МИРОВОЕ ПОЛОЖЕНИЕ И РЕВОЛЮЦИОННЫЕ ПЕРСПЕКТИВЫ - Проблемы международной пролетарской революции. Основные вопросы пролетарской революции - Лев Троцкий - Революция - Право на vuzlib.org
Главная

Разделы


Политические войны
Политика в разных странах
Основы политической теории
Демократия
Революция
Анархизм и социализм
Геополитика и хронополитика
Архивы
Сочинения

  • Статьи

  • «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 70      Главы: <   55.  56.  57.  58.  59.  60.  61.  62.  63.  64.  65. > 

    МИРОВОЕ ПОЛОЖЕНИЕ И РЕВОЛЮЦИОННЫЕ ПЕРСПЕКТИВЫ

    Повторяем: пророчества социал-демократов относительно последствий нашей новой экономической политики целиком вытекают из признания безнадежности пролетарской революции в Европе в ближайшую историческую эпоху. Мы не можем помешать этим господам оставаться пессимистами за счет пролетариата и оптимистами за счет буржуазии: в этом и состоит историческое призвание эпигонов II Интернационала. Что касается нас, то мы не имеем оснований подвергать сомнениям или изменениям тот взгляд на мировое положение, который был формулирован нами в тезисах, одобренных III конгрессом Коминтерна. За истекшие после того полтора года капитализм ни на шаг не приблизился к восстановлению своего равновесия, окончательно подорванного войной и ее последствиями. Английский министр иностранных дел, лорд Керзон, очень недурно охарактеризовал мировое положение в речи, которую он произнес 9 ноября, как раз в день рождения германской республики. Я приведу из нее несколько фраз, - они этого заслуживают:

    "Все державы, - говорит Керзон, - вышли из войны со слабыми, надломленными силами. Мы (англичане) несем тяжкое иго налогов, которое давит на промышленность страны. У нас множество безработных во всех отраслях труда... Что касается до положения Франции, то эта страна обременена колоссальной задолженностью и не в состоянии добиться репараций... Германия находится в состоянии политической неустойчивости, а ее хозяйственная жизнь надломлена страшным валютным кризисом... Россия все еще находится вне семьи европейских народов, она все еще стоит под знаменем коммунизма (Керзон, значит, не совсем согласен на этот счет с Отто Бауэром) и продолжает свою коммунистическую пропаганду во всех частях мира (что вовсе неверно). Италия, - продолжает Керзон, - пережила много внутренних потрясений и правительственных кризисов (далеко не пережила, а еще только переживает)... Ближний Восток находится в состоянии полного хаоса. Такое положение дел ужасно".

    Лучше Керзона вести пропаганду в мировом масштабе не могли бы и мы, русские коммунисты. "Такое положение дел ужасно" - констатирует к 5-му юбилею Советской Республики авторитетный представитель наиболее сильного европейского государства. И он прав: положение ужасно. Из этого ужасного положения, - добавляем мы, - необходимо выйти. Выход же один: революция.

    Мне случилось как-то на вопрос одного итальянского корреспондента о том, как мы оцениваем теперь мировое положение, дать следующий, довольно, впрочем, банальный ответ: буржуазия уже неспособна к власти, - что, как мы только что слышали, подтверждает по существу господин Керзон, - рабочий класс еще не способен захватить власть. Этим определяется злосчастный характер нашей эпохи. Таковы были, примерно, мои слова. И вот три или четыре дня тому назад я получаю из Берлина от одного из друзей вырезку из одного из последних, предсмертных номеров "Фрейхейт"*254, где, под заголовком: "Победа Каутского над Троцким", говорится о том, что "Роте Фане"*255 не имеет достаточно смелости, чтобы выступить против моей капитуляции перед Каутским, хотя, как вы знаете, товарищи, "Роте Фане" всегда имела достаточно смелости, чтобы выступать против меня, - даже и тогда, когда я бывал прав. Но, впрочем, это относится к III конгрессу, а не к IV. Итак, я сказал итальянскому журналисту: "Капиталисты уже неспособны, а рабочие еще неспособны к власти, таков характер нашей эпохи". И вот, по поводу этих слов блаженной памяти "Фрейхейт" говорит: "То, что Троцкий высказывает здесь, как свой взгляд, было до сих пор мнением Каутского". Итак, я почти что повинен в плагиате. Это - тяжкое наказание за банальное интервью. Должен сказать, что давать интервью не очень привлекательное занятие, и дается у нас интервью не по доброй воле, а по строгому предписанию нашего друга Чичерина. Как видно, и в эпоху новой экономической политики, когда мы отказались от излишнего централизма, кое-что остается у нас централизованным: во всяком случае, ордера на интервью централизованы в Комиссариате Иностранных Дел. А раз уже приходится давать интервью, то говоришь, конечно, самые плоские вещи, какие только имеешь про запас. И признаюсь, в том случае, о котором идет речь, я меньше всего подозревал, что мое замечание насчет межеумочного характера нашей эпохи представляет патентованное изобретение. Теперь оказывается, если верить "Фрейхейт", что духовным отцом этого афоризма является Каутский. Если бы это было верно, то я оказался бы слишком уж строго наказанным за свое интервью. Ибо все, что Каутский теперь говорит или пишет, имеет единственной видимой целью доказать, что марксизм - это одно, а маразм - совсем другое. Да, я констатировал и сейчас констатирую неоспоримый факт, что европейский пролетариат, в нынешнем его состоянии, неспособен сейчас, в данный момент, овладеть властью. Но почему? Да потому именно, что широкие круги рабочего класса не вышли еще из-под растлевающего влияния идей, предрассудков и традиций, выражением которых является каутскианство. Именно этим, и даже только этим, вызывается сейчас политическая расколотость пролетариата и его неспособность овладеть властью. Эту простую мысль я и высказал итальянскому корреспонденту. Правда, я не называл при этом Каутского, но только потому, что умные люди и без того должны понять, против кого и против чего направлена моя мысль. Такова моя "капитуляция" перед Каутским.

    У Коммунистического Интернационала нет и не может быть причин капитулировать перед кем бы то ни было - теоретически или практически. Тезисы третьего конгресса о мировом положении безусловно правильно охарактеризовали основные черты нашей эпохи, как эпохи великого исторического кризиса капитализма. На третьем конгрессе мы настаивали на необходимости различать большой или исторический кризис капитализма - и малые или конъюнктурные кризисы, составляющие необходимый этап каждого торгово-промышленного цикла. Вы помните, что по этому поводу были большие прения как в комиссии конгресса, так и отчасти в пленуме. Мы защищали против ряда товарищей тот взгляд, что в историческом развитии капитализма нужно строго различать два ряда кривых: основную - которая знаменует развитие капиталистических производственных сил, рост производительности труда, накопление богатств и пр., и циклическую кривую, характеризующую периодические волны подъема и кризиса, повторяющиеся в среднем каждые девять лет. Соотношение между этими двумя кривыми в марксистской литературе, - да и вообще, насколько я знаю, в экономической литературе - до сих пор совершенно не освещено. Между тем, вопрос имеет колоссальную важность - и теоретическую и политическую.

    С середины 90-х годов основная кривая капиталистического развития резко поднимается вверх. Европейский капитализм проходит через свою кульминацию. В 1919 году разразился кризис, который был не только очередным циклическим колебанием, но и началом эпохи длительного экономического застоя. Империалистская война явилась попыткой вырваться из тупика. Попытка не удалась, и глубокий исторический кризис капитализма только обострился. Однако в пределах этого исторического кризиса неизбежны циклические волны, то есть кризисы и подъемы, с той, однако, глубокой разницей по сравнению с довоенным периодом, что нынешние циклические кризисы отличаются резко выраженным характером, тогда как нынешние подъемы имеют гораздо более поверхностный и слабо выраженный характер. В 1920 году начался - на основе общего капиталистического распада - острый циклический кризис. Некоторые товарищи, из так называемых "левых", считали, что этот кризис будет непрерывно углубляться и обостряться до пролетарской революции. Мы же предсказывали неизбежность, в более или менее близком будущем, перелома экономической конъюнктуры в сторону некоторого улучшения. Более того, мы выражали уверенность, что такого рода перелом конъюнктуры не только не ослабит революционного движения, а придаст ему, наоборот, новые силы, Жестокий кризис 1920 года тяжко придушил рабочие массы, временно порождая в их среде настроение выжидательной пассивности и даже безнадежности. В этих условиях улучшение конъюнктуры неизбежно должно было вызвать повышение самочувствия рабочих масс и оживление классовой борьбы. Некоторые товарищи серьезно думали тогда, что в таком прогнозе выражается наклон к оппортунизму и стремление отсрочить революцию на неопределенное время. Отголоски таких наивных взглядов ярко запечатлены в протоколах Иенского съезда нашей немецкой партии*256.

    Представим теперь себе, товарищи, в каком положении мы все оказались бы сегодня, если бы полтора года тому назад приняли и усыновили эту чисто механическую теорию "левых" о непрерывно обостряющемся торгово-промышленном кризисе! Сейчас ни один здравомыслящий человек не станет отрицать, что перелом конъюнктуры наступил. В Соединенных Штатах, т.-е. в самой могущественной капиталистической стране, мы наблюдаем явный промышленный подъем. В Японии, в Англии, во Франции улучшение экономической конъюнктуры несравненно слабее, но самый факт перелома и здесь налицо. Насколько длителен будет подъем и какой он достигнет высоты - это вопрос другой. Мы ни на минуту не можем забывать, что улучшение конъюнктуры развертывается на основе мирового и особенно европейского капиталистического распада. Причины этого распада не задеваются конъюнктурными изменениями рынка. Но, с другой стороны, и распад не устраняет конъюнктурных изменений. Мы были бы вынуждены сегодня подвергнуть новой теоретической проверке наш основной взгляд на революционный характер текущей эпохи, если бы полтора года тому назад мы уступили левым, которые валили в одну кучу исторический кризис капиталистической системы хозяйства и циклические конъюнктурные колебания рынка и требовали от нас признания того чисто метафизического взгляда, будто кризис при всех и всяких обстоятельствах является революционным фактором. Теперь же у нас нет никакого основания подвергать ревизии наши решения. Не потому считали мы нашу эпоху революционной, что в 1920 году острый конъюнктурный кризис сменил фиктивный подъем 1919 года, а на основании нашей общей оценки мирового капитализма и борьбы его основных сил. Для того, чтобы этот урок ни для кого не пропал даром, нам нужно подтвердить полную правильность тезисов третьего конгресса, целиком сохраняющих силу и для нынешнего момента.

    Основная идея решений III конгресса такова. После войны массы были охвачены революционным настроением и готовностью к открытой борьбе. Но не было революционной партии, способной вести их к победе. Отсюда поражение революционных масс в различных странах, упадок настроения, пассивность. Сейчас революционные партии существуют во всех странах, но они опираются непосредственно только на часть рабочего класса - точнее сказать, на меньшинство его. Коммунистическим партиям нужно завоевать доверие подавляющего большинства рабочего класса. Убедившись на опыте в правильности, твердости и надежности коммунистического руководства, рабочий класс стряхнет с себя разочарование, пассивность, выжидательность - и тогда откроется эпоха последнего штурма. Как близок этот час? Мы этого не предсказываем. Но задачу сегодняшнего дня III конгресс определил как борьбу за влияние на большинство рабочего класса. С того времени прошло полтора года. Мы сделали, несомненно, крупные успехи. Но задача пока остается той же: нужно завоевать доверие подавляющего большинства трудящихся. Это может и должно быть достигнуто в процессе борьбы за переходные требования под общим лозунгом единого пролетарского фронта.

    Сейчас мировое рабочее движение стоит под знаком наступления капитала. Вместе с тем, даже в странах, как Франция, где рабочее движение год-полтора тому назад переживало период удручающего затишья, мы видим ныне несомненный рост готовности рабочего класса к отпору. Стачки во Франции, несмотря на крайне недостаточное руководство, учащаются и принимают крайне напряженный характер, свидетельствующий о возрастающей боеспособности рабочих масс. Отсюда постепенное углубление и обострение классовой борьбы. Наступлению капитала соответствует сосредоточение государственной власти в руках наиболее реакционных элементов буржуазии. Но в то же самое время мы видим, как, идя навстречу обострению классовой борьбы, буржуазное общественное мнение, с молчаливого полусогласия правящих клик, подготовляет для себя новую ориентацию - влево, в сторону реформистского и пацифистского обмана. Во Франции у власти стоит архи-реакционный националистический блок, руководимый Пуанкаре*257, и в то же время систематически подготовляется победа левого блока, который, разумеется, охватит собой и господ социалистов. В Англии сейчас происходят общие выборы. Из-за распада коалиции Ллойд-Джорджа они наступили раньше, чем ожидались. Сейчас еще неизвестно, кто победит, может быть, к власти вернется прежняя крайняя империалистская группировка*. Но если она даже и победит, то, вероятно, не надолго. В Англии, как и во Франции, явно подготовляется новая парламентарская ориентировка буржуазии. Методы открыто империалистские, агрессивные - методы Версальского мира, Фоша*258, Пуанкаре, Керзона - явно упираются в тупик. Франция не может получить с Германии того, чего у Германии нет. В свою очередь Франция не может платить своих долгов. Антагонизм Англии и Франции возрастает непрерывно. Америка не хочет отказаться от получения уплаты по долгам. И среди средних и особенно мелкобуржуазных слоев населения накопляются реформистски-пацифистские настроения: нужно бы договориться с Германией, с Россией, расширить Лигу Наций, смягчить бремя милитаризма, получить заем у Америки и т. д., и т. д. Военно-оборонческие иллюзии, идеи и лозунги национализма, шовинизма, затем надежды на великие плоды побед - словом, иллюзии, которые захватили в странах Антанты и значительную часть самого рабочего класса, сменяются отрезвлением и разочарованием; такова почва для роста левого блока во Франции, так называемой Рабочей партии*259 и независимых либералов*260 - в Англии. Разумеется, никакой серьезной перемены политики от реформистски-пацифистской ориентации буржуазии ждать нельзя. Объективные условия капиталистического мира ныне меньше всего приспособлены для реформизма и пацифизма. Но весьма вероятно, что понадобится еще практическое крушение этих иллюзий прежде, чем станет возможна революционная победа.

    /* Победили, как известно, консерваторы.

    Мы говорили до сих пор только об Антанте, но совершенно очевидно, что если бы во Франции у власти стояли радикалы*261 и социалисты, а в Англии - рабочие оппортунисты и независимые либералы, это неизбежно вызвало бы в Германии новый прилив соглашательских и пацифистских надежд: с демократическими правительствами Англии и Франции можно-де договориться, можно получить отсрочку по платежам и даже скидку, можно при их содействии получить заем в Америке и пр. А кто же более приспособлен для соглашения с французскими радикалами, социалистами и английскими трудовиками, как не германские социал-демократы?..

    Конечно, события могут развернуться и острее. Не исключена возможность того, что репарационная проблема*262, французский империализм, итальянский фашизм*263 доведут дело до революционной развязки, не дав буржуазии времени выдвинуть вперед свое левое крыло. Но слишком многое говорит за то, что буржуазия вынуждена будет прибегнуть к реформистской и пацифистской ориентировке прежде, чем пролетариат почувствует себя подготовленным для решающего наступления. Это будет означать эпоху европейской керенщины. Конечно, лучше было бы ее миновать: это не очень вкусное блюдо - керенщина, да еще в мировом масштабе. Но выбор исторических путей зависит от нас только до некоторой степени. При известных условиях мы примем и европейскую керенщину, как приняли в свое время русскую. Наша задача будет состоять в том, чтобы превратить эпоху реформистского и пацифистского обмана в прямое вступление к завоеванию власти революционным пролетариатом. У нас керенщина длилась всего-навсего около девяти месяцев. Сколько времени продлится она у вас, если ей суждено вообще наступить? На этот вопрос сейчас, разумеется, нельзя дать ответа. Это зависит от того, как быстро произойдет ликвидация реформистских и пацифистских иллюзий, то есть в значительной мере от того, с какой ловкостью будут маневрировать ваши Керенские, которые, в отличие от наших, знают, по крайней мере, таблицу умножения. Но это зависит также и от того, с какой энергией, решительностью, гибкостью будет маневрировать наша собственная партия.

    Совершенно очевидно, что эпоха реформистски-пацифистских правительств стала бы временем возрастающего натиска рабочих масс. Наша задача состояла бы в том, чтобы овладеть этим натиском, стать во главе его. Но для этого нужно, чтобы наша партия вступила в эпоху пацифистского обмана совершенно очищенной от пацифистских и реформистских иллюзий. Горе той коммунистической партии, которая сама в большей или меньшей степени оказалась бы захлестнута пацифистской волной! Неизбежное крушение пацифистских иллюзий означало бы вместе с тем крушение такой партии. Рабочему классу пришлось бы снова, как это было с ним в 1919 г., искать вокруг себя той партии, которая его еще не обманула... Вот почему проверка наших рядов и их очищение от чужеродных элементов является первостепенной нашей задачей в эту эпоху революционной подготовки. Один французский товарищ, именно Фроссар*264, сказал однажды: "Le parti c'est la grande amitie" (партия, это - великая дружба). Формула эта затем часто повторялась и другими. И действительно, нельзя отрицать, что формула сама по себе очень привлекательная, и в известном смысле каждый из нас готов под ней подписаться. Нужно только твердо помнить, что партия не рождается, как великая дружба, а превращается в великое содружество путем глубокой борьбы, внешней и, если нужно, внутренней, путем очищения рядов, путем тщательного и, если нужно, беспощадного отбора лучших элементов рабочего класса, беззаветно преданных делу революции. Другими словами, прежде чем стать великим содружеством, партия должна пройти через великий отбор!

     

    *254 "Freiheit" ("Свобода") - орган независимых социал-демократов Германии, выходивший до слияния их с большинством социал-демократии в 1922 году.

    *255 "Rote Fahne" ("Красное Знамя") - орган коммунистической партии Германии.

    *256 II партейтаг объединенной коммунистической партии Германии состоялся 22 - 26 августа 1921 года в городе Иене. На съезде был разрешен ряд практических вопросов, стоявших в порядке дня: 1) о работе в профсоюзах, 2) о помощи голодающим в России, 3) о налогах и экономической борьбе и др. Главный вопрос, обсуждавшийся на съезде, были решения III Конгресса Коминтерна, которые в результате длительных прений были одобрены. Выступавшие в прениях "левые" коммунисты германской партии подвергли критике отдельные части доклада тов. Троцкого "о мировом положении и революционных перспективах", сделанного им на III Конгрессе Коминтерна, полагая, что они могут произвести впечатление отказа Коминтерна от революционной тактики на долгий промежуток времени. Однако большинство съезда признало неосновательной аргументацию "левых" и полностью солидаризировалось с докладом т. Троцкого.

    На Иенском съезде был окончательно ликвидирован правый уклон в партии, начатый Леви, исключением еще оставшихся в партии его сторонников.

    *257 Пуанкаре - см. том III, ч. 1, прим.

    *258 Фош - главнокомандующий всеми вооруженными силами Франции и союзных держав (Англии и Америки) во время империалистической войны. Выдающийся военный авторитет. Один из главарей военной империалистической клики Франции, принявший активное участие в установлении условий Версальского мира. Вместе с Пуанкаре является одним из главных инициаторов Рурской оккупации 1923 года.

    *259 Английская рабочая партия (Labour Party). - В переводе на русский язык "трудовая партия". Объединяет в своих рядах английские профессиональные союзы (тред-юнионы), независимую рабочую партию и другие рабочие организации. В состав рабочей партии в данное время входят и коммунисты, как самостоятельная и автономная группа. Английская рабочая партия, с самого своего возникновения (1902 г.), была на правом фланге интернационального социалистического движения. Придавая непомерно большое значение парламентской работе, направленной к достижению частных реформ для рабочего класса, ведя такую же узко-ограниченную политику и в профессиональных органах, английская рабочая партия, руководимая либералами и рабочими бюрократами типа Макдональда - Томаса - Гендерсона, с таким же недоверием относится к основным идеям революционного марксизма: классовой революционной борьбе и диктатуре пролетариата, как и английская либеральная партия. Поэтому ничего удивительного нет в том, что в настоящее время эта партия является одной из руководящих в желтом II Интернационале. В январе 1924 года английская рабочая партия, получившая относительное большинство голосов в английском парламенте, стала правительственной партией.

    *260 Независимые либералы в Англии. - Во главе партии стоят Асквит и Грей. Партия отстаивает интересы текстильной промышленности, судоходства и др. заинтересованных в свободе торговли отраслей промышленности.

    *261 Радикалы во Франции - представляют мелкую буржуазию, среднее и мелкое крестьянство, а также известную часть служащих и чиновников. Во время выборов 1919 г. оказывали активную поддержку национальному блоку; поддерживали политику правительства во время войны и после нее. Из всех мелкобуржуазных партий, с социалистами включительно, они пытаются создать левый блок в противовес национальному. В области внутренней политики обещают социальные реформы, обложение капитала, охрану труда, антиклерикализм и свободу торговли. В области внешней политики - у них те же империалистические цели, что и у национального блока, с тем отличием, что они прикрывают их фиговым листком пацифизма.

    *262 Репарационная проблема - проблема возмещения потерь, понесенных державами Антанты от империалистической войны. Согласно Версальского договора все возмещения этого рода падают на Германию. Однако на практике, несмотря даже на насилия, допущенные Францией в январе 1923 г. (захват Рурского бассейна), репарационная проблема, вследствие тяжести обязательств, наложенных на разоренную Германию, остается все время злободневной и неразрешимой. В основных чертах история ее такова. Впредь до установления, специально созданной для этой цели репарационной комиссией, общего долга Германии союзникам и условий его реализации, Германия обязывалась до 1 мая 1921 года сдать почти весь свой торговый флот, поставить громадное количество вагонов, локомотивов и другого железнодорожного материала и ежемесячно поставлять по 3,4 милл. тонн угля и определенное количество продуктов химической промышленности. Все государственное имущество в отошедших от Германии, согласно Версальскому договору, областях должно было быть передано Антанте (предварительно был оккупирован Саарский угольный бассейн на 15 лет). Помимо всего этого, Германия обязывалась в этот же срок, до мая 1921 г., уплатить 20 миллиардов марок золотом, считая в том числе и вышеуказанные выдачи натурой.

    Невозможность выплаты такой колоссальной суммы обнаружилась очень скоро (до 1 мая 1921 г. Антанта получила только 8 миллиардов). С этого времени начинается история соглашений, размолвок и открытых конфликтов между участниками грабежа, раздираемыми противоположными интересами. Если Англия и Италия, с одной стороны, будучи заинтересованы в экономическом возрождении Германии, конечно, под своим контролем, склоняются к более мягкому и посильному для Германии решению репарационного вопроса, то Франция и Бельгия, с другой стороны, находясь в гораздо более тяжелом хозяйственном и финансовом положении, крайне агрессивно настроены и добиваются буквального выполнения Германией наложенных на нее обязательств под угрозой вооруженного вмешательства. Первая конференция, созванная в Сан-Ремо в апреле 1920 г., состоявшая из представителей стран Антанты, кончилась ничем. Последующие конференции в Хайте, Булони (июль 1920 г.), Спа, с участием представителей от Германии, были столь же безрезультатны. Парижская конференция, состоявшаяся в январе 1921 года, предъявила Германии ультиматум, который, по определению английского экономиста Кейнса, возложил на Германию выплату таких сумм, которые в два раза превосходили платежеспособность Германии. Германия отказалась от уплаты этих сумм. Тогда была созвана в начале марта 1921 года Лондонская конференция, которая в целях давления на Германию решила применить так называемые "экономические санкции". В результате этой меры были заняты рейнские провинции (гавани на Рейне - Дюисбург, Курорт и Дюссельдорф) и проведены в жизнь меры финансового воздействия (удержание сумм, следуемых Германии за вывозимые ею товары и подлежавших возвращению германским экспортерам). 27 апреля 1921 года репарационная комиссия передала германскому правительству меморандум, в котором вся сумма платежей исчислялась в 132 миллиарда марок золотом, не считая тех 6 миллиардов, которые Германия должна была выплатить Антанте в счет бельгийского военного займа у союзников. Одновременно с этим была учреждена особая "Комиссия гарантии" с местом пребывания в Берлине, которой предоставлялись широкие права и полномочия по наблюдению и обеспечению правильного поступления возложенных на Германию платежей. Германское правительство Вирта - Ратенау в мае 1921 г. выразило согласие на принятие лондонских условий. В конце 1921 г. германское правительство, возложившее все бремя платежей на народные массы, пришло к тупику, исчерпав все средства и расшатав в корень всю хозяйственную и финансовую систему страны. В течение 1922 г. происходит борьба между Англией и Францией, с участием Америки, из-за дальнейших мер к принуждению Германии к выполнению лондонских условий, невыполнимость которых жизнь доказала в виде развала экономики Германии. Несмотря на опасность изоляции правительство Пуанкаре в январе 1923 г. решилось на отчаянный шаг - оккупировало Рурскую область. Однако этой мерой оно не достигло разрешения репарационной проблемы, хотя и ухудшило положение Германии и содействовало революционному брожению конца 1923 года. В 1924 году репарационная проблема входит в новую фазу: руководящую роль в ее разрешении занимает Америка. Проект американского генерала Дауэса является очередной попыткой двинуть вперед разрешение наболевшей европейской проблемы. План Дауэса, по мнению авторитетного шведского буржуазного экономиста Густава Касселя, "является совершеннейшим и успешнейшим планом систематического высасывания соков германского народа". По плану Дауэса, Германия обязана в течение 36 лет уплатить 90 миллиардов золотых марок. Причем: в 1924/5 г. должно быть уплачено 200 миллионов золотых марок; в 1925/6 г. - 1 миллиард двести двадцать миллионов золотых марок; в 1927/8 - 1.750 миллионов золотых марок; в 1928/9 - 2.500 миллионов золотых марок; эта последняя сумма должна в дальнейшем служить нормальным ежегодным взносом. Сумма платежей, установленных планом Дауэса, ниже суммы, установленной до того Антантой на Лондонской конференции в 1921 г. Зато весь проект направлен к основательному экономическому закабалению германских трудящихся масс. Источниками выкачки средств для уплаты экспертами намечены пошлины, железные дороги и промышленность, при чем половину ежегодного взноса должны дать косвенные налоги. Проект Дауэса не столько направлен к обеспечению регулярного поступления репарационных взносов, сколько к длительному регулированию экономической жизни Германии в интересах американского, английского и французского капиталов. Лондонская конференция, состоявшаяся в июле 1924 года, с участием Германии, в основном приняла проект Дауэса. Согласно достигнутого соглашения Рур должен быть освобожден Францией через год. Совершенно понятно, что и эта очередная попытка разрешения репарационной проблемы обречена на неудачу, во-первых, ввиду раздирающих страны Антанты экономических противоречий и, во-вторых, вследствие революционного сопротивления, которое германский пролетариат окажет своему закабалению.

    *263 Итальянский фашизм - возник, как реакция на неудавшуюся итальянскую рабочую революцию в сентябре 1920 года. После того как буржуазия была спасена от социального переворота, благодаря предательской политике реформистов, затормозивших движение и вошедших 15 сентября в соглашение с премьер-министром Джиолитти, она воспрянула духом. Опираясь на разочарование, охватившее рабочие массы от неудачно завершившейся революции, итальянская буржуазия перешла в контр-наступление, организовав многочисленные отряды, состоявшие из белого офицерства, буржуазной молодежи и люмпен-пролетарских элементов, с помощью которых закрепила победу контрреволюции в Италии и подвергнула итальянский пролетариат массовому террору. Эти отряды, организованные, главным образом, ренегатом социализма Муссолини, стали оплотом движения, получившего название фашизма*. Фашизм окончательно закрепился в Италии в 1922 году, когда во главе правительства стал его главный вождь - Муссолини, поправший принципы буржуазной демократии и введший по всей стране бонапартистские методы управления.

    /* Итальянское слово fascio ("фашио") означает - группа, союз.

    Опыт фашизма в Италии не остался изолированным. По примеру Италии - в Германии, Испании, Югославии, Польше, Венгрии и др. странах возникло сильное фашистское движение, ознаменовавшееся целым рядом вооруженных выступлений и попыток государственного переворота.

    Тов. Троцкий в своей речи: "К вопросу о перспективе мирового развития", произнесенной 25 июля 1924 г. (см. "Правду" N 176 от 5 августа 1924 г.), дает следующую социальную характеристику фашизма: "Фашизм есть та боевая группировка сил, которую выдвигает угрожаемое буржуазное общество для отпора пролетариату в гражданской войне. Когда демократическо-парламентарный государственный аппарат запутывается в собственных внутренних противоречиях, когда буржуазная легальность связывает саму буржуазию, тогда последняя приводит в движение наиболее боевые элементы, которыми может располагать, освобождает их от уз легальности, обязывает их действовать всеми мерами истребления и устрашения. Стало быть, фашизм есть состояние гражданской войны на стороне буржуазии, как мы имели группировку сил и организаций для вооруженного восстания в эпоху гражданской войны на стороне пролетариата. Этим самым мы говорим, что фашизм не может быть длительным, так сказать, "нормальным" состоянием буржуазного общества, как и состояние вооруженного восстания не может быть постоянным, нормальным состоянием пролетариата. Либо восстание с одной стороны фашизм - с другой, приводят к поражению пролетариата - тогда буржуазия восстанавливает постепенно свой "нормальный" государственный аппарат; либо же побеждает пролетариат, - и тогда, конечно, фашизму тоже нет места, но уже по другим причинам".

    *264 Фроссар - бывший народный учитель. По вступлении во французскую социалистическую партию примыкал к жоресистам. Во время войны блокировался с Лонгэ. После войны эволюционировал еще более влево, ведя борьбу с лонгетистами, и в 1919 году, после раскола французской социалистической партии, вошел вместе с новым большинством во французскую коммунистическую партию, являясь ее главным руководителем в течение 1920 - 1922 г.г. Но, воспитанный на традициях французского парламентарного социализма, Фроссар не сумел проникнуться новыми идеями. За все время своего пребывания во французской коммунистической партии он поддерживал центристские тенденции, а после IV Конгресса Коминтерна в 1922 г., когда последний повернул курс французской коммунистической партии налево, Фроссар, вместе с небольшой группой единомышленников, вышел из партии.

    Л. Троцкий.

    «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 70      Главы: <   55.  56.  57.  58.  59.  60.  61.  62.  63.  64.  65. > 





     
    polkaknig@narod.ru ICQ 474-849-132 © 2005-2009 Материалы этого сайта могут быть использованы только со ссылкой на данный сайт.