МАОИЗМ И КОНФУЦИАНСТВО - Идейно-политическая сущность маоизма - Воеводин С.А. и др. - Анархизм и социализм - Право на vuzlib.org
Главная

Разделы


Политические войны
Политика в разных странах
Основы политической теории
Демократия
Революция
Анархизм и социализм
Геополитика и хронополитика
Архивы
Сочинения

  • Статьи

  • «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 61      Главы: <   5.  6.  7.  8.  9.  10.  11.  12.  13.  14.  15. > 

    МАОИЗМ И КОНФУЦИАНСТВО

    При анализе идейных и социально-психологических истоков маоизма прежде всего возникает вопрос о связях маоизма с конфуцианством, которое господствовало в общественном сознании китайского народа наряду с буддизмом и даосизмом более двух тысяч лет. Большинство исследователей, занимающихся изучением идейных истоков маоизма, считает, что конфуцианство оказало на маоизм значительное влияние. Ставя своей главной целью обеспечение интересов правящей верхушки китайского общества путем создания стабильных порядков в семье, государстве и во всем мире, конфуцианство стремилось регламентировать и отношения внутри китайского общества, т.е. среди ханьцев, и отношения с другими обществами и народами, сосредоточивая внимание на моральных и политических проблемах и игнорируя отношения экономические. Основная идея, пронизывающая конфуцианское учение об отношениях как внутри китайского общества, так и между китайским и некитайским обществами, заключалась в обязательном, беспрекословном повиновении и подчинении младших старшим, нижестоящих вышестоящим, некитайцев китайцам. Это значит, что основной предпосылкой его подхода к отношениям в обществе было социальное, политическое и этническое неравенство. Повиновение нижестоящих конфуцианство обеспечивало прежде всего жесткой системой этических норм, регламентировавших поведение человека в течение всей его жизни, и только во вторую очередь — нормами права, наказаниями. В связи с этим особенно подчеркивалась важность правильного, т.е. конфуцианского, воспитания.

    Таким образом, конфуцианство — это антидемократическая идеология, фактически исключающая равенство в отношениях между людьми и народами и какую-либо свободу в поведении человека. Свое основное воздействие конфуцианство оказало на характер моральных и политических отношений в китайском обществе, на поведение людей и их отношение к действительности, на методы воспитания и, наконец, на характер отношений ханьцев с другими народами.

    Конфуцианство рассматривало государство как одну большую семью, а власть императора как продолжение власти отца, которому все дети должны беспрекословно подчиняться. Вследствие этого политическая идеология конфуцианства имела этическую форму, а конфуцианская мораль приобрела политическое содержание. Учение конфуцианства об обществе строилось на теории «трех начал и пяти постоянных принципов» (сань гаи у чан) 1, которая увековечивала неравенство и подчинение в обществе. Конфуцианство считало, что политическая власть должна быть властью не народа, а над народом.

    Политическая власть маоистов в современном Китае имела конфуцианский автократический характер. В ходе «культурной революции» маоисты создали военно-бюрократическую диктатуру, стоящую над народом, воплотив таким образом в жизнь конфуцианскую идею деления общества на управляющих и управляемых.

    Вместо диктатуры пролетариата в Китае господствовал режим личной власти, фактически исключающий какую-либо демократию и опирающийся на армию. Вся внутриполитическая деятельность маоистов строилась на культе личности. Сравнение конфуцианской доктрины и практики со взглядами и деятельностью маоистов показывает, что имеется прямая связь между культом личности Мао Цзэ-дуна и конфуцианским культом императора. Причем эта связь выражается не столько в сходстве форм и внешних атрибутов, сколько в самой природе указанного культа. Конфуцианство можно без преувеличения назвать идеологией культа личности, поскольку оно предусматривает создание такого социального порядка, который подчиняет общество на всех уровнях (от семьи до всего мира — Тянься) автократии. Разумеется, у культа личности Мао есть и свои социальные причины, однако очень большую роль в его формировании и развитии, безусловно, сыграли конфуцианские традиции, придававшие надобщественный характер нормам и образу поведения правителя. «На небе одно солнце, у народа один правитель», — говорил последователь Конфуция Мэн-цзы. Маоисты с «красным солнцем» в Китае отождествляли Мао Цзэ-дуна. Совпадение образов в конфуцианском и маоистском культе личности не случайно, оно говорит об их глубокой внутренней связи.

    Конфуцианская мораль (включавшая в себя политику) и маоистская политика и нравственность имеют сходные черты и социальные функции. Подобно конфуцианству, маоизм абсолютизирует функции общественного сознания, роль политики и морали в социальной жизни. В конфуцианстве этические нормы приобрели самодовлеющий характер, превратились в диктат, обязательное руководство для каждого индивида, полностью сковывающее его волю. Аналогичное отношение к этическим нормам характерно и для маоизма. Все богатство общественных отношений человека маоизм сводит, как это делало до него конфуцианство, к политическим и этическим отношениям, а создание «нового человека» — к конфуцианской традиции. Конфуцианство рассматривает человека как существо, лишенное материальных интересов, способности эмоционально относиться к окружающему миру (последний оно всячески порицало и игнорировало). Подобным же образом трактует человека и маоизм, предписывая ему жить по заданной схеме, отрицающей индивидуальность личности.

    Конфуцианство требовало начинать все социальные преобразования (умиротворение Поднебесной, наведение порядка в государстве и семье) с самоусовершенствования (сю шэнь), т.е. с преобразования своего субъективного мира. Эту же идеалистическую идею утверждают теперь маоисты. И для них преобразование своего субъективного мира есть безусловная предпосылка изменения мира объективного: «Существует тысяча изменений, существует десять тысяч изменений, но изменение человеческого сознания является важнейшим изменением» [338, 21.ХII.1968].

    Если конфуцианство пыталось личность растворить в семье (причем одним из способов ее растворения и было самоусовершенствование), то маоизм стремится растворить личность в безликом обществе, заставить ее стать «стадной» личностью, которая слепо выполняет указания и предписания «председателя», точно так же как слепо выполняла указания и предписания старшего личность в конфуцианском обществе.

    Перед каждым китайцем маоизм ставит задачу «преодоления» своего «я», т.е. преодоления своей индивидуальности и полного отождествления ее с Мао и маоизмом. И когда во время «культурной революции» хунвэйбины на улицах Пекина кричали: «Нужно убивать свое я... Нужно убить свое я...», а маоисты развертывали движение под лозунгом «убьем наше я», они, по существу, утверждали старую конфуцианскую заповедь «преодолей себя, восстанови ритуал» (кэ цзи фу ли), т.е. действовали в конфуцианском духе.

    Из конфуцианской нравственности маоизм фактически заимствовал категорический императив «и», согласно которому индивид должен, независимо от своих желаний и воли, выполнять долг, предписываемый ему маоизмом. Из конфуцианства в маоизм пришла и этическая норма «чжун», требующая обязательной преданности правителю.

    Императивный, догматический и формальный характер маоистской морали обрекает ее на быстрое изживание после того, как потерпит крах политическая система маоизма, являющаяся их материальной опорой.

    Для конфуцианства были характерны строгая регламентация поведения человека, требование соблюдения множества норм, ритуалов и т.п., внедрение в общество целой системы стереотипов поведения и мышления. Конфуцианское воспитание было основано на том, что человеку с детства навязывались эти стереотипы (путем заучивания наизусть конфуцианских канонических книг, которые главным образом и состоят из различных стереотипных моральных установок). Подобную же регламентацию, но на основании произведений Мао Цзэ-дуна в наше время пытались ввести в Китае маоисты. Это выражалось не только в требовании заучивания наизусть (или почти наизусть) цитат из работ Мао Цзэ-дуна, но и в установке во всем руководствоваться ими. Китайская пропаганда всячески популяризировала случаи использования «идей» Мао Цзэ-дуна в сложных ситуациях, возникающих в промышленности, сельском хозяйстве, на транспорте, в больницах и т.д. При этом внушалась мысль, что только благодаря этим «идеям» удастся преодолеть возникшие трудности.

    Таким образом, «идеи» Мао Цзэ-дуна наделяются почти магической силой. Им придается фактически характер религиозных догм и заклинаний, с помощью которых якобы «можно совершить любые чудеса», так как они — «духовная атомная бомба», «самая большая драгоценность», «свет солнца» и т.п.

    «Идеи» Мао Цзэ-дуна в китайском обществе функционально играют такую же роль, какую играли в нем две тысячи лет назад идеи Конфуция и его последователей. Это подтверждается, в частности, появлением печально знаменитого «цитатника», который должен был в китайском обществе стать новым «Лунъ юем» 2.

    Одним из социально-психологических последствий господства конфуцианства в китайском обществе был инертный, рутинный конформизм его членов, выражавшийся в приспособительском принятии существовавшего порядка вещей, отсутствии собственной моральной позиции и отказе от себя как от личности. Нельзя не видеть, что маоизм оказывает на общество аналогичное воздействие и порождает конформизм, подобный конфуцианскому. Социально-психологическая ориентация, возникающая в современном китайском обществе под воздействием маоизма, носит также конформистский характер. Члены китайского общества вынуждены приспосабливаться к взглядам, нормам и стандартам жизни, насильно навязываемым маоистами, причем маоистскому авторитету приписывается абсолютная непогрешимость.

    На месте жесткого конфуцианского конформизма в китайском обществе оказывается не менее жесткий маоистский конформизм. Если одной из важнейших основ конфуцианского конформизма было служение семье, отцу и матери, то в маоистском конформизме такой основой является преданность маоизму и служение Мао Цзэ-дуну, который «роднее отца и матери» [338, 2.IV.1969].

    С конфуцианством связаны особенности и маоистского шовинизма. Именно оно придает последнему наступательный, агрессивный характер, поскольку является идеологией и социальной психологией с ярко выраженным этноцентризмом.

    Опираясь на древний китайский этноцентризм, конфуцианство противопоставляло китайцев-ханьцев другим народам не только по чисто этнической линии, но и в сфере морально-политической.

    Конфуцианство провозглашало, что существует отличие китайцев от некитайцев — «варваров». Китайцы и «варвары», в его трактовке, в равной мере «дети Неба», но китайцы обладают особой культурой, основное содержание которой заключается в конфуцианском ли — ритуале, причем это ли не только разделяет людей по их положению в обществе, но и отделяет китайскую культуру от культуры «варваров». В основу конфуцианского этноцентризма была положена концепция Поднебесной (Тянься). Поднебесная в конфуцианском понимании — это окружающий человека мир и сфера власти китайского императора, поскольку он является Сыном Неба, которое выражает ему свою волю. Поднебесная — одновременно и Китайская империя, якобы включающая в себя все существующие на земле народы и государства. Отсюда государства, как таковые, не имеют значения, их границы, самостоятельность условны. Китайский император ответствен за порядок в Поднебесной, его задачей является ее «умиротворение». Поскольку китайский император живет в Китае, последний представляет собой центр мира и является Срединным государством (Чжунго), имеющим самую высокую культуру. Все остальные государства — «варварские». Отсюда все отношения Китая с древности до конца XIX в. с другими государствами рассматривались как отношения с вассалами. Идеи равноправия, суверенитета, независимости других народов и государств абсолютно исключались. Поэтому Китай назывался также Великое государство (Да го) в отличие от «варварских» Малых государств( Сяо го).

    Конфуцианство не терпит ничего иноземного и стремится как можно быстрее придать этому иноземному китайский вид, окитаизировать его. Под воздействием конфуцианства окитаизировался проникший в Китай из Индии буддизм; благодаря конфуцианству китайцы считали, что «самая правильная» христианская религия существует лишь в Китае. Правовые, политические, экономические и иные учения, с которыми Китай стал знакомиться во второй половине XIX-начале XX в. (в том числе и марксизм-ленинизм), также рассматривались как получившие истинное толкование лишь в Китае.

    С китаецентристскими, идущими от конфуцианства настроениями у ряда руководящих деятелей КПК связана переоценка национальных особенностей Китая, его самобытности и непохожести на другие страны, чего якобы не могут понять иностранцы. Такая переоценка была характерна уже для Ли Ли-саня, за что он подвергался критике как в Китае, так, и в мировом коммунистическом движении. Переоценивал национальные особенности Китая и Мао Цзэ-дун, что привело его к стремлению «китаизировать» марксизм, якобы непригодный в его общем виде для китайской действительности. Все это — влияние конфуцианского этноцентризма.

    Со времени Конфуция и Мэн-цзы китайцам внушалась мысль, что для Китая пригодно только китайское, а иностранное, «варварское» не может быть принято. Все китайское имеет универсальный характер; оно не только подходит для «варваров», но и будто бы с восторгом воспринимается ими. Поэтому маоисты подменяют всеобщие истины марксизма-ленинизма выводами, сделанными на основе только своего национального опыта, всячески препятствуют восприятию китайцами опыта социалистических стран, противопоставляют ему китайские традиционные методы ведения хозяйства и т.д. Поэтому они так усиленно пытались навязать другим народам свой китайский опыт вооруженной борьбы, метод «окружения города деревней» и т.п. Для маоистов идеи марксизма-ленинизма — явление некитайское, а следовательно, неприемлемое для Китая, ибо у Китая должно быть все свое, в том числе и своя «коммунистическая теория», свой китайский «марксизм-ленинизм», который, разумеется, должен иметь «всемирно-историческое значение» для всего международного коммунистического движения.

    Основываясь на этноцентризме, конфуцианство рассматривало себя как воплощение абсолютной истины и совершенства, образец для других народов, обязательный пример для подражания. Оно считало, что истина может быть открыта лишь в Срединном государстве, которое, таким образом, обладает монополией на истину и знание вообще. Некитайцам, «варварам», согласно его догмам, истина недоступна, поэтому они ничего не могут дать Китаю, который владеет всем необходимым и ни в чем иноземном не нуждается. Маоизм также претендует на абсолютную истинность. Он преподносится маоистами в Китае и за рубежом как непогрешимая истина, непреложный закон, требующий беспрекословного усвоения и неуклонного осуществления.

    Маоизм близок конфуцианству еще и тем, что в нем заложено стремление любыми способами навязать признание абсолютного авторитета «идей» Мао Цзэ-дуна другим народам и установить гегемонию Китая на всем земном шаре. Это стремление маоистов очень похоже на стремление конфуцианцев установить абсолютный авторитет конфуцианской духовной культуры и политических институтов во всем мире, «населенном варварами».

    Из приведенного анализа следует, что маоизм тесно связан с конфуцианством, которое представляет собой один из его самых ранних, важных идейных и социально-психологических истоков. Однако было бы неправильно полностью его идентифицировать с конфуцианством. Свое влияние на маоизм оно оказывало главным образом не через сферу идей, а через социальную психологию, воздействуя на него не только непосредственно, но и опосредованно, через традиционный великоханьский шовинизм.

    В последние годы в Китае была развернута кампания «критики Линь Бяо и Конфуция» («пи Линь, пи Кун»), в ходе которой маоисты пытались доказать, что они якобы являются врагами конфуцианства, а их идейные противники — его сторонниками.

    Хорошо, однако, известно, что маоисты неоднократно сознательно использовали конфуцианские традиции в своих интересах. Сам Мао Цзэ-дун гораздо чаще высказывался о конфуцианстве положительно, нежели критиковал его. Во время последней кампании «критики Линь Бяо и Конфуция» маоисты обрушивались не столько на конфуцианство и Конфуция, сколько на своих противников, приписывая им приверженность к конфуцианству и таким образом вольно или невольно показывая, насколько еще сильно влияние конфуцианства в китайском обществе, в том числе и среди самих маоистов.

    «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 61      Главы: <   5.  6.  7.  8.  9.  10.  11.  12.  13.  14.  15. > 





     
    polkaknig@narod.ru ICQ 474-849-132 © 2005-2009 Материалы этого сайта могут быть использованы только со ссылкой на данный сайт.