ГЛАВА 5 - ИМАГО - Юрий НИКИТИН - Основы политической теории - Право на vuzlib.org
Главная

Разделы


Политические войны
Политика в разных странах
Основы политической теории
Демократия
Революция
Анархизм и социализм
Геополитика и хронополитика
Архивы
Сочинения

  • Статьи

  • «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 40      Главы: <   30.  31.  32.  33.  34.  35.  36.  37.  38.  39.  40.

    ГЛАВА 5

    Машины шли плотными рядами. Я как въехал на трассу, так и шел в правом ряду, не в состоянии выбраться в леваки. Впрочем, они ползут с такой же черепашьей стремительностью. Впереди меня плетется автобус, на задней площадке три молоденькие девчонки посмеиваются, поглядывают на мой покорно плетущийся за ними "Форд". Автобус много выше моей машины, девчушки поглядывают свысока, показывают языки, длинные и розовые, как у щенков. Средняя быстро посмотрела по сторонам, хорошо ли ее загораживают подружки, быстро приподняла маечку. На меня дразняще посмотрели круглые сочные сиськи, снежно-белые на загорелом теле, с огромными розовыми кружками и накаленными ниппелями.

    Я покрутил головой, сделал большие глаза. Девчонка опустила маечку, подружки хихикают подбадривающе, и тогда она, осмелев еще больше, снова приподняла и, схватив сиськи обеими ладонями, потрясла во все стороны, пародируя стриптизерш.

    Мои глаза стали еще шире, я чуть было не сделал рукой жест, что, мол, еду за автобусом до следующей остановки, сходи, садись рядом, прокатимся с ветерком, девушки с чувством юмора - это же круто... но вспомнил, что для них я уже старый черт, это лет через пять, а то и десять, сочтут, что я вполне, вполне, а сейчас просто повертят пальцем у виска... вздохнул и начал протискиваться на левые полосы.

    Девчонки смеялись и показывали пальцами, мол, сбежал, трус. Я виновато развел руками, на мгновение оторвав ладони от руля. Да, трус...

    Свободу секса, мелькнула мысль, а также гомосекства и всяких прочих перверсий обществу дали для того, чтобы в обмен незаметно изъять куда более важные свободы. Человечек их отдал с легкостью. Эти девчушки просто не знают, что потеряли. Зато видят, что приобрели... Это как старый торг, когда дьявол предлагает продать душу, и в обмен за это нечто эфемерное, непонятное, что нельзя пощупать, нельзя из обладания им получить выгоду, а скорее - наоборот, предлагает целые горы материальных благ: сундуки с золотом, золотые блюда, королевскую корону, вечную молодость без всяких подтяжек и омолаживаний, карьеру, пост генерального директора, собственный банк, виллу на Карибах...

    Надо будет сформулировать, что разница между человеком... или иммортистом с животными и юсовцами в том, что человек начинается только там, где животное заканчивается.

    Возможна... придется в качестве непререкаемых закрепить моральные установки и незыблемые... хотя бы до поры до времени, постулаты. К примеру, "девочки так не поступают", "чужие письма читать нельзя". Конечно, нельзя требовать чересчур много, ибо все понимаем прекрасность постулата "Надо быть честным", но в современном мире с этим не проживешь, а если и проживешь, то вся жизнь станет кошмаром. На такой подвиг способен не всякий. Подвижники - да, но нужно переделывать нормального человека. Среднего, как не любят у нас говорить.

    Новая Церковь, что обязательно будет создана, не ревнива, но не позволяет сосуществовать в двух верах, ходить в две церкви. Почему? Потому что с горы катиться всегда легче, а сейчас только Новая Церковь берется вести на сверкающую гору. Человек же слаб, немногие могут избегнуть минуты слабости духа. В такие моменты любой может отказаться от трудного пути... если есть оправдание и веские доводы, почему можно отказаться от изнурительного восхождения. Другая церковь это оправдает... однако Новой Церкви не угодны блаженные, юродивые и обкуренные!

    То, что юсовцы называют сердцем, у них находится намного ниже поясной пряжки. Те милые девчушки, увы, даже не слышали о других вариантах поведения, кроме как занятие безопасным сексом с первым же симпатичным встречным.

    - Да будем, - проговорил я вслух и прислушался, как это звучит, - радостными аскетами! Всю мощь своего ума, весь жар сердец - неустанному восхождению на сверкающую гору знаний! Она ведет к Богу, а там, уже вместе с Богом, дальше на расширение обитаемого мира Разума!

    Звучало хреново. Не просто хреново, а жутко. Отвратительно. Мерзко. Высокопарно, а это в сто тысяч раз хуже, чем гадко и мерзко. Сейчас высокопарности страшатся все, в моде снова небритый герой, а с экрана "ящика" смотрят обородевшие придурки-ведущие телепрограмм...

    - Пока мы холопы, - сказал снова вслух, пора приобрести диктофон, - для нас не будет героев. А от высокопарности будем бегать, как черт от ладана... У нас должны быть герои! Хотя бы для того, что... поклонение героям всегда выражается одинаково - сами на какое-то время становимся готовыми совершить подвиги.

    Дома через полчаса зашел Лютовой. Возможно, видел, когда я приехал, дал время принять душ и заморить червячка. Держался, он - Лютовой, не червячок - как всегда, подчеркнуто бесстрастно. Прямой, с красивым разворотом плеч, живот подтянут, постоянный контроль за выражением лица. Ни на секунду не забывает о манерах. Этакий мушкетер, гвардейский офицер и дипломат сегодняшнего дня вместе взятые. Иногда выглядит прусским бароном, такое же высокомерие, что на самом деле, конечно, не высокомерие, но в мире победивших простолюдинов с их манерами он выглядит черт знает чем и кем.

    Я заговорил первым, стараясь сразу оформить в слова мелькнувший образ:

    - Сейчас в моде расслабленная вихляющая походка. Мужчины не стесняются отпускать животики, сутулиться и ходить, шаркая подошвами. Человек Завтрашнего Дня, напротив, обязан постоянно контролировать себя. Он подтянут, спину не горбит, живот подтягивает. Если человек вчерашнего дня получает удовольствие от потакания своей слабости и своему ничтожеству, то Человек Завтрашнего - от постоянной готовности!

    Лютовой не двинул ни одной мышцей морды лица, но в серых глазах мелькнуло глубокое удовлетворение.

    - Спасибо, - сказал он отрывисто. - Сегодня же вобью в головы!

    - А послушают? Он кивнул.

    - У нас отряды совсем молодых ребят. Возраст "...пока отвагою горим, пока сердца для чести живы...".

    - Человек Завтрашнего Дня, - закончил я, - он же иммортист, постоянно совершенствует себя! Во всем, что доступно на пути к Богу.

    Он улыбнулся:

    - Нашему Богу.

    - Нашему, - согласился я. - Людям вчерашнего дня он покажется, возможно, не совсем Богом, хотя мы наделяем его могуществом побольше того, что творил жизнь только на планете Земля. Но хрен с ними, этими долюдьми!.. Мохнатые гусеницы, их мнения для нас - тьфу!.. Даже, если их в этом времени именуют "совестью нации"...

    Уходя, он поинтересовался:

    - Подкинь какой-нибудь девиз, а?.. Мне скоро разговаривать с... группой. Старшей группой.

    Я подумал, предложил:

    - "Долой пережитки феодальной системы!" Он подвигал морщинами на лбу, спросил:

    - А что это, если на пальцах? При чем тут феодальная система?

    - Мы все, - объяснил я, - все еще в феодализме, хоть и с компами. Церкви, рестораны, бары, массажные салоны, огромная промышленность, направленная на удовлетворение прихотей древнего римлянина: косметика, дезодоранты - все это остатки того старого мира, когда главным в человеке была обезьяна, а не человек. Сейчас мы эту обезьяну большой толстой палкой!.. А из кого изгнать обезьяну не удается...

    Он смотрел с напряженным ожиданием. Я сказал осторожно:

    - ... Этих тоже в огонь, но говорить об этом сегодня не стоит. Когда укрепимся - да. А сейчас сказанное пусть относят только к наркотикам, извращениям, ворью, браткам... И вообще, Алексей Викторович, будьте с этим осторожны!

    Он скупо улыбнулся.

    - Сама по себе осторожность - неплохой принцип. Но обретающий безопасность обычно теряет счастье.

    Он крепко пожал руку, козырнул и вышел.

    * * *

    В мае на город обрушилась такая жара, что в августе при такой температуре уже ходили бы полуголыми, но сейчас еще вроде бы низзя: на календаре не тот месяц. Улицы поливают дважды, с балкона видно, как проползли приземистые жуки, широкие серебристые струи, похожие на растопыренные крылья исполинских стрекоз, проволоклись по тротуару, сгребая пыль, грязь, делая его блестящим, а траву - зеленой, яркой, радостной.

    Я вернулся в комнату, в квартире хозяйничает отец, ему это важно для поддержания своего чувства нужности и востребованности в обществе. Я подыгрываю: покорно делаю те или другие мелочи, поддерживая иллюзию, что он по-прежнему руководит и что без него мир бы рухнул.

    Сейчас он, после трудов по облагораживанию моей берлоги, сел в кресло и переключал каналы телевизора. Мелькали рожи клоунов, устроителей шоу, голые девицы, натужно веселые комментаторы...

    Я сказал торопливо:

    - Отец, останови!.. Нет, промотай на два канала взад!

    Он пощелкал, остановил на новостном канале.

    - Этот?

    - Да, спасибо... Что говорит, гад, что говорит...

    На экране показывали крупным планом самодовольного скота, откормленного, холеного, знающего режим питания, потребляющего все нужные витамины, аминокислоты, с безукоризненными зубами, которые он все время держал напоказ, будто рекламировал зубную пасту. Диктор сообщал, что мистер Гендисон назначен наместником России. Сейчас вот направляется в аэропорт, его провожают жена и обе любовницы, дети от первого и второго брака... Не скажет ли мистер Гендисон на трапе самолета перед отправкой в ужасную Россию несколько слов нашему корреспонденту...

    Камера дала сперва общий вид самолета, мистера Гендисона с одной ногой на ступеньке, словно на трупе убитого голыми руками льва, затем крупный план сытой рожи с безукоризненными зубами и вечным смайлом.

    - Я выражаю уверенность, - донеслось из динамиков, - что мы совместными усилиями поднимем экономику России сразу же, как только окончательно установим там общечеловеческие ценности... как только демократия по-американски войдет в каждый дом...

    Я стиснул зубы, сказал зло:

    - Не могу! Переключи на что-нибудь... Да на что угодно!

    Отец буркнул с хмурым сочувствием:

    - Ишь, как тебя... Подумаешь, новость! Да уже неделю тому было известно, кого назначат. А приказ в Белом Доме подписали еще три дня тому.

    Я сказал сдавленным голосом:

    - Они официально признали себя империей... Они официально назначили в России своего наместника... Значит, кем надо считаться России?

    Отец отмахнулся.

    - Какая разница? Главное, чтобы все жили хорошо. Чтобы хорошая работа, чтобы люди могли работать меньше, а отдыхать больше. И чтобы зарабатывали на жизнь достаточно, чтобы могли отдыхать... Разве не это человеку нужно?

    Я вздохнул.

    - Да, отец, конечно. А на что ты ловил, на червяка или блесну?

    Кровь стучала в виски, будто изнутри били молотами. Я прижал ладони к вискам, изнутри мощно толкало горячим, упругим. Я доказываю всем, что мы также имеем право вмешиваться в жизнь Юсы, мотивируя тем, что Юса вмешивается в жизнь моей страны. Ну и, ессно, в жизнь других стран. Но сейчас, пока они переваривают сказанное, я, похоже, готов шагнуть дальше...

    Да, следующий шаг - это: весь мир уже одна страна и один народ с разными обычаями и языками, что быстро стираются, нивелируются. Скоро будет один язык, а правительство у этой единой страны, похоже, уже есть... А те маленькие начальнички, что на местах, ну всякие там президенты, канцлеры - это на уровне местных губернаторов, региональных лидеров. Словом, уже сейчас - это одна страна! Нужно перестраивать восприятие, перестраивать свое мышление.

    Отсюда - следствие: мы вправе вмешиваться в дела любой из "стран", не как в ответ на ее вмешивание, а потому что уже, по сути, начинаем жить одним человечеством. Так что, когда террористы взрывают башни в Нью-Йорке или танкер прямо в проливе, они наносят удар не по чужой стране, а пытаются повлиять на действия своего же правительства.

    Следствие для меня, замечательного: я разрабатываю иммортизм не для того, чтобы вывести Россию из затяжного кризиса. Я берусь спасать все человечество от деградации и гибели. Да, я. Не потому, что самый умный и замечательный... хотя, конечно, умный и замечательный, а потому что все остальные - пьют да по бабам, пьют да по гомосекам, пьют да наркоманят, пьют да... словом, оттягиваются культурно и с полного одобрения нынешней гнилой морали... нет, с полного одобрения того гниющего зловонного болота, что возникло на месте цветущего сада недавней строгой морали.

    Разум ли во мне говорит?

    Нет, бери выше!

    Не разум, не всего лишь разум... которому от роду всего лишь несколько тысяч лет, пусть даже миллион, а инстинкт, великий и древний инстинкт выживания рода. Тот самый, у которого разум на побегушках. Инстинкт, что заставляет куропатку прикидываться раненой, уводя лисицу от гнезда с малыми птенчиками, инстинкт, что побуждает могучего и молодого оленя бросаться на волчью стаю, чтобы оленихи и оленятки могли убежать.

    Это инстинкт велел разуму создать иммортизм. А самому инстинкту во мне, человеке, приказал Великий Инстинкт... или Великий разум, какая, на хрен, разница, всего Суперсущества, то бишь, Бога.

    Я попытался настроить себя на иронический лад, но кровь грохотала во мне, как Ниагарский водопад. Я действительно выполняю высшую Волю. Человек - высшее и лучшее, что создала эволюция, ну, пусть Бог, и человек обязан, да-да, обязан карабкаться на сверкающую гору, а по ней - на небеса, к Богу.

    И не просто карабкаться, а карабкаться без отдыха, исступленно, фанатически! Карабкаться, отвергая все соблазнительные предложения сесть отдохнуть, расслабиться, оттянуться, побалдеть, сбегать за пивком, придумать новую форму для прокладок с крылышками, чтоб наши самки выглядели забавнее...

    Карабкаться!!!

    Наверх!

    К Богу!

    К бессмертию, чтобы подставить и свои плечи под ту непомерную ношу, что держит уже двенадцать миллиардов лет... сколько натикало с образования Вселенной?.. Господь Бог.

    - А кто будет мешать, - сказал я вслух, - того под нож. Великие идеи безжалостны.

    На веранде Майданов и гость с той стороны площадки, Немков, он все чаще заглядывает к нам, зато недостает Бабурина с его нехитрыми шуточками, Лютового. Анна Павловна тут же сообщила, что у нее чайник вот-вот закипит, уже закипает, умчалась, а Майданов придвинул ко мне блюдце с сахарным печеньем и сообщил, что изготовлено по новому умопомрачительному рецепту.

    Потом Анна Павловна принесла чайник, в фарфоровую чашку плеснула светло-коричневая струя, я положил сахар, машинально размешивал и, рассеянно слушая неторопливый разговор о высоком искусстве, посматривал с великим удовольствием через перила.

    Далеко-далеко, если смотреть с балкона влево, строится новый микрорайон. Отсюда высокие светло-коричневые дома кажутся слепленными вместе, целая каменная гряда домов, бесконечная стена, вся в складках, как кожа породистого шарпея. Небо выглядит горящим озером разлившейся нефти, словно и там взорвали танкер наши бравые ребята.

    Немков отхлебнул и, глядя в чашку, сказал невесело:

    - Золотое правило еврея: у кого золото - тот и устанавливает правила... увы, срабатывает не всегда. Иногда вообще в обратную сторону. Я уже говорил про Украину, да?

    - И очень красочно, - пробормотал Майданов. - Даже слишком.

    Немков кивнул.

    - Вот сейчас подобное видим на примере США. Да, США сейчас устанавливает правила. Но... Возьмем очень краткий для истории период. Двести лет назад молодым Штатам помогал и сочувствовал практически весь мир. Россия даже посылала военный флот в помощь. Сто лет назад на Штаты все еще смотрели с любовью и надеждой. Двадцать лет назад абсолютное большинство в нашей стране смотрели на Штаты, как на спасителя цивилизации. Но... да, сейчас всеми оберегаемый поросенок вырос, теперь сам устанавливает правила. Уже в мировом масштабе. И для тех, кто его оберегал. И что же? Талибы, на которых все зациклились, это крохотнейшая верхушка айсберга. Мы все становимся в чем-то талибами, когда речь заходит о США. Но мы пока еще под водой. Нас не видно. Однако стоит вспомнить: смертельный удар американскому "Титанику" нанесла именно та часть айсберга, что была под водой:

    - Сейчас айсберга еще нет, - сказал Майданов нервно. - И упаси Господи, чтобы он образовался! Да и откуда он может образоваться? Это же миф! Бравлин, ну скажите же, что это все - миф!

    - Миф, - согласился я. - Вы правы. Вообще не может быть серьезной модернизации общества без опоры на мифотворчество. Все политические трансформации: начиная с возникновения христианства, ислама, затем Октябрьская революция в России, отказ де Голля от колоний, новая версия исламского государства Хомейни, холодная война Черчилля, рождение ваххабитизма и т.д. - все строилось на массовых мифах. И мы построим на новом мифе, который создаем сейчас...

    Майданов застыл, онемев от такой наглости. В дверях показался Лютовой, вскинул руки, приветствуя всех. Немков кивнул ему, сказал печально:

    - Конечно, США должны быть разрушены... и будут разрушены. Они слишком далеко зашли, чтобы оказаться неразрушенными. Но меня США почти не волнуют, хотя в какой-то мере жалко эту могучую структуру... меня больше тревожит, чтобы в таком же ослеплении не шли к своему могуществу евреи. Эпизод с возникновением антисемитизма на Украине замалчивается даже в среде евреев, а совершенно зря. Мы все время должны помнить и о серьезных ошибках... Из-за того, что забыли, из-за чего все случилось на Украине, можем просмотреть такое же в масштабах планеты! А это, как вы понимаете, меня тревожит куда больше, чем быть или не быть образованию по имени "США".

    Лютовой, забывшись, пересыпал в свою чашку сахару втрое, что значит заслушался, сказал предостерегающе:

    - Ох, и договоритесь...

    Немков сказал с горькой усмешкой:

    - Вы правы... Вот сказал такое, а самому страшно. А чего мне, казалось бы, страшиться? Во-первых, я сам еврей, во-вторых, мне уже девяносто... Чего в моем случае страшиться? Но, оказывается, даже такому, как я, есть чего бояться... Не гибели от руки якобы всемогущего Моссада, не отлучения меня от публикаций... а страх, что мои дети от меня отвернутся, что внуки будут проклинать мое имя, что перевернут мои слова, переврут, истолкуют иначе, выставят чудовищем... Но все-таки кто-то сказать должен. Пока не поздно! Может быть, правда, уже поздно, но я очень хотел бы, чтобы еще поздно не было. Хотя, конечно, плевков и пинков от недалеких людей вынести придется немало...

    Лютовой сказал мягко:

    - А зачем это вам? Живите, как наш милый Андрей Палиевич. Тоже все понимает... там, в глубине, но даже себе не решается признаться.

    - А эти люди меня и страшат, - ответил Немков. - Не вы страшите, Алексей Викторович, а Майдановы. У вас пар не накапливается под давлением, а вот у них... Кто знает, какое там давление? Манометра нет, никто не знает. Но я, как и вы, заглядываю вперед, живу не только своей жизнью и своими потребностями, но и жизнью и потребностями своего народа... А за это приходится часто получать по голове под недоумение окружающих: да что ему надо?.. Ни огорода не прибавится, ни метров в квартире...

    Теплый ветер коснулся лица, я уловил запах жареной рыбы и капусты, явно ветер сперва прошелся по квартирам, а потом уже вырвался на простор. Пространство распахнуто, манит, зовет в себя, где неизведанное, где Бог, где истина...

    - Говорят, - произнес Лютовой с кривой улыбкой, - что дипломатия - это искусство произносить "Хороший песик, хороший песик..." до тех пор, пока не подвернется под руку хороший булыжник. Вот тогда можно произносить, а можно и нет. У юсовцев в руках хороший булыжник, а вот мы должны каждой шавке сюсюкать, чтобы не укусила. Но сейчас кажется, что с иммортизмом у нас в руке появляется хорошая дубина... Не правда ли, Бравлин?

    Я торопливо кивнул, но взгляд уронил в чашку с ароматным чаем. Лютовой с наслаждением представляет, как эта дубина обрушится на юсовцев, но на самом деле она обрушится на всех. Возможно, иммортизм как раз и захватит только две страны, по крайней мере - вначале. Россию потому, что она и так в дыре, она за что угодно схватится, США - потому что они язычники, у них нет настоящей веры ни во что, там не надо бороться с другим учением... Вот ислам долго не будет сдаваться, там сильные духом люди, да Китай продержится долго, если не сумеет трансформировать иммортизм в нечто китайское, как сумел с коммунизмом...

    Немков закончил:

    - Я просто надеюсь, хочу надеяться, что евреи будут в числе первых, кто возьмет на свои плечи тяжесть учения Бравлина, учения... веры... вы еще не определились, что это?.. Надеюсь потому, что на первых обрушится весь гнев, презрение, непонимание... и евреи реабилитируются за свою нынешнюю власть... показав, что и поискам истины мы отдаемся так же жадно, неистово...

    Майданов сказал проникновенно:

    - Мы не тем занимаемся! Нам нужно покаяться. Сообща и, главное, каждому в отдельности. Каждый должен получить индивидуальное искупление, лишь тогда будет мир в душе...

    Я отмахнулся:

    - Андрей Палиевич, тезис об индивидуальном искуплении - красивая брехня. На самом деле безгрешность души нужна не самому человеку, а именно обществу. Общество, состоящее из безгрешных индивидуумов, в состоянии опустить расходы не только на полицию и тюрьмы. Это вообще будет безопасное общество. Светлое... Наступит яркий день...

    Майданов сказал громко:

    - Варфоломеевская ночь, утро стрелецкой казни... А что будет днем?

    - А день будет принадлежать иммортистам, - сказал я. - День гнева Господнего.

    - Ох... ну зачем же именно гнева? Ведь Господь милосерден!

    Я покачал головой.

    - А вы разве не видите, что мы уже очень даже сильно рассердили нашего всемилостивейшего Бога? И что снова пришла пора ему напомнить нам, для чего он нас создал?

    «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 40      Главы: <   30.  31.  32.  33.  34.  35.  36.  37.  38.  39.  40.





     
    polkaknig@narod.ru ICQ 474-849-132 © 2005-2009 Материалы этого сайта могут быть использованы только со ссылкой на данный сайт.