МАОИСТСКАЯ ТРАКТОВКА ИСТОЧНИКА ДВИЖЕНИЯ И ИЗМЕНЕНИЯ ВЕЩЕЙ - Идейно-политическая сущность маоизма - Воеводин С.А. и др. - Анархизм и социализм - Право на vuzlib.org
Главная

Разделы


Политические войны
Политика в разных странах
Основы политической теории
Демократия
Революция
Анархизм и социализм
Геополитика и хронополитика
Архивы
Сочинения

  • Статьи

  • «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 61      Главы: <   19.  20.  21.  22.  23.  24.  25.  26.  27.  28.  29. > 

    МАОИСТСКАЯ ТРАКТОВКА ИСТОЧНИКА ДВИЖЕНИЯ И ИЗМЕНЕНИЯ ВЕЩЕЙ

    Движение и изменение вещей Мао Цзэ-дун обусловливал действием лишь одного основного закона диалектики — закона единства и борьбы противоположностей, который он называл еще «законом противоречия». Других законов диалектики — закона перехода количества в качество и отрицания отрицания — он не признавал 6.

    Марксистская философия рассматривает движение как форму бытия материи, как изменение вообще, включая не только перемену места в пространстве материальным предметом, но также и изменение его качества. Изменение, в свою очередь, рассматривается как движение по восходящей линии, как переход от низшего к высшему, иначе говоря, как развитие. В трудах классиков марксизма-ленинизма встречаются выражения «развитие вперед» и «развитие назад», но этим лишь подчеркивается диалектический, противоречивый характер общего поступательного развития природы и человеческого общества, включающего в себя временные попятные движения и неизбежные зигзаги.

    Мао Цзэ-дун неоднократно обращался к вопросу развития в природе и обществе. Приведя известное высказывание В. И. Ленина из фрагмента «К вопросу о диалектике» о двух концепциях развития, наблюдающихся в истории: метафизической, рассматривающей движение как уменьшение и увеличение, как повторение, и диалектической, рассматривающей развитие как единство противоположностей (раздвоение единого на взаимоисключающие противоположности и взаимоотношения между ними), он объявлял себя сторонником диалектической концепции развития.

    Но, как и во всех других случаях, на поверку оказывается, что Мао Цзэ-дун на деле прочно стоял на позициях метафизики, прикрываемых словесными заверениями в обратном 7. Возьмем, например, следующее его рассуждение: «Коренная причина развития вещей находится не вне, а внутри вещей, в противоречивой природе, внутренне присущей самим вещам. Любой вещи и явлению внутренне присущи противоречия. Они-то и порождают движение и развитие вещей» [146, т. 2, 412].

    Положение о том, что развитие вещей обусловлено действием внутренних противоречий, можно встретить в начальном курсе марксистской философии. Но Мао дает этому положению превратное толкование: «Противоречия, внутренне присущие вещам и явлениям, служат коренной причиной их развития, тогда как взаимная связь и взаимодействие одной вещи или явления с другими вещами или явлениями представляет собой причины второго порядка. Таким образом, материалистическая диалектика отвергла метафизическую теорию внешней причины или внешнего толчка, выдвигавшуюся сторонниками механистического материализма и вульгарного эволюционизма» [там же, 412-413].

    Эти рассуждения свидетельствуют о том, что Мао Цзэ-дун смотрит на природу, по сути дела, как на совокупность законченных предметов, «вещей». Внутренние противоречия рассматриваются не как результат взаимного воздействия вещей, а как следствие наличия каких-то мистических сил, присущих вещам и приводящих их в движение.

    Более того, взаимную связь вещей, их взаимодействие Мао рассматривает как «внешнюю причину» их развития, отождествляет с «внешним толчком». Это — метафизическая точка зрения. В противоположность ей материалистическая диалектика рассматривает природу как некую систему, совокупную связь тел, материальных реальностей. «В том обстоятельстве, — отмечал Ф. Энгельс, — что эти тела находятся во взаимной связи, уже заключено то, что они воздействуют друг на друга, и это их взаимное воздействие друг на друга и есть именно движение» [14, 392].

    Саму диалектику Ф. Энгельс назвал «наукой о всеобщей связи». «Мы наблюдаем, — писал он, — ряд форм движения: механическое движение, теплоту, свет, электричество, магнетизм, химическое соединение и разложение, переходы агрегатных состояний, органическую жизнь, которые все — если исключить пока органическую жизнь — переходят друг в друга, обусловливают взаимно друг друга, являются здесь причиной, там действием» [там же, 546].

    В этих словах со всей четкостью выражен диалектико-материалистический взгляд на природу, в которой все процессы взаимосвязаны, а изменение и развитие любой относительно самостоятельной системы обусловлено взаимодействием других систем. Поэтому, когда человек хочет исследовать отдельные явления, он вынужден вырывать их из всеобщей связи, и перед ним сменяющие друг друга движения выступают одно как причина, другое как следствие. Но после исследования отдельных сторон или звеньев явлений он должен вновь вернуть их в общую цепь развития материи, ибо только «взаимодействие является истинной causa finalis (конечной причиной) вещей. Мы не можем пойти дальше познания этого взаимодействия именно потому, что позади его нечего больше познавать» [там же].

    Мао Цзэ-дун же абсолютизирует различие между внутренними и внешними причинами, не понимает их относительного характера вследствие их постоянного взаимодействия. Для нега «внешние причины» (под ними он понимал взаимную связь и взаимодействие вещей) всегда выступают в качестве «условия изменений», в то время как «внутренние причины» (внутреннее противоречие каждой вещи) рассматриваются в качестве их основы [см. 146, т. 2, 414].

    Несостоятельна и попытка Мао приписать материалистической диалектике взгляд, отождествляющий «внешнюю причину» в его своеобразном понимании с «внешним толчком». Пытаясь выдать себя за последователя материалистической диалектики, он заявлял, будто бы решительно отвергает «метафизическую теорию внешней причины или внешнего толчка, выдвигавшуюся сторонниками механистического материализма и вульгарного эволюционизма» [там же]. Однако на деле сама по себе попытка сведения категории взаимной связи вещей и их взаимообусловленности к внешнему толчку свидетельствует о механистическом понимании связи, отрицающем ее другие формы, а следовательно, и другие формы движения материи.

    Путаницу в понимании Мао Цзэ-дуном философской категории движения можно видеть на примере следующих его рассуждений: «Любому явлению в его движении свойственны два состояния — состояние относительного покоя и состояние абсолютного изменения (в китайском тексте — „состояния явных изменений”. — Авт.). Эти два состояния вызываются взаимной борьбой двух противоположных начал, содержащихся в самом явлении. Когда явление в своем движении находится в первом состоянии, оно претерпевает лишь количественные, а не качественные изменения, и это проявляется в кажущемся покое. Когда же явление в своем движении находится во втором состоянии, то вследствие того, что за время пребывания его в первом состоянии количественные изменения уже дошли до известной высшей точки, в нем происходит расчленение единого, возникает качественное изменение, и это проявляется в явных изменениях. Наблюдаемые нами в повседневной жизни единство, сплочение, союз, гармония, устойчивость, равновесие, застой, покой, постоянство, равномерность, конденсация, притяжение и т.д. — все это проявления вещей, находящихся в состоянии количественных изменений, тогда как расчленение единого и нарушение состояния сплочения, союза, гармонии, устойчивости, равновесия, застоя, покоя, постоянства, равномерности, конденсации, притяжения и переход их в противоположное состояние представляют собой проявление вещей, находящихся в состоянии качественных изменений, изменений, происходящих при переходе одного процесса в другой. Вещи, явления неизменно переходят из первого состояния во второе, причем борьба противоположностей существует при обоих состояниях, а разрешение противоречия совершается через второе состояние» [там же, 459-460].

    Из этой длинной тирады можно выявить следующее: в природе есть две формы изменений — количественные и качественные. Количественные изменения происходят тогда, когда вещи, явления находятся в состоянии покоя, качественные же изменения явлений имеют место, когда покой нарушен, в состоянии «явных изменений».

    Существование количественных и качественных изменений вещей давно уже стало непреложной научной истиной. Принадлежащая же самому Мао Цзэ-дуну мысль о связи количественных изменений с покоем, а качественных — с «абсолютными изменениями» явно не выдерживает критики.

    Марксистско-ленинская философия понимает покой в противоположность движению как момент движения, как состояние временного равновесия. Абсолютного покоя, безусловного равновесия не существует. «Всякий покой, всякое равновесие, — отмечал Ф. Энгельс, — только относительны, они имеют смысл только по отношению к той или иной определенной форме движения» [13, 59].

    Несмотря на временный и относительный характер покоя, равновесия, материалистическая диалектика придает им объективное значение, ибо «возможность относительного покоя тел, возможность временных состояний равновесия является существенным условием дифференциации материи и тем самым существенным условием жизни» [14, 561].

    Мао Цзэ-дун, признавая относительность покоя, тут же выдает его за субъективную категорию, называя «кажущимся покоем» и отрицая тем самым объективное состояние явлений, процессов, обеспечивающее им определенную устойчивость и качественную определенность. Но если покой — не объективная категория, то отпадает классификация изменений на количественные и качественные, поскольку теряется почва, на которой у Мао Цзэ-дуна зиждутся различия этих двух форм изменений.

    Утверждения Мао, что количественные изменения имеют место только в состоянии покоя, а качественные — только в состоянии «явных изменений», основаны на предпосылке, согласно которой количественные изменения оторваны от качественных, а это противоречит постоянно наблюдаемым фактам. В природе, как и в обществе, не бывает качественных изменений без изменения количества, равно как не бывает количественных изменений вещей без последующего изменения их качества.

    Мао употреблял категорию «расчленение единого», которая давалась им не как основа любого процесса движения, изменения, а лишь как основа качественных изменений. Количественные изменения, стало быть, лишены противоречивого характера, в них нет борющихся противоположностей. Но в самом начале его тирады говорилось, что оба «состояния вызываются взаимной борьбой двух противоположных начал, содержащихся в самом явлении». Тогда непонятно, что расчленяется и на какие элементы, части. Можно предположить, что расчленяется количество и качество с переходом первого во второе, но они уже находятся в расчлененном состоянии. Следовательно, в этих рассуждениях видно отнюдь не диалектическое, а самое заурядное формально-логическое противоречие.

    И наконец, рассуждая о процессе перехода количественных изменений в качественные, к примерам «проявлений вещей, находящихся в состоянии количественных изменений», Мао Цзэ-дун относил такие «наблюдаемые в повседневной жизни» состояния, как единство, сплочение, союз, устойчивость, равновесие, застой, покой, постоянство, равномерность, конденсация, притяжение и т.д., в то время как «нарушение» этих состояний и переход их в «противоположное состояние» — к «проявлениям вещей, находящихся в состоянии качественных изменений». При этом он считал, что общей закономерностью природы и общественной жизни якобы является «переход из первого состояния во второе» и что противоречие получает свое разрешение только «через второе состояние».

    Однако марксизм-ленинизм не ставит в один ряд «единство» и «сплоченность» с «застоем» и «покоем», так же как не рассматривает конденсацию и протяжение в отрыве от разряжения и отталкивания. Диалектической закономерностью явлений, составляющих категорию развития, марксистская философия считает не только переход «первого явления во второе», т.е. количества в качество, но также и процесс перехода качества в новое количество. Еще Ф. Энгельс в свое время писал, что «отношение между качеством и количеством взаимно, что качество так же переходит в количество, как и количество в качество, что здесь имеет место взаимодействие» [14, 568].

    Взаимодействие количества и качества состоит в том, что их взаимный переход осуществляется не как последовательный процесс, в котором изменяется количественная сторона при полной неизменности исходного качества, а как одновременный взаимодействующий процесс изменения и количества и качества.

    Переход от одного качественного состояния вещей к другому, от одной формы движения к другой материалистическая диалектика рассматривает как скачок, как перерыв постепенности в развитии вещей, явлений. По форме скачок может быть мгновенным (взрыв), затяжным (процесс радикальных преобразований в социальной жизни), постоянно действующим (биологические процессы, жизнь — превращение неорганических веществ в органические, переход чувственных ощущений в сознание и т.д.).

    Скачок называют перерывом постепенности, имея в виду переход от одного качества к другому. Скачок в истории — крутой поворот в развитии государства, вызванный изменением характера власти, общественного строя. Крутой поворот в истории может быть и в направлении вперед, когда развитие идет по восходящей линии, и в направлении назад, когда в борьбе сил нового со старым побеждают силы старого и на какое-то время задерживают поступательный ход развития. «Представлять себе всемирную историю идущей гладко и аккуратно вперед, без гигантских иногда скачков назад, недиалектично, ненаучно, теоретически неверно», — отмечал В. И. Ленин [44, 6].

    В конгломерате различных высказываний Мао можно найти и такие, в которых речь идет о скачке: «Превращение одного явления в другое посредством скачка, происходящего в различных формах в соответствии с характером самого явления и условиями, в которых оно находится, — это и есть процесс смены старого новым» [146, т. 2, 445]. С формальной стороны это положение правильно, но ни в нем, ни в других суждениях Мао нет понимания скачка как диалектического перехода от одного качества к другому, как перерыва постепенности в развитии явлений.

    «В любом явлении, — писал он, — содержится противоречие между новым и старым, порождающее многообразную и сложную борьбу. В результате этой борьбы новое растет и возвышается до главенствующего; старое же уменьшается и становится отмирающим; а как только новое берет верх над старым, старое явление с его качеством превращается в новое явление с его собственным новым качеством. Отсюда следует, что качество вещей или явлений в основном определяется главной стороной противоречия, занимающей доминирующее положение» [там же].

    Как видно из приведенного отрывка, по мнению Мао Цзэ-дуна, борьба нового со старым протекает эволюционно, без какого-либо «перерыва постепенности»; в этой борьбе новое постепенно вырастает «до главенствующего» и, вытесняя, также постепенно, изживающее себя и отмирающее старое, занимает место последнего и тем самым придает «старому явлению» «новое качество». Эти рассуждения иллюстрируются сменой общественно-экономических формаций, в частности переходом от феодализма к капитализму: «Капитализм, занимавший подчиненное положение в старом, феодальном обществе, превращается в капиталистическом обществе в господствующую силу; соответственно изменяется и характер общества — оно превращается из феодального в капиталистическое. Феодализм же в новом, капиталистическом обществе превращается из господствовавшей & прошлом силы в подчиненную и затем постепенно гибнет» [там же].

    Совершенно очевидно, что данная маоистская эволюционистская схема перехода от феодализма к капитализму метафизична, нежизненна и не соответствует историческим фактам. Пример Франции, на который в своей интерпретации ссылался Мао, является лучшим опровержением данной концепции: для смены формации там потребовалась Великая французская революция в конце XVIII в., одним ударом и самым решительным образом расправившаяся с основами феодализма. Феодализм, как и другие классово-эксплуататорские формации, нигде не погибал мирно и постепенно. Повсюду он оказывал отчаянное сопротивление, и повсюду требовались революционные усилия, чтобы покончить с ним, на что неоднократно указывали основоположники научного коммунизма. «В течение XVIII века, вернее — с конца XVIII века, и в течение XIX века, — отмечал В. И. Ленин, — произошли революции во всем мире. Крепостничество было вытеснено из всех стран Западной Европы. Позднее всех произошло это в России. В России в 1861 году тоже произошел переворот, последствием которого была смена одной формы общества другой — замена крепостничества капитализмом, при котором деление на классы осталось, остались различные следы и пережитки крепостного права, но в основном деление на классы получило иную форму» [66, 71].

    В соответствии со своей ложной схемой Мао Цзэ-дун рассматривал и переход Китая от феодализма к так называемому новодемократическому обществу: «Превращение старого Китая в новый включает в себя и перемену в положении старых, феодальных сил и новых, народных сил. Старый, феодальный помещичий класс будет свергнут, он превратится из господствующего в подчиненный и тоже постепенно погибнет. Народ же под руководством пролетариата превратится из подчиненного в господствующий. При этом характер китайского общества изменится, то есть старое, полуколониальное, полуфеодальное общество превратится в новое, демократическое» [146, т. 2, 446-447].

    В качестве доказательства Мао Цзэ-дун приводил пример социальных изменений в освобожденных районах Китая 30-х годов, в которых, по его мнению, «крестьяне из подвластных превратились во властителей, а помещики претерпели обратное превращение» [там же, 447]. В заключение он восклицал: «Так в мире постоянно происходит смена старого новым, постоянно совершается ликвидация старого и возникновение нового, гибель старого и рождение нового или отмирание старого и развитие нового» [там же].

    Рассуждения Мао Цзэ-дуна, претендующего на роль теоретика марксистского толка, лишены конкретного классового подхода. Классовую борьбу, в результате которой только и совершается переход от старой общественно-экономической формации к новой, он подменял философскими категориями «новое» и «старое», затушевывая тем самым классовое содержание этих понятий. Общественное развитие рассматривалось им как взаимодействие противоположностей «нового» и «старого». Более того, переход из старого общества в новое, который для марксиста представляет собой качественный скачок и осуществляется социальной революцией, Мао мыслил лишь как перемену в положении или, другими словами, как перемену мест классами, причем все дело сводится, так же как в свое время у Е. Дюринга, лишь к категории господства и подчинения. По его мнению, класс феодалов свергается, но тем не менее сохраняется как класс, потеряв лишь свое господствующее положение в новом обществе.

    Предлагаемая Мао Цзэ-дуном концепция «смены старого новым» представляет собой эволюционистскую концепцию. В ней нет действительного качественного превращения явлений, нет диалектического понимания развития. Поэтому она лишена идеи поступательного, прогрессивного развития мира.

    Разъясняя спиралевидный характер поступательного развития, В. И. Ленин писал: «Развитие, как бы повторяющее пройденные уже ступени, но повторяющее их иначе, на более высокой базе» [39, 55]. Эти как бы повторяющие предыдущие ступени развития «круги» и являются звеньями относительно завершенного процесса развития того или иного явления, совершающегося по закону отрицания отрицания.

    Основоположники марксизма-ленинизма подчеркивали, что отрицание отрицания, будучи объективным законом диалектики, требует к себе серьезного отношения. «В диалектике отрицать, — указывал Ф. Энгельс, — не значит просто сказать „нет”, или объявить вещь несуществующей, или разрушить ее любым способом» [13, 145]. Нельзя, например, рассматривать категорию диалектического отрицания как абстрактное противопоставление одного суждения другому, типа «а есть а» и «а не есть а». Такого рода «отрицания» являются «неистинными, бесплодными, субъективными, зряшными», по меткому выражению В. И. Ленина.

    «Не голое отрицание, — говорил В. И. Ленин, — не зряшное отрицание, не скептическое отрицание, колебание, сомнение характерно и существенно в диалектике, — которая, несомненно, содержит в себе элемент отрицания и притом как важнейший свой элемент, — нет, а отрицание как момент связи, как момент развития, с удержанием положительного, т.е. без всяких колебаний, без всякой эклектики» [43, 207].

    Следовательно, диалектическое отрицание рассматривается как стадия или момент развития, которое возможно только тогда, когда сохраняется основа для дальнейшего развития в виде удержанных от старого качества положительных элементов.

    Как уже отмечалось, Мао Цзэ-дун и его сторонники не признают законов отрицания отрицания и перехода количества в качество как основных законов диалектики (наряду с законом единства и борьбы противоположностей). Эти и все другие законы и категории диалектики они рассматривают лишь в качестве «различного проявления и развития» закона единства и борьбы противоположностей. Более того, закону отрицания отрицания Мао дал совершенно иную трактовку, перефразировав его в закон утверждения — отрицания.

    В 1966 г. орган Института философии Академии наук Китая журнал «Чжэсюэ яньцзю» опубликовал подборку пропагандистских статей под названием «Сто примеров закона единства противоположностей». В предисловии редакции журнала к этой подборке говорилось, что трактовка Мао Цзэ-дуном законов диалектики как выражения единственного основного закона — закона единства и борьбы противоположностей представляет собой «творческое и всестороннее развитие закона единства противоположностей, а также поднятие на совершенно новую ступень марксистско-ленинской диалектики» [326, 1966, №2, 3].

    Закон отрицания отрицания в маоистской интерпретации излагался следующим образом: «Закон утверждения — отрицания — это и есть единство противоположностей утверждения и отрицания в процессе развития вещей и явлений. Развитие вещей и явлений, в общем, выражается процессом утверждение — отрицание — утверждение — отрицание и т.д. Борьба противоположных сторон утверждения — отрицания ведет к уничтожению старых вещей и явлений и к возникновению новых вещей и явлений и представляет собой развитие от низшего к высшему» [там же, 3-4].

    В формуле «утверждение — отрицание», выдаваемой пекинской пропагандой за диалектический закон, наиболее отчетливо выступает извращение Мао Цзэ-дуном сущности марксистско-ленинской диалектики.

    Концепция «утверждение — отрицание», которой Мао претендовал «углубить» диалектику, не является новой в философии, как об этом категорически заявляла пекинская пропаганда. Попытки «упростить» и «заменить» другой формулой закон отрицания отрицания уже имели место. Так, еще в полемике с Дюрингом Ф. Энгельс подверг сокрушительной критике подобные притязания: «При отрицании отрицания, сводящемся к ребяческому занятию — попеременно ставить a и затем вычеркивать его, или попеременно утверждать о розе, что она есть роза и что она не есть роза, — не получится и не обнаружится ничего, кроме глупости того, кто предпринимает подобную скучную процедуру» [13, 146].

    Как видим, Мао Цзэ-дун также не понял закона отрицания отрицания. В его рассуждениях диалектический процесс превращается в «ребяческое занятие», в скучную процедуру смены «утверждения» и «отрицания».

    «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 61      Главы: <   19.  20.  21.  22.  23.  24.  25.  26.  27.  28.  29. > 





     
    polkaknig@narod.ru ICQ 474-849-132 © 2005-2009 Материалы этого сайта могут быть использованы только со ссылкой на данный сайт.