МАОИЗМ — УГРОЗА НАЦИОНАЛЬНО-ОСВОБОДИТЕЛЬНОМУ ДВИЖЕНИЮ - Идейно-политическая сущность маоизма - Воеводин С.А. и др. - Анархизм и социализм - Право на vuzlib.org
Главная

Разделы


Политические войны
Политика в разных странах
Основы политической теории
Демократия
Революция
Анархизм и социализм
Геополитика и хронополитика
Архивы
Сочинения

  • Статьи

  • «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 61      Главы: <   45.  46.  47.  48.  49.  50.  51.  52.  53.  54.  55. > 

    МАОИЗМ — УГРОЗА НАЦИОНАЛЬНО-ОСВОБОДИТЕЛЬНОМУ ДВИЖЕНИЮ

    Марксизм-ленинизм установил факт возрастания роли национально-освободительного движения в революционном преобразовании человеческого общества. Еще на заре современной эпохи В. И. Ленин с глубочайшей научной прозорливостью предсказывал, что «в грядущих решающих сражениях мировой революции движение большинства населения земного шара, первоначально направленное на национальное освобождение, обратится против капитализма и империализма и, может быть, сыграет гораздо большую революционную роль, чем мы ожидаем... массы трудящихся, крестьяне колониальных стран, несмотря на то, что они сейчас еще отсталы, сыграют очень большую революционную роль в последующих фазисах мировой революции» [79, 38].

    Анализируя международную обстановку, московское Совещание коммунистических и рабочих партий 1969 г. констатировало: «В последнее десятилетие продолжала возрастать роль антиимпериалистического движения народов Азии, Африки и Латинской Америки в мировом революционном процессе. В некоторых странах это движение приобретает антикапиталистическое содержание» [102, 310].

    Это возрастание революционной роли национально-освободительного движения, происходящего в зоне стран, для которых характерно сравнительно слабое развитие капитализма и сохранение докапиталистических укладов, марксизм-ленинизм прямо связывает с существованием и развитием мирового социализма. В ленинском тезисе о возможности перехода к социализму народов, не достигших стадии капитализма или не прошедших стадию развитого капитализма, решающим фактором выступает всесторонняя поддержка таких народов победившим пролетариатом, социалистическими странами: «Если революционный победоносный пролетариат поведет среди них систематическую пропаганду, а советские правительства придут им на помощь всеми имеющимися в их распоряжении средствами, тогда неправильно полагать, что капиталистическая стадия развития неизбежна для отсталых народностей» [74, 246].

    Перспектива перерастания национально-освободительных движений в социальную революцию, открытая победой Октябрьской революции, стала неизмеримо более широкой и реальной для народов практически во всех уголках земли именно в связи с выходом социализма за рамки одной страны, с колоссальным ростом его возможностей не только препятствовать экспорту контрреволюции, но и оказывать передовым прогрессивным силам этих движений самую разнообразную политическую, дипломатическую, идеологическую и материальную поддержку.

    Таким образом, возрастание революционной роли борьбы народов бывших колониальных и зависимых стран против империализма выражается прежде всего в возникновении и усилении ее антикапиталистической направленности, которая в одних, наиболее благоприятных случаях проявилась в непосредственном перерастании национально-освободительного движения в социалистическую революцию, а в других — в переходе освободившихся народов на некапиталистический путь развития. Маоизм же в его левонационалистическом варианте, в котором он выступал на международной арене в 60-х годах, увидел источник возрастания революционной роли национально-освободительного движения совершенно в другом. В июле 1963 г. на встрече делегаций КПСС и КПК китайские представители заявили, что тезис о некапиталистическом пути — «пустые разговоры» [см. 94, 43]. В дальнейшем маоисты квалифицировали этот выдвинутый В. И. Лениным и подтвержденный практикой тезис как... ревизионистский. Полностью игнорируя реальность гегемонии международного рабочего класса в мировом освободительном процессе, огромное и всевозрастающее влияние социалистической системы на революционные процессы в зоне освободившихся стран, с неизбежностью ведущее к возникновению в них социальных сил, стоящих на позициях научного коммунизма, маоисты в дальнейшем изобразили дело так, будто речь идет о возможности «осуществления социализма без пролетариата и без подлинно революционной партии, вооруженной передовой идеологией пролетариата» [338, 3.IX.1965].

    В то же время — и это, пожалуй, самое важное, — маоизм оценивает роль сил, участвующих в мировом освободительном процессе, исходя из переработанного им в националистическом духе социал-реформистского взгляда на империализм как на определенную политику крупнейших капиталистических государств. Но если социал-реформисты (Каутский) на основе такого взгляда отрывали империализм от экономики и допускали возможность неимпериалистической политики некоторых крупных капиталистических государств, то маоизм, являясь по преимуществу националистической идеологией, рассматривает империализм как особую политику отдельных наиболее крупных государств, независимо от того, капиталистические они или социалистические. Иначе говоря, он отрывает политику и от экономики капитализма, и от экономики социализма. Домыслы же маоистов о реставрации капитализма в СССР и других социалистических странах едва ли могут быть приняты кем-либо всерьез, как и домыслы буржуазных социологов о трансформации капитализма, о превращении его под влиянием научно-технической революции в некую разновидность социализма.

    В свое время признавая, что борьба против империализма в полуколониальных и колониальных странах «является частью новой мировой революции, т.е. частью мировой пролетарской, социалистической революции» [там же], маоизм вопреки элементарной логике рассматривал эту часть как ведущий по отношению к целому фактор. Но диалектическая взаимосвязь части и целого не может менять своего характера при любом возрастании места частного в общем. Здесь, разумеется, не берется во внимание та крайность, когда под влиянием роста частного целое утрачивает свою первоначальную сущность. В данном случае целое, т.е. мировая революция, сохраняло и сохраняет свою коренную сущность — движение от капитализма к социализму до полной победы социализма в глобальном масштабе. Именно поэтому марксизм-ленинизм, отмечая неуклонный рост роли национально-освободительного движения в мировом революционном процессе, не меняет отношения к этому движению как к части борьбы за победу социализма во всем мире.

    Стремясь в откровенно мелкобуржуазном, националистическом духе преодолеть явную противоречивость своей схемы расстановки политических сил в мире, сконструированной в 60-е годы, маоизм в первой половине 70-х годов внес в нее существенные коррективы. Придав упомянутой схеме формально логическую последовательность, эти коррективы еще более оторвали ее от социально-политических реалий современности, придали ей законченный антимарксистский характер. Как следует из материалов X съезда КПК (август 1973 г.) и первой сессии ВСНП четвертого созыва (январь 1975 г.), а также из других установочных документов пекинского руководства, относящихся к 1974-1975 гг., мировой социализм якобы вообще не существует, а социализм, так сказать прорастающий в недрах «третьего мира», охватывающего, по нынешним маоистским представлениям, все страны Азии, Африки, Латинской Америки и часть стран социалистической системы, не является сколько-нибудь заметным фактором мирового развития. Из этих документов и материалов следует, что пролетарские революции — всего лишь тенденция современной эпохи, а подлинным двигателем мирового развития будто бы являются национально-государственные противоречия, т.е. главным образом противоречия между «двумя сверхдержавами», с одной стороны, и всеми остальными государствами — с другой.

    В 1974 г. среди «всех остальных государств» маоисты выделили в качестве «революционной движущей силы, толкающей вперед колесо мировой истории», развивающиеся страны. Другими словами, такой силой они теперь считали уже не национально-освободительное движение, имеющее очевидную антиимпериалистическую направленность, а именно государства «третьего мира» (в нынешнем маоистском расширительном смысле). Хотя к «третьему миру» Пекин ныне относит и КНР и некоторые другие страны социалистической системы, большинство развивающихся стран — это страны либо окончательно еще не определившие пути своего развития, либо страны капиталистической ориентации. Правительства многих из них к тому же проводят откровенно проимпериалистическую политику.

    Таким образом, в маоистской схеме современного мира имеется империализм «старого» и «нового» типа, а точнее — империалистическая политика США и якобы «социал-империалистическая» политика СССР, и противостоящие их политике некие всемирные силы национальной независимости, авангардом которых выступают развивающиеся страны. Классовое размежевание мира в маоистской схеме вообще не присутствует. Зато зона национально-освободительного движения утратила всякие границы, охватив весь мир. Даже в государственных границах «двух сверхдержав», считают маоисты, зреют и консолидируются прежде всего силы национального освобождения.

    Действительно, изображенное в таком виде национально-освободительное движение может быть представлено в качестве не только главного, но и единственного «революционного» потока современности.

    Маоистская схема мира, искажая подлинные социально-политические реалии современности, все же полно и точно отражает одну действительную реальность, а именно: завершение эволюции маоизма в идейно-политическую платформу, от начала до конца враждебную марксизму-ленинизму. На ее основе Пекин рассчитывает мобилизовать для борьбы против социалистических сил мира все и всякие отряды реакции — от феодально-буржуазного национализма в зоне национально-освободительных движений до наиболее могущественных сил антикоммунизма, представляемых прежде всего империализмом.

    Следовательно, как и другие аспекты «критики» в адрес социалистических сил мира со стороны китайского руководства, «ультралевые» сетования маоизма по поводу будто бы имеющейся недооценки всемирно-исторического значения национально-освободительной борьбы никогда не были следствием некоего добросовестного заблуждения, а являлись сознательной демагогией, прикрывавшей социал-шовинистическую сущность маоизма. Неуклонное превращение этой «критики» в непримиримо враждебные отношения с международным коммунистическим движением убедительнейшим образом подтверждает, что мотивы борьбы маоистов за признание национально-освободительного движения в качестве главной революционной силы в мире никак не связаны с заботой об ускорении мирового революционного процесса.

    Маоизм всегда выступал в качестве силы, открыто враждебной национально-освободительному движению. Об этом наглядно свидетельствуют конкретные дела маоистов, совершенные ими за последнее время. В Южной и Юго-Восточной Азии пекинское руководство проводит политику, направленную на ослабление позиций молодых независимых государств. С целью оказания давления на их правительства оно беспрерывно провоцирует пограничные конфликты, через свою агентуру осуществляет вмешательство во внутренние дела этих государств. Подобная политика маоистов усложняет там процесс политической стабилизации, мешает осуществлению прогрессивных экономических преобразований, создает дополнительные трудности на пути осуществления социальных реформ, направленных на подъем уровня жизни населения. Провокационные действия маоистского руководства Китая и его агентуры в указанном районе не раз были причиной усиления репрессий в отношении подлинно революционных сил, все чаще политика Пекина и действия связанных с ним «лево»-экстремистских организаций смыкаются с политикой наиболее реакционных сил, ведущих борьбу против национальных правительств и проводимого ими на внешнеполитической арене миролюбивого курса.

    Особенно беспринципной являлась политика маоистов в отношении Индии, которая не раз становилась объектом их политических и идеологических диверсий, направленных против национально-демократического движения в этой стране.

    На Ближнем и Среднем Востоке маоисты осуществляли курс, рассчитанный на ослабление антиимпериалистического фронта арабских стран, на создание обстановки, которая затрудняет урегулирование ближневосточного конфликта. Осуждая на словах израильскую агрессию, пекинское руководство, однако, заняло такую позицию, которая нацелена на внесение разногласий между государствами этого региона и срыв всяких предложений миролюбивых сил, направленных на справедливое решение палестинской проблемы.

    В Африке с особой наглядностью предательская сущность политики маоистов по отношению к национально-освободительному движению проявилась в 1974-1976 гг., во время событий в Анголе. В период подъема освободительной борьбы народа этой страны, закончившейся провозглашением в 1975 г. нового независимого государства — Народной Республики Анголы, пекинское руководство усилило контакты с силами внутренней ангольской реакции и расистскими режимами Юга Африки, развязавшими вооруженную интервенцию против молодой республики. Оно оказало им финансовую и военную помощь, стараясь не допустить победы народно-демократических сил в Анголе.

    В Латинской Америке политика маоистов, по существу, была направлена на поддержку любых сил, стремящихся приостановить процесс подъема национально-освободительного движения на континенте. Они одобряли усиление милитаристских тенденций и вмешательство реакционной военщины в политику в латиноамериканских странах, стали еще более тесными их отношения с военными режимами Чили и Бразилии.

    Позиция пекинского руководства по отношению к чилийской хунте разоблачает истинное лицо маоизма как злейшего врага народов латиноамериканского континента. Пекинские лидеры оказывают ей финансовую помощь, трубят о «дружбе» с чилийскими фашистами. Их сближение с чилийской военщиной перерастает, по существу, в политический союз. Бросая вызов мировому общественному мнению, пекинское руководство в 1975 г. отказалось участвовать в состоявшейся в Афинах международной Конференции солидарности с народом Чили, уклонилось от голосования в Генеральной Ассамблее ООН и Комитете ООН по правам человека по резолюциям, осуждающим террор в Чили.

    В ответ чилийские фашисты не скупятся на слова благодарности в адрес маоистов. «Нам нужно брать пример с Китая», — провозгласила недавно одна из чилийских правительственных газет, солидаризируясь с антисоветским курсом Пекина. Выступая на приеме в честь китайского посла в июне 1975 г., главарь чилийской хунты Пиночет подчеркнул наличие договоренности между маоистским руководством и хунтой расширять «дружественные отношения». «Дружба» между Пекином и чилийской хунтой — это закономерный результат той политической линии, которую маоисты проводили в странах Азии, Африки и Латинской Америки и которая означает предательство интересов народов этих стран.

    Итак, маоизм является врагом мирового национально-освободительного движения. Так же, как и империализм, он не заинтересован в победе этого движения и делает все, чтобы приостановить развитие революционного процесса в Азии, Африке и Латинской Америке. Истинная сущность и подлинные цели маоизма были раскрыты в выступлениях многих представителей коммунистических, национально-демократических и других партий и организаций национально-освободительного движения, принявших участие в работе XXV съезда КПСС. На Филиппинах, отметил в своем выступлении представитель Коммунистической партии Филиппин, «левые» авантюристы поддерживают реакцию в ее борьбе против курса на претворение в жизнь национально-демократической программы глубоких структурных преобразований, которые вывели бы страну на путь некапиталистического развития — и в конечном счете привели бы к социализму [см. 333а , 1.III.1976]. Генеральный секретарь ЦК Компартии Шри Ланка П. Кейнеман в своем выступлении разоблачил позицию маоистов в отношении движения неприсоединения, указав на реакционную, подрывную роль их пресловутой концепции «равной ответственности», при помощи которой они пытаются противопоставить развивающиеся страны социалистическому содружеству [см. там же]. С особой силой враждебная делу национально-освободительного движения позиция пекинского руководства была подчеркнута в приветственном послании Народной партии Ирана XXV съезду КПСС. В нем, в частности, говорится, что «Пекин не только прекратил оказание помощи национально-освободительному движению в зоне Персидского залива, но открыто выступает в поддержку агрессивной политики в районе, где находится наша страна, Иран. Ныне мы видим Пекин на тех же позициях, на которых находится американский империализм... Он подстрекает гонку вооружений и напряженность в отношениях между государствами» [333а , 9.III.1976].

    В речи председателя Южно-Африканской коммунистической партии Ю. Даду прозвучало резкое осуждение позиции маоистского руководства в отношении национально-освободительного движения в Анголе, преступного сговора Пекина с расистскими силами [см. 333а , 1.III.1976]. Принципиальной критике теория и практика маоизма была подвергнута и в выступлениях представителей партий, участвующих в революционном движении в странах латиноамериканского континента.

    Такова оценка, которую дают маоизму участники национально-освободительного движения. Она срывает с него маску «революционности», под которой он еще пытается выступать в качестве «друга» народов развивающихся стран. Будучи не заинтересованным в победе национально-освободительных движений, маоизм в противоборстве сил социализма и прогресса с силами империализма стоит в одном ряду с последними.

    «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 61      Главы: <   45.  46.  47.  48.  49.  50.  51.  52.  53.  54.  55. > 





     
    polkaknig@narod.ru ICQ 474-849-132 © 2005-2009 Материалы этого сайта могут быть использованы только со ссылкой на данный сайт.