Автобиографические материалы - Коммунистические руководители. От сына народа к учителю масс - Б. Пюдаль - Политика в разных странах - Право на vuzlib.org
Главная

Разделы


Политические войны
Политика в разных странах
Основы политической теории
Демократия
Революция
Анархизм и социализм
Геополитика и хронополитика
Архивы
Сочинения

  • Статьи

  • «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 10      Главы:  1.  2.  3.  4.  5.  6.  7.  8.  9.  10.

    Автобиографические материалы

    Социологическое использование автобиографических материалов (автобиографии, биографические беседы) предполагает, что предварительно выясняются причины, которыми руководствуются при написании автобиографий, свод правил, которые написанием управляют, и механизмы доступ на издательский рынок. Многие ответственные лица и руководители коммунисты пробуются в автобиографических экзерсисах, которые с середины 60-х годов поощряются созданием в «Социальном издательстве» серии «Воспоминания». Мари-Клэр Лавабр и Марк Лазаран считали между 1966 т 1977 гг. более двадцати названий в одной этой серии. Конкуренция там сильная, если верить советам, которые Робер Франкотт (автор автобиографии, озаглавленной «Жизнь коммунистического активиста», изд. «Павийон», 1973) расточал Альберу Ригалю (депутат, 1936), намеревавшемуся публиковать свои мемуары: «Безусловно, в первую очередь, ты должен обратиться именно в «Социальное издательство». Не знаю, какой ты получишь прием. Туда очень многие обращаются. Налицо суровая конкуренция за то, чтобы быть опубликованным и затем прочитанным» (Письмо Альберу Ригалю, 19 апреля 1974). Те, кому их известность может дать право публиковать свои воспоминания в иных издательствах, нежели издательства ФКП (Жак Дюкло, Этьен Фажон, например), отличаются тем самым от тех, кто может добиться доступа только на издательский рынок, находящийся под покровительством издательства ФКП, также и от тех, кто публикуется за счет собственных средств или кто вынужден оставлять рукописи в письменном столе.

    К последним часто относятся активисты рабочие, являющиеся местными руководителями или ответственными за направления работы: Адриен Мутон, депутат от Арля (1936), Люсьен Молинье, региональный руководитель из Лангедока, Ежен Фурвель, депутат коммунист от Рюи-де-Дом; они опубликовались кустарным способом или за счет средств автора. Жорж Богран оставил машинописную, неопубликованную автобиографию, также как Албер Вассар или Энри Барбе. Эта интенсивная автобиографическая деятельность, не будучи характерной только для коммунистов, видимо, заслуживает того, чтобы самой стать предметом анализа в тех случаях, когда речь заходит об автобиографии назидательной, полностью искусственно сконструированной как «Сын народа Морис Торез» (1937), о которой смогли сказать, что он «не содержит ни строчки о М.Торезе», или о рукописной автобиографии, которую ни один издатель не берется распространять в таком виде, в котором он был представлен или об автобиографиях, «отобранных» издательствами ФКП благодаря их «вписанности» в политическую борьбу, таких, в частности, как серия автобиографий манифестов, которые пытаются противопоставить автобиографиям ренегатов пример верности и счастья коммунистов. На досадную ностальгию автобиографии Шарля Тиона, («Тогда воспевали красное» ) или критиканское свидетельство Жана Брю , утверждающего, что «Никогда не поздно» , дают ответ «Это счастье» Фернана Гренье, «Верный вам» Андрэ Вюрмсера, «Моя жизнь зовется свобода» Этьена Фажона. К производству автобиографий коммунистов активистов нужно, разумеется, добавить ряд автобиографий всех «экс»-борцов, среди которых интеллектуалы (Эмманюэль Леру, Ладюри, Эдгар Морен, Жан-Туссэн Дэсанти, Алэн Бэзансон) и руководители (Шарль Тийон, Огюст Лекер, Андрэ Мати) занимает господствующее положение. У иных автобиографий совершенно специфические пути: это относится к автобиографии Марселя Туреля «Путь кадрового коммуниста», которая была им написана совместно с молодым университетским аспирантом и в связи с работой последнего над диссертацией по истории, это относится к автобиографии Жюля Фуррье, член Лиги революционеров коммунистов, рабочего активиста, которую издательство Лиги публикует под названием «Красное зерно», таким образом, перенося на себя авторитет рабочего, старого коммуниста, образцового активиста, какие бывают только в мечтах. Ряд автобиографий отвечает на специфические запросы. Издательство «Масперо» публикует воспоминания Роже Коду («Воспоминания коммуниста») под названием «Лицедей» , где второстепенный актер, являющийся якобы представителем «низов» , испытывает на себе превратности судьбы: события его изрядно потрепали, но его моральные устои в многочисленных скитаниях хранят его и приводят к тому, что его приобщение к коммунизму становится неизбежностью. Поскольку отсутствуют исследования, объектом которых было бы целостное поле производства автобиографий коммунистов и экс-коммунистов, также соответствующая ему логика, придется ограничиться некоторыми замечаниями, отталкиваясь прежде всего от ответа на вопрос «Почему такая тяга к писанию автобиографий?»

    Эта автобиографическая активность разворачивается не сама по себе и причины, на которые ссылаются во введениях и предисловиях, представляют собой, главным образом, полнейшую банальность. Адриэн Мутон, например, называет свою автобиографию скромно: «Заметки ветеран о 60-летии ФКП» и предупреждает читателя, что «он вынужден изложить эти заметки в автобиографической форме, поскольку она дает представление о том, какова была жизнь в рабочей семье в первой половине нашего века» и «поскольку большинства товарищей, которые как и я участвовали в 1920 году в Национальном конгрессе социалистической молодежи (состоявшемся до Конгресса в Туре), увы, больше нет». Говоря о себе только как о ветер не, обнаруживая только свою классовую принадлежность, автор, поскольку он еще жив, прикладывает все силы, чтобы отойти на второй план в тот самый период, когда он появляется на сцене. Этот пример сполна показывает, что напрасно ждать от автобиографии какого бы то ни было жизненного правдоподобия, рассказ о его жизни как в самой жизни, с «ловушками смысла, образующимися помимо нас, без нас, в неконтролируемом сообщничестве, которое нас соединяет исторический факт с историей, превращающейся в факт». В действительности автобиография, безусловно, принуждает автора к своим исключительно «негативным» , с точки зрения литер турного творчеств , свойств м: интригу не подлежит придумывать, интерпретация исторических событий чаще всего является лишь повторением их официальной интерпретации. Иногда намеренно втор упоминает учебник истории ФКП, к которому он отсылает читателя, как это, например, делает Люсьен Миндал в книге «Путь, которым я прошел» (стр.7 и 17). Остается рассказать чаще всего в виде линейного, более или менее счастливого повествования о жизни, уже описанной, которую следует овеществить для того, чтобы этим подчеркнуть ее образцовость и значимость. Легкость (видимая и реальная одновременно) автобиографии иногда устно наговоренной на магнитофон, потом просто переписанной, как это имело место с незаконченной автобиографией Альбера Ригаля «Лицом к лицу с собой» сопровождается тем, что некоторые активисты обнаруживают ограничения и трудности повествования в первом лице, как об этом свидетельствует Жан Шэтрен, который принимался за изложение своих мемуаров. Таким образом, честь, воздаваема я автобиографическому тексту, невольно свидетельствует об отношении к тексту, которое складывается у этих активистов и руководителей на протяжении всей политической жизни, отношении, проникнутом чувством близости и удаленности, непринужденности и отчуждения, также некоторого гипнотического притяжения. Есть много активистов, политические тексты которых, хотя они сами в полной мере этого не осознавали, были написаны до них и одновременно переписаны после них. Автобиографии этих лиц воспроизводят это отношение к тексту, так как они могут показаться написанными заранее. Помимо прямолинейно самооправдательного характера, помимо намеренных или нет замалчиваний, эвфемизмов, чувства почтения к образу изображаемого коммунистического руководителя, автобиография является одним из последних неосознанных проявлений иллюзий и разочарований, которые составляют сердцевину политической карьеры руководителей-рабочих; он несет черты участия в политическом поле как в поле культурном, условия которого, как мы далее увидим, покоятся на бессознательном самоисключении.

    Жаннин Вердес-Леру права, подчеркивая, что интервью, активизирующие непроизвольную память, часто оказываются предпочтительнее рассказов, основанных на «намеренных воспоминаниях и представлении самого себя». Тем не менее, на этом дихотомия не оканчивается. Автобиографические документы, даже наиболее подверженные цензуре, наиболее проконтролированные и наиболее эвфимизированные, никогда не бывают и не могут быть полностью подчинены воле автора. То, что они представляют, по обрывкам, в форме анекдотов, в виде нравоучительной лексики и почти всегда независимо от сознательного замысла автора, остается уникальным: это пристрастия и антипатии, это этика активиста, которую должны вскрывать усилия по дешифровке автобиографических документов, и по которой необходимо восстанавливать всю систему. Составляя одно целое с самими активистами, эта этика сквозит и даже царит в автобиографиях. Социологический анализ должен вписаться именно в тот зазор, что образуется между речами институции и сознательным замыслом втор . В этом смысле автобиографические рассказы представляют материал, эквивалентный материалу историй жизни учителей, которые анализирует Франсин Мюэль-Дрейфус.

     

    «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 10      Главы:  1.  2.  3.  4.  5.  6.  7.  8.  9.  10.





     
    polkaknig@narod.ru ICQ 474-849-132 © 2005-2009 Материалы этого сайта могут быть использованы только со ссылкой на данный сайт.