ИЗ ПРОТОКОЛА ДОПРОСА - Наступление немецкой армии летом 1942 года и битва за Сталинград - Фридрих Паулюс - Политика в разных странах - Право на vuzlib.org
Главная

Разделы


Политические войны
Политика в разных странах
Основы политической теории
Демократия
Революция
Анархизм и социализм
Геополитика и хронополитика
Архивы
Сочинения

  • Статьи

  • «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 41      Главы: <   24.  25.  26.  27.  28.  29.  30.  31.  32.  33.  34. > 

    ИЗ ПРОТОКОЛА ДОПРОСА

    военнопленного румынской армии Виргилия Риги от 16 декабря 1942 года

    Рига В., 1913 года рождения, уроженец гор. Бухареста, по профессии дипломат, атташе Министерства иностранных дел Румынии, капрал 12 кав. полка 1-й румынской кавалерийской дивизии.

    Вопрос: С какого времени и в каких должностях вы служили в румынской армии?

    Ответ: В румынскую армию я был призван 6 августа 1942 года и зачислен в 1-ю кавалерийскую дивизию в 12 кав. полк, которым командовал полковник Лука.

    23-го августа с.г. наш полк был направлен на фронт в хутор Селиванове (Клетское направление), где занял линию обороны.

    19-го ноября с.г., в день наступления частей Красной Армии, я впервые принял участие в боевых действиях. В этот день я в числе других солдат был послан на передовые позиции, где стоял четвертый эскадрон 12 румынского кавполка. Под напором русских мы вынуждены были отступить. К утру мы ждали подкрепления, но его не последовало; от 4-го эскадрона, имевшего в своем составе

    11 Сталинградская эпопея

    160 человек, осталось в живых 20-40 человек, не меньшие потери понесли и другие эскадроны нашего полка. Русские прорвали наши укрепления, оставшиеся в живых солдаты в панике бежали, но по ним был открыт огонь со стороны немцев; многие были убиты, в том числе и командир 4-го эскадрона.

    Я же был взят в плен красноармейцем. До 19 ноября я все время находился при штабе полка, постоянной работы не имел. Иногда мне приходилось быть переводчиком при переговорах командира полка с немецким командованием или охранять русских военнопленных.

    Вопрос: Чем объяснить, что вы находились в полку на таком привилегированном положении?

    Ответ: Я это объясняю тем, что мой командир полка полковник Лука был близким другом моего отца, который происходит из довольно знатных людей, в течение нескольких лет являлся инженером-лесоводом в имении румынского короля Фердинанда, имел обширные связи среди государственных деятелей.

    Сам я, до призыва в армию, являлся сотрудником министерства иностранных дел. Жена моя — Ольга Ксид, в прошлом дочь крупного одесского купца, окончила Бухарестскую торговую академию и последнее время работала в качестве переводчицы министерства пропаганды.

    Среди моих родственников есть несколько человек, занимавших высокие государственные посты: мой двоюродный дядя Константин Концеску был видным дипломатическим работником; до первой империалистической войны являлся дипломатическим служащим в Софии (Болгария) и Салониках (Греция). Какую он там занимал должность, я не знаю. С 1919 по 1939 г. был бессменно членом и председателем румынского представительства в Европейской Дунайской комиссии, одним из создателей которой он являлся. С 1939 года Концеску находится на пенсии и проживает во Франции.

    Второй родственник — Георг Николеску, примерно 50-ти лет, бригадный генерал. Был профессором в высшей школе румынского генерального штаба и директором отдела личного состава в военном министерстве Румынии. Сейчас, как мне стало известно из письма жены, он находится в гор. Ростове. Ничего больше о нем сооб-

    щить не могу, так как знаю его мало. Последний раз я его встретил в конце 1941 года или в начале 1942 года на улице гор. Бухареста.

    Один мой дядя — Николай Рига, проживающий в данное время в Бухаресте, был генеральным директором министерства финансов Румынии. В настоящее время он находится на пенсии.

    Вопрос: Расскажите о вашей деятельности до призыва в армию.

    Ответ: В 1934 году я окончил юридический факультет Бухарестского университета со степенью лицентиата юридических наук. В 1936 году я поступил чиновником в министерство иностранных дел Румынии в отдел юстиции и прессы.

    Будучи недоволен медленным продвижением по службе, я в августе 1938 года подал в отставку и при содействии хорошего знакомого моего отца — бывшего депутата румынского парламента Донеску, поступил судьей городского суда гор. Констанца, где проработал до мая

    1939 года.

    Стремясь продолжить свою дипломатическую деятельность, я при содействии своего родственника Константина Концеску в июне 1939 года был зачислен в Европейскую Дунайскую комиссию в качестве референта румынского представительства, где проработал до 1 июня

    1940 года.

    В мои обязанности входило: документация материалов заседаний Дунайской комиссии и ведение дипломатической корреспонденции. Впоследствии я работал в венгерской секции политического отдела министерства иностранных дел Румынии.

    Вопрос: Расскажите об известных вам настроениях дипломатических работников Румынии в связи с войной между Германией и Советским Союзом.

    Ответ: В августе или сентябре 1941 года у меня произошел разговор с генеральным секретарем министерства иностранных дел Румынии Георгием Давидеску, который с ненавистью отзывался о Германии. Он говорил, что если Германия в этой войне победит, то Румыния потеряет всякую политическую и экономическую самостоятельность и превратится в колонию Германии. Давидеску заявлял, что часть территории Трансильвании отошла к Венгрии в

    323

    результате нажима Гитлера, а не венгерского правительства, как это некоторые пытались объяснить.

    Кроме того, мне известно, что за открытое выступление против политики Антонеску были сняты с постов и уволены из министерства иностранных дел: посол Румынии в Аргентине — Велимареску и советник румынского посольства в Лондоне — Флореску. После отстранения этих лиц от работы им было предложено возвратиться в Румынию, но они отказались, после чего были лишены румынского подданства.

    В разговоре с этими лицами я открыто поддерживал их настроения, о чем стало известно в министерстве иностранных дел и, по моему мнению, явилось причиной посылки меня на фронт.

    Антигерманские настроения в разговоре со мной высказывал также генеральный консул Попович, который перед моим отъездом на фронт заявил, что Германия в войне с Советским Союзом все равно потерпит поражение.

    Вопрос: Что вам известно о настроениях солдат и офицеров румынской армии?

    Ответ: Многие офицеры открыто высказывали недовольство затянувшейся войной, указывая на то, что для Румынии война бесцельна и фактически румыны воюют за интересы Гитлера. Многие выражали удовлетворение поражением германо-итальянских войск в Африке.

    В октябре 1942 года я имел разговор с работником штаба полка капитаном Ликарец. Последний мне заявил, что войну с Россией он считает бессмысленной, что румынскую армию так далеко загнали в глубь России, что едва ли она сможет вернуться на родину, она погибнет на полях России.

    Такие же взгляды мне высказывал командир эскадрона капитан Раду.

    Я имел также неоднократно разговоры с солдатами, которые выражали резкое недовольство войной. Большинство из них малограмотные крестьяне, не разбирающиеся в политике, однако и они все чаще и чаще задают вопросы: за что они воюют, почему их так далеко загнали и когда же, наконец, кончится эта война.

    Такие высказывания я слышал от солдат Пичуаго и Ордана, повара полевой кухни Михаила и многих других.

    Стараясь поднять моральное состояние солдат, командование румынской армии пытается убедить их в том, что здесь в России они завоюют себе Трансильванию, но никто этому не верит.

    Большинство румынских солдат и офицеров, находящихся на фронте, с нетерпением ждут того дня, когда их отведут в тыл.

    Подтверждением сказанного мною выше является тот факт, что когда части Красной Армии начали наступление, солдаты стали бросать оружие и группами сдаваться в плен. 19 ноября я, например, сам лично видел, как 5 человек солдат бросили оружие и, подняв руки вверх, сдались в плен. Еще до наступления Красной Армии, в октябре месяце из нашего полка дезертировали два солдата — один румын, другой венгр, последний был вскоре пойман и расстрелян.

    Кроме того, при движении нашего эшелона из Румынии на Восточный фронт было отмечено шесть случаев дезертирства. Должен также отметить, что за октябрь месяц в полку было несколько случаев саморанения солдат. Чтобы скрыть саморанение и предупредить кожу от ожога, солдаты приспосабливались стрелять через хлеб. Об этом факте мне рассказывал командир эскадрона капитан Раду.

    Вопрос: Как обращаются с советскими военнопленными у вас в армии?

    Ответ: Из разговора в землянке с немецкими солдатом и унтер-офицером в ноябре с.г. мне стало известно, что Гитлер издал приказ о расстреле всех русских военнопленных, которые будут взяты в плен зимой.

    В этой же землянке я охранял взятого накануне в плен русского солдата. Видя, что он голоден, я дал ему кусок хлеба. Сидящие рядом со мной немецкие солдаты засмеялись; когда я спросил их, почему они смеются, один из них, по имени Пруни, сказал мне: “Почему вы даете кушать этой русской свинье, ему нужно не хлеба, а пулю в лоб”. Я ему ответил, что мы ведем войну на фронте, а не в тылу с военнопленными.

    Пруни, очевидно, не понравился мой ответ и он в доказательство своей ненависти к русским, отрезал кусок хлеба и, протянув его пленному, тут же ударил его по руке, вышиб хлеб и растоптал ногами. При этом Пруни

    сказал, что все русские военнопленные, взятые в плен зимой, по приказу Гитлера должны быть расстреляны. Я не поверил ему и когда в землянку вернулись с работы солдаты и унтер-офицер, в разговоре с последним, я спросил его — правда ли, что вы убиваете всех русских военнопленных.

    Унтер-офицер ответил мне, что это правда, об этом есть приказ Гитлера. Унтер-офицер в подтверждение того, что такой приказ существует, вынул из кармана какую-то бумажку с напечатанным текстом и показал мне ее, но прочитать не дал, а я только увидел, что в левом верхнем углу стоял бланковый штамп “Верховное командование вооруженных сил”. Расспрашивать о подробностях я счел неудобным, поскольку здесь были румынские и немецкие солдаты.

    В этот же вечер я был вызван командиром полка полковником Лука для перевода с немецкого на румынский язык русских листовок.

    После того, как я выполнил приказание полковника, я рассказал ему о происшедшем у меня разговоре с солдатом и унтер-офицером. Полковник не был удивлен моим сообщением и сказал мне, что у немцев собачье сердце, они воюют против всего мира и не щадят не только военнопленных, но также и женщин и детей. Полковник заявил, что он также слышал о существовании такого приказа Гитлера...

    Записано верно с моих слов, мне переведено. Рига

    Переводил:

    Копелянский20

    ЦА ФСБ РФ, ф. 14, оп. 4, д. 123, л. ] 80-181 (подлинник) и 182-187 (заверенная копия)

    № 71. Донесение В. Абакумова Л. Берии о положении окруженных частей вермахта

    25 декабря 1942 г.

    Товарищу Л.П. Берия

    По сообщению Особого отдела НКВД Донского фронта, 3 и 7 декабря с. г. захвачены в плен немецкие солдаты Людвиг Гельмут, 1916 года рождения и Вильникер Карл, 1923 года рождения, служившие во 2-м батальоне 673 пех. полка, 376 пех. дивизии, входящей в состав группировки войск противника, окруженной частями Красной Армии в районе гор. Сталинграда2'.

    Как показали Людвиг и Вильникер, 376 немецкая пехотная дивизия, в результате наступления наших войск, понесла большие потери в личном составе, испытывает острый недостаток в боеприпасах, горючем и продовольствии.

    Так, 7-я рота 673 полка этой дивизии к началу наступления частей Красной Армии насчитывала 40 человек. За 10 дней последовавших боев рота потеряла 18 солдат. 1 декабря 7-ю и 5-ю роты свели в одну, а 6 декабря, из-за тяжелых потерь, ее расформировали для пополнения 2-й и 4-й рот.

    Все нестроевые подразделения дивизии: рабочие и трофейные батальоны, саперные части, роты охраны и связи, использованы на пополнение стрелковых рот.

    Незначительные подкрепления доставляются на самолетах. Прибывает, главным образом, офицерский состав и солдаты войск СС и СА, направляемые для “поднятия духа” окруженных частей.

    Так, в частях 3 МД солдаты СС и СА влиты по 4 — 5 человек в роту.

    По 376 пех. дивизии издан приказ о строжайшей экономии боеприпасов. Военнопленный Людвиг сообщил:

    “Один артиллерист из нашего артполка рассказывал, что у них был составлен акт по поводу произведенного выстрела из орудия без приказа и на командира батареи было наложено взыскание”.

    По утверждению названных военнопленных, 376 дивизия располагала по 15 снарядов на каждое 105-мм орудие, 600 патронами на пулемет, по 100 — 120 патронов на солдата. В течение последних дней перед пленением, Людвиг и Вильникер поступление боеприпасов не наблюдали.

    Горючего дивизия почти не имеет. Из-за отсутствия бензина, большая часть автотранспорта бездействует, приданные танки закопаны в землю и превращены в огневые точки.

    Из-за острой нехватки продовольствия, солдаты окруженной немецкой группировки испытывают голод.

    В дивизии за 3 дня, с 30.11 по 2.12, на каждого солдата было выдано: хлеба — 500 гр., масла — 25 гр., консервов — 50 гр., папирос — 4 шт., конфет — 1 шт. 4.12. хлеба было выдано лишь по 75 гр. С 5.12 стали выдавать только по одному котелку похлебки на 3-х человек.

    Солдаты указанной дивизии крайне истощены, настроение у всех подавленное и тяжелое. Многие болеют, имеются обмороженные.

    Как заявили Людвиг и Вильникер, многие солдаты окруженных немецких частей хотели бы сдаться в плен, но их удерживает пропагандируемая гитлеровцами провокация о том, что русские в плен немцев не берут, а расстреливают.

    Офицеры убеждают солдат в том, что ожидается прорыв кольца советских войск с юга и прибытие 2-х вновь сформированных немецких танковых армий, перебрасываемых из Бельгии и Германии.

    Абакумов

    ЦА ФСБ РФ, ф. 14, оп. 5, д. 173, л. 221-222 (копия)

    № 72. Обзор писем немецких солдат, находящихся в окруженной Сталинградской группировке*

    10 января 1943 г.

    Военному совету Донского фронта

    В районе г. Калач, 3-го января 1943 г., был сбит немецкий самолет “Хейнкель-111”, возвращавшийся из окруженной Сталинградской группировки. На борту, кроме раненых, оказалась почта — письма солдат на родину.

    Пока просмотрена небольшая часть писем — 130 штук. Подавляющее большинство их датировано 31 декабря 1942 года.

    То обстоятельство, что письма писались в канун нового года, несколько снижает их ценность, в смысле отражения действительного положения и настроения солдат.

    Многие письма состоят лишь из пожеланий на новый — 1943 год, робких надежд на улучшение их солдатской участи, воспоминаний праздников в прошлые, довоенные годы.

    Несколько писем содержат совершенно ясные указания на то, что солдатам запрещено писать об их действительном положении.

    Так, например, в письме ефрейтора Фридриха Кир-хнера сказано: “Писать о своем нынешнем положении не могу”.

    Письмо солдата Эрвина Кригера состоит из новогоднего рисунка на целый лист, пожелания счастья на 1943 год, а внизу мелкими буквами на французском языке написано: “Вот уже 20-й день, как мы в окружении”. Нет сомнения, что немецкий солдат прибегнул к французскому языку с целью обойти цензуру.

    Однако ряд писем отражает действительное положение и настроение солдат в окруженной Сталинградской группировке.

    “...Скажу вам — это ужасно сидеть в такой ловушке. Вот уже 40-й день мы здесь, но ничего, кроме отчаяния, не замечаем. Нам говорят: “Держаться, держаться”, чтобы

    выйти из кольца победителями. И все это при норме 200 грамм хлеба на день и суп из конины. Пища пресная, соли почти нет.

    Могу сказать, что если бы не наша сила воли, желание жить, воодушевление борьбой за Германию, — то дело уже давно было бы сломлено.

    Нервы мои здорово испортились, тело теряет способность сопротивляться.

    Что нас еще мучит — это вши. Освободиться от них нет возможности.

    В ДЗОТах темно, а на дворе мороз 20-30 градусов”. Фриц Як, пп № 18869 Д, 31.12-42 г.

    “...Вот уже 6 недель, как мы в кольце. Изо дня в день надеемся на помощь, но пока все напрасно.

    ...На рождество от знакомого солдата из Шпандау я за 2 папиросы и добрые слова получил 2 хлеба на б человек. Этот хлеб казался нам рождественским пряником. Ведь обычно мы получаем лишь 1 хлеб на 8 человек — 175 грамм в день. Это так мало! Когда-то ведь нам выдавали 850 грамм”. Арно Кирсте, пп № 14649 С, 26.12-42 г.

    “...Моим вшам живется отлично, питаются они вдоволь. Это видно по их количеству, их столько, что опасаешься, что они перегрызут тебе шею. Если рукой провести по шее, то в горсть наберешь несколько штук”. Фриц Шуманн, пп № 04994 В, 31.12-42 г.

    “...С 22 ноября мы окружены. Вы себе, родные, не представляете, как нас кормят.

    В день по несколько ложек воды с двумя-тремя жилками конины. Пока мы не будем освобождены, здесь с едой будет все хуже, ибо в кухне нет ни грамма муки, ни чего-либо другого. Питаемся кониной. Кони гибнут, т.к. и для них нет корма”. Иоганн Штельнер, пп № 18869 А, 31.12-42 г.

    “...Надеюсь, что продлится еще недолго, ибо самые лучшие нервы пропадают здесь окончательно.

    ...В ДЗОТе, при свете свечи, мы пели рождественскую песню. У нас, мужчин, слезы текли по щекам. Лучше не вспоминать, не то со мной опять случится точно то же”. Карл Гейслер, пп № 4634 Ф, 29.12-42 г.

    “...Я думаю, что сейчас уже никто из немецких солдат не приезжает в Германию в отпуск... Прижми к сердцу сына; рассказывай ему время от времени о его отце”. Фриц Гаупт, пп Мо 42005, 31.12-42 г.

    330

    “...Если бы по крайней мере получали больше едь“ то еще можно было бы выдержать”. Фриц Менцель, пп Л” 046634 К, 31.12-42 г.

    “...Ждать изо дня в день освобождения при таком чи-тании совсем не легко”. Генрих Ян, пп № 04634 К, 30.12-42 г.

    “...Канун нового года мы встречаем под девизогл:

    “Хуже, чем сейчас, слава богу, стать не может”.,. Кусок хлеба в 500 грамм был для нас воплощением счастья...”. АлоизДенгер, пп № 18869 В, 31.12-42 г.

    “...С 22 ноября мы ждем освобождения извне... Раненых вывозят на самолетах.

    Рождество было очень грустным... Мы получаем один хлеб на 6-8 человек и суп — одна вода”. Франц Левке, пп № 08392 А, 31.12-42 г.

    “Дорогой брат! Как ты провел праздник рождества, надеюсь хорошо?

    Могу честно сказать, что в этом году я провел самое грустное рождество. Меня мучит едва выносимый голод. Дорогой брат, когда все снова будет в порядке и нас освободят отсюда, тогда пожалуйста выполни мою просьбу, о которой я матери уже писал. Пусть мать высылает мне каждый день по 3 посылочки по 100 грамм с печеньем или сухарями...

    Если каждый день вы печенье высылать не сможете, то высылайте по несколько ломтей хлеба... Остальные товарищи почти все получают такие посылки”. Вильгельм Корн, пп№ 32383, 1.1-43 г.

    “...Что нас убивает — так это голод. Вообрази, мы получаем в день по полкотелка супа и 200 грамм хлеба”. Гельмут Марн, пп № 12532 Г, 31.12-42 г.

    “...Не знаем, когда и чем закончится война. Вот уже 6 недель, как мы в тисках. Вчерашнее сообщение верховного командования было, впрочем, благоприятным. В излучине Дона уничтожены окруженные дивизии противника”. Унтер-офицер Ганс Граф, пп № 18869 Б, 30.12-42 г.

    “...Наше главное желание — выбраться из этой мышеловки. Правда, помощь извне усиливается, но пока что многие выбывают из строя...

    С напряжением мы следим за сообщениями верховного командования... К встрече нового года у нас нет ничего, кроме зернистого кофе... Писем мы еще не получаем сюда — продовольствие и боеприпасы важнее...”. Эрнст Вендт, пп № 18869 В, 31.12-42 г.

    “...Тяжелые дни переживаем мы в последние недели. Терпишь, стиснув зубы. Зима не очень суровая, одеты мы хорошо. Но мы находимся в местности, хуже которой нет на целом свете...”. Унтер-офицер В. Тессер, пп № 17275, 31.12-42 г.

    “...Мы все еще в мешке. Нас бомбят день и ночь. Есть потери — убитые и раненые. Мне до сих пор везло”. Вильгельм Люзе, пп № 05280 С, 26.12-42 г.

    “...Кто бы мог подумать, что после таких, богатых битвами, весны и лета, нас постигнет столько страданий. С едой становится все хуже...”. Генрих Гомон, пп № 42005, 1.1-43 г.

    “...Я уже хорошо знаю мир. Это — долина скорби. Один бог может дать нам счастье”. Курт Шарват, пп № 42005, 31.12-42 г.

    “...Я слыхал, что нас скоро вытащат отсюда, но когда и куда — неизвестно”. Ганс Вальц, пп № 41000, 1.1-43 г.

    Казакевич

    ЦА ФСБ РФ, ф. 40, оп. 28, д. 38, л. 69-72 (подлинник)

    № 73. Донесение 00 НКВД ДФ Военному совету ДФ с обзором писем немецких военнослужащих

    12 января 1943 г.

    Дополнительно к № 502/6 от 10.1.43* направляется еще один обзор писем немецких солдат, находящихся в окруженной Сталинградской группировке.

    “...Мы находимся в кольце, правда, кольцо открыто, но еще недостаточно. Теперь прибывают боеприпасы, бензин и продовольствие. Это важнее, чем почта. Русские хотят нас взять зимой измором, но сил у них для этого не хватает. Нам приходится очень сильно голодать, но мы должны надеяться и ожидать освобождения из мешка.

    ...Со вчера на сегодня мы стояли на посту в 500 метрах от нашего ДЗОТа, спрятавшись в танке. Нас меняли каждые два часа... Здесь много снега и мороз около 30 градусов. Потеть на посту не приходится. Но ничего, после декабря будет когда-нибудь и май, только я не хочу, чтобы он меня застал в России.

    ...Два дня назад я впервые после отъезда из Инголь-штадта, т.е. после 11 октября, сменил рубаху и кальсоны. Таким образом эту пару белья, не сменяя, я носил четверть года. Можешь представить себе, мое сокровище, что белым оно не выглядело. Я надел новую пару белья, но и в ней вскоре появилось столько же вшей, сколько в старой. Нам приходится каждые два дня бороться со вшами, иначе ночью невозможно спать из-за непрерывных укусов и почесываний”. Готлоб Либен-Дорфер, пп № 20800, 29.12.42г.

    “...В первый день праздника на обед была гусятина с рисом, на второй день — гусятина с горохом. У нас уже с давних пор одна гусятина. Только наши гуси имеют четыре ноги, а на ногах подковы. В Германии это называют “дичь с мостовой”... С какой быстротой люди здесь разделывают тушу — этого ты себе представить не сможешь.

    Через 10 минут остаются одни только голые кости. Над этим работают 25 человек, чтобы ничего не пропало...

    Здесь холодный ветер и снег. Радуемся, когда проглядывает солнце, оно прибавляет надежду. Никогда в жизни мы не видели столько самолетов, сколько в последнее время”. Унтер-офицер Вернер Лонге, пп №21373, 30.12.42г.

    “...Мои дорогие, для нас наступило самое ужасное время. За всю мою солдатскую жизнь не было еще такой ожесточенной борьбы и опасности, как в последнее вре" мя; быть может, впереди оно будет еще горше. Не только зима, — хотя мороз в 30 градусов и больше, — делает жизнь такой трудной, нет, причиной этому сами боевые действия.

    Мы ведем теперь войну, какую никогда до сих пор не знали. Я читал в книгах про битвы в мировую войну, но вижу, что здесь еще хуже. На передовой ли или несколько километров вглубь — повсюду бой.

    Уже одно то, что мы не получаем почты, создает плохое настроение. Словом, война в этом году ужасно суровая.

    Мы рассчитывали хотя бы праздники провести спокойно, но и тут нас постигло разочарование. Бои шли не только днем: по вечерам и по ночам сыпались бомбы. Но — хватит о войне!”. В. Михалик, пп № 22206, 29.12.42 г.

    “...Не было возможности писать даже родным так как русские нас [окружили]. Можешь себе представить наше положение: получаем половину вечерней порции, один хлеб на 7 дней и конина. Внутренне я почти погиб”. Иозеф Шенбергег, пп № 36764, 31.12.42 г.

    “...Дорогая жена, если так будет продолжаться, то у нас не хватит сил просуществовать. Поэтому еще раз прошу тебя, если у тебя что-нибудь имеется из еды — вышли. Наверное тебе все это придется выпрашивать, но я знаю, что ради меня ты это сделаешь. Приготовь все к отправке, так как это может еще продлиться 6-8 недель. Надеемся, что дольше не продлится, ибо длительное время так существовать нельзя. Я сам себе не представляю, что получится, если нас вскоре не вытащат из этого [дерьма]”. Карл Рот, пп № 4994 Д, 31.12.42 г.

    “...Посылочек получать теперь не можем. Почему — об этом когда-нибудь позже. Ю-52 привозит лишь письма.

    В полевом госпитале работы много — с 6 утра до 12 ч. ночи. Напишите, пожалуйста, известно ли что-нибудь на родине о нашей судьбе. Мы находимся между Волгой и Доном. Теперь о многом не напишешь, да и времени для этого нет”. Санитар Вильфрид Дитрих — пп № 41197, 1.1.1943 г.

    “...Мы сидим в ДЗОТах и думаем о хорошей еде. Не проходит часа, чтобы мы не вспомнили о хорошем хлебе и колбасе. Сегодня мы получили жидкий суп, заправленный мукой, а на ужин — два ломтика хлеба, 30 грамм и 1 коробочку сардинок на двух человек”. Бернгард Тинцель, пп № 22206, 31.12.42 г.

    “...Вши прибавляются изо дня в день. Хлеба дают теперь чуть больше — одну буханку на пять человек. Наши летчики подвозят нам боеприпасы и немного продуктов питания”. Унтер-офицер Л.Рознер, пп № 12532 Е, 30.12.42г.

    “...Здесь уже многие отморозили себе руки и ноги”. Вигфрид Эйнерт, пп 20800, 29.12.42 г.

    “...Мы вели и ведем тяжелые оборонительные бои, русские почти ежедневно нападают большими силами”. Унтер-офицер Роланд Кейльхарк, пп № 12532, 29.12.42г.

    “...Год протянется долго... У нас в песне поется: “Вчера ходил с гордой головой, сегодня прострелена грудь, завтра опущен в холодную могилу”. Иозеф Шмидт, пп № 16498 К, 31.12.42г.

    “...Пора уже войне закончиться, так как повсюду не хватает людей... Что принесет нам 1943 год?”. Иоганн Коль, ппN9 11369, 29.12.42 г.

    Казакевич

    ЦА ФСБ РФ, ф. 40, оп. 28, д. 38, л. 52-53 об. (подлинник)

    № 74. Спецсообщение 00 НКВД ЮФ в УОО НКВД СССР “О зверствах немецко-фашистских захватчиков”

    24 января 1943 г.

    Зам. народного комиссара внутренних дел

    Союза ССР

    комиссару государственной безопасности 3 ранга

    тов. Абакумову

    При освобождении временно оккупированной советской территории особорганами задокументирован ряд фактов зверств, совершавшихся немецко-фашистскими оккупантами над мирным населением донских станиц и над военнопленными.

    Освободив х. Ново-Максимовский, Сталинградской области, наши бойцы обнаружили в двух кирпичных зданиях с замурованными окнами и забитыми дверями 76 советских военнопленных, 60 из них умерли от голода, часть трупов разложилась. Остальные военнопленные — полуживые, в большинстве не могущие от большого истощения подняться на ноги.

    Как оказалось, пленные находились в замурованном здании около двух месяцев, — немцы постепенно морили их голодом, лишь изредка бросая куски гнилой конины и давая пить соленую воду.

    Группа бойцов и командиров 25 гвардейского кав-полка составила акт о том, что при занятии полком 8 декабря 1942 года временно оставлявшихся им позиций, обнаружила 34 трупа зверски изуродованных красноармейцев и командиров, не эвакуированных с поля боя после ранения и попавших в руки немецко-фашистских оккупантов.

    У замученных были изуродованы ножами лица, отрезаны носы, снята кожа с лица.

    Группа жителей ст. Романовская и командиров Красной Армии составили акт о зверствах гитлеровцев в станице Романовская, где в первые часы после прихода оккупантов были расстреляны 26 стариков и подростков, составлявших отряд самообороны.

    Гитлеровцы подвергли также зверским пыткам захваченных ими 5 партизан и умертвили их. Одновременно была убита колхозница с ребенком, в доме которой были обнаружены партизаны.

    Жительница с. Громославка, Ворошиловского района, Сталинградской области — Андриянова Н.А. рассказала о расстреле немецкой комендатурой с. Громославка гр-ки Сидловской, якобы за сокрытие партизан.

    Три акта и протокол допроса Андрияновой прилагаю*.

    Селивановский

    ЦА ФСБ РФ, ф. 14, оп. 4, д. 1330, л. 17- 77об. (подлинник)

    337

    № 75. Донесение 00 НКВД ДФ в УОО НКВД СССР с переводом приказа Ф. Паулюса от 9 января

    24 января 1943 г.

    Заместителю народного комиссара внутренних дел Союза ССР

    комиссару государственной безопасности 3 ранга тов. Абакумову

    Направляется приказ командующего окруженной группировкой немецких войск под Сталинградом генерал-полковника Паулюса, по поводу предъявленного советским командованием ультиматума о сдаче.

    Приложение: Подлинник приказа* и перевод.

    Казакевич

    Телефонограмма № 24-49 от 9.1.43 г. 20.00

    «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 41      Главы: <   24.  25.  26.  27.  28.  29.  30.  31.  32.  33.  34. > 





     
    polkaknig@narod.ru ICQ 474-849-132 © 2005-2009 Материалы этого сайта могут быть использованы только со ссылкой на данный сайт.