ГЛАВА 7 - ИМАГО - Юрий НИКИТИН - Основы политической теории - Право на vuzlib.org
Главная

Разделы


Политические войны
Политика в разных странах
Основы политической теории
Демократия
Революция
Анархизм и социализм
Геополитика и хронополитика
Архивы
Сочинения

  • Статьи

  • «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 40      Главы: <   4.  5.  6.  7.  8.  9.  10.  11.  12.  13.  14. > 

    ГЛАВА 7

    Я поперхнулся чаем. Кроме того, что Шершень - спец по насекомым, он еще и человек, которого... не любили. Уважали, ценили, но не любили. Он, обладая живым умом и немалыми знаниями в самых неожиданных областях, не обладал необходимым для уживаемости тактом где-то смолчать, на что-то не указывать пальцем. Так что его ценить ценили, но сторонились. Все предпочитаем жить в обществе милых приятных человеков, пусть не шибко умных, это дело десятое, но обязательно - милых и приятных, какие в массе своей общечеловеки "а ля Юса", как, например, наш милейший Майданов. От Шершня обязательно ждали пакости, выпада, язвительного замечания, именно так и поняли сейчас, ибо Майданов сказал с приятной улыбкой:

    - Дорогой Павел Геннадиевич, вы всерьез? В России зародится новое учение, что завоюет мир? И поднимет человечество на новую ступень?

    Шершень спросил так же серьезно:

    - И почему это вас так удивляет? Лютовой отмахнулся.

    - Меня, к примеру, не удивляет, а возмущает.

    - Почему?

    - Потому что дурь.

    - А почему дурь?

    - А потому, - ответил Лютовой сварливо. - Гранаты надо брать, юсовцев мочить!.. Зубами их грызть, глотки рвать!.. А вы - учение...

    - Я не сказал, - возразил Шершень, - что именно учение. Я сказал "нечто". Может быть, это обретет форму веры или религии?.. Или чего-то еще, вроде Морального Кодекса Строителя Коммунизма, но привлекающего многих?

    Майданов всплеснул руками.

    - Как вы можете говорить такие ужасные вещи? Мочить, зубами, глотки... Юсовцы... тьфу, американцы, несмотря на все еще встречающиеся у них отдельные недостатки - люди достаточно культурные, вежливые. Им мы обязаны нынешним взлетом куль... ну, пусть цивилизации. Технической, я имею в виду, с этим спорить не будете?

    Лютовой пробасил насмешливо:

    - Технической... Это я слышу от духовника! Ну, размышляющего о духовенстве... тоже тьфу, духовности!

    - А вы отрицаете роль техники в развитии культуры?

    - Ничуть, - ответил Лютовой, и нельзя было по его серьезному виду сказать, шутит он или говорит серьезно, - автоматы Калашникова - прекрасный довод!.. Или граната, заброшенная в окно колабу.

    - Фу, как вы можете даже шутить на подобные темы!

    Шершень посмотрел на Майданова и молча прихлебывающего чай Лютового очень серьезно, покосился на меня, я молчал и тоже шумно схлебывал горячий чай.

    Шершень сказал негромким серьезным голосом:

    - А что, вы в самом деле не знаете, где зародилось христианство? Именно в оскорбленной и униженной Иудее, которую тогдашние юсовцы поставили на четыре кости. Были молодые и горячие, что зубами грызли тех юсовцев, глотки рвали, а когда удавалось - поднимали восстания. Алексей Викторович, хочешь быть новым Бар Кохбой?.. Красиво погиб, согласен. Но империю тогдашних юсовцев развалили мыслители, что придумали новое учение. Был ли распят Христос и был ли вообще - мне по фигу. Я вообще считаю, что все это сделал Павел. Главное, что их учение завоевало мир и похоронило тогдашних юсовцев. И в самом деле сделало мир лучше. А Россия сейчас - та же Иудея, которую римляне этого века поставили и со смехом пользуют. И весь мир наблюдает это унижение.

    Я склонился над чашкой ниже. Лицо опалило жаром, но по спине помчались крупные мурашки. Он говорит то, что я говорю себе чуть ли не каждый день. Неужели это так назрело?

    А Шершень снова коротко взглянул на меня и, словно прочитав мои мысли, продолжил:

    - Сейчас вся Россия бьется в судорогах, не зная, как выбраться из этого затяжного кризиса. И масса народу ломает головы в поисках новой национальной идеи, новой теории, новой веры... вообще чего-то, что способно вытащить страну из дерьма.

    Мы некоторое время пили чай молча. Лютовой и Майданов хмурились почти одинаково. Майданова устраивает, что Юса нас завоевала, он предпочел бы, чтобы это завоевание было обозначено еще больше, а у Лютового уже есть идея, которой изменять не собирается: Россия превыше всего, и с нами Бог!

    Я посматривал на Майданова с искренним сочувствием. "Общепринятые человеческие ценности" с русской интеллигенцией сыграли прескверную шутку. Она всегда старалась быть святее папы римского, потому постоянно вляпывается в свое же дерьмо. Здесь, в России, стоит сказать какое-то резкое слово или дать иное определение, отличающееся от "общепринятого", как русская интеллигенция наперебой бросается навешивать ярлыки типа "фашист", "националист", "антисемит", "шовинист", "имперец", хотя чаще всего сторонники диктатуры или имперства и под лупой не находят диктаторства, как евреи не видят антисемитизма, но русская интеллигенция все это "видит", "чует", стараясь быть чище всех, и потому выглядит грязнее и подлее всех. Естественно, и уважение к ней, как к шабес-гою, как к лакею на побегушках у сильного мира сего.

    - А что скажете вы, Бравлин?

    Я держал чашку в ладонях, от нее в меня переливалось приятное животное тепло, словно держал большое горячее сердце...

    - Не знаю, - ответил я искренне. - Временами мне жаль Юсу.

    Лютовой и Майданов удивились, каждый по-своему.

    - Юсу?.. Шутите? Я пояснил:

    - Когда в пятидесятом году в ГДР попытались сбросить власть русских, СССР туда бросил массу танков, все восстание утопили в крови. Когда в Венгрии пытались избавиться от своих же коммунистов, из СССР оказали "братскую помощь" и танками размололи в щебень целые городские кварталы прямо в столице. В Чехии нашли третий путь: честно на выборах переизбрали правительство, так что пришлось оказать "братскую помощь" уже совместно с другими братскими странами: ввели войска из ГДР, Венгрии, Румынии, Болгарии, а также, понятно, СССР. Совсем другой сценарий опробовали в Польше, совсем нам нельзя было вмешиваться, но тогда пригрозили, что пришлем войска, если они сами не... Генерал Ярузельский лично ввел коммунистическую диктатуру, только бы не нагрянули русские и не ввели ее сами. Словом, все упиралось в СССР... И все понимали, что в какой бы стране ни попытались сбросить власть коммунистов, СССР не позволит. Но вот если суметь разрушить эту власть в самом СССР, то спасать коммунизм не пришлют танки ни чехи, ни венгры, ни поляки...

    Лютовой, человек действия, уже давно потерял нить моих рассуждений, спросил нетерпеливо:

    - Это вы к чему?

    - А вы не заметили, что США в таком же положении? Сейчас они в положении мирового жандарма. И все прогрессивные... да-да, точно так же, как было с СССР, стремятся разрушить империю этих горилл с крылатыми ракетами. Юсе еще долго придется расхлебывать плоды своей победы над миром. Не расхлебают, подавятся. Не поможет даже дымовая завеса, что действуют не одни, а якобы вместе с "цивилизованным миром" оказывают кому-то "братскую помощь"!

    - Бравлин, - сказал Майданов очень-очень укоризненно, - какие победы? США со всеми сотрудничает, а не воюет.

    - Ну-ну, - сказал я. - Вы в самом деле не видите, в какую дыру загнали себя США своей экспансией? Они уже не могут остановиться. Да, это уже их и политика, и мировоззрение, и суть... Но - горе победоносной нации! Победитель - всегда в наихудшем положении, ибо тут же наглухо закрывается от всех реформ, от всех новшеств, упорно противится всему-всему, кроме, понятно, развития науки и техники... да и то лишь той, что служит его желудку, гениталиям. Зато потерпевший поражение делает успехи уже на другой день после поражения от этих горилл!

    Лютовой задумался, брови полезли вверх, а Майданов отшатнулся.

    - Бравлин, вы говорите ужасные вещи!.. Гориллы с крылатыми ракетами...

    - А вы можете себе представить интеллигента, - спросил я, - с хорошо накачанными мускулами?

    На минуту воцарилось молчание, слышалось только позвякивание чайных ложечек. Мы все, подумал я зло, постоянно и подленько врем. И добро бы "во спасение", а то угодливо поддакиваем даже по такой мелочи, что да, Бэзил Пупкинс - велик, велик, а вот Айвэн Пуппэнс так и вовсе войдет в историю как создатель виртуреализма... хотя ни того, ни другого не читали. Но как не врать, когда каждый депутат или президент страны, не моргнув глазом, говорит прямо в телекамеру, что у него на рабочем столе лежит раскрытый Чехов... или Игуансон, Толстой, Достоевский, а на очереди еще Фет... Набоков, Кафка?.. А в поездку по регионам он берет Бунина... Бодлера, Папуансона?.. И все мы видим, что брешут, как поповы собаки? То же самое в политике, культуре, искусстве?

    Все брешут, гады!.. Все. И президент, и депутаты, и соседи по лестничной площадке. Брешут трусливо, брешут по-мелкому. Зачем? Ведь никому же не оторвут гениталии, если скажет честно, что читает только Доценка и Головенко! Но врут, ибо эта брехня уже стала нашей второй кожей. Да где там второй - первой. Сними ее - и подохнем!

    - Да просто нельзя! Некоторые вещи нельзя потому... что нельзя.

    Лютовой сказал твердо:

    - Эту грязь надо вымести из нашего народа, ибо грязь имеет обыкновение расползаться, пачкать других.

    - Нельзя, - повторил Майданов. - Вы - экстремист. Боремся с этим экстремизмом, боремся... а он откуда-то берется снова. Мне рассказывали, как недавно на центральной площади организованно прошло сжигание основного труда самого большого экстремиста... даже имя его не хочу произносить...

    Шершень поддержал серьезно:

    - И не надо, тьфу-тьфу, на ночь глядя... Мы все недавно видели демонстрацию слабости этого общества... да что там общества - всего так называемого западного мира! Западного - не по географии, а по ареалу признанных ценностей. В этот западный попадает не только Россия, мы вечно враскорячку, но и всякие там сингапуры или южнокореи. Мы видели, как сжигают книги, ибо в слабеющем западном мире уже запрещены ряд книг, ряд идей, ряд мыслей.

    Майданов вскинул брови, отшатнулся, донельзя шокированный:

    - Вы считаете это слабостью? А что же тогда сила?

    - Да, - отрезал Шершень. - Это слабость, что ведет к могиле. Запрещать надо убийства да грабежи, когда действие, направленное против вас, происходит так мгновенно, что не успеваешь уклониться от пули или ловкой руки карманника. Но пропаганда - это удар очень замедленного во времени действия! Здоровое государство... даже не государство, а само общество!.. должно либо тут же ответить еще более мощным ударом контрпропаганды и тем самым обезвредить яд, либо просто проигнорировать, как здоровый организм не замечает сквознячков...

    Майданов развел руками, забыв от волнения, что держит чашку, плеснул на пол, смутился.

    - Извините!.. Просто ваши слова столь чудовищны, что я уж и не знаю!.. Как это проигнорировать? Как это проигнорировать? Пропаганду фашизма проигнорировать?

    - А что, - сказал Лютовой злорадно, - слабо ответить?

    - Разве это не ответ?

    - Это уклонение от ответа, - объяснил Лютовой. - Неумение найти слова. Заткнуть оппоненту рот - разве это ответ? Это признание, что противник прав.

    - Ну уж, знаете ли!.. Вы говорите... вы говорите такие возмутительные вещи!.. Да и вообще черт знает что, извините!.. По-вашему выходит, что Гитлер... тьфу, произнес-таки это гадкое имя!., что этот негодяй - интеллигент, труды которого сжигают гориллы?

    Шершень захохотал, разряжая напряжение.

    - Это не он, это вы сказали!

    Разрумянившаяся Анна Павловна внесла кипящий чайник. Слыша наш смех, она тоже улыбнулась слабым отраженным светом. Шершень вскочил, начал придвигать на край стола опустевшие чашки.

    - Я слышал, - сказал он, - что патриот - человек, который любит свою страну, зато граждан ее терпеть не может. Это верно?

    Майданов выставил перед собой белые ладони:

    - Это не ко мне, это к Лютовому! Бабурин провозгласил мощно:

    - Как патриот, заявляю: славяне были самым вольнолюбивым народом на свете! Их часто угоняли в рабство, но они и там не работали.

    Лютовой сказал невесело:

    - Шутки шутками, но сейчас признаться в патриотизме - это рано или поздно лишиться работы, имени, имущества, быть обвиненным в какой-нибудь уголовщине, сесть за рытье подземного хода из Москвы в Австралию, чтобы ограбить там банк... Сейчас можно признаваться только в любви к оккупантам, увы!

    Майданов сказал горячо:

    - Ну что вы в который раз! Где это США оккупировали? Просто мы вошли в более тесный союз с цивилизованными странами. Только и всего. Бравлин, а вы что отмалчиваетесь?

    Я мирно жевал сухарики, слушал вполуха, мысли лениво ползали в черепе, как будто улитки плавали в густом сиропе.

    - Да так, - ответил я нехотя. - При захвате любой страны очень важно внушить жителям мысль, что это вовсе не захват. Помощь, освобождение или же просто некая гуманитарная миссия. Или вот союз с "цивилизованным миром". Более тесный, так сказать, союз. И с каждым разом все более тесный... А те небольшие жертвы, что случились, ну, вы же знаете, люди разные, при любом режиме находятся хулиганы, что пользуются поводом пограбить магазины...

    - Хулиганы, - сказал Майданов быстро и посмотрел на Лютового. Тот откровенно скалил зубы.

    - Россия сейчас захвачена, - продолжал я. - Этого не понимают лишь те люди, которые захват представляют по фильмам об ужасах фашистской оккупации. В тех фильмах немцы ходят по улицам и стреляют всех встречных, а женщин обязательно насилуют прямо на улице... ох, простите, я не намеренно!., а потом зверски убивают. Но даже фашисты свои захваты представляли как освобождение: в России - от большевиков, в Европе - от захвативших власть жидов. Сейчас же методы оккупации стали куда изощреннее и скрытнее. В захваченной стране никто не станет вешать свой флаг на здании парламента или мэрии или вводить в город танки. Напротив, всячески будет подчеркиваться независимость данной страны и расхваливать мудрое решение его народа влиться в общество продвинутых стран. И "цивилизованных".

    Майданов смотрел на меня почти с ужасом.

    - Бравлин, - произнес он дрогнувшим голосом, - вы... тоже? Я считал вас культурным человеком!

    - И я считал, - признался я. Подумал, добавил: - Впрочем, и считаю.

    - Но как же... Неужели вы оправдываете этих боевиков из РНЕ, что убивают людей? Неужели вы считаете их путь... правильным?

    Я отхлебнул, ожегся, отпрянул от чашки.

    - Я считаю, что прежде всего надо решение поискать там, где еще не искали. Или искали плохо.

    - Где?

    - В идее, - объяснил я. - Все необходимые предпосылки для возникновения новой веры есть. Мы в такой дупе... и так быстро исчезаем, как нация... Что нужно? Утопающий хватается и за гадюку, понятно, но в данном случае надо, чтобы утопающий, выбравшись на берег, не отбросил спасшую его ветку за ненадобностью, а взял ее с собой. А человек с нормальной психикой не потащит ее с собой только потому, что она ему жизнь спасла! Он возьмет ее с собой только в случае, если она и дальше чем-то окажется нужна, необходима, даже незаменима. Ну, сможет отбиваться от собак, отмахиваться от мух и комаров.... Словом, нужна.

    Анна Павловна наполнила быстро пустеющую вазу с печеньем хорошо прожаренными сахарными сухариками. Шершень захрустел ими первым, подмигнул мне, указывая взглядом. Бери, халява!

    - В противовес юсовской философии, - закончил я, - где дозволено все, наша новая идея должна, увы, часть весьма привлекательного дозволенного перевести в недозволенное! Задача - так подать непопулярное недозволенное, чтобы это стало знаком доблести. Сейчас человек с гордостью заявляет: "А я - пью!" или даже "Вот такое я говно!", в то время как в непьющести приходится признаваться шепотом, как в каком-то гаденьком грешке. Надо суметь поменять эти знаки. Для нашего народа это равносильно спасению.

    Все заговорили разом, слышался хруст и сёрбанье, сухарики разделялись с треском, будто ломаешь у костра сухие ветки. Напряжение намного спало, ибо я сказанул благоглупость, что очевидно для всех: всяк понимает, что нужно сделать, но вот как это сделать, чтобы приняли? Мол, я знаю, чем накормить народ, но станет ли он это есть... Шершень поинтересовался:

    - Что-то я не врубилси... Бравлин, ты враг или друг Юсы?.. А то тебя слушаешь, все страннее и страннее...

    Я удивился.

    - Почему враг или друг? Он развел руками.

    - Ну... а что, можно как-то и сбоку припеку?

    - А мне, - ответил я хладнокровно, - по фигу простенькие алгоритмики. Вы знаете, что такое алгоримики? Во, слышали... "Да-нет" - вот и все их команды. Мне по фигу, повторяю, их мнение, их оценки. Я не сторонник, но и не противник. Для меня все эти прямоходящие обезьяны - единый вид. Если хотите - единое племя. Умея читать... вы тоже, наверное, пробовали?, я ознакомился с сотнями учений и политических теорий, как осчастливить мир и дать людям счастье. У меня в компьютере слишком большой выбор рецептов, чтобы я вдруг начал какой-то из них ненавидеть... Но даже вы уже догадываетесь, что путь Юсы чреват...

    Шершень хмыкнул, на мое ерничанье внимания почти не обратил, хотя, возможно, зарубку в памяти сделал, чтобы уесть в ответ при случае.

    - Да уж как-то догадываюсь.

    Я сказал мрачно:

    - Юса скоро грохнется. И грохот от ее падения будет погромче, чем от рушащегося коммунизма... Ох, простите, мне завтра рано вставать! Надеюсь, завтра увидимся.

    Да, грохот будет погромче, думал я мрачно по дороге в свою квартиру. Когда коммунизм еще не рушился, но уже заметно подгнил, все с надеждой смотрели в сторону Юсы. Мол, в России факел угасает, но там еще горит! Даже разгорается ярче.

    Но ведь в Юсе уже погас. Этого не видят только простые люди, слишком замороченные постоянными поисками как накормить семью, а в оставшееся время – как оттянуться, побалдеть, расслабиться, с банкой пива полежать перед телевизором. Что-то должно быть еще... Нельзя допускать, чтобы мир погрузился во тьму, а там в темноте лихорадочно искать спички, зажигалку и в конце концов судорожно высекать огонь камнями. Правда, есть еще факел ислама, он не гаснет, даже разгорается в фундаментализме, но мне что-то неуютно в их мире. Там нет, как сказал Лютовой, компьютеров, Интернета, живописи, кино и театра...

    И что же?.. Нужно, чтобы кто-то начал высекать новые огоньки еще до полного обвала.

    Кто-то?

    Давай, не играй с собой, парень..

    «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 40      Главы: <   4.  5.  6.  7.  8.  9.  10.  11.  12.  13.  14. > 





     
    polkaknig@narod.ru ICQ 474-849-132 © 2005-2009 Материалы этого сайта могут быть использованы только со ссылкой на данный сайт.