Глава третья. Нью-Йоркская ночь длинных ножей. - Крушение Америки. Книга вторая. Возмездие - Юрий Козенков - Политика в разных странах - Право на vuzlib.org
Главная

Разделы


Политические войны
Политика в разных странах
Основы политической теории
Демократия
Революция
Анархизм и социализм
Геополитика и хронополитика
Архивы
Сочинения

  • Статьи

  • «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 13      Главы: <   7.  8.  9.  10.  11.  12.  13.

    Глава третья. Нью-Йоркская ночь длинных ножей.

    1.

    17 апреля 2000 года, Нью-Йорк, день

    — Алло! Пятый участок полиции слушает, — механи­ческим голосом бросила в трубку сержант Розалин Кэнвуд, дежурившая сегодня на горячей линии 5-го участка полиции, расположенного на 2-й Авеню Манхеттена. Сегодня телефоны разрывались от звонков не меньше чем в предыдущие дни. Этот понедельник до­бавлял только ужас ультиматума террористов, захва­тивших атомные электростанции. Финансовый и нефтя­ной кризисы, выступления сепаратистов в разных кон­цах Америки, все отходило на второй план по сравне­нию с возможностью ядерной катастрофы.

    Американцев давно приучили беспокоиться только о том, что рядом с ними, а остальной мир пусть горит хоть синим пламенем, лишь бы им было хорошо и безо­пасно. Но сегодня им было плохо, так плохо как ни од­ному народу. Быть богатыми, плавать в масле и вдруг одна беда за другой, и каждая последующая страшней предыдущей. А финалом может стать ядерный кошмар у твоего дома. Умирать не хочется никому, но особенно богатым, кому есть что терять. Особенно тем, кто гра­бил, занимался финансовыми аферами, сколачивая ка­питал с угрозой для жизни...

    — Ты, сучка легавая, соединяй со своим шефом, да по­быстрей, если не хочешь чтобы мы отрезали голову его жене, — раздался хриплый голос.

    — Кто это говорит? — бросила в трубку Кэнвуд, щелкая пальцами оператору, давая знак, чтобы засечь, откуда ведется разговор. Но это было бесполезно. Разговор велся по телефону сотовой связи из мчащейся по Куинсу машины.

    — Ты что, легавая, с ума сошла? Жена и двое детей капитана Райта у нас в руках, быстро соединяй, мать твою так! — заорал на нее из трубки голос невидимого террориста.

    — Да, да, сейчас соединяю. И она быстро нажала кнопку интеркома внутренней связи, соединяясь с капи­таном Райтом, начальником 5-го участка полиции Нью-Йорка. — Сэр, тут на проводе террористы, — произ­несла она напряженным голосом, — они хотят с вами говорить.

    — Хорошо, сержант, переключите их на меня, — раз­дался сочный баритон властного голоса начальника 5-го участка.

    — Капитан Райт слушает.

    — Райт, слушай нас внимательно. Мы лично тебе и тво­ей семье зла не желаем, но сейчас твоя жена и дочери нахо­дятся в наших руках. Ты должен отозвать все патрульные машины и своих фараонов в участок и чтобы их не было сегодня на улицах города. Даем тебе для этого один час. Если не выполнишь наше требование, мы звонить больше не будем. Еще через час ты получишь по кускам свою младшую дочь. Еще через час — старшую, а затем и жену. Если все сделаешь, как тебе сказали, то завтра утром полу­чишь свою семью целой и невредимой. Гарантия стопро­центная, время пошло.

    Райт слушал, не перебивая и не отрывая трубку от уха, будучи в полном оцепенении, хотя на другом конце труб­ки уже были только гудки. Капитан вмиг посерел и поста­рел. Через минуту, сбросив с себя оцепенение, он по внут­ренней связи бросил дежурной: — Лейтенанта Коуэлла ко мне, срочно.

    Через полминуты Коуэлл вошел в кабинет Райта и выслушал ультиматум террористов, предъявленный капитану. Оператор Джонсон сообщил, что сотовый теле­фон засекли через спутник в районе Куинса, но больше­го сделать не удалось. Пять минут спустя Райт собрал всех бывших на месте офицеров. Он не исключал, что среди них мог быть и крот, наводчик террористов, ко­торый снабжал их необходимой информацией, поэтому, полностью доверяя Коуэллу, они договорились вести двойную игру.

    Еще до совещания Райт направил на свою квартиру две патрульные машины все перепроверить, тем более, что домашний телефон молчал. На совещании Райт рас­сказал о звонке террористов и их ультиматуме, о захвате ими жены и детей в качестве заложников.

    — В этой ситуации, — заявил Райт, — я слагаю с себя пол­номочия начальника участка и передаю их лейтенанту Коуэллу. После этого заявления Райт встал и вышел.

    Лейтенант Коуэлл отдал распоряжение вернуть все патрульные машины в участок. В этот момент раздался телефонный звонок. Коуэлл сиял трубку. Сержант пат­рульной машины посланной проверить квартиру капита­на Райта сообщил, что квартира открыта и пуста, есть следы беспорядка, разбросаны некоторые вещи, видимо, семью капитана и впрямь похитили.

    — Все тщательно осмотрите вокруг, главное, не прика­сайтесь ни к чему в квартире, не сотрите следы, я посылаю к вам специалистов. Не успел Коуэлл положить трубку, как раздался зуммер внутренней связи. Он снял трубку и, не успев сказать ни слова, услышал.

    — Райт, грязная свинья, ты что, в игры решил с нами иг­рать? Ты зачем послал легавых на свою квартиру? Прове­рить, не шутники ли мы? Чтобы ты не сомневался, мы сей­час пришлем в участок руку твоей дочери.

    Коуэлл резко оборвал грозящего Райту террориста. — Это не Райт. Он отстранен от работы. Машины к нему до­мой послал я, чтобы действительно проверить, так ли это. А убедившись, что вы действительно захватили его семью, я дал указание всем патрульным машинам вернуться в участок. Ваше требование выполнено, но если с семьи ка­питана упадет хоть один волос, я вас достану из-под зем­ли, вы проклянете тогда тот день, когда появились на свет. Понятно?

    Но его последние слова уже летели в пустоту. Террори­сты, услышав, что их требование выполнили, сразу же от­ключили телефон, А Райт в это время уже был в управле­нии ФБР, в поисках выхода из положения, тем более что это был уже 134-й случай за последние два часа. Было по­нятно, что террористы что-то затевают, раз началась в го­роде охота на семьи руководителей полиции, ФБР, веду­щих основных телевизионных каналов и изданий, К 15 часам уже было совершено 263 таких захвата и 16 — удалось предотвратить. Было много жертв, но удалось захватить и семь террористов, все негры. К сожалению, они были в та­ком состоянии, что не могли давать показания. Двое при смерти от огнестрельных ранений. Остальным сейчас вво­дили сильные транквилизаторы, чтобы успеть допросить до их смерти.

    Но допросы ничего не дали. Это были простые испол­нители, которым была дана просто команда, выкрасть се­мью такого-то, по такому-то адресу, продержать у себя до утра, а завтра на них выйдут и дадут следующие указания. За это им было обещано 100 тысяч долларов. И только один, тяжело раненный в живот негр, прошепелявил окро­вавленным ртом: “Севенти о'клок”.

    — Что в семнадцать часов? Что в семнадцать часов должно произойти, — орал на него специальный агент ФБР Бродерик Хейли, тряся негра как грушу. Но он уже ничего не мог прошепелявить своим окровавленным ртом, он был мертв, а кровь продолжала хлестать из огромной ра­ны на животе.

    ФБР и Агенство национальной безопасности совмест­но с полицией Нью-Йорка приняли решение убрать все патрульные машины с улиц города. Была дана команда всем силам безопасности, а также полицейским переодеть­ся в гражданскую одежду, реквизировать любой частный транспорт, экипироваться под одеждой в бронежилеты, и с полным боекомплектом и рациями выйти на патрулиро­вание улиц города.

    Начальник Нью-йоркской полиции Джек Донован рвал и метал. Жизнь всего города висела на волоске. Тер­рористы могли взорвать атомную электростанцию в лю­бой момент, не дожидаясь установленного ими срока, а тут новые проблемы. И непонятно, не звенья ли это одной цепи? Но у террористов на станции срок был установлен на 19 часов, а здесь появилось новое загадочное время — сем­надцать часов. Что же должно произойти в семнадцать часов? Никто в полиции не знал, что это просто было кон­трольное время для руководителей всех групп захвата се­мей чинов полиции и ФБР, чтобы доложить о выполне­нии задания.....

    Вроде бы логичный ход — переодеть полицейских и аген­тов в гражданскую одежду и вести патрулирование улиц на частном гражданском транспорте. Но не в этом случае, не в этот страшный для горожан день. Этот шаг ФБР и АНБ принесет только дополнительные жертвы. Но иного и быть не могло, так как никто из руководства полиции и спецслужб и предположить не мог, что на улицы города выйдут десятки тысяч боевиков с фальшивыми полицей­скими жетонами, с липовыми документами агентов ФБР и других спецслужб.

    Не решив задачу с ребусом — “семнадцати часов”, высшие чины полиции и ФБР города решили к этому времени вывести на улицы города максимально воз­можное число людей, сосредоточив их преимуществен­но в самых престижных кварталах, деловой части, мес­тах скопления богатых магазинов и престижных супер­маркетов, крупных фирм, банков и разных федераль­ных и городских учреждений.

    Но понедельник, 17 апреля 2006 года, был особым днем для Нью-Йорка. И не только потому, что ему уг­рожали “черные камикадзе” на атомной станции, но и в связи с тем, что сегодня не была открыта биржа и бан­ки. Это просто взбесило людей, которые еще пытались хоть что-то спасти из своих накоплений, избавиться от обесценившихся акций и упавших в цене долларов. Ежедневно разорялись десятки тысяч фирм и людей, сотни человек кончали свою жизнь самоубийством, не видя выхода из этой катастрофы.

    Наэлектризованность в городе росла с каждым часом. Полиция и ФБР были на взводе, тем более что захват се­мей многих полицейских чинов в заложники, создавал крайне нервозную напряженность у сотрудников поли­ции, опасавшихся за жизнь и своих семей. Если террористы сумели раздобыть адреса их начальников, то что уж говорить о лейтенантах, сержантах и простых агентах.. Всеобщий страх, как густой и липкий туман обволаки­вал Нью-Йорк накануне ночи, которой суждено будет войти в анналы истории США ХХI-го века, как Нью-йоркская ночь длинных ножей...

    2.

    17 апреля 2006 года, Лондон, вечер

    Парламентские дебаты сегодня чуть не закончились потасовкой в южно-азиатском или латиноамерикан­ском стиле. Камнем преткновения стал вопрос посылки английского флота к берегам Аргентины, посмевшей вторгнуться на Фолклендские острова, захватить их и выслать всех, кто имел смелость заявить о своем анг­лийском подданстве.

    Аналитически взвешивая политическую ситуацию в мире, где очевидно ряд крупнейших стран мира в сговоре наносили США сокрушающие удары на ниве экономики и финансов, а местные сепаратисты отделили более десят­ка штатов от Америки, прагматики реалисты понимали, что невозможно было рассчитывать на помощь США в возможном новом вооруженном конфликте из-за Фолк­лендских островов. С другой стороны, Аргентина начала ХХ1-го века, это была уже не та Аргентина, с которой Англия легко расправилась в 70-е годы XX века. Теперь аргентинская армия, флот и авиация были оснащены са­мым совершенным русским и французским оружием и боевой техникой, не говоря уже о мощном военно-морском флоте, который был способен даже в одиночку про­тивостоять британскому флоту, благодаря новейшему ра­кетному оружию, поставленному Россией за последние, три года.

    Английские политики, оснащенные аналитическими выкладками своих военных чинов, прекрасно понимали, что бы ни болтали там американские балаболки в целях рекламы, русские ракеты и истребители-бомбардировщи­ки были на порядок выше, что делало проблематичным достижение победы в случае военного конфликта с Аргентиной, которую, безусловно, поддержат партнеры по Лати­ноамериканскому Экономическому Альянсу.

    Более того, разразившийся финансово-экономический кризис привел английские финансы в плачевное состоя­ние. За две недели пришлось четырежды девальвировать фунт стерлингов. Паника на биржах вызванная сначала нефтяным кризисом, а затем падением акций крупнейших фирм США, вызвала обвал и на Лондонской бирже, разо­рив десятки тысяч компаний и банков. Акции многих известных английских фирм упали беспрецедентно низко, на­неся огромные потери казначейству Великобритании, ко­торая всегда шла в фарватере экономики и политики Со­единенных Штатов, в противовес объединенной Европе.

    Повинуясь, как всегда, давлению США, Великобри­тания как могла, в конце прошлого века, тормозила введение общеевропейской валюты евро. Она даже не вошла в единый Европейский валютный союз, оставив своей денежной единицей милый глазу англичан фунт стерлингов. Сейчас за это приходилось платить чудо­вищную цену, так как фунт был жестко привязан к дол­лару. Потери Великобритании уже составили более 920 миллиардов долларов. Поэтому о финансировании по­сылки флота к берегам Аргентины, за 8,5 тысяч миль от метрополии, не могло быть и речи.

    Ко всему прочему, по заявлению одного из депутатов, обнаглевшая Испания сегодня утром предъявила бесцере­монные требования возврата своего суверенитета над Гибралтаром, взяв его в кольцо блокады и перекрыв ком­муникации с материком. Дебаты сильно затянулись и в са­мый тупиковый момент, в 21 час 26 минут пришло экс­тренное сообщение, которое передал спикеру его первый советник. Это было срочное донесение Скотланд-Ярда:

    “В промежуток между 20 часами 10 минутами и 20 ча­сами 22 минутами в Лондоне произошло 27 взрывов в раз­личных частях города. Имеются человеческие жертвы. Од­новременно поступили сообщения из Ливерпуля, Манче­стера, Блекпула, Ланкастера, Глазго и Белфаста о произо­шедших там взрывах и больших человеческих жертвах. Ответственность за все 182 взрыва совершенных на этот час, взяла на себя Ирландская Республиканская Армия. Они объявили правительству Великобритании войну до тех пор, пока Северная Ирландия не получит свободу и возможность объединиться с Дублином”.

    А ведь только вчера, министр иностранных дел, сэр Эн­тони Локдейл. выступая по общенациональному телека­налу с жесткими обвинениями в адрес Германии, которая ввела свои воинские подразделения на территорию Поль­ши и Чехии, требовал чуть ли не в ультимативной форме вывода ее войск. А теперь вот и саму Англию клюнул жа­реный петух. А выйти из складывающейся ситуации Вели­кобритания могла только силовым путем и многими жертвами.

    Собираемая завтра в экстренном порядке сессия НА­ТО, по требованию США, Польши. Чехии и Великобри­тании, вряд ли заставит Германию вывести свои войска из Польши и Чехии. Скорее всего, Франция, Греция, Россия и Испания наложат вето на такое требование и займут сто­рону Германии. Да и другие страны не станут сейчас под­держивать США, ради Польши и Чехии, когда рушится их могущество, тем более что немцы ввели войска на свои бывшие земли, где проживала часть населения Германии.

    Английские парламентарии тогда еще не подозрева­ли, что сегодня ночью в крупнейших городах и портах Северной Ирландии — Белфасте, Лондондерри, Колрейне, Ларне и Уорренпойнте, пронесется шквал взрывов во всех учреждениях, олицетворяющих властные структу­ры Лондона. Произойдет около двухсот нападений на посты и казармы оккупационных войск Великобрита­нии, расквартированных в Северной Ирландии. Нач­нется тотальная охота за английскими парашютистами, отличавшимися особой жестокостью по отношению к патриотам ирландцам. Одновременно в городах Анг­лии 2000 боевых пятерок Ирландской Республиканской Армии начнут создавать стратегию напряженности, взрывая вокзалы, мосты, туннели, нападая на военные казармы и объекты, связывая основные силы полиции и армии для защиты своих городов.

    Руководитель ИРА Дуглас Моули, по радиостанции “Свободный Белфаст”, обратился ко всем ирландцам встать на защиту своей свободы, за объединение с Ирлан­дией и объявил, что борьба пойдет до последнего бойца ИРА, до полной победы. На эти события немедленно откликнулся премьер-министр Ирландии, который обратил­ся к Лондону с требованием предоставить свободу народу Северной Ирландии, чтобы избежать ненужного крово­пролития. Такой поворот событий отбрасывал для Вели­кобритании все мировые события на второй план. Марио­нетки США в правительстве Великобритании теперь ду­мали не о том, как помочь Америке обуздать свои непо­корные штаты, а как потушить пожар в собственном до­ме. Продажная и подлая политика двойных стандартов Великобритании, исповедываемая ею на протяжении не­скольких веков, теперь срабатывала против своей праро­дительницы. Кто сеет ветер, пожнет бурю.

    Болтая о свободе и демократии, Великобритания про­водила политику колониального закабаления. Ведя под­рывную работу против Советского Союза, сея зерна раз­дора между его народами, она обвиняла Россию в импер­ских замашках, но при этом умалчивала, что Россия нико­гда не имела колониальных владений, а была единой мет­рополией, одним целостным государством, где все народы жили мирно и дружно. Особого богатства не было из-за подлой политики вождей Политбюро, содержавших на народные деньги мировой интернационал, но все были сыты и одеты, все имели работу и не беспокоились о зав­трашнем дне.

    Это не Россия, а Великобритания, за 8,5 тысяч миль от своего дома вела колониальную войну с Аргентиной, от­бирая у нее Фолклендские острова. Это не Россия, а Анг­лия, в конце ХХ-го века обладала колониями по всему земному шару, в виде захваченных островов и архипела­гов в мировом океане. Это не Россия удерживала часть территории чужого государства за пределами своей тер­ритории, а Великобритания отторгла от Ирландии часть ее территории и вела жестокую борьбу против ирландского народа, требующего предоставления свободы. Это не Рос­сия, а Великобритания, проводя колониальную политику, пыталась диктовать Югославии ее поведение в части ее исконных земель в Косово, а Ираку, в части его историче­ской провинции, ставшей с подачи Англии государством Кувейт. Великобритания во все века проводила против России подлую политику двойных стандартов, заговоров и подстрекательств. Наступал и ее черед платить по старым долгам. Лондону еще было неведомо какой сюрприз ей приготовила Шотландия. Лед тронулся, господа мировые заговорщики...

    3.

    17 апреля 2006 года, Нью-Йорк, вечер

    Толчок силой в 3,7 балла, докатившийся отголоском от Калифорнийского землетрясения до Нью-Йорка в 16 ча­сов 44 минуты по Вашингтонскому времени вызвал в го­роде только легкую панику от колебания небоскребов, звона люстр и посуды. Последующие толчки были почти незаметны. Но уже через двадцать минут из Калифорнии поступили первые сообщения о страшной трагедии, раз­рушившей большую часть городов штата, жертвах, исчис­ляемых сотнями тысяч человек и колоссальном экономи­ческом ущербе.

    Практически во всех столицах мира прошли экстрен­ные сообщения о страшной трагедии в Америке. Нью­йоркцы только в первые минуты после новостей проник­лись страшной бедой, обрушившейся на их страну, но по­скольку это напрямую их не касалось, то и мысли их были устремлены к 19 часам, сроку, установленному террори­стами, захватившими атомную электростанцию.

    Телефоны полиции, ФБР, редакций газет и телевиде­ния, членов палаты представителей и сенаторов, минист­ров и Белого дома разрывались от звонков граждан Нью-Йорка, Чикаго и прилегающих к ним городов. В большей степени в трубках телефонных аппаратов слышались не просьбы, а отборнейшая брань в адрес президента и ми­нистров, продажных политиков с Капитолийского холма, которые не решают проблему, а ведут какие-то игры, ста­вя под угрозу жизни миллионов граждан Америки.

    А полиция и ФБР Нью-Йорка, озабоченные тем, что же ждет их в злополучные 17 часов, приняла слабые толч­ки землетрясения в городе, за очевидно ожидаемые боль­шие разрушения и стремление преступных группировок, получивших откуда-то данные прогноза, поживиться гра­бежами. После того, как в ни в 17 часов, ни спустя 30 минут, в городе ничего экстраординарного не произошло, начальник полиции Нью-Йорка в 17 часов 40 минут дал указание о снятии чрезвычайного состояния готовности и части полицейских сил дали команду вернуться на свои участки, для отдыха. Все внимание теперь переключалось на Вашингтон, откуда ждали сообщений по ультиматуму террористов, захвативших атомные электростанции. Ви­димо, страшные известия о катастрофе в Калифорнии не­сколько задержали сообщение о решении этой проблемы.

    * * *

    Слова о семнадцатом часе, произнесенные умирающим негром агентам ФБР, были лишь временем доклада о за­вершении операции похищений членов семей чинов поли­ции и других силовых структур, а также временем сбора всех группировок негров, латиноамериканцев, индейцев, азиатов и частично белых, в местах своей дислокации, для завершения экипировки и выхода на исходные позиции. Но ФБР об этом так и не узнало. Джеймс Блейк-Текильбаев знал, что в 15 часов, независимо от решения Вашингто­на, группа “Черных камикадзе” даст своим людям по ра­ции сигнал, и они взорвут давно заминированные объекты жизнедеятельности города, что неминуемо повлечет ги­гантскую панику и облегчит всем группировкам проведе­ние задуманной ими акции в Нью-Йорке. Блейк, Джексон, Диас, Эндрюс, Роудс, Мэдисон, Фаулер и еще около три­дцати руководителей-вожаков различных молодежных группировок, включая и преступные, решили устроить Нью-Йорку Варфоломеевскую ночь. Сначала им надо бы­ло сковать силы полиции. Вначале казалось, что это уда­лось сделать при помощи похищения семей чинов поли­ции и ФБР. Но последние их решили перехитрить, пере­одев своих людей в гражданскую одежду и посадив на ча­стный транспорт. Но главная цель все же была достигнута, весь полицейский транспорт оказался на приколе у поли­цейских участков.

    Блейк-Текильбаев обладал большими организаторски­ми способностями и неиссякаемой фантазией и смекалкой, не зря он в свое время сумел вырваться из неминуемой гре­ческой западни после взрыва виллы президента Казахстана на острове Эльвира в Эгейском море. Тщательная подготовка, учет всех мелочей, которые подчас стано­вятся решающим фактором в успехе того или иного де­ла, были для Блейка альфой и омегой при подготовке любой операции.

    Так и сейчас. К этому дню он готовился долгих 4 года, приближаясь шаг за шагом к последнему рубежу. Все си­лы были равномерно распределены по районам, где долж­на была проводиться операция. Нужно было решить две важных задачи. Лишить полицию мобильности, выведя ее транспорт из строя и создать преграды на пути нацио­нальной гвардии, которую однозначно бросят на город.

    Блейк в течение 2-х лет скупал маленькими партиями полицейскую форму. Даже в далекой Мексике, чтобы из­бежать утечки информации, несколько швейных мастер­ских шили полицейские мундиры по подложным контрак­там. Теперь он был готов одеть 6400 своих “Ангелов Ада” в полицейскую форму и 12 тысяч комплектов полицей­ской униформы передать другим группировкам. Для заду­манной цели были изготовлены и жетоны полиции и аген­тов ФБР, Такая же операция готовилась и в Вашингтоне.

    Понимая, что без нейтрализации национальной гва­рдии им не хватит времени, чтобы покарать Нью-Йорк, Блейк, при помощи парней Диаса и Эндрюса создал 45 блокирующих отрядов, каждый численностью по 20-25 человек, вооруженных гранатометами, портативными ракетными установками и автоматами и присоединил к ним 45 групп подрывников-минеров численностью по 6 человек.

    В пригородах Нью-Йорка, в окрестностях Маунт-Вернона, на севере от Бронкса, и в городке Ровей на юге от Стейтен-Айленда, были дислоцированы две усиленные бригады национальных гвардейцев численностью 20000 человек. Эти части имели мобильные группы со своим вертолетным парком, а также тяжелой боевой техникой в виде бронетранспортеров и бронированных джипов.

    Блейк планировал на пути их подхода к городу по­ставить ряд заслонов и связать их вереницей мелких бо­ев, что могло их задержать на 4-5 часов Многократное численное превосходство его отрядов и хорошее знание улиц, блоков, подземных коммуникаций, отличное вооружение и деморализованная к тому времени полиция, делали вмешательство национальной гвардии в самом городе уже малоэффективным, Да к тому времени и де­ло уже будет сделано...

    4.

    17 апреля 2006 года, Вашингтон, вечер

    Тарик Салех еще раз просмотрел по карте пути отхода своих людей и, свернув ее, посмотрел на часы. До всеобще­го выступления еще оставалось много времени, но небо над Вашингтоном начало уже сереть. Так уж случилось, что на очередной встрече Цюрихской восьмерки, Саддам Масуд и ливийский миллиардер Фуад Берази настояли, что в предстоящей центральной операции 2005-2006 года (тогда еще не была определена точная дата выступления), “усмирением” столицы США, проведением там операции “Буран над Вашингтоном”, будут заниматься только ара­бы. Но в конце 2005 года их сумели убедить не отказы­ваться от помощи афроамериканцев, ведь Вашингтон — го­род черных.

    Учитывая, что к арабам в США пристальное внима­ние, и Масуд, и Берази очень тщательно вели работу по их подготовке и переправке в Америку.

    Под видом марроканцев, греков и египтян, их через Мексику и Канаду ввозили в США, пристраивали на ра­боту, где они должны были ждать своего часа. Часа, когда будет дана команда покарать неверных и если потребует­ся, то умереть за Родину и за Аллаха. К марту 2006 года в Америке уже было легализовано более 36 тысяч иракцев и ливийцев, прошедших великолепную боевую подготовку в песках Алжира.

    Всех их расселили в основном в крупных городах Вос­точного побережья и центральных штатов Америки: Нью-Йорке, Вашингтоне, Бостоне, Филадельфии, Норфолке, Портсмуте, Питтсбурге, Колумбусе, Цинциннати, Луис­вилле, Детройте, Кливленде и Чикаго. Около 18 тысяч че­ловек было сосредоточено только в одном Вашингтоне, где арабы играли в предстоящей операции первую скрипку. В остальных городах их численность составляла от 1000 до 1800 человек в каждом, где они влились в группи­ровки афроамериканцев-мусульман, которые должны бы­ли сковать силы национальной гвардии и не дать их пере­бросить в район Техаса или других штатов, решивших от­делиться от США.

    Тарик Салех был сиротой с 9 лет. Тогда, в далеком 1991 году, погибли все его родные. Отец, мать и две его се­стры погибли в родном доме, когда американские воздуш­ные стервятники, во время операции “Буря в пустыне”, бомбили жилые кварталы Багдада. А его старший брат Ахмед, командир танка, погиб в бою с американцами воз­ле Кувейтского международного аэропорта. Когда он подрос, их сосед рассказал подробности гибели его брата.

    Тогда, в конце февраля 1991 года, американская мор­ская пехота вела наступление на иракские укрепления в районе Кувейтского международного аэропорта. Амери­канцам нужно было опрокинуть иракцев на этом участке боевых действий, чтобы, прорвавшись, окружить отходя­щие иракские части. Прорыв готовился батальоном мор­ской пехоты численностью 1200 человек.

    В момент завершения их подготовки к атаке, перед ба­тальоном показались 9 иракских танков старого типа Т-62, с белыми флагами на башнях и со стволами пушек, по­вернутых в обратную сторону. Одним из этих танков ко­мандовал брат Тарика Салеха. Американские солдаты, наслушавшись своей дешевой и лживой пропаганды о том, что иракцы только и думают о том, как бы побыст­рее сдаться в плен, естественно не предприняли никаких мер предосторожности.

    А иракские танки, подойдя на близкое расстояние, развернули пушки и повели огонь прямой наводкой, а потом начали давить хваленую морскую пехоту, как та­раканов и саранчу.

    И только когда со всех сторон к американцам подошло подкрепление и был уничтожен последний иракский танк, американцы насчитали более 500 трупов своих морских пехотинцев. То есть батальон США, готовивший прорыв, был наполовину уничтожен ценой жизни девяти танковых экипажей. Три десятка иракских парней пожертвовали своей жизнью ради сохранения двадцати тысяч своих братьев, которые в результате окружения могли быть уничтожены американцами или попасть к ним в плен.

    Тарика Салеха взяло на воспитание государство. Со временем он поступил в военную школу, а затем уж попал в спецотряд, проходивший специальную подготовку в Ал­жире, откуда его путь лежал в Америку. Еще в детские го­ды Тарик дал клятву отомстить ненавистной Америке, уничтожившей его семью. Такими сиротами практически были почти все иракцы, направленные Саддамом Масудом в США. Сегодня для них наступил великий день возмездия тем, кто привык безнаказанно убивать женщин и детей в странах, которые не хотят подчиниться диктату Соединенных Штатов Америки.

    5.

    17 апреля 2006 года, Нью-Йорк, вечер

    В 17 часов 50 минут на связь с полицией вышел руково­дитель захвата Нью-йоркской атомной электростанции, Чак Бенсон. — До часа “X” остается 1 час 10 минут, — вы­крикнул он, — а Вашингтон все в игры играет. Там видимо еще не осознали всей нашей решимости, поэтому через не­сколько минут, мы подтвердим вам, шутники мы или нет. А в 19 часов все вместе взлетим на воздух и испаримся в ядерном пожаре.

    Передав это сообщение, Бенсон отключил связь, так как сейчас ему не нужны были никакие переговоры. Усло­вия были поставлены еще вчера. В срок до 19 часов 17 ап­реля 2006 года Конгресс США должен был принять закон, по которому любой штат мог путем всенародного рефе­рендума решить свой вопрос о выходе их состава США. И второе. Президент должен был подписать директиву о не­применении силы против штатов, объявивших о своем выходе из состава США.

    Полиция была в растерянности, так как террористы не вели никаких переговоров. Они сразу поставили ультима­тум и теперь выходили в эфир только для того, чтобы дать очередное свое сообщение. Все высшие чины поли­ции и национальной гвардии Нью-Йорка держали постоянный контакт с Вашингтоном, с Белым домом и руково­дством ФБР. Еще в 17 часов, все условия террористов должны были быть приняты, но, очевидно, трагедия в Ка­лифорнии задержала почти готовое решение и внесла су­мятицу в действия властей.

    Не прошло и пяти минут после заявления террористов об их последнем предупреждении, как на территории Нью-Йорка и в его пригородах прогремели десятки мощ­ных взрывов. День выдался пасмурным и около 18 часов уже серело, поэтому город рано зажег огни своих реклам, освещения улиц, офисов и магазинов. И вмиг все огни по­гасли. Были взорваны подстанции, питающие город, очи­стные сооружения для обеспечения горожан питьевой во­дой, системы канализации и центральные насосные стан­ции водоснабжения ряда районов города и, в первую оче­редь, Манхеттена.

    Свет погас в Манхеттене, Бруклине и большей части Куинса. Отключилась компьютерная связь, всевозможная сигнализация во всех учреждениях и жилых зданиях, оста­новились тысячи лифтов, застряв между этажами. Нача­лась повальная паника. В сотнях небоскребов завершался рабочий день, и люди уже устремлялись домой. И вдруг сплошная темнота. Если на 40-х — 60-х этажах было темно только с наступлением сумерек, то ниже этой этажности, где снаружи все было застроено небоскребами, темновато было даже днем.

    Серию из 67 взрывов, слившуюся почти в один, как бы протяжный взрыв, многие горожане восприняли как взрыв на атомной электростанции, и это не только всели­ло ужас в сердца людей, но и выбило из колеи самых урав­новешенных и спокойных. Люди вышли сегодня на рабо­ту только потому, что еще ночью с 16 на 17 апреля, прези­дент Майкл Джоунс, после захвата террористами атом­ных электростанций и предъявления ультиматума, заве­рил граждан Нью-Йорка, Чикаго, да и всей страны, что правительство договорится с террористами, чтобы избе­жать глобальной ядерной катастрофы. А проблемы с се­паратистами правительство будет в дальнейшем решать путем переговоров.

    Но многие все же из Нью-Йорка уехали. Сотни тысяч машин увозили своих хозяев подальше от Нью-Йорка и Чикаго. Но к полудню 17 апреля, когда стало известно, что Конгресс уже работает над поправками к закону и се­годня все разрешится мирным путем, этот поток машин резко сократился. Тем не менее, только из Нью-Йорка вы­ехало около 600 тысяч человек. Если бы президент не дал гарантии мирного исхода кризиса с террористами, город устремились бы покинуть 5-6 миллионов человек, что фи­зически было бы невозможно в столь короткое время, а значит от паники и автомобильных пробок и неизбежных, в таких случаях, катастроф, погибли бы без всякого взры­ва десятки тысяч человек.

    Можно было представить, что творилось после отклю­чения электричества в гигантских небоскребах Нью-Йор­ка. Только неделю назад, вторую годовщину отпраздно­вал самый высокий небоскреб Нью-Йорка, 536-и метро­вый, 172-х этажный колосс “Америкэн Стар Корпо­рейшн”, возведенный в 2004 году на Пятой Авеню у Ва­шингтон сквер. Одновременно 96 лифтов поднимали и опускали десятки тысяч его обитателей, посетителей и гос­тей. С его смотровой площадки открывалась панорама на 60 миль вокруг. В 2005 году смотровые площадки этого гиганта архитектуры посетило 3,6 миллиона человек, главным образом, туристов.

    Системами автономного аварийного питания были обеспечены только 24 лифта, которые могли одновремен­но спустить только 480 человек с одного этажа. Освеще­ние, шедшее от автономного источника питания небо­скреба было на каждом втором этаже. И тем не менее, ог­ромная паника заставила людей, забыв порядок, бросить­ся всем скопом к лифтам, работающим от генераторов собственной аварийной подстанции. У этих лифтов обра­зовались огромные толпы, началась неимоверная давка, крики, стоны, плач. Как всегда, в случаях паники появля­ются невероятные слухи. Так и сейчас. Наэлектризован­ные страхом ядерного апокалипсиса люди, моментально подхватили слух о том, что террористы взорвали ядерный реактор, погибло уже более полгорода, а они сами уже за­ражены радиацией и т.д. И действительно, в окна они ви­дели темный город с пылающими во многих местах пожа­рами, только на севере, в Бронксе, мерцали огни, да све­тился рекламой и светом в жилых кварталах — район Стейтен-Айленд на юге города, и в Юнион-Сити за Гудзоном. Охрана и администрация небоскреба не растерялись и бы­стро ввели аварийный план эвакуации людей в жесткий режим. Первыми эвакуировали людей со 172-го этажа, за­тем со 171-го и так далее. По такой системе лифты, спус­тившие людей на цокольный этаж, затем автоматически поднимались на каждый последующий этаж, с которого забрали следующих людей. То есть, работала система по­этажной очередности, о которой оповестила местная трансляция на каждом этаже. Служащим со всех этажей стало понятно, что до них очередь дойдет тогда, когда их уже и в живых может не остаться, и люди ринулись к лест­ничным пролетам, которых всего было восемь. Более то­го, план эвакуации предусматривал не толпу, а ручей лю­дей, парами спускающихся по лестницам.

    Общее положение обострилось еще тем, что многие со 120-х, 130-х 140-х, 150-х этажей ринулись наверх, что­бы быстрее достичь тех верхних этажей, откуда людей уже эвакуировали, но многие с этих этажей ринулись наоборот вниз, рассчитав, что за 40-50 минут они пеш­ком быстрее спустятся на землю. Эти два встречных по­тока обезумевших людей схлестнулись, не желая усту­пать друг другу дорогу. Давка перешла в потасовки, кругом неслась брань, проклятия, стоны покалеченных в давке людей.

    Та же часть людей с более низких этажей, которая все же прорвалась к лифтам на более верхние этажи, си­лой пыталась пробиться поближе к дверям лифта, что немедленно сопровождалось рукопашным отпором тех, кто был уже почти у дверей. На каждом этаже работало по 820 человек, поэтому для эвакуации всех людей с этажа требовалось два захода всех 24 лифтов. На 172 этаж лифт доходил за 126 секунд, то есть, две минуты, да загрузка людей в лифт и их выход занимали мини­мум по полторы минуты. Таким образом, одна ходка лифтов на этаж занимала минимум 7-8 минут, а полная эвакуация всего этажа-15 минут. Естественно, что с по­нижением этажности сокращалось и время эвакуации людей. С 39 этажа и ниже, эвакуация предусматрива­лась не лифтами, а пешком. В любом случае время эва­куации всех людей составляло не менее 8 часов.

    Страх витал сейчас не только над людьми, застрявши­ми в небоскребах, но и над всем городом. И в этой ситуа­ции всеобщей паники, как спичечная коробка ломалась система рациональности, продуманная человеком на все случаи жизни. И только там, где появлялись хладнокров­ные и трезвомыслящие люди, паника толпы уступала под их напором и стремлением ввести ситуацию в управляе­мое русло осмысленности и самосохранения.

    Невозможно себе, было представить, что же творилось в рушащихся небоскребах Калифорнии во время земле­трясения, а тем более ужас тех несчастных людей, кто вы­жил под ударами подземной стихии, застряв в лифтах и зданиях, отрезанных от выхода, когда их, неспособных вырваться из западни, устроенной природой, но чудом ос­тавшихся в живых, смял всесокрушающий смерчевой тай­фун Эль-Ниньо...

    * * *

    Блейк-Текильбаев завершил священный ритуал, он мысленно простился со всеми близкими и родными, ко­торые были от него на расстоянии около 8000 миль. Попросил прощения у всех, кому он когда-либо принес незаслуженную обиду или вред. Он мысленно просил Господа Бога в лице Иисуса Христа и всемогущего Ал­лаха отпустить ему, презренному, все совершенные гре­хи. Покаялся он и за грехи предстоящие, как он считал, грехи святые, ибо он шел вершить суд над мировым злом, который по непонятным причинам так долго за­тянулся. Он был твердо убежден, что любой человек, пострадавший от зла, должен при жизни видеть, как это зло карается, иначе вера сменяется безверием.....

    В нем странным образом переплелись две религии, хри­стианская от матери и мусульманская от отца. Две рели­гии, которые в первые века второго тысячелетия, схлест­нулись в кровавой смертельной схватке и, которые потом слились на территории Российской империи в обоюдонеобходимый симбиоз, взаимообогащая друг друга тем луч­шим, что в них было на то время. Поиски объединяющих, а не разъединяющих начал привели к пониманию необходимости единства, которое и обеспечило могущество державы, страшившее западных сатанистов из сионистских и масонских кругов.

    Этот симбиоз был построен на одном важнейшем критерии. Как православная религия, так и мусульман­ская, были предельно терпимы к другим верам. И имен­но это так было ненавистно всемирной сионистской доктрине, проповедующей зло, раздоры, взаимную не­нависть. Религиозная терпимость православных и му­сульман была ненавистна мировому сионизму еще и по­тому, что служила им своеобразным щитом перед ли­цом межнациональной ненависти, лицемерия, обмана, подлости и коварства. Но сионизм был упорен в реали­зации своих догм в части сеяния раздоров и смут. То в одном, то в другом конце мира они создавали свои плацдармы, рассадники религиозной ненависти и расо­вого вандализма.

    Мировое сионистское зло постоянно рождало монст­ров для реализации своих глобальных планов по завоева­нию мирового господства. Взращенные сионистским зо­лотом, коммуно-большевизм и фашизм наводили смер­тельный ужас на десятки миллионов людей. Сионо-коммунизм решил раздавить религию, веру народов в своих свя­тых, любовь к своей родине, истории своих предков. Лю­дей не просто убивали, и не только в России, их уничтожа­ли самыми варварскими способами, причем, в первую очередь, лучших, умных и образованных. Тех, кто мог поднять народы на борьбу. Сионо-фашизм решил уничто­жить уже целые народы, внедряя свои расовые селекцион­ные методы.

    После краха этих монстров, плодовитый сионизм ро­дил новую проказу для человечества — СИОНО-ДЕМОКРАТИЮ. Проказу, основанную на двойных стандартах, и идеологии, прикрытой такими же дешевыми лозунгами, как это делалось всегда. Эта идеология незримо делила мир на господ и рабов. Тех, кто всегда должен быть прав и богат, и тех, кто всегда будет не прав и нищ. И вот эту новую, мировую проказу мировой сионизм начал огнем и мечом навязывать непокорным, не щадя ни женщин, ни детей, ни стариков.

    Но зло и ненависть всегда порождают еще большее зло, еще большую ненависть. Блейк-Текильбаев впервые познакомился с литературой по сионизму только в Вене в 1999 году, после бегства из Греции. Он знакомился с ко­пиями многих документов, захваченных после войны 1939-1945 годов в различных синагогах Европы и в Гер­манских архивах фашистской партии. Эти документы убе­дительно свидетельствовали о том, как мировой сионизм развязывал мировые войны, революции, мятежи и госу­дарственные перевороты ради собственной наживы....

    Василий Иванович Головко, который занимался с ним в Вене, готовя к перевоплощению и отправке в США, не навязывал ему своего мнения. Он давал ему документаль­ные материалы по деятельности мирового сионизма и за­ставлял думать, анализировать, изучать их методы и прие­мы. Только после этого они вели обсуждение осмысленно­го Блейком, рассуждали и делали выводы...

    Один из документов особенно поразил его. Он был найден в кармане убитого еще в далеком 1919 году, в Эс­тонии, при столкновении эстонских частей с большевика­ми, красного батальонного командира одиннадцатого стрелкового полка, еврея Зундера. В нем говорилось:

    “Секретно. Представителям отделов международного союза израэлитов.

    Сыны Израиля! Час нашей конечной победы близок. Мы стоим накануне мирового господства. То, о чем ранее мы могли лишь мечтать, теперь превращается в действи­тельность. Слабые и беспомощные еще недавно, теперь мы, благодаря общему крушению, с гордостью поднима­ем голову.

    ...Мы совершили все, чтобы подчинить русский народ еврейскому могуществу и заставить его, наконец, стать пе­ред нами на колени. Мы почти достигли всего этого, од­нако... мы должны быть осторожными, так как наш ис­конный враг — порабощенная Россия. Победа над ней, достигнутая нашим гением, может когда-нибудь, в новых поколениях обратиться против нас.

    Россия повергнута в прах, находится под нашим вла­дычеством, но ни на минуту не забывайте, что мы должны быть осторожными! Священная забота о пашей безопас­ности не допускает в нас ни сострадания, ни милосердия. Наконец-то мы увидели нищету и слезы русского народа!

    Отняв его могущество и золото, мы превратили этот на­род в жалких рабов.

    Будьте осторожны и молчаливы. Мы не должны иметь жалости к нашему врагу, нужно устранить от не­го лучшие и руководящие элементы, чтобы у покорен­ной России не было вождя. Этим мы уничтожим всякую возможность сопротивляться нашей власти. Надо раз­будить партийную ненависть и развить междуусобицу среди крестьян и рабочих. Война и классовая борьба уничтожат культурные сокровища, созданные христи­анскими народами.

    ...Бронштейн, Апфельбаум, Розенфельд, Штейнмах, — все они, как и многие другие, верные Сыны Израиля. Наше могущество в России неограниченно. В городах, комиссариатах, продовольственных комиссиях, домо­вых комитетах и т. д. представители нашего народа иг­рают главенствующую роль. Но не опьяняйтесь побе­дою. Помните, что на красную армию положиться нельзя, ибо она внезапно может повернуть оружие про­тив нас.

    Сыны Израиля! Близок час, когда мы достигнем долго­жданной победы над Россией, теснее сомкните ряды. Про­поведуйте громко национальную политику нашего наро­да. Бейтесь за наши вечные идеалы!”

    Центральный Комитет Петроградского Отдела Интер­национального Союза Евреев.

    * * *

    Блейк-Текильбаев был тогда потрясен. Все свободное время от тренировок он начал проводить за изучением и осмыслением преступлений сионизма перед человечест­вом. Уезжая в Америку, он уже знал о владычестве сиони­стов в США больше многих американских политиков. Еще в Вене он дал себе клятву, что все годы, которые от­мерены ему Богом, он отдаст борьбе за уничтожение этой мировой заразы. Если ему это суждено делать в Америке, то пусть это будет Америка...

    В момент, когда сводный отряд самого Блейка, со­стоящий из наиболее преданных и подготовленных бойцов, занимался экипировкой, по постоянно рабо­тающему телевизору передали экстренное сообщение “Си-Эн-Эн” о том, что Конгресс США принял боль­шинством голосов поправки к закону, которые дают штатам юридическое право на их выход из состава США путем всенародного референдума жителей этих штатов, если за это проголосует 50% плюс один голос, из числа принявших участие в голосовании.

    Кроме этого, президент подписал директиву, запре­щающую армии, национальной гвардии, полиции и дру­гим силовым структурам государства пересекать границы мятежных штатов до проведения в них соответствующих референдуме. Стало ясно, что опасность ядерного апока­липсиса миновала. Но это почти не волновало Блейка и его людей. У них было другое предназначение. Заявление Белого дома, озвученное “Си-Эн-Эн” прозвучало буквально через десять минут после того, как Чак Бенсон от­дал команду своим людям взорвать коммуникационные системы жизнеобеспечения города и 67 взрывов пронес­лись над Нью-Йорком и его пригородами, разнося в кло­чья распределительные подстанции основных электриче­ских сетей, насосные станции водоснабжения и системы водозабора и очистки, системы канализации и фильтраци­онные коллекторы, лишая гигантский город основных систем жизнеобеспечения. Целью отряда Блейка был даже не фешенебельный район Флашинга с аристократически­ми особняками, где осели в основном еврейские банкиры, крупные биржевые маклеры, владельцы страховых и адво­катских фирм, сверхбогатые финансовые аферисты и ме­ценаты, наркодельцы и гангстеры. Это было поле деятель­ности его группировок, входящих в единую организацию “Ангелы Ада”.

    Его же целью было стереть с лица земли Вайт Авеню на Стейтен Айленде, где гнездился основной выводок ру­ководителей Всемирного Сионистского Конгресса и раз­личных сионистских организаций. Этот новый район, примыкавший к кварталу, где расположился Культурный Центр Снага Харбора с роскошными особняками арти­стической богемы Нью-Йорка, был застроен виллами тех, кто ненасытно грабил народ Америки, а через нее десятки других стран, кто пытался управлять миром при помощи военной машины Соединенных Штатов, кто планировал и руководил уничтожением других стран, закабалением их народов.

    Большой Нью-Йорк состоял из пяти районов. Манхеттена, или Сити, как его называли сами американцы, Брук­лина, Бронкса, Куинса и Стейтен-Айленда. Эти районы располагались на трех островах: Манхеттене, Стейтене, Лонг-Айленде и только Бронкс располагался на матери­ковой части. Район Стейтен-Айленд, расположенный на острове Стейтен, находился на юго-западе Нью-Йорка и был более спокойным местом для проживания.

    Жили здесь в основном белые американцы, артистиче­ская богема, крупные предприниматели, богатые евреи, верхушка сионистских и масонских лидеров, представите­ли мафиозных кланов, вошедших в “сливки” американ­ского общества. Их привлекало сюда многое. И более спо­койный, размеренный образ жизни, небольшая заселен­ность (самый малочисленный район города), большие свободные пространства, неописуемые красоты, откры­вающиеся с его холмов на Манхеттен, другие районы го­рода и Атлантический океан. Удобным было и то, что практически рядом находился международный аэропорт.

    С большим трудом Блейк раздобыл в России 110 ком­плектов сверхнадежных бронекостюмов из нового состава углеродистых соединений с титановольфрамовыми волокнами. Полученная бронеткань толщиной шесть милли­метров обладала необходимой вязкостью и бронестойкостью, чтобы выдержать попадание из армейского караби­на и даже русских автоматов Калашникова и Новикова с 30 метров. Пистолетные и револьверные пули он держал с расстояния в 8 метров.

    Бронекостюм представлял собой как бы легкий водо­лазный костюм, точнее костюм аквалангиста закрываю­щего почти все тело от щиколоток до лобной части голо­вы, закрывающий как капюшоном и затылок. Открытым оставалось только лицо от бровей до подбородка. А для защиты глаз были специальные, из броневого пластика, сплошные очки-экран, с прибором ночного видения. Бое­вая экипировка его персонального отряда из 110 человек и группы сопровождения из “Ангелов Ада” в составе 140 че­ловек состояла из самурайских мечей, метательных ножей и звезд, двенадцатизарядных “магнумов” с десятком запас­ных обойм и полутора десятка шариковых гранат величи­ной с гусиное яйцо. И только у группы сопровождения “Ангелов Ада” были гранатометы и новейшие русские ав­томаты Новикова.

    Для лучшей подвижности в бронекостюмах, под коле­нями, у локтевых и плечевых суставов были сделаны спе­циальные подрезы. Все были одеты в спортивное трико, кроссовки, специальные жилеты, на которых крепилось все вооружение и головные бронешлемы, снабженные ра­цией. Весь персональный отряд Блейка из 110 человек был разбит на 20 пятерок и десять человек были личной охра­ной Блейка. Этот отряд и группа сопровождения из 140 “Ангелов Ада” разместились на шести специальных бро­нированных автобусах и десяти армейских джипах, осна­щенных крупнокалиберными пулеметами и огнеметными установками. Часть людей были одеты в форму полиции и национальной гвардии, а также имели документы специ­альных агентов ФБР.

    Погрузившись в машины, отряд тронулся в путь, когда в Нью-Йорке уже начались погромы. Поэтому Блейк сме­нил основной маршрут движения на запасной. Из Север­ного Ист-Сайда на Мапхаттене они выскочили колонной на Первую авеню. Передние и замыкающие джипы шли с мигалками. В конце Первой Авеню нужно было свернуть на набережную Ист-Ривер и по ФДР Драйв добраться до Бруклинского моста, а дальше через Бруклин и мост Веррацано-Бридж, связывающий Бруклин со Стейтен-Айлендом, добраться до Вайт Авеню, где он будет вершить свой суд от имени Христа и Аллаха...

    * * *

    Колонна шла на большой скорости, не останавливаясь у перекрестков, где скапливались разные машины из-за начавшихся уже беспорядков. Колонна, настроившись на полицейскую волну, все время гнала в эфир одну и ту же фразу: “Уступите дорогу специальному отряду нацио­нальной гвардии”. Сегодня полиция Нью-Йорка была па­рализована, так как ее автопарк, собранный на участках под давлением террористов, захвативших семьи офицеров полиции, был около 18 часов расстрелян из гранатометов и сожжен почти по всему городу.

    Когда развернулась эта бойня автотранспорта поли­ции, копов, выбегающих из дверей участков, начали расстреливать в упор. Тогда они забаррикадировались в своих зданиях, а в эфир полетели команды ко всем патрулям срочно вернуться на участки, подвергшиеся нападению. Но нападавшие после скоротечного 10-15 минутного боя быстро отходили и устремлялись по своим маршрутам к местам проведения своих основных операций для совершения возмездия. Всего в операции по нападению на полицейские участки участвовало около 18000 черных и латиноамериканских боевиков. То есть, по 20-25 человек на каждый участок. Везде на месте своих погромов они оставляли записки, что те­перь едут расправляться с семьями копов, хотя на са­мом деле направлялись в кварталы Нью-Йорка уже по­деленные между собой.

    Хаос и страх города, объятого пожарами, придавлен­ного стрессом от возможной ядерной катастрофы, с от­ключенной электроэнергией, парализованной системой водоснабжения и канализации, дополнялся беспрецедент­ным хаосом в рядах самой полиции. Патрульные, так и не успевшие переодеться в свою форму, после полученных сообщений с участков о нападении и приказов срочно ид­ти на помощь, съезжались на реквизированных граждан­ских машинах на участки, представлявшие собой страш­ное зрелище. Но не всем удавалось так быстро добраться до цели, так как никто не хотел уступать дорогу машинам, сигналившим и требующим пропустить их, так как никто не предполагал, что сидевшие в них гражданские люди яв­ляются полицейскими города.

    В воздухе висела брань и грязные оскорбления, и толь­ко когда к упрямцам, не уступавшим дорогу, подскакива­ли люди, тыча в нос полицейскими жетонами и револь­верами, им неохотно уступали дорогу и проклинали последними словами. Не обходилось и без драк, выстрелов и задержаний. Все проклинали полицию, а бедные копы, до­бравшись до своих участков, в ужасе смотрели на обгорев­шие машины, горевшие здания полицейских участков, ра­неных и убитых коллег.

    Но больше всего их шокировали записки с угрозой рас­прав с их семьями. Ни начальники участков, ни офицеры не могли уже заставить своих людей думать о безопасно­сти города, они были озадачены только одним, безопас­ностью своих жен и детей. Город переходил во власть взбунтовавшейся части населения, считавшейся всегда из­гоями общества, особенно черного населения. Несколько веков гнета, насилия, бесчеловеческой эксплуатации, пре­зрения и унижения, должны были сегодня вылиться в страшную ночь возмездия.

    Полиция Манхаттена, Бруклина и Куинса знала уже, что районы Бронкса и Стейтен-Айленда не затронуты мя­тежом и беспорядками, что там не отключено электриче­ство, поэтому туда и в штабы бригад национальной гвар­дии, дислоцированные на севере и на юге от города, а так­же на западе за Гудзоном, полетели просьбы о срочной помощи. Быстрее всего ее можно было ждать из располо­женного рядом Бронкса, и там действительно быстро бы­ли подготовлены отряды общей численностью свыше 4,5 тысяч человек, которые по трем маршрутам устремились к Манхаттену, Куинсу и Бруклину. Никто даже предполо­жить не мог в какую переделку они попадут, что их ждет схватка не с обычной шпаной или мафиозной группиров­кой, а с отлично подготовленными боевиками. У пяти мостов через реку Гарлем, соединяющих Южный Бронкс с Манхеттеном и шести мостах через Ист-Ривер, соединяю­щих его с Куинсом, были взорваны машины и сделаны специальные заторы, возле которых полицию и нацио­нальную гвардию ждали засады. Как только колонны ма­шин с национальной гвардией выскакивали на мост и упи­рались в завалы из взорванных машин, по хвосту колонны наносился удар из гранатометов и таким образом отсекал­ся путь к отходу. После этого начиналось истребление лю­дей и транспорта, в ход шли гранатометы, огнеметы и стрелковое оружие. Теперь уже эти, попавшие в засаду ко­лонны, просили по рации помощи.

    И в этот момент, ослабленные полицейские участки Бронкса сами подверглись нападению латиноамериканцев и пуэрториканцев. Повторилась ситуация Куинса, Брук­лина и Манхаттена. Вся надежда оставалась на главные части национальной гвардии, командование которой уже знало, что имеет дело с хорошо обученными и прекрасно вооруженными боевиками. Знали они и о том, что на их пути возможны засады и заминированные участки. Дви­жение в таких боевых условиях естественно резко снижало время прибытия помощи. Но и они еще не знали, что их будут ждать не просто две-три засады, а хорошо проду­манная эшелонированная система засад и ловушек.

    Тем временем, в различные полицейские участки горо­да стали поступать телефонные звонки о готовящихся взрывах небоскребов, крупных административных учреж­дений, общественных Фондов и Центров, музеев и памят­ников, мостов и туннелей, статуи Свободы и т.д. Это вно­сило еще большую сумятицу, неразбериху и безысход­ность в работу и так парализованных участков полиции и бюро ФБР города. Полицейские, целую неделю бывшие в кошмарном напряжении биржевого кризиса и волнений людей на улицах, угрозами террористов и начавшимися массовыми беспорядками с вооруженными боями и стыч­ками, опасениями за жизнь своих семей, все-таки пыта­лись как-то обуздать ситуацию и хоть что-то сделать по пресечению того кошмара, который творился на улицах Нью-Йорка, но слишком неравны были силы.

    Так уж совпало, что к организованным группиров­кам, начавшим крушить город, стали присоединяться те, кто все потерял во время биржевого кризиса и те­перь жаждал выместить свою трагедию на тех, кто ни­когда ничего не терял, а только приобретал. Для кото­рых любой крах — отец родной, любая трагедия людей — дороже матери. Ибо только в таких случаях они обога­щались и наживали состояния.

    В момент, когда, наконец, в Вашингтоне, где все пока было спокойно, приняли решение подключить к нацио­нальной гвардии дислоцированные а штате Нью-Йорк воинские части и морскую пехоту, что было впервые за последние 140 лет истории США, по крупнейшим горо­дам Северо-востока США, в Чикаго, Толедо Кливленде, Колумбусе, Питтсбурге, Бостоне, Индианополисе, Цин­циннати, Луисвилле, Филадельфии и Балтиморе прокати­лась волна негритянских волнений с погромами магази­нов, поджогами машин, зданий и нападений на полицей­ские патрули и участки.

    Эти акции носили отвлекающий характер, задачей ко­торых было сковать силы полиции и национальной гвар­дии и не дать возможности для их переброски в Нью-Йорк или другие штаты. Особенно страшная картина раз­ворачивалась в Нью-Йорке, где происходило настоящее кровавое побоище. Центр Манхеттена уже горел во мно­гих местах. К небоскребам в деловой части Уолл-Стрит, где они гнездятся, как гроздья винограда на лозе, уже к 18 часам устремились джипы и машины с разъяренными бое­виками Риверо Эндрюса, Боба Фаулера и Джона Диаса. Гранатометами и огнеметами, пулеметами и гранатами, они сметали все живое с тротуаров обесточенной финан­совой цитадели Америки.

    Несколько полицейских заслонов, составляющих всего 216 человек, были просто сметены в считанные минуты де­вятитысячной армадой вооруженных до зубов негров, латиноамериканцев и полуторатысячной белой группиров­кой Фаулера. Уже полыхали огнем здание знаменитой Нью-йоркской биржи, старейшее здание небоскреба Уолдорф-Астория, здания Сити-Холла, мэрии Нью-Йорка, небоскреба Морган Гаранта Траст Билдинг и других ар­хитектурных шедевров.

    Схема погромов была простой. Сначала выстрелами из гранатометов сметалось все живое у входа в небоскреб или административное здание. Затем следовали выстрелы из гранатометов по вторым, третьим этажам. После раз­рыва гранат в дело пускали огнеметы. Пожары распространялись, быстро освещая бушевавшим пламенем сосед­ние громады из стекла и стали. Из зданий неслись вопли обезумевших от страха людей, которых не успевали эва­куировать из обесточенных и горящих зданий.

    Наиболее ожесточенная бойня произошла у суперсо­временного здания управления нью-йоркской полиции — Нью-Йорк Полис Депатмент — и Федерального Резервного Банка. Взрывы гранат, огнеметные струи, пулеметная дробь, револьверные выстрелы, хлопки помповых ружей, дикие крики раненых и горящих людей — все это слилось воедино в безумстве этой черной ночи с кровавыми отбле­сками горящих зданий. Казалось, что наступил конец све­та. Нападавшие, обезумев от ярости и ненависти, накоп­ленной за годы унижений и оскорблений, имели одно же­лание, отомстить всем и за все сразу. И это безумство за­тмевало разум, нивелировало грань между необходимым и возможным, между неотвратимым и целесообразным.

    Но и другая сторона, обессилев от нечеловеческого на­пряжения последних дней, потеряла над собой контроль и способность принимать осмысленные и правильные реше­ния, они сейчас защищали не федеральную собственность, а только свою жизнь. Они понимали, что сдаться, значит быть уничтоженными обезумевшей толпой, выкрикиваю­щей лозунги проклинающие Вашингтон, продажных по­литиков, еврейских банкиров, проклятых копов, ненавист­ных и вездесущих сионистов и таинственных масонов. Все силы полиции, агентов ФБР, Агенства национальной безопасности, были брошены в этот деловой район, ого­ляя свои блоки и кварталы. Со всех концов Нью-Йорка были видны пожары в знаменитых башнях близнецах Ме­ждународного торгового центра и небоскребах Финан­сового Центра.

    А в это время шла не просто резня, а настоящая крова­вая бойня в еврейских кварталах Бруклина, в блоках, засе­ленных ими в Куинсе и особенно в Манхеттене. Нападав­шие не щадили никого, следуя в этом обычной практике своих сегодняшних жертв. После расправ со своими жерт­вами, нападавшие поджигали богатые особняки, фешене­бельные квартиры в роскошных домах. При этом гибли как сионисты, так и абсолютно невинные евреи, в душе, возможно, и не одобряющие человеконенавистнические догмы своих раввинов и не желавшие быть в этом мире расой господ, но пока они были в одной упряжке с миро­выми сионистскими организациями, они должны были не­сти свой крест...

    Именно в этом и заключался весь трагизм еврейского народа, легко поддающегося на изощренную пропаганду сионистов и их духовных поводырей — раввинов, жестоко навязывающих свои преступные догмы всему народу. Ев­реям вбивалось в голову, что: “Вы сначала евреи, а уж потом американцы, русские, французы, греки и т.д.” Они всегда готовили еврейскому народу только одну роль — роль инструмента по разложению и разобщению народов, среди которых они жили, для облегчения главной своей задачи — грабежу этих народов, ибо если другие народы разобщены, то еврейский народ, единство которого цементируется дьявольской, безжалостной хваткой сиони­стов, всегда будет властвовать над ними.

    И история показывала им правоту сионистов, давая ев­реям легкую возможность обогащения и выдвижения на первые роли во все смутные времена. В эйфории экстре­мальных событий евреи не задумывались особо над тем, куда их заведут призывы сионистов, они не думали о по­следствиях, которые наступают неотвратимо. Как прави­ло, это всегда был лишь вопрос времени. Поэтому, время от времени и возникали погромы и ненависть народов, рожденные слепой безвольностью и массовым участием в международных аферах сионистов.

    И только небольшая часть еврейского народа, сумев­шая отвергнуть сионистские постулаты и преступные ак­сиомы поведения евреев среди других народов, считаю­щая себя в первую очередь теми, среди которых они жи­вут, то есть американцами, русскими, французами, грека­ми, действительно становились известными людьми в этих странах, своим трудом на благо стран, где они прожива­ли, обеспечивали себе достаток и уважение окружающих. И еврейский народ начал понимать, что если не победит такой подход к жизни среда других народов, их всех ждет страшная судьба...

    * * *

    Паника и животный ужас ньюйоркцев дошел до ста­дии безумства. В участках полиции раздавались сотни те­лефонных звонков, умоляющих и требующих помощи. Появление в городе лжеполицейских в форме и с жетона­ми довело людей до отчаяния. Жителям звонили в двери полицейские и агенты ФБР, а когда они открывали им двери, то выяснялось, что это бандиты, которые тут же расправлялись со своими жертвами, забирали все ценное и поджигали эти квартиры. Как правило, грабили только богатых и наживших свои богатства неправедным, пре­ступным путем.

    Когда же по звонкам соседей приезжала полиция, мно­гие из которых оставались еще в гражданской одежде, хо­тя и в форменных фуражках и с жетонами, люди не верили им и часто открывали по ним револьверный и оружейный огонь. Полиция, думая, что это засевшие бандиты вступа­ла в ответную перестрелку, лилась кровь и возникала еще большая паника.

    Уже был разграблен блок Даймонд Центра между 5-й и 6-й Авеню, где блистали магазины с золотыми и ал­мазными украшениями. Именно здесь, на 47-й улице, до настоящего дня можно было приобрести самые лучшие и красивые бриллианты и драгоценности. Теперь все это зияло пустотой выбитых витрин и пылающих мага­зинов. Разграблены и сожжены были антикварные лав­ки между 60-й и 70-й улицами. Опустошены лучшие ме­ховые магазины, а знаменитый квартал Фьюр-Дистрикт, между 28-й — 30-й улицами и 6-8-й Авеню, где производилось до 85% лучших мехов Америки, был полностью сожжен. Некогда цветущий район Парк-Авеню, застроенный сплошь частными особняками буржуазных сливок Нью-Йорка и Америки, многие из которых походили на средневековые замки, был пре­вращен в пылающий ад. Более полутора часов здесь шла бойня, пока национальные гвардейцы при помощи слезоточивого газа и вертолетов не рассеяли остатки погромщиков. Вся эта территория была усеяна трупами как обитателей особняков, так и погромщиков, поли­цейских и национальных гвардейцев. Именно сюда пер­выми прорвались национальные гвардейцы и резерв полиции через завалы на мостах, ведущих из Бронкса в Манхеттен.

    А в это время автоколонна Блейка, проскочив горящие кварталы и блоки Бруклина, выскочила на мост Веррацано-Бридж, ведущий в Стейтен-Айленд. Цель была уже близка, но несмотря на полицейские мигалки на джипах, уже на съезде с моста навстречу колонне ударил свет четы­рех прожекторов. Джипы и вся колонна затормозили. С двух сторон съезда с моста были сооружены амбразуры из мешков с песком, за которыми стояли счетверенные пулеметные установки. Вокруг все было опутано колючей про­волокой. Стволы этих установок были нацелены на ко­лонну, а морские пехотинцы держали ее под прицелом своих ранцевых ракетных установок.

    Обстановку быстро разрядил Стив Маккензи и Боб Кроул. Маккензи был в форме полковника национальной гвардии, а Кроул предъявил документы и жетон специаль­ного агента ФБР из Вашингтона. Наорав на капитана морской пехоты за ослепление прожекторами, они, смяг­чившись, сообщили, что их лично послали по распоряже­нию помощника президента Уильяма Маккормика для охраны Томаса Рэя — мультимиллиардера, оказавшего щедрую финансовую помощь его шефу на президентских выборах 2004 года.

    После этого короткого объяснения колонна проследо­вала дальше. Этот район не был отключен от электро­снабжения, и они мчались по освещенной трассе. До цели оставалось не более 10-12 минут хода. Маккензи сообщил по рации в автобус Блейку о приближении к цели и готов­ности номер один. Проскочив Стейтен Авеню, колонна вырулила на Вайт Авеню, и джипы ринулись по ней нале­во и направо, высаживая патрули в форме национальных гвардейцев и полиции, блокируя кварталы тех, кто подле­жал уничтожению. Вряд ли приехавшие 250, даже очень великолепно подготовленных боевиков, смогли бы выдер­жать длительный бой с частями национальной гвардии или морской пехоты, оснащенных тяжелым оружием я вертолетами. Поэтому вся ставка делалась на скоротеч­ность операции. Все надо было завершить за час-полтора. Автобусы остановились в разных концах Вайт Авеню на расстоянии 350 — 400 футов друг от друга. Из них, словно тени, стали выскальзывать одетые в черную экипировку люди Блейка с самурайскими мечами. В течение трех ми­нут двадцать пятерок рассредоточились по обе стороны Вайт Авеню. С Блейком пошла десятка его ближайших те­лохранителей. Их целью была трехэтажная вилла Самуи­ла Мирского — председателя Всемирного Сионистского Конгресса, главного логова всей операции.

    Естественно, все дома на этой фешенебельной улице охранялись собственной охраной, но по району всегда курсировали полицейские машины. И в тот момент, когда тени боевиков Блейка двинулись к виллам, появились по­лицейские машины. Но джипы “Ангелов Ада” Блейка блокировали все въезды на Вайт Авеню. Раздались первые взрывы гранат, разносящих полицейские машины. Скрыт­ность и бесшумность операции пошла прахом, нужно бы­ло спешить и тени мстителей Блейка ринулись в бой. Ра­бота предстояла адская, так как им предстояло зачистить около шестидесяти домов.

    Железные решетчатые ворота виллы Мирского разнес­ло первым же взрывом, но навстречу уже бежали охранни­ки, вооруженные традиционным оружием мафии, корот­коствольными израильскими автоматами “Галил”. Блейк резким движением выхватив из чехлов два ножа, в долю секунды метнул их вперед. Первые два охранника, бежав­шие им навстречу, рухнули замертво. В этот момент раз­дались первые очереди из автоматов “Галил”, это уже на бегу стреляли бежавшие за ними другие охранники.

    В этот момент сбоку от первых двух бежавших охран­ников, словно из-под земли возникли две тени в больших шлемах. Раздался свист рассекаемого самурайскими меча­ми воздуха, и территория виллы огласилась диким воплем умирающего охранника, разрубленного почти до пояса. У другого была молниеносно срублена голова, и он без звука рухнул на траву. У набегавшего третьего охранника была, как бритвой, отрублена рука, державшая автомат, изрыгавший беспорядочные очереди.

    Понадобилось всего шесть минут, чтобы перебить всю охрану и 18 трупов устлали двор и коридоры виллы. Но пострадал и Том Клэнси, с которым Блейк был вместе со дня своего приезда в Нью-Йорк. Один из охранников из-за двери, в упор с двух метров выпустил шесть пуль в спи­ну Тома. Здесь был бессилен любой бронежилет. Охран­ника вмиг разрубили на куски, но Тома это спасти уже не могло. Блейк приказал двум парням быстро отнести исте­кающего кровью друга в автобус и оказать ему посиль­ную помощь и, главное, остановить кровотечение.

    Поиски Мирского и его семьи быстро увенчались успе­хом. Сам Мирский, его жена, брат, два сына с женами и внуки столпились в подвальном помещении. Женщины плакали, а мужчины вдруг вспомнив о Боге, истово моли­лись. Когда дверь, ведущая в подвал, слетела от взрыва и в проеме показались люди в странном одеянии и с окро­вавленными мечами в руках, крик ужаса, раздавшийся в подвале, заставил вздрогнуть даже мстителей.

    Самуил Мирский упал перед Блейком на колени, без­ошибочно определив, кто здесь главный, и запричитал о пощаде, предлагая за свою жизнь и жизнь своей семьи один миллиард долларов. Люди Блейка оторопели от ус­лышанной суммы. Поэтому Блейк, не давая возможности Мирскому разжечь алчность в умах его людей, резко и надрывно закричал.

    — Ах ты мразь, сукин сын, презренное отродье? Ты ду­маешь, что все можно купить, как покупаешь продажных политиков с Капитолийского холма? Которым плевать на свой народ. Ты думаешь, что с помощью этих проклятых долларов можно всех купить, управлять миром? Нет, сего­дня, в разных городах Америки мы доказываем на прак­тике, что это не так. Более того, так больше не будет. Вы покупаете за доллары только пену и отбросы разных на­родов, но стоящих людей вам никогда не купить. Сегодня мы освободим и американский и еврейский народы от проказы сионизма. Когда для вас наступает реальная опасность, вы без всякого сожаления отдаете на заклание всех евреев, лишь бы спасти свое золото, свое богатство. Поэтому так больше не будет. Отделившиеся от США штаты и создавшие уже собственные государства запре­тят у себя сионизм, как всемирную проказу человечества, за ними последуют и другие государства. В 1945 году мир заклеймил фашизм, с которым вы тайно сотрудничали, который был вскормлен на ваше золото. После войны ООН запретило и сионизм. Народы мира вновь вернутся к такому решению, которое вы путем подкупа сумели от­менить в конце 80-х годов. Такие, как вы, не имеют права не только жить, но и иметь могилы.

    Одновременно с этими словами в руке Блейка мельк­нул самурайский меч и голова Самуила Мирского, отде­лившись от тела, упала возле стены подвала, обагрив кро­вью стоящих боевиков.

    — Кончайте их! — бросил Блейк своим соратникам и бы­стро вышел под дикие крики семьи Мирского, уже унич­тожаемой самурайскими мечами боевиков. Не так ли гиб­ла царская семья Романовых в России под пулями и штыками еврейских комиссаров и русских выродков, служа­щих им?

    Через две минуты вилла, облитая бензином, уже вовсю полыхала, освещая своим огнем всю территорию, а пламя поднималось все выше и выше, словно кто-то добавлял в этот огромный костер все новые поленья. Вайт Авеню располагалась на самом высоком месте Стейтен-Айленда, поэтому горящие виллы были видны со всех районов Нью-Йорка...

    ...После расстрела из гранатометов полицейских ма­шин, которые появились на Вайт Авеню, прошло всего двадцать минут, но улица уже была полностью блоки­рована полицией и национальной гвардией. В воздухе появились боевые вертолеты. Еще через десять минут с восьми вертолетов начали высадку десант националь­ной гвардии и спецчасти по борьбе с террористами. В это время по мостам, соединяющим остров Стейтен с материком, шли колонны машин с 6000 национальных гвардейцев. За ними, на расстоянии 45 километров, двигалась вторая колонна из 9000 человек... А в полу­миле от Вайт Авеню еще 36 транспортных вертолетов высаживали десант из бригады зеленых беретов, кото­рым была дана команда беспощадно уничтожить всех, кто будет оказывать любое сопротивление. Менялась ситуация и в других районах города, куда высаживали морскую пехоту. С жертвами не считались несмотря на то, что над городом уже было сбито 32 вертолета, а на­циональная гвардия и полиция понесли огромные поте­ри. До сих пор не удалось восстановить электричество и другие объекты жизнеобеспечения города.

    С начала операции на Вайт Авеню прошло всего 50 ми­нут, а Блейк потерял уже более половины своих людей. В этот сверхэлитный и сверхбогатый район национальная гвардия, по приказу Вашингтона, бросила все свои основ­ные силы, в ущерб другим районам Нью-Йорка. Сионист­ские деятели из Вашингтона спасали руководящее ядро своих организаций в Америке, которое в основном гнез­дилось в Нью-Йорке. Но они опоздали. Вайт Авеню вся полыхала и огонь ненасытно пожирал пространство, представляющее страшную картину человеческого безум­ства, ненависти и мести.

    Все помещения полыхающих вилл и роскошных особ­няков были залиты кровью их владельцев, членов их се­мей, их охраны. Зрелище разрубленных на куски человече­ских тел не могла выдержать психика обычного человека, если только он не был в шоковом состоянии. Такое могли сделать либо сошедшие с ума садисты, либо люди, мстив­шие за своих близких и родных тем, кто причинил им не меньшее зло. Простым смертным и непосвященным не да­но было понять то, что могли увидеть их глаза на этой улице... Чтобы понять и объяснить случившееся, нужно было потратить месяцы, чтобы ознакомиться с теми пре­ступлениями, которые вершили против человечества, в том числе и против американского народа, владельцы вилл и дворцов в Стейтен-Айленде, на фешенебельной улице Вайт Авеню, где обитали те, кто управлял этим ми­ром, кто отдавал приказы бомбить мирные города, убивать женщин и детей, душить санкциями страны, не хотевшие покориться наглому диктату, кто за десять ты­сяч миль от своих берегов провозглашал чужие страны зо­ной своих национальных интересов, даже не спросив народы этих стран, а хотят ли они этого? Банковской оли­гархии не спится, если падает поток барышей, если не льется где-то человеческая кровь. А кровь всегда будет по­рождать кровь. Долго сжимаемая сионистами пружина народного терпения, наконец, выпрямилась, и не в России, как думали многие, а в Америке. До конца ХIХ-го века деятельность сионистов была покрыта многими тайнами и держалась ими в большом секрете, поэтому народы ми­ра и вымещали свою ненависть на евреях, которые по­слушно выполняли волю мирового сионизма. Таким об­разом, еврейский народ служил сионистам хорошим громоотводом, что давало последним возможность скрывать подлинную суть своей деятельности.

    В мирное же время сионизм выступал как ревностный защитник евреев, их веры и традиций, вовлекая последних в ограбление народов среди которых они жили, проталки­вая к рычагам власти, к должностям, имевшим большое, а подчас и решающее влияние на власть предержащих. Это позволяло проталкивать удачные гешефты и загребать на мировых аферах гигантские барыши.

    Со временем стали появляться свидетельства самих ев­реев, возненавидевших подлые приемы и практику сио­низма, несогласных с бредовыми расовыми положениями еврейских раввинов, проповедующих жестокость и нена­висть к другим религиям и народам. Появились и документы, подтверждающие подлое учение сионизма о пре­восходстве евреев над другими народами.

    Хищническая и наглая, подлая и алчная политика ми­рового сионизма, вскармливающего своих выкрестов по белу свету и приводящих их к власти в странах, где они проживали, и готовящих их к управлению этими страна­ми, наконец-то напоролась на рифы. И если в России все удалось сделать законным путем и покарать преступни­ков, отделив их от честных людей, то в Соединенных Штатах все пошло по руслу насилия и вандализма. Да, все-таки оказался прав упоминаемый нами американский посол. Именно Джеймс Джерард, бывший посол США в Германии, накануне второй мировой войны предупреж­дал американских евреев в газете “Нью-Йорк Тайме” от 8 октября 1938 года: “...что в США возможны погромы, по сравнению с которыми царские погромы в России будут выглядеть маленьким парадом...”

    * * *

    ...На Вайт Авеню уже полыхали развороченные взры­вами бронированные автобусы команды Блейка. Вертоле­ты национальной гвардии потрудились на отаву. Наконец Боб Фаулер с двумя своими белыми друзьями и четырьмя неграми пробился к Блейку, засевшему на вилле миллио­нера Стейка с оставшимися у него 16 парнями из команды “Ангелов Ада”. Многие были ранены, да и боеприпасов оставалось немного. Эта вилла не горела, так как ее не ус­пели поджечь после казни крупнейшего наркодельца и его семьи. И вертолеты ее пока не обстреливали ракетами, так как не знали, живы ли заложники, или их уже успели каз­нить. Виллу готовились брать штурмом и национальная гвардия ждала вертолеты с боеприпасами. Если бы Стейк не был супербогачом, то вертолеты уже наверняка смешали здесь все с землей, чтобы не рисковать своими пар­нями, которых и так уже полегло здесь немало. Блейк, приказав всем отойти, остался один на один с Бобом Фаулером. — Прости меня. Боб, я не на все сто доверял тебе до начала операции, так как не видел тебя в деле, да и вообще я всегда считал белых слабаками, прости, но ваша раса вырождается, много едите, много спите, много развлекаетесь. А это не закаляет человека. Но ты редкое исключение, настоящий мужик и боец. Именно поэтому ты и должен остаться жить. Белым очень не хватает таких лидеров. В белых нужно вдохнуть све­жую струю духовного очищения, новых идей, которые смогли бы подавить разлагающий грибок сытости, са­модовольства и равнодушия. Борьба с сионизмом и ми­ровым злом только начинается, и в ней без духовного очищения и союза с другими расами победу не одер­жать. Такой смертельной опасности, как сионизм XX и XXI веков, мир в своей истории еще не видел.

    — Джеймс, спасибо за оценку моих скромных заслуг, но ты так говоришь, как будто прощаешься со мной. Надо сейчас всем собраться в кулак и пробиться. За двумя со­седними виллами, рядом с примыкающим к Лафайет Аве­ню сквером стоят два вертолета национальной гвардии, идет разгрузка боеприпасов. Нужно пробиться туда и по­пытаться захватить вертолет.

    — Нет, Боб. Я принял решение умереть здесь, на этих холмах Стейтен-Айленда. Мне пути назад нет. Если смо­жешь вырваться, запомни телефон в Нью-Йорке. И Блейк назвал Фаулеру номер телефона одного из связных Столберга. Пробирайся в Техас. Если доберешься до Далласа, пробейся к Джону Маккою, это известный миллиардер, да ты из сообщений знаешь, что он возглавил Техас до выбо­ров. Произнесешь слова — “Северная комета” и тебя сразу проведут ” нему. Расскажешь ему, как мы здесь умирали за Америку. И второе. Говорю это только тебе. Я не инде­ец, я эмигрант из России, наполовину русский, наполови­ну казах. Так что успеха тебе, возьми часть моих ребят. — Но Боб Фаулер наотрез отказался бросать Блейка, и после короткого спора они решили попробовать пробиться и захватить вертолеты. Спровоцировав ложную атаку в противоположном направлении, они как тени, без выстрелов ринулись на юг к соседним домам, за которыми ря­дом со сквером стояли вертолеты. Но все было блоки­ровано, и их встретил кинжальный огонь пулеметов. Блейк крикнул: “Только вперед”! Тремя выстрелами из гранатометов, они подавили пулеметы и, не давая опомниться морской пехоте, мечами прорубились сквозь нее, потеряв при этом 9 человек.

    Выскочив на Лафайет Авеню, они увидели только один вертолет. Видимо, в пылу боя они не заметили, как взле­тел второй. В этот момент раздался взрыв. Это один из ос­тавшихся в живых морских пехотинцев выстрелил по ним из гранатомета. И тут же раздалось еще несколько взры­вов гранат. Но Фаулер, развернувшись, огненным смер­чем из шестиствольного ручного пулемета разметал еще один заслон морской пехоты, который они не заметили в горячке боя. Он не обращал внимания на то, что из его предплечья хлестала кровь от осколков гранаты. И в этот момент он услышал крик: “Блейк убит!”

    Швырнув пулемет, он бросился к Блейку, который ле­жал, обливаясь кровью. От разрыва гранаты, выпущен­ной из гранатомета, ему словно бритвой отсекло ногу ни­же колена, раздробило предплечье и несколько осколков попало в живот. Фаулер подхватил умирающего Блейка на руки, закричал оставшимся в живых товарищам: “К вертолету!” и бросился заливаемый кровью Блейка впе­ред, понимая, что у них есть только пара минут.

    Через минуту захваченный вертолет взлетел благо­даря тому, что двигатель, не успев остыть, быстро на­брал обороты. Фаулер и сам будучи в свое время “зеле­ным беретом”, умел управлять вертолетом. Но у него был классный пилот Чак Моррис, которого он все вре­мя берег, понимая, что вырваться из ада, который им предстояло сотворить в Стейтен-Айленде, можно будет только в случае захвата вертолета, наиболее мобильно­го средства доставки морской пехоты и национальных гвардейцев в кризисных ситуациях.

    Чак знал свое дело и быстро поднял машину в воздух, погасив все бортовые огни. На счастье, баки вертолета были почти полные. Прижимаясь от радаров поближе к холмистой местности, он направил вертолет к береговой кромке соседнего штата Нью-Джерси, намереваясь таким путем уйти от всевидящего ока следящей техники. Он пла­нировал долететь до поселка Киптопик, на южной око­нечности полуострова, на стыке Атлантики и Чесапакского залива, входившего в штат Виргиния. Там жил его при­ятель, тоже пилот.

    От Нью-Йорка до Киптопика было 270 миль. Горю­чего должно было хватить. А там он надеялся с помо­щью друга раздобыть горючее и дозаправиться, чтобы добраться до свободной теперь Африкании. До ее пер­вого штата Южная Каролина будет около 250-260 миль, а это значит, что сумеют туда добраться еще до рассвета. Наступающая ночь была их спасением, а Чак знал свое дело и восточное побережье страны знал, как свои пять пальцев.

    А в чреве летящего вертолета, могучий и весь в крови, белый парень Боб Фаулер, рыдал над мертвым телом рус­ского казаха Блейка-Текильбаева, ставшего волей судьбы американцем Джеймсом Блейком, отдавшим свою жизнь за то, чтобы на земле никогда больше не было ИЗМов, разделяющих народы, ненавидевшим сионизм, который после зачатых им коммунизма и фашизма, породил но­вый, еще более опасный для человечества вирус — сионо-фашистскую демократию — суперзло конца двадцатого века, которое, презрев память пятидесяти миллионов по­гибших в борьбе с фашизмом, начало готовить третью мировую войну, ломая главные достижения землян после второй мировой войны — международные договора о не­зыблемости послевоенных границ. Разрушив Советский Союз, они решили, что могут теперь установить свое ми­ровое господство и диктовать всему миру, как ему нужно жить. Но посеяв бурю, они пожали ад!

    Блейку уже не суждено будет узнать, что улетавшие от зачумлённой масонством и сионизмом Америки пятеро израненных парней, двое белых, двое черных и один пуэрториканец, доберутся в конце концов до маленького го­родка Мертл-Бич на берегу Атлантического океана в Юж­ной Каролине, откуда их с телом Блейка-Текильбаева дос­тавят в Новый Орлеан и сотни тысяч собравшихся на пло­щади людей будут приветствовать их как героев.

    Затем, по приглашению главного Координатора Теха­са Джона Маккоя, они переедут в Даллас, где им будут вручены высшие награды республики. А 22 апреля, в тор­жественной обстановке, при спущенных знаменах и объяв­ленном трауре, простого парня из далекой России похоро­нят как национального героя. Боб Фаулер и Чак Моррис останутся в Техасе и вольются в создаваемые уже структу­ры безопасности президента Техаса. Джерри Уильяме и Кевин Рой вернутся в более родную им черную Африканию и осядут в Новом Орлеане. А пуэрториканец Стив Рикардо уедет во Флориду, ставшую теперь Новой Кубой, собирающей всех латиноамериканцев, чтобы строить свое государство...

    6.

    17 апреля 2006 года, Вашингтон, вечер.

    Столица, еще месяц назад могущественной империи мира, под жестокими ударами судьбы и тех, кто гениаль­но воплотил в жизнь мечту сотен миллионов людей об от­мщении ненавистной и наглой, варварской и преступной, подлой и презираемой Америке, выпускала пар снисходи­тельности и покровительства к своим ближайшим союз­никам, превосходства и наглости по отношению к другим странам. Спесь ее политиков и магнатов, привыкших дик­товать, поучать, угрожать и выкручивать руки партнерам и противникам, теперь ушла в прошлое. США сотрясали удары, которые были близки к тем, какие наносились по России в ХХ-м веке. Америке неведомы были глобальные катастрофы и проблемы политического и экономического характера. Теперь все обрушилось не нее внезапно и сразу.

    Правительство и президент практически не уходили из своих кабинетов. Все работали с нечеловеческим напряже­нием нервов и сил. Казалось, что разрешение кризиса с за­хватом террористами атомных электростанций должно было хоть на короткое время вдохнуть уверенность в воз­можность решения всех возникших проблем и с финансо­вым кризисом и проблемой массового сепаратизма. Но глобальная катастрофа в Калифорнии опрокинула по­следние надежды на возможность стабилизации ситуации.

    Еще больше усугубило положение страшное сообще­ние о погромах и кровавых беспорядках возникших в Нью-Йорке, а затем и в десятке крупнейших городов вос­точных и центральных штатов США. Обстановка в Ва­шингтоне была под контролем. Основные магистрали патрулировали полиция и части национальной гвардии, введенные в город. Вся территория в радиусе полумили от Белого дома была взята под контроль морской пехоты и агентов ФБР. Зенитно-ракетные комплексы взяли в коль­цо все воздушное пространство над резиденцией прези­дента и штаб-квартирами ЦРУ, ФБР, Пентагона, Госде­партамента, ряда важнейших министерств, международ­ного аэропорта и военно-воздушной базы, где базирова­лись самолеты ВВС-1 и ВВС-2, перевозившие президента и вице-президента страны.

    Всем было ясно, что ситуацию в Техасе, в южных шта­тах, во Флориде и на Западе страны, в нормальное русло силовым порядком не вернуть. Начнется гражданская война, в которой погибнут миллионы, а цель может быть и не достигнута. Страна окажется не только расколотой, но сильно ослабленной и потерявшей свою ведущую роль в мире. Наиболее приемлемым казался вариант блокады и переговоров, давления и силового шантажа.

    Но это могло дать только относительный результат и то при условии, что Америка оставалась бы такой же мошной в экономическом и политическом плане, какой она была до марта 2006 года. Но теперь, когда бензин подскочил в цене в 16 раз, когда фунт мяса стал стоить 36 долларов, когда десятки миллионов людей понесли ог­ромные потери и обанкротились, когда разорились десят­ки тысяч фирм, кампаний, банков и предприятий, когда самый богатейший штат Калифорния лежит в руинах, а нефтегазоносные штаты Техас, Оклахома, Луизиана откололись от Америки, когда не видно выхода из экономиче­ского и политического тупика, надеяться можно было только на Бога, но Бог отвернулся от Америки, презирав­шей христианские заповеди и жившей больше по принци­пам сатанизма и греховности.

    Да, Бог, наконец, оставил Америку, чей народ, в боль­шинстве своем, давно оставил Бога. И даже идя в собор, церковь или синагогу, он скорее механически совершал традиционный обряд, нежели душой и сердцем возносил­ся к Всевышнему с искренней молитвой о благословении и отпущении грехов, ибо слишком много зла и ненависти скопилось на земле некогда благословенной Америки. Те­левидение и пресса, руководимые сионистами, из десяти­летия в десятилетие взращивали в американцах семя нена­висти, бессердечия, злобы, зависти, жестокости, варварст­ва, обмана и лицемерия. Эти семена дали свои ядовитые плоды, которые созрели в самый неподходящий момент.

    Сейчас лучшие юристы Министерства юстиции США выискивали всевозможные зацепки в конституции, вы­страивая цепочку мер давления на мятежные штаты с це­лью принуждения их к капитуляции. Экономисты и бан­киры разрабатывали модели не только спасения страны, но и введения экономических санкций и блокады против сепаратистов. Военные же разрабатывали пути военной блокады Мексиканского залива и Атлантики вокруг Фло­риды, Джорджии и Южной Каролины, а также Западных штатов со стороны Канады и Тихого океана.

    Вместе с этим президент отдал указание применять к террористам и бунтовщикам самые жесткие меры во всех штатах. Но в Вашингтоне было тихо и казалось этот страшный для Америки день 17 апреля 2006 года, минует своей бедой Вашингтон. Поэтому часть сил была на вер­толетах переброшена на помощь Нью-Йорку. Но власти столицы не забывали, что Вашингтон — город черных и поэтому оставались начеку, хотя общее спокойствие в го­роде значительно притупляло бдительность и вниматель­ность сил правопорядка. Власть имущим и полиции была понятна подоплека всех бунтов, так как в финансовом крахе обвиняли еврейскую банковскую олигархию, меж­дународные и американские сионистские и масонские ор­ганизации. Но власть в Вашингтоне пока молчала, она стремилась скорее потушить пожар в собственном доме, а потом разобраться, кто же в этом доме настоящий хозяин.

    Но спокойствие Вашингтона было обманчиво. За по­следние два года, в самом городе и его пригородах неле­гально осело около 18 тысяч арабов, в основном иракцев и ливийцев. Выдавая себя за египтян, марроканцев, ливан­цев и других выходцев из дружественных Америке арабских стран, они старались не привлекать внимание поли­ции, старательно трудились, не нарушая законов и гото­вились ко дню “X”.

    В основном это были молодые и физически сильные люди в возрасте 20-30 лет, которые были еще детьми, ко­гда США ракетами и бомбами уничтожали их страны, го­рода, мирных жителей, убивая при этом их родителей, братьев и сестер, обрекая блокадами на медленное выми­рание тех, кто уцелел под их уничтожающими ударами. Все они прошли специальную подготовку в лагерях, рас­положенных в пустынях Алжира, и все готовы были уме­реть за свою Родину, но отомстить Америке, стране-убийце. Их готовили как смертников, поэтому сама жизнь для них ничего не стоила.

    Всей операцией в Вашингтоне руководил 42-летний полковник Салех Малик, работавший ранее в службе безопасности Ирака. Еще в 2001 году, ради участия в операции “Северная комета”, он оставил государствен­ную службу и в 2003 году уже осел в Америке. В плане подготовки разработанной ими операции по Вашингто­ну, он в 2004 году заказал в Мексике 34 молокоцистерны объемом по 20 тонн. Но кроме него, конструктора и фирмы-изготовителя, для которой он был одним из шейхов Саудовской Аравии, никто не знал, что эти цис­терны были бронированы и имели по четыре отверстия с каждой стороны, которые были закамуфлированы под съемными ребрами жесткости.

    Фактически эти цистерны можно было использовать и для перевозки бензина, а через отверстия, под давлением, через специальные штуцеры, можно было выстреливать струями бензина мощностью 20 литров в секунду. То есть, на скорости 50-60 километров в час на один квартал или блок зданий длиной 70-80 метров, можно было выплес­нуть с двух сторон около 1000 литров бензина за 6-8 се­кунд. Одной заправки цистерны хватало, чтобы таким по­током бензина залить улицу длиной полтора километра за 2-3 минуты хода.

    За два года вашингтонцы и полиция привыкли к молокоцистернам с броской рекламой: “Заменим виски на мо­локо”, тем более что фирма “Милк Стоун”, владевшая этими молоковозами, бесплатно поставляла вашингтонской полиции молочные продукты. А та, естественно, за­крывала глаза на мелкие нарушения молоковозами пра­вил движения и парковки.

    В 23 часа 30 минут уже давно опустели офисы и свет горел лишь в государственных федеральных учрежде­ниях и правительственных зданиях, а вашингтонцы си­дели у экранов телевизоров слушая с замиранием серд­ца ведущих телевизионщиков о разрушениях в Кали­форнии, о погромах, грабежах и резне в Нью-Йорке, о волне беспорядков я террористических взрывах, про­несшихся сегодня по городам Америки, о событиях, происходивших в отделившихся от США штатах, о не­вероятном падении курса доллара, о первых результа­тах краха фондового рынка ценных бумаг Америки и мерах, принимаемых президентом страны и федераль­ным правительством.

    Событиям в мире, которые имели место в последние два дня и носившим глобальное значение для развития мировых процессов в начале XXI века, уделялось не более 2-3% времени, отводимого телеканалами для новостей. Они знали, к чему приучили американцев, и теперь выну­ждены были следовать в русле этих стереотипов. Амери­канцам было плевать на то, что там происходит в Европе или Азии, даже в соседнем штате, их волновали только собственные задницы, волновало, что делается у них в го­роде, на их улице, в их блоке. А остальное они посылали в тартарары...

    Салех Малик разбил свои силы на три большие груп­пы. Первая, состоящая из 22 цистерн загруженных бензи­ном, в сопровождении 2120 боевиков на 176 джипах, лег­ковых машинах и микроавтобусах, направлялась к основ­ным государственным учреждениям, за исключением Бе­лого дома, к которому все равно было не пробиться, еще за полмили до него их взяли бы в кольцо.

    Вторая группа из 12 цистерн с бензином в сопровож­дении 203 машин разного калибра с 2760-ю боевиками должна была ринуться на основные фешенебельные и богатые кварталы столицы. А третья группа, состоя­щая из 13000 боевиков, разбитых более чем на тысячу отрядов по 10-15 человек в каждом, устремлялась на кварталы и квартиры, заселенные сионистами из разных экстремистских организаций, масонами, политиче­скими деятелями, ответственными за бомбежки Амери­кой мирных арабских городов, военными и пилотами, которые отдавали приказы на нанесение ракетных уда­ров по женщинам и детям арабских стран и наносили эти удары. Досье на этих лиц Малик и его соратники собирали более двух лет.

    В полночь уже полыхало пол-Вашингтона. А за три­дцать минут до этого полиция, патрулировавшая улицы, не обращала особого внимания на знакомые молокоцистерны, хотя в голове у многих откладывалась мыслишка. А что это цистерна с молоком застряла здесь? Но сраба­тывал стереотипный принцип знакомости объекта. Поэто­му только у шоферов трех машин полиция поинтересова­лась причиной остановки в том или ином месте. Ответом была стереотипная фраза: “Мелкая поломка, но сейчас все будет в порядке и мы уедем.” Этого было достаточно, что­бы полицейский патруль продолжил свое движение по за­крепленному маршруту.

    А цистерны занимали по городу исходные позиции. Когда к их исходным точкам в 23 часа 30 минут присоеди­нились машины сопровождения с боевиками, вооружен­ными гранатометами и огнеметами, они ринулись в бой. Над Вашингтоном разверзся огненный смерч. Цистерны по ходу движения брандспойтными струями заливали кварталы бензином, особенно административные здания, банки, редакции газет, гостиницы, богатые рестораны, универсамы и роскошные магазины, фешенебельные жи­лые дома и кварталы богатых особняков. Следовавшие за ними джипы и машины с боевиками, из огнеметов все это поджигали, а довершали дело выстрелы из гранатометов и пулеметные очереди.

    Именно на грузовых джипах, замыкавших такие ко­лонны, были установлены крупнокалиберные пулеме­ты, которые сметали свинцовым смерчем все, что дви­галось на проезжаемой ими улице и в первую очередь полицейские патрули и группы национальных гвардей­цев. Пулеметные и автоматные очереди прочерчивали свои смертоносные линии и по верхним этажам проез­жаемых зданий, объятых внизу уже бушующим пламе­нем, пожирающим химические элементы отделки, наполняя холлы и нижние этажи зданий удушающими га­зами, выделяющимися в процессе горения разного рода пластмасс и полимеров.

    Весь ужас этой страшной акции, предпринятой детьми убитых американцами мирных арабских жителей других стран заключался в том, что их нельзя было остановить. Они не собирались скрываться после своей акции, они шли на смерть, меняя свою жизнь на жизнь сотни тысяч тех, кто утопая в роскоши посылал солдат-убийц Амери­ки уничтожать женщин и детей за тысячи миль от своей страны, которые, как правило, убивали тех, кто не мог на силу ответить силой. Эта безнаказанность особенно пья­нила стервятников США. Теперь настало время жестокой расплаты.

    Только к 7 часам утра закончилась огненно-крова­вая бойня в Вашингтоне. На фоне поднимающегося над Потомаком солнца в воздухе летали хлопья сажи и сто­ял смрадный запах горелого человеческого тела и раз­ных химических отделочных материалов, применяв­шихся в отделке строящихся зданий. Уже позже, поли­ция и ФБР насчитают 11306 арабских трупов, 87872 убитых и сгоревших жителей столицы из богатых квар­талов, 8906 убитых и обгоревших полицейских, агентов ФБР, национальных гвардейцев и солдат морской пехо­ты, 2103 служащих и чиновника” федеральных учрежде­ний и 6309 неопознанных и сильно обгоревших челове­ческих останков.

    Материальный ущерб, нанесенный только столице, превысил 130 миллиардов долларов. Было сожжено и сильно повреждено более 6000 зданий и богатых магази­нов. Президент по событиям в Калифорнии, Нью-Йорке я Вашингтоне ввел в стране трехдневный национальный траур. Во все города с численностью населения, превы­шающей 100 тысяч человек, были введены войска и на­циональная гвардия. Полиция перешла на круглосуточ­ный режим работы. Людям в Америке казалось, что на­ступил конец света, так много предрекаемый разного рода астрологами еще в 2000 году. Но это был не конец света, это был СУДНЫЙ ДЕНЬ СОЕДИНЕННЫХ ШТАТОВ АМЕРИКИ, ЕЕ СТРАСТНАЯ НЕДЕЛЯ платы за все грехи, начало ее пути на свою ГОЛГОФУ...

    «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 13      Главы: <   7.  8.  9.  10.  11.  12.  13.





     
    polkaknig@narod.ru ICQ 474-849-132 © 2005-2009 Материалы этого сайта могут быть использованы только со ссылкой на данный сайт.