ВСЕМИРНАЯ ИСТОРИЯ ПО-КПРФ - КПРФ на запасном пути российского капитализма - О. Шеин - Политика в разных странах - Право на vuzlib.org
Главная

Разделы


Политические войны
Политика в разных странах
Основы политической теории
Демократия
Революция
Анархизм и социализм
Геополитика и хронополитика
Архивы
Сочинения

  • Статьи

  • «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 32      Главы: <   12.  13.  14.  15.  16.  17.  18.  19.  20.  21.  22. > 

    ВСЕМИРНАЯ ИСТОРИЯ ПО-КПРФ

    Россия - мессия, за которым должно следовать остальное развращенное пороком индивидуализма человечество. Такова логика Зюганова и всех остальных теоретиков КПРФ от Ю.Белова до Р.Косолапова, которые не в состоянии принять мысли, что наша страна - всего лишь одно государство из многих, притом сравнительно неразвитое как в экономическом отношении (особенно сейчас), так и в социальном. Ни один европейский народ не позволит своему правительству так издеваться над собой, как это позволяют русские. Тому есть объективные причины и предпосылки, но факт остается фактом. Впрочем, может быть граждане России не так уж и плохи, если, не взирая на собственное обнищание и бесправие, они отказываются помогать в борьбе за власть державнику Зюганову.

    Поскольку Программа КПРФ, как и следовало ожидать, и этот свой мессианский тезис никак не подкрепляет, обратимся в качестве подтверждающих его аргументов к статьям партийного лидера КПРФ Г.Зюганова. На этот раз перед нами лежит не “Драма власти”, выпущенная ДО принятия программы, а “За горизонтом”, выпущенная в свет ПОСЛЕ принятия партийной программы, то есть призванная разъяснить и развить скупые положения основного партийного документа.

    В ней дается целая историческая теория, впрочем, не оригинальная. Зюганов рисует развитие человечества как историю христианской цивилизации, которая (по-Зюганову, конечно) “превращается в безусловную доминанту исторического развития, решительно тесня языческие окраины” уже в первом тысячелетии нашей эры. Впрочем, Зюганов вскоре поправляется и, двумя абзацами ниже признавая роль ислама, пишет: “судьбы мира решались во взаимодействии православной, западноевропейской и мусульманской цивилизаций”. Не славянской, не восточноевропейской - а именно православной. Зато по причине неизлечимой аллергии ко всем неправославным ветвям христианства, он говорит не о католической (и уж тем более не о германо-романской), а о западноевропейской цивилизации. Таких “мелочей” как Америка, Индия, Китай, тропическая Африка, Дальний Восток и Сибирь, до XV века практически никак не затронутых славянской или западноевропейской цивилизацией Зюганов не замечает. А ведь уровень развития Китая той эпохи не уступал уровню развития нашего Отечества или халифатов.

    Весь “милитаризм” средневековья д.ф.н. (уже д.ф.н.) Зюганов приписывает европейцам, зараженным “доведенным до крайности прагматизмом”. Зюганов обижен на крестоносцев за то, что Львиное Сердце и Барбаросса использовали “идеальную, религиозную цель освобождения Гроба Господня для прикрытия вполне “земных” экономических и политических целей”. Конечно, платившая дань татаро-монголам Россия того времени вряд ли может быть обвинена в “милитаризме”. Но разве поход Святослава на Хазарский каганат был вызван идеей борьбы с сионистским Итилем, а не “земной” экономической целью освобождения волжского торгового пути? Разве феодальная грызня, сопровождавшаяся сожжением Искоростеня, убийством Бориса и Глеба, ослеплением князя Василия, - а именно этими фактами заполнена вся русская история периода раздробленности, - пример “воплощения высших идеалов истины и добра”, которые приписывают России, выделяя ее из человечества как нечто сверх-особенное, номенклатурные теоретики? Разве развязанная в 1877г. под предлогом соблюдения прав РПЦ в Палестине война против Османской империи не ставила “земную” политическую цель подчинения Балкан?

    Изнасиловав историю темных веков (или вернее, вообразив себе факт изнасилования, поскольку никакой серьезный ученый воспринимать зюгановские выдумки всерьез не станет), Геннадий Андреевич не изменил своей методологии и при рассказе об эпохе Возрождения. Эпоха Возрождения ему не понравилась. Набожных мародеров рыцарей и святую инквизицию сменял предприимчивый буржуа и рациональный ученый. “Идеальные, возвышенные мотивы жертвенности, служения и долга теряют свое определяющее для практической жизнедеятельности значение, уступая место “пользы”, “целесообразности”, “выгоды” и им подобным.”  Отдав, поскольку не отдать просто нельзя, дань почтения Рафаэлю и Боттичелли, Зюганов утверждает, что “в сухой и бесплодной атмосфере “нового времени” (даже это словосочетание - новое время - он закавычивает, отрицая прогрессивность освобождения Европы от феодальных и идеологических оков) легко и свободно дышалось только коммерсантам и схоластам”.

    Зюганову безмерно жаль “раскола католической церкви, ставшей для стремительно “модернизировавшегося” общества уже слишком “консервативной”, и появления протестантизма, впервые сделавшего попытку теологически обосновать идеологию меркантилистского индивидуализма. “Бог любит богатых”, - пишет Зюганов, безбожно забывая, что освобождение за плату от грехов (индульгенции) было введено именно Римской церковью и упразднено протестантизмом, что отменив пышные и дорогостоящие обряды, протестантизм демократизировал культ и уравнял прихожан, что именно католическая часть Европы на протяжении последующих веков, скованная двойным гнетом светской и духовной власти, отставала в развитии от протестантских Англии и Голландии. О моральной стороне - сожжении святой инквизицией неблагонадежных (протестантские священники тоже не чурались таких способов, но никогда не достигали масштабов католических), карательных походах герцога Альбы в Нидерланды, разврате и преступлениях на папском престоле, Варфоломеевской ночи - мы упомянем лишь для напоминания читателю. Говорить о морали Зюганову бессмысленно. Его мораль - старательно подтасованные факты, втиснутые в прокрустово ложе его убогой доктрины противопоставления России и Запада.

    Россия, по мнению идеологов КПРФ, полностью отличается от Запада. Там - индивидуализм, здесь - коллективизм. Там - классовая борьба, здесь - соборное единство. Там государство - выразитель интересов правящего класса, здесь - всего народа.

    Вообще, «никогда государство в России не было явлением сугубо политическим. Для русского человека - это явление и духовное, нравственное». В этом состоит отличие от «западной доктрины, рассматривающей государство как неизбежное зло, которое должно побольше спать, дабы не мешая добрым клеркам и бюргерам зарабатывать деньги, в лучшем случае - обязано служить «ночным сторожем» их честно нажитого добра». По сути, именно такое отношение к государству в политологии считается фашистским. Вот что, дословно, писал Б.Муссолини в работе «Доктрина фашизма»: «фашистское государство, высшая и мощная форма личности, есть сила, но сила духовная. Она синтезирует все формы моральной и интеллектуальной жизни человека. Поэтому государство невозможно ограничить задачами порядка и охраны, как этого хотел либерализм... Для фашизма государство не ночной сторож, занятый только личной безопасностью граждан. Государство, как его понимает и осуществляет фашизм, является фактом духовным и моральным, так как оно выявляет собой политическую, юридическую и экономическую организацию нации».

    Перед нами не просто совпадение цитат, причем дословное, но и совпадение позиций. И Муссолини, и Зюганов выступают против «либеральной» теории государства. И Муссолини, и Зюганов провозглашают государство явлением духовным, т.е. высшим, которое не имеет под собой исключительно классовой подоплеки, и укрепление которого, поэтому, должно быть задачей соответствующей партии.

    Почему же трудящиеся периодически бунтуют против государства? - уйти от такой постановки проблемы, не кривя душой, могли Муссолини и Розенберг, объявившие революции происками «мировой закулисы», но не Зюганов сотоварищи. Господам из ЦК КПРФ приходится всячески юлить, изворачиваться, чтобы и «коммунистов» из себя изобразить и не изменить собственной теории государства как высшей ценности.

    «Русский народ сотворил самодержавную власть и был верен ей, пока она удовлетворяла его потребность в самосохранении и развитии. Он смел эту власть, как только она встала поперек его движения вперед - к государству, гарантирующему права человека труда»,- пишет Ю.Белов, видимо, думая, что его читатели круглые невежды и не учились в средней школе, что антифеодальные восстания в Киевской Руси, крестьянские войны Болотникова, Пугачева и Разина, выступления горожан, национально-освободительные движения на окраинах он может вымарать из истории.

    Зюганов видит причины социальных потрясений не в объективном противоречии между эксплуататорами и эксплуатируемыми, не в необходимости силового устранения прежних порядков, уже не соответствующих уровню общественного развития и держащихся голым насилием правящих классов, а в самом факте того, что одни люди не согласны с другими: «многие беды можно охарактеризовать одним словом: «раскол». Раскол веры, произошедший при патриархе Никоне, привел к тяжелейшим нравственно-религиозным и идейным потрясениям. Сословно-имущественный раскол способствовал обострению гражданского противостояния, закончившегося кровопролитной гражданской войной. Раскол национально-территориальный стал причиной распада и расчленения страны уже на наших глазах», - пишет Г.Зюганов в книжке, посвященной 80-летию Октябрьской революции. Притом сами «расколы» искусственно вносятся извне, а не являются отражением объективно существующих противоречий.

    На XVIII век, по мнению Зюганова, приходится “усиление русской государственности, мало-помалу превратившейся в мощный противовес гегемонистским устремлениям западного мира, гарант мирового геополитического равновесия”. «Россия из века в век оказывалась главным препятствием на пути всех без исключения попыток завоевания мирового господства». “От Батыя и Тамерлана до Наполеона и Гитлера - все претенденты на глобальную власть неизбежно спотыкались именно о Россию”.  Право, стоит привести цитату из написанного в начале века “Нового Сатирикона”, этой прекрасной пародии на казенщину и примитивизм царских учебников истории: “несмотря на отчаянную, почти нечеловеческую храбрость, которую оказали русские, татары победили их, и обложив приличной данью, отправились в Венгрию и Польшу. Но в Моравии татары встретили трусливое и никуда не годное войско, и Батый, потерпев страшное поражение, возвратился назад”.

    Ведь ни Батый, ни Тамерлан не были претендентами на мировую власть. Батый - это всего лишь один из периферийных ханов империи Ченгизидов, а Тамерлан скорее был союзником Руси, поскольку воевал в основном с Золотой Ордой. Не говоря уже о том, что государство Александра Македонского, Римская империя, Арабский халифат, средневековая Испания и буржуазная Англия - подлинные претенденты на тотальную власть над миром (в понимании Зюганова) - вообще не сталкивались с Россией.

    “Ни одна попытка установить мировое господство до сих пор не удалась не из-за сопротивления какой-то уникальной цивилизации, а из-за сугубо материальных причин - производительные силы общества были недостаточно развиты и не составляли единую производительную силу. А потому и мировая империя до сих пор была невозможна”, - откликнулась на этот зюгановский геополитический пассаж рядовой член КПРФ Надежда Карачевская.

    Но XVIII век вызывает и неодобрение Зюганова, поскольку именно «начиная с XVIII века, ознаменовавшегося крутыми, «шоковыми» реформами Петра, в государственно-мировоззренческом монолите России появились первые трещинки», поскольку «духовное состояние общества перестало быть первостепенной заботой государства» и Петр нарушил «симфонию властей - духовной, нравственно-религиозной и государственной, светской». Итак, до Петра, по-Зюганову, государство заботилось о «духовном состоянии общества», видимо, ради этого духовного здоровья сжигая еретиков на Красной площади, закрепощая крестьян (крепостное право окончательно утвердилось задолго до Петра), выжигая целые непокорные города и уничтожая городские вольности. И что важно, именно Петр I, вводивший буржуазные реформы, пытавшийся модернизировать Россию, ввести систему образования, построить современную армию, организовать мануфактурное производство, - именно он и вызывает неудовольствие Зюганова. Зюганов критикует буржуазные реформы не с пролетарских, а с феодальных позиций. Заодно вместе со своими приверженцами кромсая отечественную историю и откровенно обманывая читателей. По-Зюганову выходит, что причина всех бед в самобытной России, ничего общего не имеющей с остальной Европой, да и человечеством, заключается в капиталистических реформах. Эта позиция ничего общего не имеет с марксизмом и даже народничеством (поскольку народники все-таки выступали за демократические преобразования). Это - позиция крайней реакции и откровенного средневековья. Зюганов видит величайшую ошибку Петра I в отсечении церкви от власти. Что может нагляднее высветить суть идеологии Геннадия Андреевича?

    «Русское государство при всей непростоте отношений с татарским народом и Казанским государством не посягало на веру и национально-исторические традиции татар», - лжет еще один идеолог народных патриотов Ю.Белов. Если Испания, Португалия и Голландия “беспощадно уничтожали коренных жителей Нового Света”, то “завоевание Сибири быстро сменяется мирной хозяйственной и культурной экспансией россиян, предпочитавших торговлю и постройку храмов карательным военным экспедициям”, - вторит Белову Зюганов. Сожжение индийцами-тесленами русской столицы на Аляске не в счет. То, что один епископ Лука в 1738-1755гг. разрушил в Татарии 418 мечетей из  536 и на их месте действительно “построены храмы” не в счет. Резня сартов в уже не средневековом и “просвещенном” 1916г. не в счет.

    А что до торговцев и миссионеров, то в процессе колонизации они всегда шли первыми, и только вслед за ними следовали войска. Так было при колонизации Африки, Океании, стран Азии. Своими убедительными писаниями Зюганов только подтверждает, что царская Россия ничуть не отличалась в последовательности своей колониальной политики от стран Европы.

    Сам Г.Зюганов представляет Российскую империю как некий райский сад, где чудным образом сочетались соборные интересы различных народов. “Доступ в любое сословие был открыт представителям всех национальностей”,- так превращает объективный процесс социально-классового расслоения у татар и украинцев в неслыханную для остального человечества заслугу дома Романовых Зюганов. Что ж, и в современной России “доступ в любой класс” - бесправного пролетария и сверхбогача - открыт для представителей всех национальностей.

    Мимоходом объяснив, что “в отличие от устоявшегося мнения Петр стремился не столько “прорубить окно в Европу”, сколько, наоборот, обезопасить Россию от возможной агрессии со стороны морских направлений” и, не удосужившись объяснить, как страна, не имеющая выхода к морскому побережью (исключая выход в Ледовитый океан), может быть подвергнута нападению вражеского флота (волоком, его, что ли будут тащить от Финского залива до Москвы?), Геннадий Андреевич торжественно объявляет, что (внимание!) “все дальнейшие шаги России, направленные на обретение своих естественных границ, диктовались стремлением к державному миротворчеству”. А разве “Америка для американцев” госсекретаря Монро, то есть желание Вашингтона подчинить себе все Западное полушарие от Огненной Земли до Ледовитого океана, в чем-то принципиально разнится от “естественных границ” Геннадия Зюганова?

    «Государство, созданное русским народом, не вело войн на истребление противника»,- пишет Ю.Белов о внешней политике Рюриковичей и Романовых, спекулируя на национальных чувствах русских людей, которые не несут никакой ответственности за деятельность этих феодальных династий.

    Про Казань, где после штурма 1552г. было вырезано все мужское население, мы уже писали. А что до Кавказа, то всем известно, что в отличие от многих других территорий Чечня вошла в состав России не добровольно, а после полувековой войны 1817-64гг. Для покорения горцев тогда была стянута армия численностью до 100 тысяч человек, которой руководили на различных этапах войны А.Ермолов, И.Паскевич, Н.Евдокимов и другие известные царские генералы, фактически прибегнувшие к тактике “выжженной земли”. Помимо боевых действий, против горцев использовался спланированный голод, который не мог не начаться в условиях запрета свободного проезда по равнинам Дагестана, Закавказья и Северного Кавказа по торговым и другим экономическим делам. Николай I отдал приказ "усмирить навсегда горные народы или истребить последних". А теперь посмотрим, как эти факты трактует г-н Зюганов: "Кавказская война 1817-64 гг. вовсе не была (как и остальные российские войны) завоевательной или агрессивной акцией". Напомним эти "другие российские войны": подавление польских восстаний в 1830 и 1863-64 гг., вторжение в революционную Венгрию в 1848г., развязывание Крымской войны в 1854г., колониальные походы в Среднюю Азию в 1873-81гг., конфликт с Японией из-за контроля над Кореей и северо-восточным Китаем в 1904-05гг., вступление в империалистическую войну в целях подчинения турецкого Константинополя и австрийской Галиции в 1914г., убийство 30 тысяч узбеков при подавлении восстания 1916г.

    Отнюдь не “бархатным” было и царское управление на покоренных землях. Г-н Зюганов не просто молчит о колониальном грабеже на Кавказе и в Азии, но и откровенно лжет, пытаясь представить царскую Россию исключением из правил: дескать, Англия, Германия и Франция свирепствовали на покоренных землях, а вот дом Романовых "по-евразийски" объединял народы. На деле политика России по отношению к “инородцам” не отличалась от политики Франции в Алжире или Германии в стране гереро. Наиболее плодородные земли на равнинах отбирались в пользу казаков, а коренное население было вытеснено в скалы. Так, только в конце 1864г. на черноморском побережье Кавказа было расселено 142 тыс. русских семей общей численностью 600-800 тысяч человек. В свою очередь до 500 тысяч горцев бежали в Турцию, где до четверти из них погибло от тифа, холеры, лихорадки и недоедания. Когда 8500 кавказских семей попросили российское правительство разрешить им вернуться домой, Александр II наложил на прошение резолюцию: "о возвращении не может быть и речи". И после таких общеизвестных фактов у прозюгановской газеты "Советская Россия" еще хватает совести называть геноцид кавказских народов XIX века "чистым и стерильным". "Так врач ранит больного, чтобы выжил весь организм. Та рана была нанесена во имя сплочения и укрепления организма российской государственности". Двуличие зюгановцев с их двойным стандартом просто отвратительно.

    Итак, вместо научного анализа геополитических интересов царской России - обеление русского империализма и противопоставление его как “хорошего” “плохому” империализму США, Англии, Германии, Франции, Японии - в общем, всех прочих стран мира. Вместо противопоставления внешней политики страны-освободителя, Советского Союза и тюрьмы народов, царской России, их объединение. “Империя - исторически и геополитически обусловленная форма развития Российского государства”, - пишет Геннадий Зюганов. Как будто не могут сказать то же самое о Великобритании, Испании, Турции, Китае державники этих государств. “Лидер коммунистов” не объединяет трудящихся разных стран, а разъединяет их, ищет не объединяющие, а разделяющие начала, а потому ищет свой “духовный стержень” в прошлом веке и весьма разочарован нынешним столетием, стирающим национальные границы.

    ХХ век для Зюганова - не эпоха промышленного и информационного развития человечества, не эпоха пролетарских революций, не эпоха освобождения третьего мира от политического колониализма, не эпоха победы над оспой и выхода человечества в космос. ХХ век для Зюганова - “эпоха катастроф”. Именно так он и называет раздел своей книги, посвященный нашему времени.

    Мы понемногу приближаемся к периоду Октябрьской Революции 1917г.

    Равно как ХХ век Зюганов не считает веком прогресса, так и 1917г. для председателя “партии коммунистов” - не год освобождения народов России от помещичье-крепостнических пережитков и частно-капиталистических оков. Зюганов отрицает даже сами объективные предпосылки Февральской и Октябрьской революций. Зюганов расценивает их как проявление мирового антироссийского заговора: «Борьба с Россией становится приоритетным направлением всей западной политики. Первоначально самые серьезные надежды в этой борьбе возлагались на революционный взрыв, который, по расчетам стратегов мировой закулисы, должен был взорвать российскую государственность». Итак, посылка есть - «мировая закулиса» возлагала надежды на революционный взрыв в России. Вывод очевиден для каждого - она же его и профинансировала. То есть лидер КПРФ повторяет обвинения охранки против Ленина и большевиков как наиболее последовательной революционной партии.

    Зюганов прямо пишет, что “предпосылки российской революции явились в равной степени следствием ошибок русского правительства во внутренней политике и внешнего, разлагающего влияния западной цивилизации”. То есть, если бы Николай II проводил политику более продуманную, потребности в уничтожении монархии в России бы не возникло. “Разлагающее влияние Запада” нельзя понимать иначе, чем проникновение в Россию идей марксизма и научного социализма, требований политических свобод, секуляризации церковного имущества и национализации промышленности. В самом деле, как могли “разложить” царскую Россию императорская Германия или королевская Англия, были ли они заинтересованы в смещении близкого им дома Романовых и замене его революционным правительством? - Нет, Зюганов явно адресует обвинение в “разложении России” германской, английской, французской и т.д. социал-демократии, помогавшим русским социал-демократам, большевикам и меньшевикам расшатать романовские порядки. “Коммунист” Зюганов сожалеет о том, что революция случилась. Она для него - случайность, следствие ошибок правительства и внешних происков. Более интеллектуальные союзники КПРФ из “Духовного наследия” добавляют еще и “отсталость масс”: “после того, как Февральская революция свергла царизм, либеральные демократы (т.е. кадеты) не нашли поддержки в массах, так как политическая культура масс была “отсталой, реликтовой”, чуждой либерально-демократическим ценностям и поэтому стало неизбежным установление авторитарного режима”, - подчеркнул во вступительном докладе на проведенной «Российскими учеными социалистической ориентации» (РУСО), «Духовным наследием» и «Международной ассоциацией ученых за демократический социализм» научно-практическом форуме представитель “Духовного наследия” проф. А.Гоголевский. А вот что пишет сам Г.Зюганов:

    “Вырвавшиеся в 17-м году наружу социальные антагонизмы ввергли страну в хаос и смуту ожесточенного братоубийства”. Антагонизмы “вырвались” в 17-м наружу. Как хотелось бы Зюганову, чтобы этого не произошло! Ведь “еще до Ленина к решению жизненно важных для прогресса России экономических и культурных вопросов призывали русскую интеллигенцию авторы знаменитого сборника “Вехи” П.Струве, Н.Бердяев, С.Булгаков и др., раскрыв пагубность революционного радикализма в России”. В своих исторических пристрастиях “лидер российских коммунистов” оказывается гораздо правее меньшевиков и социалистов-революционеров, стоя где-то между Пешехоновым и Милюковым. Союзник и спич-райтер Зюганова Алексей Подберезкин пишет, что “история требует в минуты опасности для Государства Российского объединения всех здоровых сил, ибо изменить ситуацию необходимо сегодня, ведь завтра уже будет поздно, и некому будет удерживать расползающуюся катастрофу”. Февраль 1917г. положил начало совершенно бесспорной катастрофе Государства Российского. Народ перестал слушаться власти, солдаты начали избирать командиров, на заводах рабочие изгоняли законных собственников, национальные окраины объявляли о независимости. “Страшный и ужасный раскол страны в 1917г. Тогда вне закона оказалась национально-государственная элита, чьей профессией было  служение Отечеству. Это были высшие царские чиновники, дворяне, офицерство, предприниматели, профессура, духовенство, казаки и т.д.” Ужас, ужас. Гучков с Родзянко эмигрировали, а Колчака вообще расстреляли.

    Живи нынешние лидеры НПСР Зюганов и Подберезкин в то время, они стали бы последним и наиболее последовательным оплотом Николая II и старых порядков империи Романовых.

    Впрочем, и сейчас позиция лидеров КПРФ по данному вопросу отличается завидной последовательностью. Они идейно выступают против революций, т.е. являются идейными контр-революционерами. “Непримиримое размежевание на пролетариев и буржуев унесло миллионы жизней”. “Россия уже перевыполнила план по революциям”, “это одна из аксиом: наша страна исчерпала лимит на революции, и слава Богу” - геополитически объявляет Зюганов, превращая историю в бюрократический циркуляр. Так и не поднявшись в своем мироощущении выше уровня мелкого столоначальника, всерьез полагающего, будто развитие общества (революции, контрреволюции и пр.) определяется не развитием производственного базиса, формирующего классы, не объективными противоречиями этих классов, не соотношением социально-классовых сил в обществе, будто политика определяется не гигантскими массами людей, которые опять-таки скованы в своих намерениях уровнем экономического развития страны и мира в целом, а неким бюрократом, который в линованной школьной тетрадке ведет подсчет “революциям” и сообщает интересующейся публике: “осталось еще две штуки” или “лимит исчерпан”.

    Притом Зюганов исчерпал лимит на революции не только в России, но и во всем мире. В одной из последних своих книг «Уроки жизни» он расписывает историю всего человечества: «Практически завершена эпоха пролетарских революций». Хотя на самом деле эта эпоха еще и не наступала - все предыдущие успешные выступления пролетариат проводил не самостоятельно, а в союзе с мелкой буржуазией села и города.

    Консервативно-охранительные исследования Зюганова дополняют его единомышленники по партии. Ю.Белов, например, утверждает, что “пролетарская революция в России никогда не победила бы, не будь она сопряжена с государственным патриотизмом русского народа”. Полностью игнорируя тот очевидный факт, что помимо русского народа в пролетарскую революцию в России, уничтожившую предшествующую государственность и осуществленную вопреки патриотам из “Союза русского народа”, партии народной свободы и оборонческих социалистических партий, внесли гигантский вклад мусульманские народы, латыши, украинцы, армяне, евреи, восставшие моряки Черноморского флота Франции, интербригады бывших австро-германских пленных и бастовавшие английские шахтеры. Не будь поддержки европейского пролетариата, не победила бы и революция. В одиночку, без помощи европейских рабочих и азиатских крестьян, действовавших вопреки национально-государственным интересам своих стран (разве не понесли потерь Англия и Франция от экспроприации большевиками иностранной собственности?) слабовооруженная Рабоче-крестьянская Красная Армия не выстояла бы в годы интервенции и гражданской войны. Нет, господин Белов! Пролетарская революция в России победила именно потому, что она отрицала “государственно-патриотические” интересы. Лозунг «Социалистическое Отечество в опасности!» не был проявлением таких интересов, поскольку основным в нем стал не абстрактно-государственный, а революционный момент. Социалистическое Отечество означало Россию лишь постольку, поскольку именно в России пролетариат пришел к власти. И именно поэтому такой лозунг был поддержан европейским пролетариатом.

    Мы-то, на примере Албании и Перу знаем, что КПРФ безразличны выступления зарубежных революционеров. Столько грязи и убогой мещанской злобы, сколько выплеснули на погибших бойцов “Тупак Амару” “Советская Россия” и “Правда”, не накопили даже откровенно буржуазные газеты вроде “Русской мысли”.

    “Революция не разрушила, а, напротив, обновила и укрепила российскую государственность, очистив ее от изживших себя феодально-буржуазных форм”,- продолжает свои размышления Зюганов. Его дополняет Программа КПРФ: “Геополитическим преемником Российском империи был Советский Союз”. Сказанное есть ни что иное как откровенная ложь и непростительная клевета на Советский Союз. СССР занимал в основном территорию Российской империи, но политическим преемником ее он не был. Зюганов пытается представить государство как нечто вечное. Фактически он отрицает смену формаций. Он превращает историю нашей страны в бессмысленную цепь перехода власти от “плохих” и “непатриотичных” правителей к “хорошим патриотичным” и наоборот. Зюганов вымывает классовое содержание государства и превращает его в некий вечный институт, в котором лишь меняются хозяева, да производятся какие-то перестановки.

    “Если посмотреть технологию (непонятно технологию чего, поскольку в предыдущем абзаце Зюганов о технологии не сказал ни слова), она укладывается в троичную систему старого Российского государства: Бог, царь и Отечество. Именно эти три слова были написаны на знаменах (смотря чьих). Пришли большевики. И - Бога долой (нехороший это народ, большевики, - Бога, понимаете, долой), царя - мало того, что долой (Царя! Долой!!!), еще жизни лишили вместе с семейством! Отечество (разумеется) развалилось. Пришли, попробовали - ничего не выходит (для членов КПРФ повторим мнение Зюганова о результатах деятельности Ленина и большевиков: “пришли, попробовали - ничего не выходит” без царя). Вместо Бога, по существу, светская форма государства - социалистический идеал (чудесно? - вместо Бога, высшего существа, - не то Социалистический Идеал, не то Форма Государства. Одно и тоже! Воистину, “невежество - демоническая сила”)”

    “Народные патриоты” вообще-то относятся с немалой симпатией к кадетам, а вот слово интернационализм трактуют с сугубо шовинистических позиций - так, применительно к Советской России Г.Зюганов говорит о пролетарском интернационализме не как о международной солидарности рабочих, позволившей выжить молодому рабочему государству в отсталой стране, подвергшейся иностранной интервенции, а как о политике, “достаточно успешно сдерживавшей центробежные националистические тенденции”, то есть как о политиканской геополитической технологии “сохранения единого государства”. Вот и весь “интернационализм” по-Зюганову.

    К.Маркс и Ф.Энгельс не оговорились, когда написали в “Манифесте коммунистической партии”, что “пролетарии не имеют отечества”. Государство есть ни что иное как политическая надстройка, защищающее силой законов, армии и полиции собственность имущих классов. Рюриковичи средневековой Руси и не задумывались о каких-нибудь интересах смердов, представляя совокупные интересы феодальных землевладельцев. Достаточно обратиться к “Русской правде”, сборнику законов Ярослава Мудрого, по которому убийство “княжего конюха” наказывалось штрафом в сорок гривен, а смерда - в пять гривен “за голову”, чтобы увидеть - чьи именно права и интересы изначально защищало русское государство, как, впрочем, и всякое иное. 

    Не бывает “отечества” вообще. Есть Чили Альенде и Чили Пиночета. Есть Никарагуа Самосы и Никарагуа сандинистов. Есть Франция Тьера и Франция коммунаров. Неужто пролетарий, постоянно недоедая, живя в трущобах, ощущая на себе безработицу и полицейские дубинки Государства, неужели он владеет Отечеством? А раз не владеет, то Маркс прав: у пролетария нет отечества. Неужто он обязан его защищать в “патриотических” разборках своего правительства с правительством соседней страны за обладание каким-нибудь угольным бассейном, где его же заставят почти бесплатно работать по 15 часов в сутки? Неужто турецкий рабочий должен защищать территориальную целостность “своей” Турции от “сепаратистов” из Курдской Рабочей партии и стрелять в восставших угнетенных братьев ради подчинения их геополитическим интересам своей буржуазии?

    В КПРФ считают, что должен. Заместитель Зюганова по партии А.Шабанов пишет, что “определение государства как инструмента классового принуждения показало свою несостоятельность по крайней мере в советский период нашей истории”, а вообще-то идею об отмирании государства Марксу подсунули... коварные сионисты. «Бескрайние просторы Руси и постоянная опасность извне продиктовали необходимость образования государства еще до разделения общества на классы», - вторит ему Ю.Белов. Геннадий Зюганов, как и положено геополитику, подходит более масштабно: “разрушение государственности ударит по интересам всех - рабочих, крестьян, интеллигенции, предпринимателей. Погибнет государство - погибнут все”. Причина? - «государственная мощь, территориальные приобретения, военные победы играют роль инструментов, которые власть применяет ради достижения своей высшей цели - нравственного, экономического и политического совершенствования государства ради общего блага граждан». То есть власть совершенствует государство ради блага обывателей. В таком случае граждане прямо заинтересованы в укреплении государства и стабильности власти - еще бы, о них «заботятся», это «высшая цель» правящей элиты.

    Ленин, которому Геннадий Андреевич нахально выписал партийный билет собственной партии, пользуясь тем, что титан умер и не может ничего сказать по этому поводу, предельно четко сформулировал свое, диаметрально отличное от зюгановского, отношение к государству и государственности:

    “Пролетариату нужно государство - это повторяют все оппортунисты, социал-шовинисты и каутскианцы, уверяя, что таково учение Маркса, и “забывая” добавить, что, во-первых, по Марксу, пролетариату нужно лишь отмирающее государство, т.е. устроенное так, чтобы оно немедленно начало отмирать и не могло не отмереть. А, во-вторых, трудящимся нужно “государство”, “то есть организованный в господствующий класс пролетариат”...  Трудящимся нужно государство лишь для подавления сопротивления эксплуататоров. Но если пролетариату нужно государство, как особая организация насилия против буржуазии, то отсюда сам собой напрашивается вывод, мыслимо ли создание такой организации без предварительного уничтожения, без разрушения той государственной машины, которую создала себе буржуазия?”. “Все прежние революции   усовершенствовали государственную машину, а ее надо разбить, сломать. Этот вывод есть главное, основное в учении  марксизма о государстве” А одну из частей своей фундаментальной работы “Государство и революция” Ленин так и назвал: “уничтожение паразита-государства”.

    Таким образом, В.И.Ленин выступает за сохранение государства (но не просто государства, а государства диктатуры пролетариата) лишь постольку, поскольку это сохранение нужно для уничтожения института государственности вообще. Государство диктатуры пролетариата, таким образом, означает:

    а) ликвидацию, разрушение государственной машины, которую создала себе буржуазия (не просто отстранение буржуазии от власти - а уничтожение организованного ею государственного механизма, - это, бесспорно, разные вещи);

    б) создание государства пролетариата, основная задача которого состоит в защите революции от угрозы изнутри и извне;

    в) отмирание пролетарского государства по мере исчезновения его подавляющих функций.

    А теперь снова из Зюганова: “экономическая свобода плюс сильная государственная власть”. Призыв более чем характерный. Экономическая свобода - это не свобода для рабочих и служащих. Это - свобода торговли, бизнеса, предпринимательской деятельности, свобода для  лавочников, биржевиков, банкиров и акционеров. Свобода для эксплуататоров. Золотая мечта всей мировой реакции, стремящейся сбросить с себя ярмо профсоюзов, твердых цен и государственного регулирования. Сильная государственная власть может быть сильной властью или пролетариата (наемных работников) или буржуазии. В сочетании с воззванием к “экономической свободе” она означает ни что иное как сильное государство буржуазии, без стеснения и колебаний подавляющее всякое сопротивление низов. По сути, лозунг “экономической свободы плюс сильной государственной власти” есть лозунг крайне правых, реализованный Пиночетом, Чон Ду Хваном, греческими полковниками, а в развитых странах Запада Рейганом и Тэтчер. И недаром Зюганов говорит, что «гарантом прочного внутреннего мира» должна стать армия. Как армия гарантировала (действительно гарантировала, без кавычек) этот «гражданский мир» в Москве в октябре 93-го или в Чечне, хорошо известно.

    “Грубейшей ошибкой государственной политики стала кампания “борьбы с великорусским шовинизмом”, - заявляет Г.Зюганов, прямо выступая против В.И.Ленина и выдумывая свой, “патриотический” сценарий отечественной истории, который не был реализован по вине “космополитствующих” большевиков. Зюганову невдомек, что СССР не мог в 1922г. быть ни чем иным, кроме как Союзом Советских (и в перспективе - социалистических) республик. Никакое унитарное, без права на выход из СССР объединение было невозможно. Все попытки Колчака, Юденича, Деникина и прочих белых генералов воссоздать “единую матушку-Русь” вели только к разобщению страны. Белогвардейцы во многом потерпели историческое поражение потому, что хотели восстановить национально-государственное устройство царской империи - в результате получив восстания на Украине и конфликты с буржуазными кликами Финляндии, Прибалтики и Закавказья, не позволившие создать устойчивый антисоветский фронт. Зюганов понимает пролетарский интернационализм как уздечку, посредством которой большевики скрепляли развалившуюся в 1917г. “державу”. “Державу”, преемником которой СССР стал не в большей степени, чем современная Греция является преемником афинской республики. Весьма и весьма деляческое и убогое понимание.

    Зюганов, Белов... Да и в самой Программе КПРФ Октябрь 1917 года не рассматривается как грандиозный прорыв трудящегося большинства человечества к обществу без эксплуатации, классов и государства, как штурм неба. Программа КПРФ, руководитель которой через каждые два слова сетует на прагматично-деляческий буржуазный век, разрушивший дорогое его рыцарско-народническому сердцу средневековье, - программа КПРФ опускается до оправдания  Октябрьских событий, в большом стеснении объясняя их необходимостью “национально-государственного самосохранения” в условиях (о горе-то!) “полной социальной недееспособности правящего буржуазно-помещичьего блока”. Это ли не делячество, не ничтожный прагматизм, Геннадий Андреевич!

    Рассуждая о советском обществе начала века, авторы Программы КПРФ умудряются ни разу не произнести слов “диктатура пролетариата”, зато, ничтоже сумняшеся, утверждают, что “характер производительных сил претерпел лишь незначительные изменения по сравнению с капитализмом”. Что разработчики руководящего партийного документа имели в виду под этим таинственным утверждением, нам когда-нибудь объяснит Геннадий Андреевич. Обнаружив, что ценности самодержавия жизненно необходимы коммунистам, совершив небывалые по смелости исторические изыски, он, может быть, сумеет рассказать, что же означает загадочный “характер” производительных сил - какой может быть “характер” у орудий труда, предметов труда и людей как работников. Мы не станем более останавливаться на этом вопросе, предоставив идеологам КПРФ самим расхлебывать их невиданную идеологическую кашу.

    Вслед  за Р.Медведевым и А.Солженицыным Зюганов представляет советское общество гигантским концлагерем, в котором умерщвлялись десятки миллионов людей: “В борьбе за освобождение человечества от социального и национального гнета в ХХ веке Россия потеряла около 100 млн. своих граждан”. Кстати, обратили внимание на выраженьице? - не “100 млн. человек”, а “100 млн. граждан”, обладателей паспортов! “Недород в стране составил 91,5 млн. чел... Русские стали заложниками социальных экспериментов наряду с украинцами и белорусами”.

    Цифирьки, сами понимаете, фальшивые. Согласно последним исследованиям российских историков в мировой войне Советский Союз потерял 21,78 млн. человек (а не 27 млн., как принято считать), по политическим мотивам в 1917-1990 годах было осуждено 3,853 млн. чел., из которых 828 тысяч расстреляно. Да и боевые потери в гражданскую войну, по мнению специалистов, были достаточно невысокими - 125 тысяч погибло в Красной Армии, 175 тысяч у белых, от болезней в двух армиях погибло соответственно 300 и 150 тысяч человек. В общем, и роймедведева Зюганов перемедведил, и солженицына пересолженицыл. Такой вот у “коммунистов” КПРФ лидер.

    “Была установлена власть трудящегося большинства”. “К сожалению, путь жесткой централизации и огосударствления многих сфер общественной жизни был неправомерно возведен в абсолют”, в результате чего-де и “ограничивалась свободная самодеятельная организация народа”. “Поскольку широкие слои трудящихся были лишены возможности реально распоряжаться результатами своего труда, они не чувствовали себя совладельцами общенародного достояния”.

    Нет, каково! У власти находилось трудящееся большинство. Оно “неправомерно возвело в абсолют” огосударствление и само ограничило “свободную самодеятельность организации народа” (уф!), то есть в силу неких ложно понятных идейных принципов, а вовсе не объективно необходимой для отсталой России концентрации экономики в руках государства, а власти в руках бюрократии, “трудящееся большинство” само себя лишило собственности и власти. Никакого анализа социально-классовых сил в СССР нет и в помине. Еще бы - ведь доведи теоретики КПРФ свои речи до логического конца, и им придется признать, что на определенном отрезке истории в силу слабого, низкого экономического уровня нашей страны реальная власть перешла от “союза рабочего класса и крестьянства” к бюрократии, номенклатуре. Что эта номенклатура на протяжении нескольких десятилетий росла до понимания своих целей и задач, превращалась из класса в себе в класс для себя, а уже в 80-е годы стала классом для других, то есть приватизировала государственно-капиталистическую собственность и преобразовалась в капиталистов. Что неквалифицированные трудящиеся, желая скинуть с себя бремя “непроизводительных” расходов на науку, космос, ВПК, НИОКР поддержали лозунг разгосударствления. Что квалифицированные трудящиеся в свою очередь надеялись за счет своей лучшей квалификации и лучшего оборудования своих предприятий укрепить свое благополучие в режиме свободной рыночной конкуренции. Что КПСС дискредитировала саму идею социализма, сделав невозможным создание подлинно коммунистической партии и безжалостно преследуя марксистских диссидентов.

    В общем, при обыкновенно честном анализе советской истории слишком многое придется признать КПРФ, в том числе не-коммунистичность и КПСС, и КП РСФСР, и свою собственную. Так далеко Зюганов, Белов и проч. никогда не пойдут. Куда проще свалить всю ответственность за распад СССР на зловещих западных агентов влияния. И превратить великую историю нашей страны, историю колоссальных масс в нелепый фарс: “кроме личностных амбиций политиков не было никакой основы ни для развала СССР, ни для разгрома национальных богатств России”.

    События конца 80-х-начала 90-х гг. идеологи КПРФ и народных патриотов описывают не менее оригинально, нежели всю предшествовавшую тому историю государства Российского.

    Сам Зюганов ничуть не считает отрицательным переход к рыночной экономике, начатый в конце 80-х годов. Он, кстати, считает, что тогда нужно было так перестроить страну, чтобы «выйти за пределы формационных отношений на учет общецивилизационных процессов», то есть Зюганов был готов отказаться и от «социалистической» вывески, по сути, агитируя за «нормальное» общество, «не-социализм, не-капитализм». Это «нормальное» общество на поверку оказывается, конечно, обществом капиталистическим, то есть с частной собственностью и властью буржуазии. Зюганова смущает не цель рыночных реформ, а их результаты, которые он объясняет ненужной спешкой в деле насаждения частной собственности в стране. «Можно было постепенно подойти к многоукладной социально-ориентированной экономике», - пишет Зюганов о ситуации конца 80-х годов. Фактически он полностью солидарен с Горбачевым, как бы ни открещивался от Михаила Сергеевича. Ведь и тот тоже упрекает Ельцина в чрезмерно быстрых темпах капитализации, предлагая, как и Геннадий Андреевич, более постепенный переход к обществу эксплуатации человека человеком.

    Причины распада СССР Зюганов видит в:

    - монополии госсобственности, то есть отсутствии частной капиталистической собственности;

    - мировом антирусском заговоре;

    - «потере чуткости» руководством КПСС.

    Перед нами чистые, незамутненные мыслью идеалистические представления, где нет и близко попытки проанализировать движение социально-классовых сил и глубинные экономические процессы. Почему руководство КПСС «потеряло чуткость», как развивалось народное хозяйство страны, в чем причины перерождения КПСС - от всех этих вопросов Зюганов старательно увиливает, при необходимости сваливая все на «агентов влияния» и «мировую закулису». Более того, любую попытку рассмотреть события в СССР с марксистских позиций, с точки зрения исторического материализма, лжекоммунист № 1 объявляет происками ЦРУ: «миф о естественном, произвольном течении событий усиленно внедряют в массовое сознание именно те силы, которые желают скрыть свою неблаговидную деятельность под вывеской «объективных процессов»».

    «Агенты влияния», конечно, у Запада в Советском Союзе были (как у СССР были целые партии влияния в странах Запада, открыто проводившие просоветскую линию и даже входившие в правительства). Да дело-то не в них, они есть везде и всегда, но успеха добиваются лишь в определенных ситуациях. Дело в классовых противоречиях в СССР, в том, что раздрай единой экономики, предопределивший распад страны, был выгоден правящей элите и даже значительной части трудящихся, был выгоден в том числе и лично Зюганову, Рыжкову, Семаго и К. Недаром Верховный Совет, в котором фракция КП РСФСР пользовалась немалым влиянием, почти единогласно проголосовал и за «суверенитет» России, и за одобрение Беловежских соглашений. Частные интересы возобладали над общими, и сама КПСС инициировала уничтожение Советского Союза, провозгласив курс на приватизацию и рыночную экономику.

    Зюганову же причины, почему именно Ельцин одержал верх в столкновении клановых интересов, совершенно непонятны. “Оккупационный режим “ельциноидов” - всего лишь случайный краткий эпизод в жизни России”. Итак, распад Советского Союза, победа Ельцина на выборах в 1991 и 1996 годах, превращение страны из сверхдержавы в отсталую окраину развитого капиталистического мира - все это объясняется волей Случая.

    Идеалистическое представление о причинах политических сдвигов 80-90-х гг. звучит и в каждой строчке работ ученого сподвижника Зюганова Алексея Подберезкина. “Демократическую волну” конца 80-х гг. он представляет читателю как кучку из нескольких сот неуравновешенных неврастеников, митинговавших в Лужниках, забывая о том, что тогда, в пик популярности “ДемРоссии” на ее уличные мероприятия собирались не сотни, а сотни тысяч людей, что за этими сотнями тысяч стояли десятки миллионов менее энергичных людей, обеспечивших Ельцину 57% голосов на президентских выборах, что рабочее и профсоюзное движение - движение масс, а не только кабинетных руководителей - на том этапе шло вслед за “демократами”. Причину успеха “демократов” А.Подберезкин усматривает не в глубоком социально-экономическом кризисе СССР и расстановке социальных сил, а в том, что некие популисты навязали обществу чуждые идеалы.

    “Развитие государства, - пишет далее А.Подберезкин,- определяется духом нации, ее культурой и историей, сформировавшимися на протяжении веков, требованиями науки и современными международными реалиями”. Природно-климатические условия, присутствие на территории страны полезных ископаемых, наличие транзитных торговых путей, выход к морю, возможности сельского хозяйства - все это Подберезкин не учитывает. По мнению Подберезкина, развитие государства одинаково протекает в Гренландии и Германии, да только эскимосам “национального духа” не хватает, чтобы сделать свою страну мировой державой.

    “Как назвать социальную формацию, как назвать тот мир, который мы надеемся построить?, - повторяет вслед за Подберезкиным Зюганов,- Быть может, название русский социализм было бы для этой идеологии (у бедолаги опять смешались все слова в голове, - начиная с “формации”, он затем приравнивает ее к “идеологии”) наиболее подходящим”.

    Подберезкин честнее и последовательнее Зюганова. То, что Зюганов пишет обиняками, Подберезкин выдает прямо: “государственно-патриотическая идеология является синтезом научных знаний и Веры”. Ведь “иногда только Вера (без СМИ, денег, власти) меняла политическую карту континентов, ход мировой истории”. Когда, милейший? Мировую историю делали торговые фактории и оружейные заводы, а не хождения под хоругвями и исполнение священных гимнов. Да, моральный дух нации имеет огромное значение, в отдельных эпизодах, особенно при примерном равенстве сил, даже может выступать в роли решающего фактора в борьбе, но эпизоды не делают мировой истории и не меняют политической карты континентов.

    Но... Не надо думать, это лишнее! - говорят своей пастве интеллектуальные вожди “народных патриотов”. “Наша Россия - особый мир, особая культура”... Мы должны верить в великую духовную силу Отечества. Именно это станет залогом нашего спасения и расцвета”. “Зачастую только Вера, т.е. иррациональный подход, способна ответить на острейшие вопросы сегодняшней политики. Только Вера в свою правоту дает силы отойти от ложных псевдонаучных представлений”, - пишет Подберезкин. Так в слепом повиновении Государству и Власти, Вере, иррациональности ищет последнее убежище политическая реакция. Когда не остается аргументов, правые политики прибегают к идеализации вступивших в противоречие с наукой и разумом общественных отношений, объявляя ересью логику и факты.

    “Принципиальное отличие человека от животного заключается в том, - размышляет этот миллиардер, - что среди всех прочих потребностей - биологических, сексуальных, материально-потребительских и т.д. - для него на первом месте стоят духовные, нравственные и (в широком, а не классовом смысле) социальные.” А ведь без пошлой биологической потребности в кислороде Подберезкин не проживет и трех минут.

    «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 32      Главы: <   12.  13.  14.  15.  16.  17.  18.  19.  20.  21.  22. > 





     
    polkaknig@narod.ru ICQ 474-849-132 © 2005-2009 Материалы этого сайта могут быть использованы только со ссылкой на данный сайт.