Новая экономическая политика - ЛЕНИН – красный диктатор - Георгий ВЕРНАДСКИЙ - Анархизм и социализм - Право на vuzlib.org
Главная

Разделы


Политические войны
Политика в разных странах
Основы политической теории
Демократия
Революция
Анархизм и социализм
Геополитика и хронополитика
Архивы
Сочинения

  • Статьи

  • «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 14      Главы: <   7.  8.  9.  10.  11.  12.  13.  14.

    Новая экономическая политика

    1

    Во время гражданской войны на митингах и в печати Ленин объяснял экономические трудности тем, что белые армии отрезали Советскую Россию от хлебородных регионов, и что союзники держат страну в экономической блокаде. Кроме того он обвинял буржуазию и кулаков в спекуляции и саботаже.

    Теперь гражданская война окончилась, союзники сняли блокаду, буржуазия и кулаки были подавлены, советское правительство объявило, что имеет программу мирного экономического строительства.

    Тем не менее экономическая ситуация в стране становилась все хуже. Национализированная промышленность приходила в упадок, несмотря на все усилия советского правительства. Трудовая дисциплина лишь ухудшалась. На больших металлургических заводах недостача рабочей силы достигала от 30 до 50%. Производительность труда падала с каждым годом. Например, в Донецком каменноугольном бассейне ежемесячная выработка на каждого рабочего в среднем в 1916 году составляла 800 пудов, а в 1922 году – 200 пудов. Падение нормы выпуска продукции частично объяснялось сильным понижением заработной платы и трудностями с приобретением продовольствия.

    Рабочие стали покидать города и возвращаться в деревни. Так, в Уральском регионе в течение 1920 года почти 37% всех рабочих ушли в деревню. В этих условиях неудивительно, что общее производство в промышленности падало. Добыча угля в 1916 году (в границах соответствующих позднейшему Союзу советских республик) составляла немногим более 2 миллиардов пудов. В 1918 году она составляла 731 миллион пудов, в 1919 – 504 миллиона пудов, в 1920 – 464 миллиона пудов. Выплавка железных чушек в Южной России в 1916 году доходила до 176 миллионов пудов, в

    1918 было выплавлено 12 миллионов пудов, в

    1919 – 1 миллион 700 тысяч пудов, в 1920 – 900 тысяч пудов. Продукция других отраслей промышленности сокращалась в такой же пропорции. Подобная же дезорганизация царила в транспортной системе. В 1918 году не работало 40% локомотивов, в 1920 году – 56%.

    В связи с этим происходил бешеный рост цен на все товары. Кроме того цена бумажных денег на 1 января 1920 года настолько упала, что за один золотой рубль давали 3136 бумажных рублей. В январе же 1921 года за золотой рубль платили уже 26529 бумажных рублей.

    Ужасающий удар был нанесен сельскохозяйственному производству – и во время ликвидации крупных помещичьих имений в 1918 году, и в период захвата Комитетами бедноты так называемых кулацких хозяйств. Именно эти помещичьи имения и кулацкие хозяйства поставляли продукцию на рынок. Хозяйства середняков производили лишь немного больше, чем требовалось им для собственного потребления, бедняки не могли обеспечить продуктами даже себя.

    К тому же центральное правительство и рабочие продотряды проводили бесконечные реквизиции так называемых излишков зерна. В течение 1917 – 1918 годов советские власти изъяли в деревне 40 миллионов пудов зерна, в 1918 – 1919 годах – 80 миллионов пудов, в 1919 – 1920 – 180 миллионов пудов. Быстро уменьшались крестьянские стада. В 1916 году в России было 32 миллиона лошадей, а в 1920 – всего 24 миллиона. Крупного рогатого скота в 1916 году насчитывалось 50 миллионов голов, а в 1920 – 36 миллионов.

    С каждым годом сокращалась площадь пахотной земли, частично из-за забоя тягловых животных, но главным образом потому, что крестьяне не видели смысла производить больше, чем требовалось им самим, так как весь излишек изымался советским правительством. В результате коллапса промышленности советская власть не имела возможности предложить крестьянам компенсацию за реквизированное зерно в виде промышленных товаров. К 1921 году площадь обработанной земли сократилась до 62% по сравнению с довоенной, а урожай составил только 37,3% от довоенного. Страна встала перед угрозой полной остановки промышленности и голода.

    2

    Весной 1921 года коммунистическая экономическая система довела страну до угрозы новой гражданской войны. Новая борьба могла стать для большевиков еще более опасной, так как она начиналась как стихийное движение крестьян и матросов без участия организованных контрреволюционеров или иностранных интервентов.

    Осенью 1920 года начался мятеж в нескольких центральных губерниях России – Тамбовской, Саратовской, Рязанской. Центр мятежа был в Тамбовской губернии, лидером стал крестьянин Антонов. К весне 1921 года движение приобрело угрожающий характер. Восставшие крестьяне организовали настоящую армию численностью в 20 тысяч человек. Советское правительство встало перед необходимостью образовать новый внутренний фронт под командованием Тухачевского. Восстание было жестоко подавлено, целые деревни подвергнуты артиллерийскому обстрелу. Тем не менее мятеж продолжал разрастаться.

    Весной 1921 года советское правительство столкнулось не только с антоновским движением, но и с мятежом матросов в Кронштадте. Матросы имели общие интересы с крестьянами и более тесные, чем заводские рабочие, контакты с ними. Мятеж в Кронштадте явился частично откликом на выступление Антонова, частично реакцией на катастрофическое управление экономикой коммунистическими властями. 1 марта 1921 года в Кронштадте состоялся митинг, на котором присутствовало 50 тысяч человек. Большинством голосов была одобрена резолюция, призывающая к новым выборам в советы и требующая разрешения на членство в анархической и левых социалистических партиях. Вечером 2 марта Кронштадт был уже в руках революционного комитета, состоявшего из

    делегатов, избранных в различных подразделениях флота. Собрания делегатов стали формироваться в отрядах стоявших на рейде судов.

    Резолюции, вынесенные на митингах моряков и собраниях делегатов, заключали следующие требования:

    1. Немедленные новые выборы, проводимые тайным голосованием.

    2. Свобода высказываний и печати для анархистов и левых социалистических партий.

    3. Свобода собраний для профсоюзов и крестьянских организаций.

    4. Созыв беспартийной конференции Петроградской губернии не позже 10 марта.

    5. Отмена института коммунистических комиссаров в армии и флоте.

    6. Немедленный отзыв всех реквизиционных продотрядов и восстановление свободы торговли.

    7. Ликвидация коммунистических карательных органов, существовавших во всех частях флота.

    8. Свобода действий крестьян на своей земле в соответствии с собственными желаниями.

    В ночь на 3 марта революционный комитет назначил генерала Козловского руководителем обороны. Движение охватило всех моряков Кронштадта, и только находившаяся в Кронштадте школа красных курсантов отказалась присоединиться к мятежу и ушла по льду в Ораниенбаум. К Кронштадту подтянули части Красной Армии. Наступление длилось несколько дней. Только в середине марта Красная Армия заняла весь район. Официально о подавлении восстания было объявлено 17 марта. Руководителей мятежа расстреляли. Большую часть матросов арестовали и отправили в ссылку в отдаленные части России.

    3

    Кронштадтское восстание стало последним звеном в цепи событий, способствовавших переменам. Оно вынудило Ленина изменить тактику и ввести Новую экономическую политику. Признаки перехода к ней появились, однако, еще за несколько месяцев до восстания.

    Жестокий экономический кризис, начинающийся голод, рост крестьянских выступлений – все эти причины и без кронштадтского мятежа делали Новую экономическую политику абсолютно необходимой. Первые признаки изменений в деятельности советского правительства стали проявляться еще с осени 1920 года, в самый разгар эксперимента по повсеместному введению коммунизма.

    Предвестником Новой экономической политики стал закон от 23 ноября 1920 года о предоставлении концессий иностранцам для разработки национальных ресурсов России. Ленин уже давно говорил о возможности подобных концессий: он предлагал их в разгар гражданской войны в ответ на приглашение союзников участвовать в мирной конференции в Принкипо в феврале 1919 года. Упоминались они и в проекте договора, составленного для Буллита в марте 1919 года.

    В практическом плане об иностранных концессиях задумались, когда Советская Россия вступила в период заключения мирных договоров, то есть с осени 1920 года. Еще в марте 1920 года мирный договор был заключен с Эстонией, летом и осенью последовали договора с Литвой, Латвией, Финляндией, а также предварительное соглашение о мире с Польшей. Всего через месяц после заключения договоров с Финляндией и Польшей был опубликован закон о концессиях. Хотя Ленин и заявил, что концессии предполагают продолжение борьбы с капитализмом, на деле они означали начало компромисса с капитализмом (если не с внутренним, то с иностранным).

    Закон о концессиях вызвал недовольство некоторых групп российских коммунистов, а также определенной части рабочих и крестьян. На VIII Съезде советов в декабре 1920 года Ленин говорил:

    Недавно нам сообщили, что на Арзамасском уездном съезде Советов Нижегородской губернии один беспартийный крестьянин по поводу концессий заявил: «Товарищи! Мы вас посылаем на Всероссийский съезд и заявляем, что мы, крестьяне, готовы еще три года голодать, холодать, нести повинности, только Россию-матушку на концессии не продавайте».

    Ленин разъяснил, что концессии

    не имеют ничего общего с продажей России, но представляют собой известную экономическую уступку капиталистам с тем, чтобы таким путем получить возможность как можно скорее приобрести те необходимые машины и паровозы, без которых восстановление нашего хозяйства мы осуществить не можем.

    Предложение о концессиях для иностранцев невозможно было представить без определенных изменений в общей экономической системе, установленной советским государством. Начиная с осени 1920 года в структуре жесткого коммунизма, действительно стали появляться трещины. Но сомнения в действенность всей системы коммунистической экономики еще не выражались.

    Начались жестокие споры по вопросам, внешне не имевшим отношения к главным принципам коммунистической экономики. Однако эти дебаты подорвали саму суть коммунистической доктрины, поэтому ее падение в марте 1921 года прошло не столь драматично.

    Одним из основных спорных вопросов оказалась так называемая «дискуссия о профсоюзах», которая разгорелась на IV Всероссийской конференции профсоюзов в начале ноября 1920 года. IX съезд Российской коммунистической партии принял резолюцию, требующую превратить профсоюзы в своего рода агентов, подчиненных советской администрации. Провести эту резолюцию в жизнь оказалось нелегко, так как профсоюзы оставались последним оплотом относительной свободы рабочих, и уничтожить остатки их независимости было непросто. На IV конференции профсоюзов выявились две крайние тенденции: часть присутствующих добивалась восстановления полной свободы действий профсоюзов, другая часть – их окончательного подчинения.

    Троцкий – с самонадеянностью военного диктатора, которую он приобрел за годы гражданской войны, – требовал реорганизации профсоюзов, что на деле привело бы к их милитаризации. Ленин занимал промежуточную позицию. В одной из своих речей в эти дни он выразился так: «Профсоюзы, по месту их в системе диктатуры пролетариата, стоят, если можно так выразиться, между партией и государственной властью». Его программа, получившая название «платформы 10-ти» (поскольку кроме Ленина ее подписали еще девять членов ЦК), считалась программой, защищавшей доктрину чистого коммунизма, хотя в действительности она представляла отступление от резолюции IX съезда партии.

    Решение Ленина предоставить рабочим профсоюзам некоторую независимость, конечно, не означало, что он выступает в пользу «буржуазной демократии» и свобод. Но в условиях жесточайшего экономического кризиса и в связи с идеей о предложении концессий капиталистам (даже если

    это капиталисты иностранные) новые идеи Ленина в отношении профсоюзов несомненно указывали на начало определенных изменений в политике.

    4

    В то самое время, когда в Кронштадте вспыхнуло восстание, в Москве (8 марта) собрался Х съезд Российской коммунистической партии. При открытии съезда Ленин сказал: «Мы в первый раз собираемся на съезд при таких условиях, когда вражеских войск, поддерживаемых капиталистами и империалистами всего мира, на территории Советской республики нет». Но эти слова мало кого успокоили.

    Впрочем Ленин никогда не занимался самообманом, в час опасности он умел смотреть в лицо правде. Относительно кронштадтского восстания он заявил в своем первом докладе на съезде:

    Нам необходимо взвесить обстоятельно политические и экономические уроки этого события... Мы должны внимательно присмотреться к мелкобуржуазной контрреволюции, которая выдвигает лозунги свободы торговли... Что значит лозунг свободы торговли, выдвигаемый буржуазной стихией? Он показывает, что в отношениях пролетариата и мелких земледельцев есть такие трудные проблемы, есть такие задачи, которые мы еще не решили... Не в том опасность этого лозунга, что он прикрывает белогвардейские и меньшевистские стремления, а в том, что он может получить распространение, несмотря на ненависть той же крестьянской массы к белогвардейцам.

    На самом деле пришло время принять в расчет ненависть крестьянских масс не только к белогвардейцам, но и к советскому правительству. Ленин не мог не признать, что главной причиной крестьянского недовольства была продовольственная поли-

    тика советской власти, принудительное изъятие продовольственных запасов:

    Получилось так, что увеличенные продовольственные ресурсы мы собрали из наименее урожайных губерний... Но с другой стороны, мы были в таком стесненном положении, что у нас не было выбора. Страна, выдержавшая после разорительной империалистической войны такую штуку, как многолетняя гражданская война, конечно, не могла существовать иначе, как отдавая все свои силы на фронт. И, конечно, будучи разорена, страна не могла иначе поступать, как брать продовольственные излишки с крестьянства, хотя бы даже не возмещая их никакими другими средствами. Это необходимо было, чтобы спасти страну, армию и рабоче-крестьянскую власть. Мы говорили крестьянам: «Конечно, вы даете свой хлеб в ссуду рабоче-крестьянскому государству, но иначе спасти свое государство от помещиков и капиталистов вы не можете». Мы не могли поступить иначе в тех условиях, которые нам навязывали империалисты и капиталисты своей войной.

    Ленин признавал ненормальность положения крестьян:

    В условиях кризиса, бескормицы и падежа скота крестьянин должен оказывать кредит Советской власти – во имя крупной промышленности, от которой он пока ничего не получает.

    Какое же заключение выводил Ленин из этого факта? Необходимость отвергнуть политику чистого коммунизма. Ленин теперь признал, что политика чистого коммунизма была бы правильной только в том случае, если бы на помощь российскому рабочему классу пришла мировая революция. Но эта революция запаздывала.

    Мы научились за три года понимать, что ставка на международную революцию не значит расчет

    на определенный срок, и что темп развития, становящийся все более быстрым, может принести к весне революцию, а может и не принести. И поэтому мы должны уметь так сообразовать свою деятельность с классовыми соотношениями внутри нашей страны и других стран, чтобы мы длительное время были в состоянии диктатуру пролетариата удержать и, хотя бы постепенно, излечивать все те беды и кризисы, которые на нас обрушиваются.

    Раз надежда на немедленное вмешательство мировой революции была обманута, пришлось отказаться от доктрины чистого коммунизма:

    Только соглашение с крестьянством может спасти социалистическую революцию в России, пока не наступила революция в других странах... Мы находимся в условиях такого обнищания, разорения, переутомления и истощения главных производительных сил, крестьян и рабочих, что этому основному соображению – во что бы то ни стало увеличить количество продуктов – приходится на время подчинить все... Удовлетворить мелкого земледельца, по сути дела, можно двумя вещами. Во-первых, нужна известная свобода оборота, свобода частного мелкого хозяина, а во-вторых, нужно достать товары и продукты.

    Успокаивая своих слушателей, Ленин сказал:

    Если бы мы оказались в состоянии получить хотя бы небольшое количество товаров и держали бы их в руках государства, в руках имеющего политическую власть пролетариата, и могли бы пустить эти товары в оборот, – мы бы как государство к политической власти своей прибавили экономическую власть.

    В качестве первой меры помощи крестьянам Ленин предложил ограниченный продналог вместо изъятия продовольствия. Ленин сказал, что изъятие у крестьян излишков было мерой абсо-

    лютно необходимой в военных обстоятельствах, но ни в какой степени не соответствующей условиям ведения крестьянского хозяйства в мирное время. Крестьянин требует гарантии, что он отдаст только определенное количество продукции, а остальное сможет пустить в небольшой оборот.

    Затем Ленин пояснил основы той политики, которая позже получила известность как Новая экономическая политика:

    Пролетарская власть посредством концессий может обеспечить себе соглашение с капиталистическими государствами передовых стран – от этого соглашения зависит усиление нашей промышленности, без чего мы не можем двинуться дальше по пути к коммунистическому строю; с другой стороны, в этот переходный период в стране с преобладанием крестьянства мы должны суметь перейти к мерам экономического обеспечения крестьянства, к максимуму мер для обеспечения его экономического положения. Пока мы его не переделали, пока крупная машина его не переделала, надо обеспечить ему возможность свободы хозяйничать.

    И себя, и своих слушателей Ленин убеждал, что Новая экономическая политика – это не кратковременное изменение, а продолжительное серьезное движение в новом направлении.

    Дело переработки мелкого земледельца, переработки всей его психологии и навыков есть дело, требующее поколений. Решить этот вопрос по отношению к мелкому земледельцу, оздоровить, так сказать, всю его психологию может только материальная база, техника, применение тракторов и машин в земледелии в массовом масштабе, электрификация в массовом масштабе. Вот что в корне и с громадной быстротой переделало бы мелкого земледельца.

    Снова успокаивая своих слушателей, Ленин воскликнул:

    Если я говорю, что нужны поколения, это не значит, что нужны столетия. Вы прекрасно понимаете, что достать трактора, машины и электрифицировать громадную страну – такое дело может, во всяком случае, исчисляться не менее чем десятилетиями.

    Но продналог нельзя ввести как отдельную меру, не проводя одновременно общих социальных и экономических реформ. Поэтому Ленин предложил партийному съезду отменить резолюцию о кооперативном движении, вынесенную предыдущим IX съездом.

    Стало очевидно, что кооперативное движение (подобно профсоюзам) должно опять получить ограниченную свободу действий. Съезд согласился на все предложения Ленина. В соответствии с резолюциями съезда 16 марта ВЦИК формально одобрил решение о введении продналога.

    Таким образом Х съезд партии заложил основы Новой экономической политики. Он принял и другие резолюции, весьма значимые для будущего советского правления. Всякого рода «дискуссии» (такие, как «дискуссия о профсоюзах») и фракционные группы внутри партии были запрещены. Был избран новый генеральный секретарь партии – Сталин.

    5

    Новая экономическая политика официально устанавливала только немедленное изменение тактики коммунистической партии. Более отдаленные цели и идеалы коммунизма оставались неизменными.

    В своей политической карьере Ленин не раз совершал быстрые перемены в политике. Можно упомянуть изменение его политики по отношению

    к бойкоту Государственной думы в 1906 – 1907 годах. Он не боялся даже уступок врагам и компромиссов с ними. Об этом свидетельствуют два примера: готовность пойти на союз с «бандитами англо-французского империализма» 18 февраля 1918 года и согласие на заключение мира с Германией в Брест-Литовске 3 марта того же года. В своих речах на Х съезде и позже Ленин пояснял слушателям, что подобная политика диктуется исключительно тактической целесообразностью. На самом деле за всем этим могло скрываться своего рода притворство, привычка Ленина приспосабливать к моменту необходимую политическую терминологию. В принципиальном отношении переход к Новой экономической политике значил для Ленина гораздо больше, чем прежние отступления от тактической линии.

    Когда Ленин предложил отказаться от бойкота выборов в Государственную думу и войти в нее, это не означало, что он переменил свое мнение, стал придавать Думе какое-либо значение и решил заняться мирной парламентской деятельностью. Даже в 1907 году он продолжал осуждать любую парламентскую деятельность. Дума для него оставалась лишь трибуной для пропаганды.

    Новая экономическая политика – это было нечто совсем иное для Ленина, это было средство сближения рабочих с крестьянами. Для Ленина Новая экономическая политика стала гарантией развития экономических побуждений в народе. В натуре Ленина странным образом уживались инстинкт строительства с инстинктом разрушения. Начиная с заключения Брест-Литовского мира, Ленин настойчиво стремился усовершенствовать экономическую систему России. Еще весной 1918 года он говорил об отступлении от доктрины чистого коммунизма и спасении страны путем введения государственного капитализма.

    Крах промышленности, необходимость снабжать рабочих продовольствием, гражданская война вынудили Ленина отступить от идеи государственного капитализма и избрать систему военного коммунизма, основанную на обязательном труде и изъятии продовольственных запасов у крестьян. Во время гражданской войны зимой 1919 – 1920 годов, и после окончания войны, зимой 1920 – 1921 годов, он пытался совместить введение рациональных экономических методов с коммунистической системой. Но вот эта система окончательно развалилась. Это облегчило Ленину новые экономические начинания.

    6

    Введение продналога вместо продразверстки было первым мероприятием Новой экономической политики. В течение следующих месяцев последовала серия других. К концу 1921 года характер экономики России полностью изменился.

    Один за другим следовали декреты, отменяющие ограничения, которые существовали в экономической жизни в период военного коммунизма. Была остановлена национализация промышленных предприятий, небольшие предприятия были возвращены их владельцам. Внутри России восстановили свободу торговли; это явилось естественным следствием декрета о введении продналога: крестьяне могли теперь сами распоряжаться излишками своего урожая. Было преобразовано управление крупными национализированными заводами и шахтами. Вместо бюрократических Главных комитетов возникла система государственных трестов. По советской терминологии тресты означали группу предприятий, работавших совместно для извлечения коммерческой выгоды.

    Были предприняты также меры по восстановлению правильного функционирования финансовой системы. Восстановили Государственный банк. В годы гражданской войны он существовал под названием Народный банк, и его статус был понижен до уровня одного из управлений Народного комиссариата финансов.

    Стремительное возрождение в экономической сфере докоммунистических учреждений происходило с полного одобрения Ленина. В ноябре 1921 года он заявил, что пределы отступления на экономическом фронте не могут быть предусмотрены. Возвращаясь к своим идеям весны 1918 года, он говорил о необходимости введения государственного капитализма, опирающегося на кооперативное движение для контакта с крестьянами.

    Неизбежность государственного капитализма, по словам Ленина, возникала из-за отсталости общего экономического развития России. Впервые за время своей политической деятельности Ленин всерьез задумался над этой проблемой. Конечно, он и раньше часто о ней говорил, но теперь взглянул на дело свежим взглядом. Ему представилась мрачная картина отсталости русской деревни и ее изоляции:

    Везде, где десятки верст проселка – вернее: десятки верст бездорожья – отделяют деревню от железных дорог, то есть от материальной связи с культурой, с капитализмом, с крупной промышленностью, с большим городом, – разве не преобладает везде в этих местах тоже патриархальщина, обломовщина, полудикость?

    Ленинское заключение состояло в том, что в настоящее время России необходим не социализм, а государственный капитализм. «Капитализм есть

    зло по отношению к социализму. Капитализм есть благо по отношению к средневековью».

    «Нам надо не бояться признать, – утверждал Ленин, – что... многому можно и должно поучиться у капитализма»*. Так он пришел к тому же самому лозунгу («Пойдем на выучку к капитализму»), с которым легальный марксист Струве когда-то начинал свою политическую карьеру. По иронии судьбы Ленину предстояло проводить этот лозунг в жизнь тогда, когда сам Струве находился в ссылке за участие в правительстве генерала Врангеля. Он был среди тех, кого Ленин называл «акулами международного империализма».

    Ленин прилагал теперь максимум усилий, чтобы заставить коммунистов проявить экономическую сметку. Он учил: «...при нашей некультурности мы не можем решить лобовой атакой гибель капитализма... Борьба военная гораздо проще, чем борьба социализма с капитализмом».

    Борьбу за социализм Ленин сравнивал с осадой японцами крепости Порт-Артур во время русско-японской войны. Первая попытка взять ее штурмом кончилась неудачей. Эту неудачную атаку Ленин уподоблял военному коммунизму. Затем последовала длительная осада, она проводилась по плану и увенчалась успехом. Этот этап сопоставлялся с этапом государственного капитализма. Поэтому всю систему мышления следовало приспособить к новым условиям.

    «Пролетарское государство, – сказал Ленин в октябре 1921 года, – должно стать осторожным, рачительным, умелым «хозяином», исправным оптовым купцом». Он внушал коммунистам, что «научиться понимать коммерческие отношения и торговлю – это наша обязанность».

    * У Ленина: «у капиталиста». (Прим. перев.)

    Ленин старался воодушевить своих последователей идеей умелого хозяйствования. «Будьте все хорошими хозяевами», – восклицал он на II Всероссийском съезде политпросветов осенью 1921 года. Немного позже, на IX съезде советов, он призывал учиться ведению торговых дел у купцов.

    Закаленные коммунисты слушали ленинские слова с затаенным неудовольствием. Многие старые коммунисты, вся жизнь которых прошла в борьбе за абстрактные идеалы социализма, были шокированы советом «учиться у купцов» – тех самых купцов, которых сам Ленин всегда учил считать буржуазными эксплуататорами. Ленин был безжалостен по отношению к тем коммунистическим идеалистам, которые гордились непорочностью своей доктрины. Он сравнивал их с гусями из популярной басни Крылова, которые хвастались своими предками, спасшими Рим. «Рим», или иначе революция, – дело прошлое. Теперь же необходимо работать для будущего. «Оставьте предков вы в покое, А вы что сделали такое?», – спрашивал Ленин словами Крылова* и предупреждал непреклонных коммунистов, что крестьяне могут прогнать их прутьями (как в басне мужик гнал гусей).

    7

    Подводя итоги в декабре 1921 года, Ленин уже смог отметить заметный прогресс в экономической деятельности под влиянием Новой экономической политики. Многие отрасли промышленности заметно улучшили работу: транспорт, добыча угля, выплавка металла; выросла торговля. Во второй половине 1921 года добыли 184 миллиона пудов угля вместо намечавшихся 143 миллионов пудов. Выплавка металла, составлявшая в первой полови-

    * У Крылова: «Вы сколько пользы принесли?» (Прим. перев.)

    не 1921 года 70 тысяч» пудов в месяц, в октябре 1921 года поднялась до 130 тысяч пудов, а в ноябре – до 270 тысяч пудов.

    Эти показатели, конечно, были чрезвычайно скромны по сравнению с довоенными (и с теми, которых достигла Россия в течение нескольких последующих лет Новой экономической политики). Но самым важным оказалось то, что подъем производства начался и шел быстро. Экономическая система России начала постепенно подниматься из ямы, в которую она упала. Но яма была слишком глубока, к тому же страна столкнулась тогда с настоящим бедствием – голодом. Засуха и неурожай в большинстве хлебородных губерний привели к катастрофе, потому что коммунистическая политика полностью истощила крестьянские хозяйства. Население не имело никаких запасов, все было реквизировано. Голод охватил регион, в котором жило 35 миллионов человек. За два года (1921 и 1922), согласно позднейшим оценкам, от голода погибло около 5 миллионов человек. Последствия голода были бы еще более страшными, если бы не благотворительная помощь заграницы – главным образом США (через АРА*, руководимую Гербертом Гувером).

    Осенью 1921 года Россия, находящаяся в тисках голода и нищеты, представляла страшную картину. Ее изобразил один из агентов АРА Голдер. Здания в городах были частично разрушены во время гражданской войны, оборудование на железных дорогах поломано или уничтожено, выпуск продукции на предприятиях в абсолютных числах был крайне незначительным, в деревнях все еще относились с ненавистью к центральным властям (хотя крестьянские восстания закончились осенью

    * АРА – благотворительная организация США. (Прим. перев.)

    1921 года), железнодорожные станции в Юго-Восточной России были переполнены спасающимися от голода людьми, которые умирали прямо на рельсах. Тем не менее, этот внимательный наблюдатель отметил некоторые признаки улучшения работы транспортной системы и промышленных предприятий, первые результаты изменений в системе экономической деятельности.

    С его выводами вполне согласуется ленинское заключение на IX съезде советов, где он назвал 1921 год годом неслыханных тягот. Страшные муки испытала вся страна. Но Ленин также отметил, что страна стоит теперь на правильном пути, который открывает большие возможности.

    8

    Летом 1921 года, когда Новая экономическая политика набирала силу, в Москве собрался III Конгресс коммунистического интернационала. Его заседания проходили с 22 июня по 12 июля, в них участвовали 603 делегата из 58 стран. Главным вопросом, обсуждавшимся на Конгрессе, было отношение к Новой экономической политике и влияние этой политики на программу Коммунистического интернационала.

    Ленин предстал перед Конгрессом в качестве главного докладчика по вопросу о программе, которую следовало принять в связи с Новой экономической политикой. Ленин утверждал, что:

    «Развитие международной революции, которую мы предсказывали, идет вперед. Но это поступательное движение не такое прямолинейное, как мы ожидали». Относительно международной ситуации, приходилось считаться с тем фактом, что наступило известное равновесие сил. «Для нашей Российской республики, – докладывал Ленин, – мы должны использовать эту краткую передышку

    для того, чтобы приспособить нашу тактику к этой зигзагообразной линии истории».

    Новая экономическая политика являлась таким тактическим регулятором:

    Мы не одни на свете. Мы существуем в системе капиталистических государств как звено мировой экономической системы. На одной стороне – колониальные страны, но они еще не могут нам помочь, а на другой – капиталистические страны, но они наши враги. Получается известное равновесие, правда, очень плохое. Но мы все же должны считаться с этим фактом. Мы не должны закрывать глаза на этот факт, если хотим существовать. Либо немедленная победа над всей буржуазией, либо выплата дани. Мы совершенно открыто признаем, мы не скрываем, что концессии в системе государственного капитализма означают дань капитализму. Но мы выигрываем время, а выиграть время – значит выиграть все, особенно в эпоху равновесия.

    Практически Ленин определял Новую экономическую политику как союз пролетариата с крестьянством. Экономический союз составлял залог военного союза между двумя этими силами. Ленин рекомендовал эту формулу, созданную в России, – союз между пролетариатом и крестьянством – как основу будущей мировой политики Коммунистического интернационала. Он считал ее особенно важной для пропаганды в колониальных странах, где крестьянство составляло основной процент населения. Таким образом, на III Конгрессе коммунистического интернационала Ленин развил дальше резолюцию о революции в колониальных странах, которая была принята на II Конгрессе.

    Что касается ведущих капиталистических государств, на III Конгрессе Ленин делал акцент на захвате руководства в профсоюзном движении этих стран. Основание Красного интернационала проф-

    союзов представлялось ему очень важным. Конгресс, объявивший об организации такого движения, проходил в Москве с 3 по 19 июля 1921 года – почти в то же время, что и III Конгресс коммунистического интернационала.

    9

    Для внешнеполитических дел Советской республики Новая экономическая политика имела еще большее значение, чем для будущего Коммунистического интернационала. Еще осенью 1920 года Ленин пытался установить экономические отношения с другими государствами, предлагая им концессии. Однако в условиях военного коммунизма широкое развитие системы концессий представлялось нереальным. В период гражданской войны торговые отношения между Россией и другими странами практически прекратились.

    Новая экономическая политика коренным образом изменила ситуацию. Поэтому символично, в тот же самый день, 16 марта 1921 года, когда Красин подписал торговое соглашение с Англией, ВЦИК принял декрет о продналоге. В тот же день был заключен договор с Турцией, а двумя днями позже – мирный договор с Польшей.

    Основа для Новой экономической политики в сфере международных отношений была подготовлена. В соответствии с общим духом новой политики Ленин теперь проявлял повышенный интерес к внешней торговле, которой, по мысли Ленина и Красина, предстояло стать государственной монополией. Уже осенью 1921 года Ленин мог рассказать IX съезду советов об успехах во внешней торговле. Общий импорт за три года (1918, 1919 и 1920) едва превысил 17 миллионов пудов, а за один 1921 год он достиг 50 миллионов пудов. Экспорт за те же три года исчислялся в 2500 тысяч пудов, а в 1921 году – в 11 миллионов пудов.

    «Эта цифра, – добавил Ленин, – ничтожная, мизерная, до смешного малая, эта цифра всякому знающему человеку говорит сразу – нищета... Но все-таки это начало».

    Не только Ленин возлагал надежды на рост российского торгового обмена. Лидеры капиталистических государств (и прежде всего Ллойд Джордж) делали подобные же ставки, видя в возобновлении торговых отношений с Россией единственное средство остановить кризис у себя дома. Верховный совет союзников, собравшийся в январе 1922 года в Каннах, принял решение пригласить представителей Советской России в Геную на Международную экономическую конференцию. Председатель Верховного совета Бриан официально сообщил советскому правительству об этом решении. В дальнейшем британский и итальянский премьер-министры обратились к Ленину с личными посланиями, «дружески советуя принять это приглашение и прибыть в Геную».

    Ленин приготовился последовать совету своих новых и неожиданных друзей. 6 марта 1922 года на заседании коммунистической фракции Всероссийского съезда рабочих-металлистов он сказал:

    Мы с самого начала заявляли, что Геную приветствуем и на нее идем; мы прекрасно понимали и нисколько не скрывали, что идем на нее как купцы, потому что нам торговля с капиталистическими странами (пока они еще не совсем развалились) безусловно необходима, и что мы идем туда для того, чтобы наиболее правильно и наиболее выгодно обсудить политически подходящие условия этой торговли.

    Ленин повторил эту мысль на XI съезде партии:

    «Мы идем в Геную с практической целью – расширить торговлю и создать условия, при которых бы она наиболее широко и успешно развивалась».

    На съезде рабочих-металлистов Ленин сказал, что надеется лично побеседовать с Ллойд Джорджем в Генуе. На слова, будто союзники рассчитывают, что дипломатическое окружение советских представителей в Генуе сделает их более уступчивыми, Ленин отпарировал: «Пугать нас пустячками не следует».

    Далее он выразил сомнение в том, что сами союзники придут к соглашению, «о чем они весь мир оповестили».

    Однако, когда 10 апреля 1922 года в Генуе открылась конференция, Ленина там не было. Место главы советской делегации занял Чичерин. Определенного результата на конференции достигнуть не удалось, частично из-за противоречий между государствами Антанты, которые предсказал Ленин.

    Главной причиной, заставившей Ленина отказаться от поездки, стало состояние его здоровья. Приближался роковой день 25 мая 1922 года.

    10

    Здоровье Ленина начало ухудшаться осенью 1921 года. Троцкий писал об этом так:

    Ленин считался крепышом, и здоровье его казалось одним из несокрушимых устоев революции. Он был неизменно активен, бдителен, ровен, весел. Только изредка я подмечал тревожные симптомы. В период Первого конгресса Коминтерна он поразил меня усталым видом, неровным голосом, улыбкой больного. Я не раз говорил ему, что он слишком расходует себя на второстепенные дела. Он соглашался, но иначе не мог. Иногда жаловался – всегда мимоходом, чуть застенчиво – на головные боли. Но две-три недели отдыха восстанавливали его. Казалось, что Ленину не будет износу.

    К концу 1921 года здоровье Ленина ухудшилось. 7 декабря он сообщил в записке членам политбюро: «Уезжаю сегодня. Несмотря на уменьшение мной порции работы и увеличение порций отдыха за последние дни, бессонница чертовски усилилась. Боюсь, не смогу докладывать ни на партконференции, ни на съезде Советов».

    Значительное время Ленин стал проводить в сельской местности под Москвой.

    С IX съезда советов (декабрь 1921 года) и до съезда рабочих-металлистов (март 1922 года) Ленин ни разу не появлялся на больших собраниях. Активная деятельность советского правительства по осуществлению Новой экономической политики продолжалась. Но на съезде рабочих-металлистов Ленин выразил уверенность в том, что следующий съезд партии положит конец экономическому отступлению. Он говорил, что Новая экономическая политика уже достигла необходимых результатов, особенно в области международных отношений. В этой связи он заявил:

    Мы знаем... что при отчаянном голоде, при том состоянии промышленности, какое есть, всех позиций, полученных с 1917 по 1921 год, нам не удержать. Мы целый ряд их сдали. Но мы можем теперь сказать, что это отступление в смысле того, какие уступки мы капиталистам делаем, закончено. Мы свои силы и силы капиталистов взвесили. Мы целый ряд примерных разведочных движений в смысле заключения договоров с капиталистами русскими и иностранными имеем.

    По инициативе Ленина XI съезд коммунистической партии (конец марта – начало апреля 1922 года) объявил о прекращении отступления. Но это не значило, что компромиссная Новая экономическая политика закончилась. Ленин хотел лишь предотвратить полное возвращение к буржуазным

    порядкам и удержать в руках «командные высоты» – преимущественно национализированную крупную промышленность. У него не было и мысли отступать от основной идеи Новой экономической политики. Наоборот, он призывал ее углублять. На XI съезде партии он заявил:

    Смычки с крестьянской экономикой той новой экономики, которую мы пытались создать, у нас не было. Есть ли она теперь? Еще нет. Мы к ней только подходим. Все значение Новой экономической политики, которое в нашей прессе еще часто продолжают искать где у годно, но не там, где следует, все значение в этом и только в этом: найти смычку той новой экономики, которую мы с громадными усилиями создаем...* Надо показать эту смычку, чтобы мы ее ясно видели, чтобы весь народ ее видел и чтобы вся крестьянская масса видела, что между ее тяжелой, неслыханно разоренной, неслыханно нищенской, мучительной жизнью теперь и той работой, которую ведут во имя отдаленных социалистических идеалов, есть связь... Наша цель – восстановить смычку, доказать крестьянину делами, что мы начинаем с того, что ему понятно, знакомо и сейчас доступно при всей его нищете, а не с чего-то отдаленного, фантастического, с точки зрения крестьянина, – доказать, что мы ему умеем помочь, что коммунисты в момент тяжелого положения разоренного, обнищалого, мучительно голодающего мелкого крестьянина ему сейчас помогают на деле. Либо мы это докажем, либо он нас пошлет ко всем чертям. Это совершенно неминуемо...

    Капиталист умел снабжать. Он это делал плохо, он это делал грабительски, он нас оскорблял, он нас грабил. Это знают простые рабочие и крестья-

    * У Ленина здесь стоит: «с экономикой крестьянской». (Прим. перев.)

    не, которые не рассуждают о коммунизме, потому что не знают, что это за штука такая.

    «Но капиталисты все же умели снабжать, а вы умеете? Вы не умеете». Ведь вот какие голоса в прошлом году весною – не всегда ясно – слышались и составляли подпочву всего прошлогоднего весеннего кризиса. «Люди-то вы превосходные, но то дело, экономическое дело, за которое вы взялись, вы делать не умеете».

    Далее Ленин сказал, что с введением Новой экономической политики крестьяне согласились дать советскому правительству отсрочку во времени и кредит, согласились дать вексель советам. Однако он напомнил, что время взыскания на нем не указано.

    Сроки на этих векселях не написаны, и когда они будут предъявлены ко взысканию, этого справкой с текстом векселя не узнаешь. Вот в чем опасность, вот особенность, которая отличает эти политические векселя от обыкновенных торговых векселей. На это нам надо обратить все внимание, не успокаиваться на том, что везде в государственных трестах и смешанных обществах ответственные и лучшие коммунисты, – толку от этого нет никакого, потому что они не умеют хозяйничать и в этом смысле они хуже рядового капиталистического приказчика, прошедшего школу крупной фабрики и крупной фирмы. Этого мы не сознаем, тут осталось коммунистическое чванство – комчванство, выражаясь великим русским языком. Вопрос в том, что ответственный коммунист – и лучший, и заведомо честный, и преданный, который каторгу выносил и смерти не боялся, – торговли вести не умеет, потому что он не делец, этому не учился и не хочет учиться и не понимает, что с азов должен учиться. Он коммунист, революционер, сделавший величайшую в мире революцию, он на которого смотрят если не сорок пирамид, то сорок европейских стран с надеждой на избавление от капитализма, – он должен учиться от рядового приказчика, который бегал в лабаз десять лет, который это дело знает, а он, ответственный коммунист и преданный революционер, не только этого не знает, но даже не знает и того, что этого не знает. И вот... мы с этого съезда должны уйти с убеждением, что мы этого не знали и будем учиться с азов.

    В заключение Ленин еще раз напомнил нетерпеливым коммунистам: «В народной массе мы все же капля в море, и мы можем управлять только тогда, когда правильно выражаем то, что народ сознает. Без этого... вся машина развалится».

    «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 14      Главы: <   7.  8.  9.  10.  11.  12.  13.  14.





     
    polkaknig@narod.ru ICQ 474-849-132 © 2005-2009 Материалы этого сайта могут быть использованы только со ссылкой на данный сайт.