I. Национальные устремления и национализм - Демократизм и державность во внешней политике России - Российский Научный Фонд - Демократия - Право на vuzlib.org
Главная

Разделы


Политические войны
Политика в разных странах
Основы политической теории
Демократия
Революция
Анархизм и социализм
Геополитика и хронополитика
Архивы
Сочинения

  • Статьи

  • «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 17      Главы: <   3.  4.  5.  6.  7.  8.  9.  10.  11.  12.  13. > 

    I. Национальные устремления и национализм

    Бессмысленно пытаться основать российскую государственность и тем более внешнюю политику на некой социальной доктрине. Дело даже не только в том, что любая социальная доктрина, особенно в период одновременного становления и государств, и самой социальной системы, не может удовлетворять все сегменты общества (как видно на примере российского общества, борьба вокруг социальной доктрины, напротив, поляризует социум). Дело в том, что социальная доктрина в "нормальных" условиях не должна быть основой внешней политики. Всем памятен марксистский эксперимент, когда именно социальная доктрина была взята за ось координат в международных отношениях - это вылилось в непрестанные конфликты. Но характерно, что со временем - достаточно быстро - в основе внешней политики СССР и КНР, и даже Кубы с социальной концепцией стала соседствовать концепция гегемонизма или имперская асоциальная концепция.

    Российское "я" может выбирать, в сущности, только между двумя главными концепциями: национальной и государственной. Национальная концепция имеет свои преимущества. Во-первых, она напрямую выводит Россию к источникам дореволюционной мысли. Во-вторых, она крайне проста и легко может быть переведена в плоскость мышления масс - в этом случае не будет никакого интеллектуального прогала между руководством и поддерживающими его массами. В-третьих, она отвечает духовным поискам значительной части общества. В-четвертых, идея русскости может хорошо состыковаться с сегодняшним умонастроением русской православной церкви и восприятием ее значительной частью общества как хранителя сугубо национальных корней. В-пятых, если знамя национализма удастся перехватить у экстремистов, это будет означать их политическую смерть, что значительно стабилизирует общество.

    Но есть у нее и не менее значительные недостатки. К чему сводится концепция нового национализма? Как концепция расширенная, то есть как концепция национализма славянского, она не может существовать. Украина и Беларусь являются сегодня - как бы ни были они исторически близки России и как бы искусственно нынешнее "разведенное" положение ни казалось - независимыми государствами. На Украине отчетливо видны сильные антирусские настроения. С этой точки зрения выдвигать идею славянского национализма, no-крайней мере, бессмысленно. Опираться на нерусский славянский компонент в России - в достаточной степени маловыигрышно: он не настолько значителен и достаточно обрусел, чтобы относить себя уже просто к русским. Думать о панславизме - наивно: раздающиеся робкие голоса на этот счет (например, из Словакии) не отражают ни в коей мере общие настроения славянства: сегодня славяне больше озабочены обособлением (чего стоит пример Югославии!), нежели единением, и даже для той же Словакии панславизм - скорее средство отмежеваться от Чехии.

    Если все же брать за основу русский национализм, то это вряд ли приводит в конечном счете к положительным результатам. Безусловно, идея русскости найдет широкий отклик в России, и не только среди этнически чисто русских (каковых в городах практически не осталось), но и среди граждан России других национальностей (в особенности - смешанных кровей). Идея возрождения русскости принадлежит сегодня не только экстремистам, условно говоря, вульгарно-славянофильского толка, но уже и части сил, еще недавно объединявшихся в широкий "демократический", точнее сказать, антитоталитарный блок. Эта идея, возведенная в ранг доктрины, была бы и полезна как средство консолидации общество, и простейший ответ на поиски нового "я", если бы не два обстоятельства.

    Уже сейчас ясно, что без эксцессов идея русскости внедрена быть не может. Все же в заметно большей степени, чем либералам, она принадлежит популистам, представленными, во-первых, известным В. Жириновским и его либерально-демократической партией; во-вторых, старой партократией, сохранившейся отчасти благодаря успешному в целом мимикрированию под новые предпринимательские слои" при помощи коммунистических "партийных денег"; в-третьих, верхушкой армии и "молодым офицерством"; в-четвертых, откровенно ксенофобскими "патриотическими" организациями типа "Памяти" и ей подобными.

    Особенно печально, что партократии во многом удалось "оседлать" начавшийся снизу стихийный подъем русского населения, главным образом старых казаческих регионов юга и востока России (от Северного Кавказа до Оренбургских степей и Приморья), где русское население особенно сильно раздражено как против многолетней нивелирующей политики "интернационального воспитания", так усилившегося националистического напора соседнего нерусского населения. Очевидно, при видимой слабости позиций либерального крыла национальных сил делать ставку на идею русскости столь же опасно, как выпускать джина из бутылки. Хотя это вовсе не означает, что российские умеренные силы могут и дальше безвольно взирать на популистов, даже не пытаясь конкурировать с ними за контроль над русскими национальными тенденциями.

    Есть и второе серьезнейшее обстоятельство. Россия населена отнюдь не одними лишь славянами. Национализм всех народов - на подъеме. Территориальная целостность России уже и без того под угрозой на Северном Кавказе (причем режим генерала Дудаева в Чечне - только часть проблемы) и в Поволжье (Татария). В обоих случаях налицо возрождение ортодоксального национализм, стремящегося предстать в "освященной" форме исламского движения. Тем меньше шансов, что инспирируемый националистами ислам будет равнодушно или даже лояльно взирать на то, как православная церковь попытается приобрести привилегированный полугосударственной статус, что было бы наиболее логичным следствием официального утверждения доктрины русскости. Комбинация этих двух факторов может привести к гибельным последствиям. Если кто-то и мог бы пренебречь национальными чувствами малых народов Сибири при внедрении идеи русского национализма, то угрозой, исходящей от исламских народов, пренебрегать было бы неосторожно. Не говоря уже о том, что идея русскости попросту несправедлива в многонациональной стране, каковой Россия продолжает оставаться.

    Сказанное приводит к ясному ответу: ставка на русский национализм как государственную доктрину ни к чему хорошему привести не может. В условиях, когда практически все остальные республики кладут в основу своей государственности и внешней политики национализм, Россия вынужден отказаться от чисто национальной идеи. (Впрочем, ставка на национализм не беспроигрышна и в других республиках. Это уже привело к противостояниям в Прибалтике, вооруженным конфликтам в Грузии, Молдове, Азербайджане, может привести к конфронтации в русскоязычных районах Украины).

    Вместе с тем для любого российского руководства чрезвычайно важно приобрести если не контроль, то влияние на поднимающуюся великорусскую национальную волну. Остановить ее вряд ли кому-нибудь по силам. Вопрос, в сущности, состоит не в том, чтобы допустить или не допустить подъема русских национальных чувств в России, а в том, чтобы канализировать эту неминуемую волну в умеренное русло. Либо национализм удастся отлить в формы либерального реформизма, либо он сам взорвется в форме экстремистского шквала , способного смести нынешнее правительство. Тем актуальнее для Москвы задача дать синтетическую концепцию, учитывающую как перегретую атмосферу национальных ожиданий собственно русского элемента, так и исторические страхи и устремления нерусского населения России.

    «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 17      Главы: <   3.  4.  5.  6.  7.  8.  9.  10.  11.  12.  13. > 





     
    polkaknig@narod.ru ICQ 474-849-132 © 2005-2009 Материалы этого сайта могут быть использованы только со ссылкой на данный сайт.