ОТ АНТИИМПЕРИАЛИЗМА К БЛОКИРОВАНИЮ С ИМПЕРИАЛИЗМОМ В ЦЕЛОМ - Идейно-политическая сущность маоизма - Воеводин С.А. и др. - Анархизм и социализм - Право на vuzlib.org
Главная

Разделы


Политические войны
Политика в разных странах
Основы политической теории
Демократия
Революция
Анархизм и социализм
Геополитика и хронополитика
Архивы
Сочинения

  • Статьи

  • «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 61      Главы: <   48.  49.  50.  51.  52.  53.  54.  55.  56.  57.  58. > 

    ОТ АНТИИМПЕРИАЛИЗМА К БЛОКИРОВАНИЮ С ИМПЕРИАЛИЗМОМ В ЦЕЛОМ

    Рассмотренные выше основные этапы эволюции внешнеполитической концепции маоизма являются отражением трансформации практического курса Пекина на международной арене, трансформации, которая завершила процесс перехода китайского руководства от позиции антиимпериализма к позиции практически неограниченного блокирования с империализмом в целом, со всеми и всякими отрядами международной реакции, к позиции тотальной борьбы с социалистическими силами мира.

    Характеризуя политику пекинского руководства, Л. И. Брежнев в докладе «О пятидесятилетии Союза Советских Социалистических Республик» подчеркивал: «По существу, единственный критерий, определяющий подход китайских руководителей к любой международной проблеме, — это стремление нанести возможно больший ущерб СССР, ущемить интересы социалистического содружества» [333а , 23.XII.1972].

    Подобный подход есть закономерное следствие, результат противоположности целей маоизма и социалистических сил мира, которые видят свою историческую миссию в уничтожении всех и всяких форм неравенства между людьми, народами, расами, государствами и, естественно, ведут последовательную борьбу против любых попыток закрепить или возродить это неравенство, независимо от того, кто и под какими предлогами предпринимает такие попытки.

    По мере того как идеологическая борьба маоизма против международного коммунистического движения перерастала в политическое противоборство с миром социализма, все более откровенным становилось и стремление маоистов к блокированию с основной антисоциалистической силой — с империализмом. Первым этапом такого блокирования явился очевидный параллелизм политики Пекина и Запада в отношении социалистического содружества с конца первой половины 60-х до начала 70-х годов. В этот период блокирование с империализмом осуществлялось под ширмой стратегии «борьбы на два фронта» — против империализма и так называемого современного ревизионизма, причем с очевидным упором на конфронтацию с последним. Примечательно, что в 60-х годах при формальном уравнивании двух своих глобальных противников Пекин активно развивал экономические связи с Западом и усиленно свертывал такие связи с социалистическим содружеством. Первый этап блокирования с империализмом именно в косвенной форме был важен для маоистов главным образом тем, что позволил закрепить их политическую борьбу против социалистического содружества как некое «нормальное» состояние отношений Китая с мировым социализмом. Уже на этом этапе маоисты развернули подготовку к переходу от стратегии борьбы на два фронта к стратегии борьбы на одном фронте — против социалистического содружества.

    Еще в начале 60-х годов в выступлениях пекинских лидеров проскальзывали намеки на то, что-де империализм менее опасен, чем «современный ревизионизм», который якобы много раз без оснований потрясал ядерным оружием, в то время как империализм «повсюду и произвольно не применял ядерное оружие и не осмелится так поступить» [338, 19.IX.1963]. Уже в первые дни «культурной революции» в маоистской пропаганде появился новый лозунг: «Советский Союз — наш смертельный враг». Позднее все призывы китайских лидеров готовиться к войне практически сводились к рекомендации укреплять оборону на Севере, повышать бдительность в отношении опасности, якобы угрожающей Китаю именно оттуда, а отнюдь не из-за океана. Хотя империализм и «советский ревизионизм», империализм и «социал-империализм» фигурировали в маоистских установочных заявлениях как устоявшиеся парные термины, в документах IX съезда КПК уже цитировалось «новейшее высказывание» Мао Цзэ-дуна, где «социал-империализм» был поставлен на первое место [см. 319, 1969, №5]. В «Уведомлении ЦК КПК о визите Никсона в Пекин от 20 июля 1971 г. » говорилось: «Приглашение Никсону нанести визит является важным стратегическим маневром, направленным на изоляцию советского ревизионизма — социал-империализма... На нынешнем этапе китайско-советские противоречия являются антагонистическими и самыми главными противоречиями в наших отношениях с внешним миром» [341, 18.II.1972]. Наконец, в связи с официально объявленной подготовкой к китайско-американским контактам на высшем уровне в печати КНР появились недвусмысленные рассуждения о необходимости использовать второстепенного врага для борьбы с врагом номер один. Статья «Мощное оружие для сплочения народа на борьбу за победу над врагом», помещенная в сентябре 1971 г. в журнале «Хунци», проводила эту мысль почти открыто [см. 319, 1971, №9]. Нельзя не подчеркнуть и другое важное обстоятельство, связанное с подготовкой пекинским руководством условий для нового поворота внешней политики Китая вправо. Известно, что Мао Цзэ-дун уже давно отнес все империалистические государства, кроме США, ко «второй промежуточной зоне» и квалифицировал их как некую антиимпериалистическую силу. Открыв фронт борьбы против мирового социализма, Пекин стал рассматривать страны «второй зоны» в качестве опоры уже не только в своем «противостоянии» Соединенным Штатам. Следовательно, идея использования империализма в качестве союзника для достижения гегемонистских целей издавна присутствует во внешнеполитических установках маоизма. И хотя в конце 60-х годов внешнеполитическая платформа Пекина официально была закреплена в виде линии «борьбы на два фронта», но именно к этому времени крайне националистические элементы китайского руководства в основном создали необходимые предпосылки для ее коренного пересмотра. «Сенсационное» китайско-американское сближение, начавшееся во второй половине 1971 г., и явилось подтверждением того, что такой пересмотр состоялся.

    Активная практическая деятельность Пекина на международной арене в 1971-1976 гг., многочисленные и общеизвестные факты блокирования Пекина с Вашингтоном по важным и острым вопросам мировой политики свидетельствуют о том, что китайское руководство приняло линию опоры на американский империализм. Это значит, что империализм в целом не только перестал быть принципиальным глобальным противником Пекина, но и превратился в его союзника, в его опору. Новая пекинская внешнеполитическая стратегия оказалась обращенной прежде всего против одного глобального противника — СССР, в результате чего антисоветизм — это концентрированное выражение враждебности Пекина к социалистическим силам — вобрал в себя все непримиримые противоречия маоистского режима с внешним миром, стал альфой и омегой в программе борьбы китайского руководства против международных сил мира и прогресса.

    Указанные выше принципиальные изменения в пекинской стратегии требуют комментариев, особенно в связи с тем, что тезис о «едином фронте малых и средних государств» для борьбы «против диктата двух сверхдержав» формально декларируется Пекином и поныне. Но, как говорил Генеральный секретарь ЦК КПСС Л. И. Брежнев, «единственный способ не ошибиться в политике — это верить практическим делам, а не словесным декларациям» [333а , 13.VI.1970].

    Практические же дела Пекина говорили и говорят о том, что так называемый маоистский антиимпериализм и антиамериканизм сведены к «разумному» противостоянию империалистическим державам лишь по узкому кругу вопросов, относящихся к действительным национально-государственным интересам КНР (в частности, к проблеме Тайваня), а также к вопросам, связанным со стремлением обеспечить Китаю наиболее выгодные условия для смыкания с «сильными мира капитализма». Даже имперские интересы Пекина в Азии отступили на второй план, стали, так сказать, мздой за возможность участия в антисоветском, антисоциалистическом альянсе международной реакции. Примечательно, что ни в ходе китайско-американских, ни в ходе китайско-японских контактов на высшем уровне практически не ставился вопрос о каком-либо изменении позиций КНР, США и Японии на этом континенте. Статус-кво пока вполне удовлетворяет все три державы.

    Практически дела Пекина говорят и о том, что его курс на ближайшую обозримую перспективу заключается в свертывании борьбы против США и оказании им всевозможной поддержки в вопросах мировой политики, в поощрении консолидации военно-политических группировок капиталистического мира, с тем чтобы не допустить ослабления позиций империализма под возрастающим давлением социалистических и других антиимпериалистических сил. Такие расчеты связаны с надеждами пекинского руководства в худшем случае просто выиграть время для самоусиления китайского государства, а в лучшем — добиться ускоренного роста могущества Китая за счет широкой экономической и научно-технической помощи со стороны империализма. И в том и в другом случае Пекин надеется на то„ что к моменту превращения Китая в подлинно глобальную державу позиции его главного противника — социализма — по крайней мере не станут относительно прочнее.

    «Уточнив» свою внешнеполитическую платформу, китайское руководство тем самым «уточнило» и свое представление о линии политического размежевания мира. В результате на одной стороне оказались СССР и сплотившиеся вокруг него социалистические и антиимпериалистические силы современности, а на другой — империализм, националистическая реакция и маоистский режим.

    В соответствии с этой схемой подход Пекина к поискам опоры на международной арене стал полным зеркальным отражением его подхода к борьбе против подлинных сил мирового социализма. Если в этой борьбе он руководствуется принципом «бить по голове, остальное само развалится», то и добиваясь поддержки со стороны мировой капиталистической системы, он исходит из посылки, что блокирование с наиболее могущественной империалистической державой в противостоянии социалистическому содружеству автоматически повлечет за собой и более широкое сотрудничество в этом деле с системой капитализма в целом.

    Действительно, наметившийся в начале 70-х годов поворот в политике США к развитию широких политических контактов с Пекином сыграл роль своеобразного и, может быть, даже более сильного, чем полагали в Вашингтоне, катализатора, резко ускорившего процесс признания КНР капиталистическими странами и отказ многих из них от позиции недопущения ее в ООН и другие международные организации. С полным основанием можно констатировать, что такое «массовое» дипломатическое признание КНР с их стороны явилось выражением готовности империализма более широко и активно содействовать укреплению международных позиций маоистского режима как новой значительной силы, способной тормозить развитие мирового освободительного процесса.

    Надежды, возлагаемые на пекинский режим, очевидно, достаточно велики и могут побудить империализм на оказание ему поддержки по политическим мотивам также и в плане экономическом.

    Как и в какой мере Пекин сумеет реализовать свои расчеты на экономическую помощь Запада, пока судить трудно, но эти расчеты, несомненно, являются существенным элементом внешнеполитической стратегии китайского руководства, «скорректированной» после 1970 г. И оно делает все, чтобы создать самые благоприятные условия для принятия Западом существенных решений по вопросу о поддержке Китая. Именно в этом плане прежде всего следует рассматривать тот факт, что с конца 1971 г. Пекин стал относить Китай к числу развивающихся стран, к «третьему миру». Конечно, же, правящим кругам Запада легче будет преодолевать сопротивление оппозиции по вопросам своей «китайской политики»: одно дело решать эти вопросы в отношении страны, которая декларирует свои внешнеполитические устремления с позиций «социализма», пусть даже конфликтующего с реальным социализмом, с социалистическим содружеством, и совсем другое дело решать эти вопросы в отношении страны, которая объявляет себя находящейся на перепутье общественного развития.

    Таким образом, антиимпериализм в конце концов оказался столь же несовместимым с маоистским социал-шовинизмом, как этот последний несовместим с социализмом. Понятно, что ныне в великодержавных планах Пекина и социалистические страны, и компартии мира значатся исключительно как первостепенный и (первоочередной объект борьбы. Найти же в них значительную дополнительную и к тому активную опору он явно уже не рассчитывает.

    Превращение мирового социализма в объект главного удара глобальной стратегии Пекина есть концентрированное преломление великодержавной основы внешней политики маоистов в их практическом курсе по отношению к социалистическим странам. Другими словами, вся совокупность действий маоистского руководства, направленная на раскол социалистической системы, активная и многоплановая борьба против международного коммунистического движения, яростный антисоветизм, пронизывающий все и всякие акции маоистов на международной арене, попытки Пекина сорвать разрядку международной напряженности, которой мир обязан прежде всего социалистическому содружеству, — все это не что иное, как отражение великодержавных целей маоизма в его политике по отношению к социализму.

    Если в отношениях Пекина с мировым социализмом великодержавный гегемонизм маоистов выражается в резкой враждебности, то в отношениях с империализмом — в блокировании с ним, в попытках всю и всякую международную реакцию использовать в своих целях — для борьбы со своим главным противником.

    И хотя на нынешнем этапе очевидно совпадение интересов Пекина и империализма в противоборстве с социалистическими, а в конечном счете со всеми основными революционными, прогрессивными силами земли, между Китаем и империализмом, не говоря уже о развивающихся странах, существуют серьезные противоречия, подчас весьма острые. Среди них — противоречие между стремлением империализма использовать Китай как орудие своей глобальной стратегии и аналогичным стремлением Пекина в отношении империализма. В частности, на этой почве возникают трения между Пекином и Вашингтоном, что делает неизбежным в их отношениях использование как средств давления, так и компромиссов.

    Некоторое усиление демонстративного антиамериканизма в китайской пропаганде после X съезда КПК — явный акт давления на Вашингтон, который не скрывал, что очень заинтересован именно еще при жизни Мао укрепить отношения с Пекином, поскольку после смерти этого правителя Китая возможны всякие неожиданности. И их вероятность, несомненно, могла уменьшиться, если американцы с благословения Мао прочно обосновались бы в столице КНР как союзники. Китай интригует США также возможностями значительного товарообмена даже при столь огромном для него пассивном сальдо, как в 1973 г. (около 90% общей стоимости товарооборота между КНР и США). Вместе с тем Пекин намекает, что в любой момент может переключить американскую долю своей торговли на другие страны Запада 15. С другой стороны, Пекин, возобновив в какой-то мере выпады против США, многократно компенсировал их усилением антисоветизма, призывами к США сохранять и укреплять свое военное присутствие в различных районах мира, особенно в Европе, а также призывами к Западной Европе и Японии теснее сплотиться с Америкой.

    Трения между КНР и США, очевидно, будут время от времени усиливаться, однако можно с уверенностью утверждать, что при сохранении националистически-прагматистского курса с преобладанием в нем антисоветизма как концентрированного выражения враждебности ко всем социалистическим силам мира эти трения не изменят нынешний стратегический курс Пекина: ставка на поддержку империализма является фактически средством самосохранения маоизма и вместе с тем предпосылкой для дальнейшего его превращения в крупный реакционный фактор мировой политики.

    Что же касается практических попыток Пекина так или иначе сыграть на существующих межимпериалистических противоречиях, в том числе на противоречиях «малых и средних» империалистических государств с «американской сверхдержавой», а также на противоречиях развивающихся стран с той же «сверхдержавой» и с теми же «малыми и средними» империалистическими государствами, то подобные попытки могут иметь своим конечным результатом лишь некоторую перегруппировку сил в мировом антисоветском антисоциалистическом лагере в пользу Китая, а не общее ослабление этого лагеря.

    «Антиимпериализм» пекинского руководства, таким образом, есть не более как проявление внутренних противоречий в рядах международной реакции. Подобно тому как межимпериалистическую грызню нелепо рассматривать в качестве проявления антиимпериализма, так и противоречия Пекина с империализмом нелепо считать неким проявлением антиимпериалистических потенций этого режима. Такими потенциями он не обладает. Об этом свидетельствует и новейшая внешнеполитическая концепция маоизма и особенно практическая политика Пекина на международной арене, обращенная как раз против реальных антиимпериалистических сил современности.

    «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 61      Главы: <   48.  49.  50.  51.  52.  53.  54.  55.  56.  57.  58. > 





     
    polkaknig@narod.ru ICQ 474-849-132 © 2005-2009 Материалы этого сайта могут быть использованы только со ссылкой на данный сайт.