Глава 3. СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКИЕ ПОСЛЕДСТВИЯ ВЕЛИКОДЕРЖАВНОГО, ГЕГЕМОНИСТСКОГО КУРСА МАОИСТОВ - Идейно-политическая сущность маоизма - Воеводин С.А. и др. - Анархизм и социализм - Право на vuzlib.org
Главная

Разделы


Политические войны
Политика в разных странах
Основы политической теории
Демократия
Революция
Анархизм и социализм
Геополитика и хронополитика
Архивы
Сочинения

  • Статьи

  • «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 61      Главы: <   30.  31.  32.  33.  34.  35.  36.  37.  38.  39.  40. > 

    Глава 3. СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКИЕ ПОСЛЕДСТВИЯ ВЕЛИКОДЕРЖАВНОГО, ГЕГЕМОНИСТСКОГО КУРСА МАОИСТОВ

    При всей технико-экономической и культурной отсталости, пестроте и сложности социально-экономической структуры к моменту освобождения в Китае имелись внутренние и внешние условия и предпосылки для осуществления социалистической революции и постепенного перехода к социализму. Однако переходный период в силу сложившихся объективных условий должен был быть более длительным и значительно более трудным по числу и масштабности решаемых задач, чем в СССР и некоторых других социалистических странах.

    Задача национализации значительной части средств производства в условиях Китая вследствие вызревания антагонизмов между трудом и капиталом (внутренним и иностранным) была решена в сравнительно короткие сроки, в то время как налаживание и организация общественного производства, «обобществление на деле», привлечение трудящихся к управлению встретили труднопреодолимые для КПК и народного государства препятствия как объективного, так и субъективного порядка. Исключение составляли лишь те районы (например, Северо-Восток) и те отрасли (тяжелая промышленность, железнодорожный транспорт), где решающей силой явилась непосредственная помощь СССР и других социалистических стран и влияние их опыта строительства нового общества.

    В первые восемь лет после провозглашения КНР в результате активной деятельности широких народных масс под руководством КПК и тесного сотрудничества с Советским Союзом и другими социалистическими странами постепенно складывались основы социалистических производственных отношений. Создавались условия для действия объективных экономических законов социализма, и прежде всего его основного экономического закона. Утверждению социалистических элементов в экономическом базисе и надстройке в КНР активно способствовали успехи международного рабочего класса и мирового национально-освободительного движения. Плодотворно развивались интернациональные связи китайского рабочего класса и КПК с международным коммунистическим и рабочим движением, утверждая международный и внутренний авторитет рабочего класса Китая.

    Одним из важнейших обстоятельств, определившим направление социально-экономического развития Китая в первые восемь-девять лет после победы революции, явилась помощь Советского Союза, постепенное включение Китая в международное социалистическое разделение труда, отрыв страны от международного капиталистического рынка. Именно «эти действующие извне исторические влияния» 5 сыграли огромную роль в выборе социалистического направления социально-экономического развития Китая.

    Успехи в экономическом, социальном, политическом и культурном строительстве, достигнутые КНР в первое десятилетие ее существования при тесном всестороннем сотрудничестве с Советским Союзом и другими странами социализма, в значительной степени определили характер индустриализации в этот период и способствовали укреплению и развитию социалистических основ в базисе и надстройке.

    Со второй половины 50-х годов внутри КПК особенно явно обозначились две противоборствующие тенденции в области социально-экономического развития: объективная тенденция движения Китая по социалистическому пути и субъективистская националистическая линия маоизма. Первая была выражена и закреплена в таких программных документах, как «Тезисы для изучения и пропаганды генеральной линии партии в переходный период», и решениях VIII Всекитайского съезда КПК. Эта социалистическая тенденция развития соответствовала реальным условиям и особенностям Китая, отражала преимущества социализма и огромные трудности на пути его построения, воплощала общие закономерности развития мирового социализма, в том числе сотрудничество с Советским Союзом. Наряду с этим в КНР все более обнажалась и проявлялась противоположная тенденция, определяемая субъективистской политикой Мао Цзэ-дуна и его окружения. Скрытая и очевидная борьба за власть в партии и в государстве постепенно привели к оформлению политического режима Мао, враждебного коренным интересам социалистического Китая, интересам трудящихся масс. «Идеи» Мао Цзэ-дуна оформляются в официальную идеологию, а его власть — в социально-политическое устройство, искусственно возвышающееся над социалистическим базисом.

    Формирование нового социально-экономического строя в Китае и изменения в нем на протяжении более чем четвертьвековой истории существования КНР представляются как сложный, порою противоречивый процесс становления нового способа производства при диалектическом взаимодействии экономического базиса и надстройки в конкретных, меняющихся внутренних и международных обстоятельствах.

    Для характеристики этого способа производства следует принимать во внимание ряд обстоятельств. Во-первых, нельзя не упомянуть процесс формирования в КНР основных элементов материально-технической базы социализма в годы первой пятилетки. Во-вторых, социально-экономические изменения в Китае в этот период следует рассматривать как более или менее последовательное становление основ системы социалистических производственных отношений, которых ни «большой скачок», ни «народные коммуны», ни «культурная революция» выкорчевать не смогли, хотя и подрывают их. В-третьих, те новые для Китая политические, правовые, идеологические и иные институты, которые сложились в годы первой пятилетки, также несли в себе социалистические элементы. Именно эти элементы в последующий период подверглись наибольшему разрушению. Тем не менее нельзя утверждать, что они ликвидированы полностью и безвозвратно.

    Кроме того, следует иметь в виду, что, несмотря на господствующие позиции маоистов в руководстве, Мао Цзэ-дуну и его единомышленникам далеко не всегда удавалось добиваться осуществления своих целей. Оценивая характер современного китайского государства, нельзя не учитывать и тот факт, что антисоветский курс Пекина во внешней политике в целом в конечном счете объективно не исключает китайский народ из мирового антиимпериалистического движения. Наконец, происходящая в настоящее время в КНР напряженная и тяжелая борьба, несмотря на официально провозглашенное торжество антисоциалистической в самой своей сущности платформы Мао, не позволяет отлучать Китай от социализма, ибо объективно, исторически пролетарско-социалистические силы и тенденции в Китае неодолимы. В целом, на наш взгляд, современный Китай следует отнести к типу государств, которые возникают в условиях, когда страна находится на сложном и длительном этапе перехода к социализму от чрезвычайно отсталого уровня развития.

    «Культурная революция» не создала и не могла создать нового, особого способа производства, а следовательно, и нового экономического базиса. Народное хозяйство страны по-прежнему продолжает основываться на господстве двух основных форм собственности на средства производства: государственной и коллективной (групповой). В нем проявляется неодолимая объективная тенденция к плановому ведению хозяйства, тенденция к оплате труда с учетом его количества и качества.

    Однако в результате активного проведения антисоциалистической маоистской внутренней и внешней политики социалистические основы экономического базиса , заложенные в период первых восьми лет существования КНР, подверглись определенной деформации. Главной причиной этой деформации, определившей ее антисоциалистический характер, явились реакционные изменения в надстройке в результате утверждения у власти национал-шовинистической группы Мао Цзэ-дуна. Подчеркивая активную роль надстройки по отношению к базису, Ф. Энгельс писал, что «действие государственной власти на экономическое развитие может быть троякого рода. Она может действовать в том же направлении — тогда развитие идет быстрее; она может действовать против экономического развития — тогда в настоящее время у каждого крупного народа она терпит крах через известный промежуток времени; или она может ставить экономическому развитию в определенных направлениях преграды и толкать его в других направлениях. Этот случай сводится в конце концов к одному из предыдущих. Однако ясно, что во втором и третьем случаях политическая власть может причинить экономическому развитию величайший вред и может вызвать растрату сил и материала в массовом количестве» [21, 417]. Второй и третий случаи прямо можно отнести к КНР, имея в виду прежде всего политику «большого скачка» 1958-1960 гг. и «культурную революцию».

    Такие изменения в надстройке, как разгром парткомов, ликвидация конституционных органов власти и утверждение с помощью армии режима военно-бюрократической диктатуры группы Мао Цзэ-дуна, установление жесткого военного контроля над производственной, политической и культурной жизнью народа, фактическое устранение рабочих и крестьян от участия в политической жизни и т.п., существенно изменили характер политической власти в Китае. Это, в свою очередь, исказило цели производства, изменило характер расширенного воспроизводства и привело к накоплению элементов деформации самого экономического базиса китайского общества.

    Воздействие маоистской политической надстройки на экономический базис усиливалось, во-первых, наличием в руках маоистского государства огромного аппарата принуждения, эксплуатацией и присвоением результатов функционирования государственной и кооперативной собственности, а во-вторых, незрелостью самих социалистических производственных отношений из-за разрыва между передовыми формами собственности и отсталой материально-технической базой производства.

    В полемике с «левыми коммунистами», указывая на необходимость «обобществить производство на деле» [57, 171], В. И. Ленин подчеркивал, что национализация и конфискация как юридические акты еще не обеспечивают подлинного обобществления и что для перехода к нему «недостаточно даже величайшей в мире „решительности”» [58, 293]. Для этого, указывал он, нужен высокий уровень развития производительных сил, которые, совершенствуя и углубляя систему общественного разделения труда, усиливают взаимозависимость между отдельными предприятиями и прочно связывают все экономические звенья в единое хозяйственное целое.

    Проявлением субъективизма и волюнтаризма политики Мао Цзэ-дуна являлись его постоянные попытки использовать экономический базис социализма в националистических, гегемонистских целях. Сама возможность таких попыток, вне зависимости от их результатов, свидетельствует, что в условиях еще не вызревшего нового способа производства существует не только перспектива поступательного развития по пути общественного прогресса, но и угроза движения вспять. И в этой ситуации взаимоотношения между базисом и надстройкой могут изменяться. Чем прочнее базисные отношения социализма, тем устойчивее и шире сфера действия объективных экономических законов. В условиях незавершенности процесса обобществления, незрелости производственных отношений, противоречий между общественным характером труда и атомизацией производственных ячеек на первый план выступает целенаправленная деятельность государства с его классовыми и общегосударственными интересами. На состояние и перспективы социально-экономического развития КНР непосредственное влияние оказала милитаризация общественной жизни в стране.

    Изымая, без объективной необходимости в этом, из народного хозяйства на военные нужды все более значительные материальные ресурсы и финансовые средства, наиболее квалифицированные кадры, китайское руководство существенно сузило базу расширенного воспроизводства в целом в стране, что неизбежно в конечном счете привело к замедлению темпов экономического роста. Милитаризация экономики в Китае обусловила неблагоприятные изменения в структуре народного хозяйства. Следствием ее явилось обострение народнохозяйственных и межотраслевых диспропорций, однобокое развитие экономики, когда преимущество получают отрасли, обслуживающие военные нужды.

    В промышленности страны оказались искусственно противопоставленными друг другу два сектора — военный и гражданский. Первый охватывает по преимуществу крупные и средние предприятия, которые развиваются на сравнительно высокой для Китая современной технической основе. Руководство этих предприятий строго централизовано и находится под контролем армии. В результате на значительной части промышленных предприятий преобладают военно-административные методы хозяйствования. Финансируются эти предприятия по большей части государством.

    Гражданский сектор, выпускающий средства производства для сельского хозяйства и невоенных отраслей промышленности, а также предметы широкого потребления, включает преимущественно оснащенные технически несовершенным, зачастую самодельным оборудованием и использующие низкокачественное сырье и материалы мелкие и средние предприятия, руководство которыми чаще всего децентрализовано. Создаются и функционируют они в основном в соответствии с принципом «опоры на собственные силы», т.е. за счет местных ресурсов. Уровень квалификации производственного персонала на них очень низкий. Поставленный в подобные условия, гражданский сектор промышленности, по существу, преднамеренно обрекается на отсталость. Результаты производственной деятельности в этом секторе не включаются в общенациональное разделение труда и обслуживают сугубо местные нужды. Иными словами, размывается непосредственно общественный характер труда .

    Курс на всемерную подготовку к войне препятствует рациональному территориальному размещению производственных мощностей. С одной стороны, стратегические соображения при решении вопроса о размещении новых предприятий зачастую противоречат требованиям экономической эффективности, а с другой — гонка вооружения заставляет китайских руководителей приносить в жертву коренные интересы экономического развития ради скорейшего получения средств, необходимых для подготовки к войне. В результате в последние годы стала особенно явственно проявляться тенденция к увеличению удельного веса в валовой продукции страны старых промышленных центров, таких, как Шанхай и Тяньцзинь. Препятствием на пути рационализации размещения предприятий является и политика создания самообеспечивающихся комплексов, которая тормозит развитие общественного разделения труда, специализацию и кооперирование производства.

    Милитаризация сдерживает научно-технический прогресс, препятствует внедрению достижений научно-технической революции в народное хозяйство, придает развитию науки и техники одностороннюю военную направленность. Тем самым технические достижения в Китае перестают служить целям социального прогресса.

    Таким образом, в целом милитаризация страны разрушающе действует на экономический базис общества, подрывая сложившуюся на основе общественной собственности систему производственных отношений как в области производства, так и в области распределения, обмена и потребления.

    Существование военно-бюрократического режима лишь до поры до времени может быть совместимо с сохранением социалистической по форме государственной собственности на средства производства. В конечном счете либо должна претерпеть коренные изменения в сторону социализма сегодняшняя социально-политическая организация Китая, либо государственная собственность выродится в своеобразные формы государственно-бюрократического капитала, использующего в своих целях трудящиеся массы.

    В результате проводимой сегодня Пекином антисоциалистической внутренней и внешней политики происходят частичные изменения в характере общественных форм собственности на средства производства . Государственная форма собственности постепенно частично утрачивает элементы общенародной собственности, поскольку в условиях военно-бюрократического режима и милитаризации страны она перестает непосредственно служить экономическим и прочим интересам широких трудящихся масс; распределение результатов труда в государственном секторе не подчинено целям улучшения условий труда и повышения уровня жизни работников, а используется правящей военно-бюрократической элитой главным образом в своих эгоистических политических и идеологических интересах. В результате объективно происходит процесс отчуждения непосредственных производителей от общественной собственности на средства производства, утрачиваются элементы непосредственно-общественного, социалистического характера труда. Государственные средства производства начинают противостоять работнику как нечто чуждое ему. В этих условиях пекинское руководство вынуждено прибегать к военно-административным мерам принуждения к труду, и, следовательно, сам труд принимает в определенной степени принудительный характер. Аналогичный процесс отчуждения непосредственного работника от общественных средств производства и изменения характера труда происходит, хотя и в меньшей степени, и в сельском хозяйстве, что, например, проявляется в росте доли доходов от личного хозяйства в общих доходах крестьянской семьи.

    Государственные и коллективные средства производства постепенно утрачивают свои сущностные черты, они лишь формально обобществлены, а на деле «огосударствлены», эксплуатируются государством. Общественный характер собственности распадается не только в процессе искажения цели производства, но и под влиянием заметных регрессивных тенденций в характере общественного труда, системы управления и способа распределения. Настойчиво проводимая политика «опоры на собственные силы» в социальном плане означает атомизацию социально-экономической структуры, неестественное расчленение единых экономических воспроизводственных процессов. Исключение составляют военно-промышленный сектор, включающий крупные предприятия промышленности, транспорта, связи и материального обслуживания, где производство ведется на сугубо централизованных, плановых и управляемых началах. Расширенное воспроизводство в этом секторе возможно лишь при наличии перекачки средств из гражданского сектора, в котором с трудом осуществляется и простое воспроизводство. Дальнейшее обособление и отпочкование узкого «казенного» сектора производства от громадного потенциала прочих отраслей не может не послужить причиной как снижения темпов воспроизводства, так и глубоких социальных конфликтов.

    Способ распределения в КНР претерпел серьезные изменения. С установлением государственной и кооперативной собственности в стране важной его формой стало распределение по труду. Наиболее последовательно и широко она осуществлялась в государственном секторе промышленности, на железнодорожном транспорте. Однако в целом по стране господствующей формой распределения было обеспечение прожиточного минимума всему народу, что являлось значительным прогрессом по сравнению с периодом гоминьдановского господства. С целью гарантированного распределения ограниченных ресурсов питания и одежды в 1954 г. в стране была введена система нормированного снабжения товарами первой необходимости. В то время это был оправданный шаг, так как в исключительных условиях, при существенном дефиците жизненных благ уравнительное распределение, будучи вынужденной и временной мерой, может служить выходом из тяжелого положения. Но эта система вот уже на протяжении 20 с лишним лет охватывает все слои города и деревни. Рационы питания, нормы выдачи одежды, обуви и других жизненных средств за этот период мало изменились, а в отдельные периоды (особенно в 1961-1962 гг.) значительно снижались. Рационирование, ограждая потребителя от последствий острой нехватки ресурсов существования, учитывает лишь его самые примитивные, ближайшие интересы. Уравнительное снабжение производится по затратам простого физического труда, без учета сложности труда. Квалифицированный труд, как правило, вознаграждается меньшими пайками, чем физический труд с большими энергетическими затратами. Уравнительная система распределения по талонам (пайкам) не учитывает разнообразия индивидуальных потребностей, унифицирует их на низком уровне. Поэтому простое возмещение затрат рабочей силы не служит средством подъема и стимулирования производства. Система распределения в КНР не играет активной стимулирующей роли в развитии производства и подъеме производительности труда. Между тем маоизм все более ощутимо использовал и приспосабливал существующую уравнительную систему рационирования для сдерживания общего уровня потребления, с тем чтобы прежде всего обеспечить нужды маоистского государства и создать накопления «на случай войны, на случай голода».

    Деформация экономического базиса находит выражение и в подрыве основы системы социалистического планирования народного хозяйства, заложенной в период первой пятилетки. Пекинское руководство фактически не признает экономического закона планомерного пропорционального развития социалистической экономики. С момента «культурной революции» в стране отсутствует цельная система планового руководства всем народным хозяйством. В последнее время в китайской печати много говорится о выполнении и перевыполнении месячных, квартальных, годовых и даже пятилетних планов. Однако в условиях проведения курса на «самообеспечение» и повсеместного насаждения в промышленности и в сельском хозяйстве ячеек типа «Дацина» и «Дачжая» вряд ли можно говорить о наличии сегодня в Китае какой-либо целостной государственной системы планирования. В то же время несомненно, что военные предприятия и непосредственно связанные с ними крупные промышленные предприятия находятся под эффективным контролем и испытывают плановое воздействие со стороны государства.

    К числу важнейших объективных условий, в которых формируется социально-экономический строй современного Китая, относится огромное народонаселение и высокие темпы его роста. В наследство от прошлого КНР досталась аграрная по преимуществу, отсталая по социальной структуре и малокультурная огромная масса населения, постоянно существовавшая армия безработных и усиливающееся аграрное перенаселение.

    В новых общественных условиях значительно улучшились условия для воспроизводства населения: значительно снизилась смертность, особенно детская (в результате налаживания общегосударственной системы здравоохранения), и поддерживалась на традиционно высоком уровне рождаемость (как результат существенного понижения брачного возраста и улучшения общих условий вступления в брак). Ежегодный темп роста населения возрос до 2%, общая его численность за 1948-1958 гг. увеличилась с 530 млн. до 663 млн., в период 1958-1968 гг. — с 663 млн. до 751 млн. (среднегодовой прирост — 1,15%), а в настоящее время достигает 850 млн. Однако увеличение населения на 300 млн. человек за 27 лет существования КНР не сопровождалось коренными сдвигами в его социальной и профессиональной структуре.

    Если в 1949 г. в Китае насчитывалось 3 млн. промышленных рабочих, что составляло (с учетом членов их семей) менее 2,5% населения, то в начале 70-х годов на долю всех категорий рабочих (включая сезонных и связанных с мелким производством, которых лишь условно можно считать рабочими) приходилось примерно 40 млн. человек, т.е. 9-10% населения. В то же время крестьянство по-прежнему остается наиболее многочисленным классом и составляет свыше 70% населения.

    В условиях социализма общественное устройство оказывает коренное и решающее воздействие на характер и структуру воспроизводства населения — прежде всего через характер развития производительных сил и научно обоснованную экономическую политику. Решающую роль при этом играют такие процессы, как обеспечение работой всего трудоспособного населения, последовательная и широкая индустриализация, сопровождающаяся значительным ростом рядов рабочего класса и урбанизацией страны, а также огромный подъем общеобразовательного и профессионального уровня трудящихся.

    При отсутствии цельной экономической стратегии, при нерешенности многих кардинальных социально-экономических задач воздействие общественных условий на воспроизводство населения ослабляется. Более того, растущее население оказывает все большее влияние на ход экономического развития, затрудняя и расширенное воспроизводство материальных благ, и воспроизводство экономических отношений. Своевременная и правильная реакция руководства КНР на наличие огромного народонаселения требовала всестороннего учета фактора живого труда и оптимального использования его в экономической жизни. Однако маоисты и в этом вопросе проявили недальновидность и крайнюю непоследовательность. На протяжении первых 10 лет после образования КНР они пытались одним махом, кампаниями, административными методами разрешить проблемы безработицы и аграрного перенаселения. Мао Цзэ-дун стремился представить огромное население лишь как благоприятный, активный фактор в развитии экономики («большое население — это хорошо»). Экономические ресурсы распределялись без учета необходимости создания дополнительных рабочих мест. В городах лишь одна женщина из десяти имела возможность участвовать в общественном производстве.

    Второе десятилетие, особенно с 1961 г., характеризуется резким пересмотром маоистской концепции народонаселения в целом. Маоисты стали на путь принудительного воздействия на уровень рождаемости, склоняя и принуждая китайцев к отсрочке вступления в брак и ограничению числа детей в семье (не более одного-двух). При этом применялась «активная» демографическая политика, состоящая во введении нового официального брачного возраста (25 лет для женщин и 28 лет для мужчин), в составлении индивидуальных планов рождения детей с разрешения местных партийных и административных органов, в агитации за массовые операции по стерилизации и прочих мерах по ограничению деторождения и, наконец, в прямых экономических санкциях за «нарушение» новых установок по вопросам народонаселения. Широко пропагандировались тезисы Мао Цзэ-дуна: «Человечество должно контролировать свою численность»; «Если население Китая возрастет до 800 млн. человек, то будет уже поздно» [см. 338, 12.VI, 30.VII, 23.VIII.1973].

    Эффект от подобной негуманной демографической политики крайне ограничен, ибо Китаю в настоящее время и в ближайшие десятилетия необходимо обеспечивать жизненными средствами и работой уже существующее население.

    Маоисты прибегали к методам массового использования изнурительного тяжелого физического труда, который при хроническом недопотреблении укорачивает продолжительность трудовой жизни миллионов китайских трудящихся. Ускорение «оборота» трудовых поколений в Китае, т.е. высокая смертность и короткая продолжительность жизни, как метод разрешения проблемы огромного населения и преодоления экономической отсталости, является глубоко антинародным и антигуманным, принципиально противоположным социалистическим идеалам. Постоянно «экономя» на затратах на воспроизводство рабочей силы, маоисты поставили целью извлечь «пользу» из беды Китая. Экономическая политика маоистского руководства КНР свидетельствовала о том, что маоисты пытались восполнить рынок рабочей силы не расширенным воспроизводством полноценной рабочей силы, а, говоря словами Маркса, быстрой сменой «хилых и недолговечных поколений» [3, 150]. Очевидно, что этот путь чреват серьезными социальными конфликтами в китайском обществе и привел маоистский режим к глубокому кризису.

    Вопросы экономической стратегии являются сегодня предметом споров в пекинском руководстве. Стране объективно требуется обоснованная программа экономического строительства, которая могла бы мобилизовать народ на ее выполнение. Несомненно, определенная программа всемерного наращивания военно-экономического потенциала в интересах достижения гегемонистских целей существует, однако нынешние китайские руководители не смеют ее обнародовать, поскольку понимают, что она вызовет не только недовольство подавляющего большинства населения внутри страны, но и резкое осуждение со стороны мирового общественного мнения. Поэтому ее осуществление проводится скрытно, втайне от своего народа и от мирового общественного мнения. Тем не менее день ото дня истинные цели этой политики становятся все более очевидными для большинства людей как внутри страны, так и вне ее.

    Вопросы же общего экономического положения страны, проблемы обеспечения расширенного общественного воспроизводства из года в год будут оказывать все возрастающее давление на внутреннюю и внешнюю политику пекинского руководства.

    Опыт пролетарских революций показал, что переход от капитализма к социализму совершается на основе общих закономерностей, имеющих универсальное значение. Исторический опыт вместе с тем показывает, что эти общие закономерности реализуются по-разному, с учетом конкретных национальных особенностей, поэтому механическое перенесение опыта одних стран в другие без учета их особенностей может принести вред строительству социализма. Однако преувеличение национальной специфики, особенностей той или иной страны, выпячивание «особых черт» того или иного пути к социализму является в корне антимарксистским. Именно этой застарелой болезнью «национального коммунизма» страдают маоисты. Маоизм сознательно перечеркивает весь интернациональный опыт социалистического строительства, считая его непригодным к условиям Китая. На деле игнорирование коллективного опыта братских партий понадобилось для попытки дискредитировать прежде всего богатейший опыт КПСС и подорвать ее огромный международный престиж. Ради этого Мао Цзэ-дун пошел на ревизию и полную «отмену» всех общих закономерностей строительства социализма.

    В процессе деформации политического строя КНР изменилась цель производства. Раньше Мао утверждал, что цель социалистической революции состоит в высвобождении производительных сил, которое создаст социальные условия для мощного развития промышленного и сельскохозяйственного производства. В настоящее же время цель производства в Китае сводится к быстрейшему созданию военно-промышленного комплекса и все средства мобилизуются прежде всего для решения этой задачи.

    Таким образом, экономическая система маоистского государства и экономическая политика маоизма превратились в тормоз социального прогресса Китая.

    «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 61      Главы: <   30.  31.  32.  33.  34.  35.  36.  37.  38.  39.  40. > 





     
    polkaknig@narod.ru ICQ 474-849-132 © 2005-2009 Материалы этого сайта могут быть использованы только со ссылкой на данный сайт.