Рабочие «по своему выбору» - Коммунистические руководители. От сына народа к учителю масс - Б. Пюдаль - Политика в разных странах - Право на vuzlib.org
Главная

Разделы


Политические войны
Политика в разных странах
Основы политической теории
Демократия
Революция
Анархизм и социализм
Геополитика и хронополитика
Архивы
Сочинения

  • Статьи

  • «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 10      Главы:  1.  2.  3.  4.  5.  6.  7.  8.  9.  10.

    Рабочие «по своему выбору»

    Конфликт габитусов, исключительно сильный у партийных активистов, завершивших продолжительный начальный, в несколько этапов курс школьного обучения, наблюдается также и у других категорий активистов. Многие автобиографии свидетельствуют, а интервьюируемые упоминают о глубоком чувстве неловкости, которое охватывало немалое число активистов, когда они пересекали дверь своего школьного класса, обнаруживая там мир "чужих", в котором у них явным образом не было своего места. Вот пример Фернана Гренье, который после оккупации своего родного края немецкой армией благодаря исключительным школьным успехам смог в Туркуане (во время первой мировой войны) два года проучиться на этапе продолжительного начального образования и, тем самым оказавшись наделенным значительным школьным капиталом, быстро занял место служащего банка "Северный кредит". "Не обобщая на этот счет", как он выражается во время интервью, оказывается, что универсум, в который он вошел, недоступен. "В больших промышленных городах как этот — в основном в текстильных промышленных городах и в свое время — тот, кто был служащим, был Господином. Он носил красивые галстуки... и т.д. И я должен сказать, что несмотря на то, что они зарабатывали не больше рабочих, а иногда даже меньше, климат, господствовавший в этом "Северном кредите", у этих провинциальных служащих, мне совсем не нравился. Я не чувствовал себя в своей тарелке, я был как некто посторонний (...). По мне, так они были слишком большими гордецами, им хотелось уж очень красивых галстуков, так вот, это не соответствовало моему темпераменту». Образованный служащий, он в действительности остается вовне той профессиональной группы, с которой соприкасается; дисгармония этой ситуации разрешается простым и прямым разрывом с этой профессиональной средой, разрыв происходит благодаря появлению хозяина маленькой булочной, который, назвав Гренье по имени, забирает его работать с собой («Фернан, идем-ка печь со мною хлеб»). Способствуя тому, чтобы вместо социального развода переход воспринимался гармонически как культурное возвращение в свой класс, этот призыв оказывается услышанным, так как "субъект", Фернан Гренье, в нем узнает самого себя.

    Марсель Турель, ученик булочника, как и Фернан Гренье, излагает в своей автобиографии настоящую битву, которую он вынужден был вести, чтобы избежать судьбы почтового служащего, к которой семья пыталась его принудить. Принятый в администрацию почти по разряду детей погибших военнослужащих, взятых на государственное попечение, и как обладатель Удостоверения о профессиональном обучении, он там сталкивается с "более отупляющей, чем в школе, дисциплиной. Повторяющаяся работа с фиксированным временем труда, ношение несуразного наряда, называемого формой, придирки начальников и инспекторов, работа по выходным, несправедливые наказания за несовершенные ошибки..." . В этой обстановке мелочного принуждения единственная перспектива - подать в отставку. Семья запрещает "оставлять должность", а Марсель Турель множит свои просчеты, чтобы предстать перед дисциплинарным советом и заявить об уходе с работы, обращая на нее "град ругательств". Обучиться настоящему ремеслу - становится отныне его целью. Несколько лет спустя рабочий булочник, хозяин своей печи, он будет насмехаться над своим сочувствующим социалистам патроном, повесив на своем рабочем месте портрет Сталина. Сделанный таким образом "выбор" рабочего класса, подобные поиски "настоящего ремесла" осуществляются в промышленной среде, где независимость и достоинство, которые обеспечиваются реальной профессиональной квалификацией, сохраняют еще свою привлекательность для молодых рабочих. Об этой привлекательности красноречиво рассказывает Жорж Богран. Поскольку он был «первый из Богранов, кто получил диплом об элементарном образовании». Удостоверение о профессиональном обучении, Жорж Богран, в свою очередь, вынужден был противостоять желанию своего отца сделать из своего сына конторского служащего. "Я сделал все для того, чтобы не идти никуда, кроме бойни", - пишет он в своей биографии. Жизнь, настоящая, жизнь развлечений детей Парижа, жизнь взрослых особ, персонифицированных рабочими Ля Вилетт, безусловно, совершенно иная, нежели жизнь контор: "Нас покоряли люди сильные, манипулирующие гирями и гантелями, борцы, которых кое-кто с боен имитировал, принимая участие в единоборстве". Понятно, что он мог написать эту двусмысленную фразу: "Добровольно, радостно, я поднимался на бойню"

    Профессиональная история этих активистов свидетельствует о трудностях социальной адаптации, с которыми они столкнулись. В этом обретает особый смысл то глубокое презрение, которые они будут выказывать карьеристам любой масти в политике, которых они повстречают или посчитают, что повстречали. Не отличаются ли они сами от этих карьеристов, они, кто "добрались до верху" благодаря своей способности "отрекаться"?

     

    Адриен Лангюмье или противоречия активистского наследства

    Сжатый анализ идеально-типической траектории Адриена Лангюмье позволяет высветить символическое действие при манипулировании траекториями активистов, которое совершается внутри ФКП. В биографии, которая посвящена ему, в специальном номере "Тетрадей большевизма" за 1936 г. под названием "Голос народа в парламенте" Адриен Лангюмье представлен, как все парламентарии коммунисты, в соответствии с объяснительной схемой «орабоченных» биографий, которые вносят свой вклад в дело легитимации «рабочих» политических кадров ФКП.

    «Адриен Лангюмье родился в Оксере (Йона) 3 января 1902 г. В возрасте 14 лет он вынужден был начать зарабатывать себе на хлеб; он поступает работать учеником механика, уязвленный тем, что не может продолжать посещать школу, не может приобщаться к просвещению. С 1916 г. он становится членом профсоюз металлистов. Вскоре он познает истинное лицо войны. В 1917 его старшего брата убивают; Лангюмье участвует во всех крупных забастовках времен войны. В 1918 Адриен Лангюмье создает молодежный профсоюз в Оксере. Он примыкает к группе социалистов. Борется против политики Священного союза. Войн кончается. В 1920 Адриен Лангюмье оказывается среди организаторов крупнейшей майской забастовки. Его включают в подготовку заговора, одного из тех заговоров, что устраивают ради попытки развалить профсоюзы. Восемнадцать месяцев тюрьмы! Но ему удается скрыться в Швейцарии. Несмотря на случайности и трудности жизни активиста, Адриен Лангюмье, высококвалифицированный рабочий, находит время и силы, чтобы самостоятельно развивать свою культуру. Он становится журналистом на службе у своих идей».

    Ребенок из бедной семьи, вынужденный оставить школу из-за необходимости зарабатывать на хлеб, жаждавший ученья, пострадавший, в лице своего брата, от войны 1914-1918 гг., молодой активист, который сразу смог отыскать верный путь, позже активист, испытавший на себе капиталистический гнет, Адриен Лангюмье еще и самоучка, который становится журналистом. Все эти штампы собраны в этой образцовой биографии, где рассматриваемый активист рабочий отличается от других активистов рабочих только особенными моральными качествами, которыми его наделяют: «преданность», «энергия», «самоотверженность». Его реальная социальная траектория содержит лишь самую малость из этой картины Эпиналя. Вся сумма несовпадений с модальной личностью рабочего, которая характеризует Адриена Лангюмье и которая лежит в основе его карьеры активиста, полностью опущена, затерта, деформирована. А именно эту систему несовпадений, исключительно показательную в данном случае, следует выявлять и накладывать на официально разрешенную биографию для того, чтобы раскрыть, в чем его карьера активиста был ответом, наиболее соответствующим противоречиям его индивидуальной социальной биографии.

     

    Социальное происхождение, семейные традиции и обучение

    Адриен Лангюмье родился не в рабочей среде, чьей основной характеристикой был бы «бедность». Его отец, ремесленник-башмачник, был секретарем социалистической секции в Оксере. Его мать была уборщицей и кухаркой в коллеже Оксера. С самого раннего детства он становится преемником неразделимого идеологического и культурного наследия семьи: «Я всосал с молоком матери идеи социализма. В возрасте, когда мне было 4 или 5 лет, Зели Камелина, дочь Зефирина Камелина, который был директором Монетного двор во время Парижской Коммуны, дал мне книгу, которая и стал моей первой прочитанной книгой. Эту книгу «Маленький Пьер будет социалистом» написал дядюшка Морель. Камелина был большим другом моего отца и часто приходил к нам в дом. Я любил слушать, когда он делился своими воспоминаниями». В семейном кругу молодого Адриена был традиция участвовать в рабочем движении дед по отцовской линии, бригадир дорожных рабочих, был сослан в Алжир в 1851 г. за противодействие государственному перевороту Луи-Наполеона Бонапарте. Нетрудно вообразить, какой культурный опыт несет подобный семейный круг по сравнению с другими рабочими семьями. Ничего удивительного, что в таких условиях Адриен Лангумье становится объектом существенных семейных забот и надежд. Амбиции относительно его будущего выражаются вполне открыто: «Мои родители хотели, чтобы я стал чиновником, учителем или профессором». Школьный путь Лангумье полностью отвечает надеждам, которые на него возлагались: после того, как он окончил элементарную начальную светскую школу с отметкой «безупречно» , он поступает в учебное заведение среднего образования и становится учеником коллежа Поль-Бер. Опыт ученик коллеж оставляет в нем неизгладимый след:

    «Я мог бы написать книгу о четырех годах, проведенных в коллеже Поль-Бер. В то время, я поступил в октябре 1914 г., занятия были платные. Однако дети из рабочих семей, доход которых не превышал определенного уровня и которые хорошо учились в начальной школе, могли быть принятыми и им могли назначить государственную стипендию при условии, если они успешно сдавали достаточно трудный экзамен. Когда я его сдавал в 1914 г., из четырнадцати кандидатов были приняты только три. Стипендиатов считали маргиналами среди сыновей промышленников, крупных торговцев, высших административных чинов, адвокатов и врачей, которые поступали в систему среднего образования в том возрасте, когда сыновья трудящихся только начинали посещать государственную школу. Поскольку молодые преподаватели были мобилизованы н войну, их заменили пенсионеры с менталитетом прошлой эпохи. Если в коммунальной начальной школе учителя обращались с нами по-дружески и называли нас на «ты» , то эти старые бородачи говорили нам «вы» и употребляли обращение «Господин» . Когда они делали замечания, они никогда не упускали случая, чтобы обратить наше внимание перед всем классом, что мы обучаемся за счет государственных средств, что накладывает на нас обязательство вести себя без малейших отклонений. Вплоть до 1917 год я ориентировался на эту ситуацию и соглашался быть приравненным к неимущим и презираемым лицам, получающим государственную помощь, я работал ради хороших оценок и ради того, чтобы не дать повод для отмены моей стипендии».

    К трудностям социальной притирки, которые переносят стипендиаты средней школы и о которых лишний раз свидетельствует этот рассказ, добавляется для Адриен Лангумье раннее благодаря его семейному кругу появление политического сознания, которое вступает все больше и больше в противоречие с безликостью, которую от него ждут. Семейная драма смерть старшего брата в Шампани в 1917 г. ускоряет его бунт против образования, которое дается в Коллеж Поль-Бер.

    «В апреле этого года (1917) мой старший брат был убит в Шампани. Я испытал огромное горе и отвращение ко всему. Я не мог больше слышать профессоров, произносящих шовинистические речи, не задумываясь о солдатах, которые погибали тысячами. Я добился победы во время двух явок перед дисциплинарным советом, во-первых, заявив, что они умирали не за Францию, за капитализм, а, во-вторых, когда был застигнут за чтением первого издания «Огня» Барбюса, который подвергался жесткой цензуре. Я выбрался из этого дела, получив выговор и предупреждение, что очередная выходка повлечет за собой мое исключение. Именно поэтому я решился попросить моих родителей разрешить мне пойти в ученики к другу слесарю».

    Получив свое свидетельство об элементарном образовании, он сбрасывает с себя лохмотья презираемых одежд стипендиата и проходит обучение как рабочий-слесарь. Вместе с тем, если отныне он не может продолжать обучение в той школьной среде, которая оказалась для него враждебной, то на этом его школьный путь не заканчивается. Он решает, участвуя в качестве свободного кандидата, сдавать экзамены на две степени бакалавра. В данном случае выражение «вольный кандидат» принимает очень точный смысл. Разве речь не идет об обретении школьного капитал в виде двух степеней бакалавра, без присутствия школьного аппарата? Хотя он и отвергает школьную институцию, Адриен Лагумье пользуется тем не менее поддержкой, которую ему оказывает Камий Дюфур, активный деятель-социалист и профессор философии в коллеже Жуани. Этот последний советует ему книги для чтения и помогает готовиться к экзаменам. В 1918 он получает свою первую степень бакалавра и в 1919 вторую, и так это комментирует: «Почему в 16 лет, тогда, когда я работал по десять часов в день, я заключил пари, что добьюсь получения степени бакалавра? Хорошо об этом поразмыслив, я понял, что хотел натянуть нос моим бывшим профессорам из коллежа».

    «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 10      Главы:  1.  2.  3.  4.  5.  6.  7.  8.  9.  10.





     
    polkaknig@narod.ru ICQ 474-849-132 © 2005-2009 Материалы этого сайта могут быть использованы только со ссылкой на данный сайт.