МАОИСТСКАЯ ТРАКТОВКА ХАРАКТЕРА ПРОТИВОРЕЧИЙ И ИХ ПРИРОДЫ - Идейно-политическая сущность маоизма - Воеводин С.А. и др. - Анархизм и социализм - Право на vuzlib.org
Главная

Разделы


Политические войны
Политика в разных странах
Основы политической теории
Демократия
Революция
Анархизм и социализм
Геополитика и хронополитика
Архивы
Сочинения

  • Статьи

  • «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 61      Главы: <   17.  18.  19.  20.  21.  22.  23.  24.  25.  26.  27. > 

    МАОИСТСКАЯ ТРАКТОВКА ХАРАКТЕРА ПРОТИВОРЕЧИЙ И ИХ ПРИРОДЫ

    Цитирование Мао Цзэ-дуном известных высказываний Ф. Энгельса и В. И. Ленина о наличии противоречивых тенденций во всех явлениях и процессах природы, общественной жизни и человеческого сознания создает впечатление, что он принимает их. Но как только начинаются рассуждения о сущности противоречий, собственные иллюстрации к приводимым им высказываниям основоположников научного коммунизма, сразу же бросается в глаза его полная теоретическая беспомощность. Начнем с тезиса, что «в любом различии уже заложено противоречие» [146, т. 2, 420].

    В марксистской диалектической логике категория различия выступает в паре с категорией тождества, иначе говоря, различие получает свою противоположность в тождестве. Взаимодействие тождества и различия и образует противоречие. Единство тождества и различия Ф. Энгельс раскрывает следующим примером: «Растение, животное, каждая клетка в каждое мгновение своей жизни тождественны с собой и тем не менее отличаются от самих себя благодаря усвоению и выделению веществ, благодаря дыханию, образованию и отмиранию клеток, благодаря происходящему процессу циркуляции — словом, благодаря сумме непрерывных молекулярных изменений, которые составляют жизнь и общие итоги которых выступают воочию в виде жизненных фаз: эмбриональная жизнь, юность, половая зрелость, процесс размножения, старость, смерть» [14, 529].

    Из приведенного примера видно, что не различие создает двигательную силу развития жизни, а единство тождества и различия, являющихся «односторонними полюсами, которые представляют собой нечто истинное только в своем взаимодействии, во включении различия в тождество» [там же, 531]. Таким образом, согласно Энгельсу, противоречие возникает и существует на базе единства тождества, обеспечивающего относительное постоянство качества вещи, и различия, свидетельствующего о ее изменчивости, причем различие рассматривается лишь как момент развития.

    Мао Цзэ-дун же утверждал, что противоречие возникает и существует лишь на базе одного различия и даже сводится к нему. Свой тезис «различие есть противоречие» в начале 50-х годов он пытался применить к характеристике классовых отношений в Советском Союзе, утверждая, что между классами рабочих и крестьян имеется различие. Развивая свою идею, Мао утверждал, что «различие между ним, и есть противоречие, которое лишь не может обостриться и стать антагонизмом, не может принять форму классовой борьбы» [146, т. 2, 420-421].

    Следовательно, из различия между рабочим классом и крестьянством при социализме выводится противоречие между ними. Рабочие и крестьяне выступают здесь в качестве полярных противоположностей, хотя, как известно, даже в капиталистическом обществе рабочие и большинство крестьян являются трудящимися и относятся к эксплуатируемым классам.

    Рассматривая различие вне связи с тождеством, а лишь как форму проявления противоречия, Мао Цзэ-дун тем самым отвергал возможность существования различий и во взглядах, вкусах, интересах, имеющих единую общую основу. По его заявлению, «всякие различия в человеческих понятиях следует рассматривать как отражение объективных противоречий» [там же, 420]. Сквозь призму противоречий рассматривались им и отношения внутри партии. Если в партии нет противоречий и борьбы взглядов, то жизнь внутри ее прекращается. Вывод отсюда один: если нет противоречий, то их нужно создавать. Таково понимание Мао Цзэ-дуном «всеобщности противоречий».

    Много места в рассуждениях Мао Цзэ-дуна уделялось «специфичности противоречия», которая рассматривалась им лишь в плане абстрактного противопоставления логических категорий общего и единичного. «Отношение между всеобщностью и специфичностью противоречия, — утверждал Мао, — это отношение между общим и единичным. Всеобщность состоит в существовании противоречий во всех процессах, в том, что противоречия пронизывают все процессы от начала до конца... Поэтому противоречие является общим, абсолютным. Однако это общее существует через единичное, и без единичного не может быть общего» [там же, 440].

    Не будем касаться путаницы в трактовке Мао Цзэ-дуном вопроса о соотношении единичного (отдельного), особенного (специфического) и общего (всеобщего). Остановимся на содержании, которое вкладывалось им в категорию «специфического», служащую, по его уверению, «основой нашего познания мира». Специфичность противоречия Мао связывал с принципом конкретного подхода к явлениям, справедливо называя его научным подходом. По его словам, китайские «догматики» «неизменно терпят неудачи именно из-за отсутствия у них такого подхода» [там же]. Но сам Мао Цзэ-дун только декларировал общеизвестные истины. При попытке применить их на практике его собственный догматизм выступал наружу особенно явственно.

    Говоря о специфике империализма по сравнению с капитализмом «эпохи свободной конкуренции», Мао Цзэ-дун утверждает, что при переходе капитализма в империализм природа двух антагонистических классов — пролетариата и буржуазии — не изменилась. Не изменилась также и буржуазная сущность общества, но обострились противоречия между этими классами, между метрополиями и колониями, и особенно обострились противоречия между капиталистическими странами в результате их неравномерного развития. «Так возникла особая стадия капитализма — стадия империализма» [там же, 432].

    Империализм обострил все социальные противоречия — это верно, но сводить новое качество капитализма, сущность капитализма на его монополистической стадии исключительно к обострению противоречий внутри системы — это значит видеть только его внешнюю сторону. В. И. Ленин, разработавший учение об империализме, показал, что капитализм на своей последней стадии развития перерос себя. Он создал материальные предпосылки для социализма [см. 51, 192].

    «Анализ» Мао Цзэ-дуном революционного процесса в Китае на буржуазно-демократическом этапе его развития также отличается поверхностностью. Китайскому народу пришлось в течение длительного времени вести борьбу за свое национальное и социальное освобождение. И хотя национально-освободительное движение занимало при этом важное место в общей программе борьбы, основное противоречие тем не менее заключалось в социальных отношениях и выражалось в борьбе против феодального режима, который опирался на поддержку империалистических держав. Иначе говоря, национальное (антиимпериалистическое) и социальное (антифеодальное) освобождение составляли единую задачу буржуазно-демократической революции в Китае, которая развивалась на базе одного основного противоречия — между производительными силами и феодальными производственными отношениями.

    Между тем концепция Мао о двух «основных противоречиях» Китая (внешнее — между Китаем и империализмом и внутреннее — между феодализмом и китайским народом) была возведена в общетеоретическую догму при оценке положения колониальных и зависимых стран. В последние годы маоисты применили эту ревизионистскую схему для оценки обстановки в мире, выдвинув концепцию «четырех основных противоречий». Она была предложена маоистами в 1963 г. в так называемых «25 пунктах» и откровенно направлена своим острием против программных установок, принятых на московских Совещаниях представителей коммунистических и рабочих партий в 1957 и 1960 гг. 5.

    Концепция «четырех основных противоречий» современной эпохи ставила своей целью растворить в них главное противоречие, определяющее общее направление развития всего человечества, — противоречие между социализмом и капитализмом, сформулированное В. И. Лениным еще на II конгрессе Коминтерна, и тем самым облегчить подмену этого главного противоречия противоречием между угнетенными нациями и империализмом, т.е. представить районы Азии, Африки и Латинской Америки в качестве главного фронта борьбы с империализмом, от разрешения которого якобы зависит судьба народов не только этих районов, но и самих капиталистических стран. Эта концепция даже с чисто теоретической точки зрения не могла восполнить неумение найти объективную цепь, связь противоречий, выделить из них ведущее и обусловливаемые им другие противоречия, определить истинно специфические черты противоречий в конкретных условиях той или иной страны.

    Наиболее характерным примером теоретического бессилия Мао Цзэ-дуна является его попытка рассмотреть противоречия социализма. А между тем именно в этой области маоистская пропаганда больше всего тратила сил на то, чтобы изобразить Мао в качестве «творческого марксиста».

    Исторический материализм признает два типа социальных противоречий: антагонистические, присущие классово-эксплуататорскому обществу, и неантагонистические, не исчезающие и в бесклассовом, коммунистическом обществе. К. Маркс отмечал, что антагонистическая форма общественного прогресса, т.е. антагонистические противоречия в обществе, не вечна.

    В. И. Ленин подчеркивал коренное различие между антагонистическим и неантагонистическим противоречиями, отводя каждому свое историческое место: «Антагонизм и противоречие совсем не одно и то же. Первое исчезнет, второе останется при социализме» [88, 357].

    Особый подход Мао Цзэ-дуна к классификации социальных противоречий состоит в делении их на два типа — между «народом» и «врагами» (точнее: «между нами и нашими врагами») и «внутри народа».

    Определение характера каждого из типов противоречий и способы их разрешения, по Мао Цзэ-дуну, обусловливаются необходимостью проведения «четкой грани» между сторонами противоречия («народом» и «врагами», «правдой» и «неправдой») на основании сугубо субъективных критериев. К представителям «народа», по утверждению Мао Цзэ-дуна, относится всякий, независимо от классовой принадлежности, кто одобряет социалистическое строительство в Китае; «врагами народа» являются те, кто враждебно относится к строительству социализма. В обоих случаях дело сводится к отношению людей к политике руководства, причем судить об этом отношении, давать оценку поведению людей может только само руководство [147, 4]. Нетрудно заметить, что для такой позиции помимо ее откровенной субъективности характерно и отсутствие классового подхода, о котором так много шумела маоцзэдуновская пропаганда.

    Что касается противоречий «внутри народа», способ разрешения которых связывается маоизмом с необходимостью проведения четкой грани между «правдой и неправдой в словах и действиях», то для их спецификации у Мао также отсутствуют какие-либо объективные критерии. Весьма характерное разъяснение на этот счет дал журнал «Хунци»: «Мы должны использовать идеи председателя Мао в качестве критерия при определении, где правда и где неправда в наших словах и действиях» [319, 1967, №10, 37].

    Для характеристики представления Мао Цзэ-дуна о неантагонистических противоречиях весьма примечателен данный им в 1957 г. перечень «противоречий внутри народа»: «В нынешних условиях нашей страны противоречия внутри народа включают в себя: противоречия внутри рабочего класса, противоречия внутри крестьянства, противоречия внутри интеллигенции, противоречия между рабочим классом и крестьянством, противоречия между рабочими и крестьянами, с одной стороны, и интеллигенцией — с другой, противоречия между рабочим классом и другими трудящимися, с одной стороны, и национальной буржуазией — с другой, противоречия внутри национальной буржуазии и т.д. и т.п. » [147, 4-5].

    Как видим, уже в 1957 г. Мао Цзэ-дун стремился представить китайский народ запутавшимся в клубке противоречий. Все классы, все социальные слои находятся во взаимных противоречиях. Характерно, что в приведенной цитате «противоречия внутри рабочего класса» ставятся на одну доску с противоречием между рабочим классом и буржуазией, которое в Резолюции VIII съезда КПК по отчетному докладу называлось в качестве «главного противоречия внутри страны».

    В период «культурной революции» Мао Цзэ-дун сделал попытку искусственно расчленить рабочий класс Китая на несколько противостоящих друг другу групп: так называемых «экономистов», требовавших улучшения материальных условий жизни; группу преданных лично Мао Цзэ-дуну и беспрекословно исполняющих его указания старых кадровых рабочих; молодых рабочих и т.д. Столкнув эти группы между собой, Мао Цзэ-дун с помощью армии заставил на какое-то время замолчать отряды рабочего класса, недовольные его авантюристическим курсом. Что касается китайской буржуазии, то особое внимание к ней объясняется тем, что она активно используется в качестве связующего звена для поддержания тесных отношений с империалистическим миром.

    Таким образом, рассуждения Мао Цзэ-дуна о «народе» и «врагах народа», «правде» и «неправде» не дают возможности создать ясного представления ни о типах противоречий, ни о характере действия этих противоречий, ни о методах их разрешения. Сам Мао Цзэ-дун был вынужден это признать: «Многие не могут четко разграничивать эти два типа неодинаковых по своему характеру противоречий, т.е. не могут отличать противоречий между нами и нашими врагами от противоречий внутри народа, и легко смешивают эти два типа противоречий. Необходимо признать, что эти два типа противоречий иногда бывает легко смешать» [там же, 13].

    При тех посылках, на которых Мао строил свою аргументацию, иначе и быть не может. Он говорит о двух «типах» противоречий, но они лишены качественных характеристик, классовой природы, по которой их можно было бы по крайней мере различать. Более того, антагонистические и неантагонистические противоречия, будучи, по Мао, лишенными определенной социальной природы, обладают способностью к взаимным превращениям: «В соответствии с конкретным развитием явлений некоторые первоначально неантагонистические противоречия развиваются в антагонистические, некоторые же первоначально антагонистические развиваются в неантагонистические» [146, т. 2, 462].

    Процесс превращения друг в друга противоречий различного типа у Мао Цзэ-дуна не доказывается, а просто постулируется в качестве универсальной «закономерности» развития явлений.

    Путаницу в его рассуждениях по поводу антагонистических и неантагонистических противоречий можно видеть и на примере трактовки им основного противоречия переходного периода — противоречия между рабочим классом и буржуазией в Китае. Это противоречие, считает он, имеет двойственный характер: антагонистический — потому что буржуазия является эксплуататорским классом, и неантагонистический — потому что буржуазия относится к народу, противоречия внутри которого носят неантагонистический характер. Это один из многочисленных случаев, когда у Мао посредством софистических примеров диалектика превращается в эклектику.

    Произвольное включение буржуазии в категорию «народ» на этапе социалистического строительства, по существу, неправомерно, ибо именно по отношению к трудящимся классам она находится в антагонизме, а не в простом противоречии. И Мао Цзэ-дун вынужден это признать: «Противоречия между рабочим классом и национальной буржуазией — это противоречия между эксплуатируемыми и эксплуататорами, которые сами по себе являются антагонистическими. Однако в конкретных условиях нашей страны, если соответствующим образом регулировать антагонистические противоречия между этими двумя классами, они могут превратиться в неантагонистические, могут разрешаться мирным путем» [147, 5].

    Мао Цзэ-дун снова прибегает к софистике, пытаясь подменить вопрос о характере противоречия вопросом о способе его разрешения. В условиях строящегося социализма мирным путем разрешаются не только неантагонистические, но и антагонистические противоречия. Выкуп или переход на рельсы госкапитализма являются формами мирного разрешения антагонистического противоречия между буржуазией и рабочим классом. Конфискация частной собственности и ее национализация также могут осуществляться мирным путем, если правительство имеет достаточный авторитет и мощную поддержку у народа. При этом антагонистическое противоречие получает свое полное разрешение, а не меняет свою форму, не переходит в неантагонистическое.

    Как известно, общественное развитие совершается по восходящей линии. При социализме исчезает антагонистический характер социальных противоречий ввиду исчезновения взаимоисключающих сторон. Но вообще противоречие как внутренняя движущая сила дальнейшего развития общества не исчезает, хотя возникает и существует на качественно новой основе и разрешается иным путем. Если же следовать логике Мао Цзэ-дуна, то придется отказаться от признания прогрессивного характера развития общества и признать развитие по кругу в форме бесконечной взаимной смены одного типа противоречий другим типом, их взаимного превращения и перехода. Это типичные рассуждения метафизиков.

    Если исторический материализм при классификации социальных противоречий исходит из научного принципа конкретного социально-классового анализа, который позволяет выявить реально существующие противоречия и их носителей, то Мао Цзэ-дун классифицирует противоречия на основе искусственного конструирования «противоположностей» в виде абстрактных категорий: «народ» и «враги», «правда» и «неправда». Само собой разумеется, что именно выявление истинных, а не надуманных противоречий при помощи строго научного анализа обстановки дает возможность партии найти правильные формы для разрешения этих противоречий с учетом конкретных обстоятельств, места и времени.

    Отсутствие у Мао Цзэ-дуна классового подхода к определению типа противоречий сказалось и на его представлениях о формах их разрешения. Не социальные преобразования, устраняющие классовый антагонизм, выдвигаются им в качестве главной формы разрешения противоречий, а подавление карательными органами всех «тех, кто подрывает социалистическое строительство». Так, насильственное подавление своих врагов Мао Цзэ-дун рассматривал в качестве единственной внутренней функции государства «демократической диктатуры народа».

    Подобный подход является извращением марксистско-ленинского понимания сущности функций диктатуры пролетариата. «Не в одном насилии сущность пролетарской диктатуры, и не главным образом в насилии. Главная сущность ее, — учил В. И. Ленин, — в организованности и дисциплинированности передового отряда трудящихся, их авангарда, их единственного руководителя, пролетариата. Его цель — создать социализм, уничтожить деление общества на классы, сделать всех членов общества трудящимися, отнять почву у всякой эксплуатации человека человеком» [65, 385].

    Мао Цзэ-дун же сконцентрировал все внимание только на насильственной стороне нового государства, оставив без внимания его еще более важную сторону — мирную, организаторскую.

    Установка на подавление силой органами государственной власти как единственный метод разрешения социального антагонизма, дополненная субъективными критериями различения «народа» от «врагов» и «правды» от «неправды», открывала дверь для политического произвола, для зачисления в стан врагов любого, кто приходился не по вкусу группе Мао Цзэ-дуна. «Культурная революция», развязанная в Китае маоистами, и вся внутренняя политика, проводившаяся ими, являются убедительным подтверждением этого.

    «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 61      Главы: <   17.  18.  19.  20.  21.  22.  23.  24.  25.  26.  27. > 





     
    polkaknig@narod.ru ICQ 474-849-132 © 2005-2009 Материалы этого сайта могут быть использованы только со ссылкой на данный сайт.