ГЛАВА 5 - ИМАГО - Юрий НИКИТИН - Основы политической теории - Право на vuzlib.org
Главная

Разделы


Политические войны
Политика в разных странах
Основы политической теории
Демократия
Революция
Анархизм и социализм
Геополитика и хронополитика
Архивы
Сочинения

  • Статьи

  • «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 40      Главы: <   18.  19.  20.  21.  22.  23.  24.  25.  26.  27.  28. > 

    ГЛАВА 5

    Дома я передал списки и адреса Лютовому, комп и свет включились сразу, едва я переступил порог. Я опустился в кресло, положил пальцы на клаву, задумался. Инга права... и не права. Конечно, по-своему права, но у нее жизнь израильтянки, она смотрит глазами израильтянки на все и вся. Русскому проще взглянуть на мир с птичьего полета, ибо свою страну презирает, соотечественников за людей не считает, все-де косорукие да неумелые, остальные страны для него - просто страны.

    Для Инги все эти талибы, ваххабиты, воины ислама и прочие фундаменталисты - просто бандиты. Нормальная реакция человека, на которого эти фундаменталисты нападают, в которого стреляют. Но мне видно, что все эти страшные и непонятные для большинства русских учения возникли в наиболее культурно развитых странах! В странах с наиболее древней культурой, известных своими духовными исканиями, философами, странствующими мудрецами, где каждый крестьянин свободно оперирует цитатами из старых мудрецов, может часами копаться с вами в какой-либо строке Корана, поворачивая его мысли то так, то эдак!

    Мы, европейцы, отвечаем, что мы все равно умнее, так как у нас есть ракеты и компы, которых у талибов нет. Но талибы помнят, что совсем недавно то же самое говорили римляне диким неграмотным и невежественным талибам того времени - христианам, у которых против римлян ничего не было, кроме Аллаха тех лет - Христа.

    И все-таки ислам... он не только не для России, но и для сегодняшнего мира уже устарел. Даже если на сегодняшний день он - лучшее из созданных человеком или Богом учений, но для завтрашнего дня - нет. Уже сейчас хорошо видно, где он буксует. Его создал гений, величайший гений всех времен и народов, однако религия века мечей и замков пробуксовывает в век компьютеров и Интернета. И это великое дело и величайшее достижение гения, что ислам дожил и донес пылающий факел нравственности и моральной чистоты до наших дней!

    Россия, как я уже говорил... и, по-моему, где-то даже писал, надо поискать, сейчас настолько в глубокой заднице, что как никогда созрела для нового учения, новой религии или какой-то идеи, что выведет из тупика... Да какого тупика, давайте называть вещи своими именами - подаст руку всему человечеству, уже висящему на одной руке, на одном пальце над пропастью!

    Но точно так же человек, придумавший эту идею, веру, религию или учение, должен быть готов, что все мы, жадно ждущие прихода в мир этого нового, тут же набросимся на него, считая свое гавканье умной критикой, и начнем долбать, топтать, доказывать, что он дурак и ничего у него не получится. Приведем миллион доводов, почему именно не получится. Эти доводы будут несокрушимыми, как бетонные стены. Ведь мы, хоть и идиоты, все-таки - образованные идиоты! Всесторонне образованные идиоты, что значит - одинаково успешно можем доказывать, почему не сработает новая реформа, почему мы - самые тупые и косорукие, почему здравоохранение никак не решит проблему хламидомонады, и почему все не так, как надо.

    Я поерзал, такая перспектива не нравится. Ведь это не на кого-то безымянного, а на меня накинутся. Это же я собираюсь осчастливить мир новой верой-религией, новым учением "как жить правильно"!

    Не помню, когда это я встал из-за компа, но вот сейчас мелю кофейные зерна, фильтрую воду, готовлю джезву, словом, развиваю кипучую деятельность, только бы не браться за дело, к которому собираюсь подступиться уже много лет, но... страшусь и готовлю только кирпичики, не решаясь выкладывать само здание.

    Но - пора. Основные постулаты уже оформились в черепе. Пора переносить на бумагу. Точнее, в комп. И все равно - страшно.

    Страшно и того, что получится, как задумал, и того, что не получится. Ведь я уже тайком который год примеряю тогу... или мантию пророка. Нет, пророк должен являться в рубище. В рубище, по меркам нашего времени, это не на "мерсе", а на "шестерке", а то и вовсе на "Москвиче".

    Итак, давай еще раз. Я исхожу из того, что остальные люди - тоже я. Такие же частицы огромного организма, только связи у нас не настолько тесные, хоть и есть, есть нечто смутное, из-за чего ощущаешь себя единым организмом. А раз они такие же, то чувствуют так же, думают примерно так же. Во всяком случае, основа у всех одинаковая, доставшаяся от животных предков. Да и базовые понятия человека тоже у всех одни и те же.

    Отсюда закономерный вопрос: как устроить жизнь так, чтобы "всем было хорошо"? И не надо демагогии, что, дескать, что для одного хорошо, для другого - плохо. Мол, для садиста хорошо пытать других, а для людоеда так и вовсе кушать.

    Будем прагматиками, то есть будем опираться на большинство населения, а большинство все же нормальные люди, без особых отклонений. Большинству нужна хорошая пища, добротное жилище, поменьше трудиться, побольше получать... Нет, трудиться тоже никто не отказывается, но все хотят, чтобы труд совпадал с хобби. Для меня, к примеру, и пять минут просидеть с удочкой - нестерпимая мука, а кто-то встает ни свет ни заря, чтобы не пропустить утренний клев, и сидит там, кормит собой комаров, сутками...

    Увы, хоббячего труда на всех не хватит. Придется еще долго делать и неприятную работу. Даже мелкую работу, а то и вовсе чистить обувь или зубы. Единственное, что может спасти, - это прогресс науки и техники. Создать самочистящиеся туфли и зубы, которые никогда не страдают кариесом, не стачиваются и всегда снежно-белые. Да и тысячи других приятных мелочей и не мелочей, в том числе сверхдолгую жизнь, а то и вовсе бессмертие, дабы такой приятственной жизнью можно было наслаждаться очень долго.

    Да, такую жизнь может обеспечить только прогресс науки и техники. А как, кстати, сейчас с этим прогрессом?

    С чашкой горячего дымящегося кофе я подошел к окну. Бульвар слабовато освещен от фонарных столбов, лучше - от вереницы витрин магазинов на той стороне. Особенно яркое пятно на сотню квадратных метров вокруг огромнейшего щита с зазывной рекламой: "Тампаксы - с установкой!" На освещение этого щита уходит энергии, что хватило бы на освещение средних размеров школы... Кстати, в школах с подачей электроэнергии по-прежнему плохо.

    Включил телевизор, там как раз рекламировали мощную акцию, что сейчас, оказывается, идет по всему земному шару: "Алло, ищем таланты!" Я уж подумал, что наконец-то кто-то спохватился, в самом деле поняли, что человечеству нужны великие математики, великие физики, химики, инженеры, изобретатели... Ан нет, оказываются, ищут одаренных детей, из которых можно будет вырастить... фотомоделей! Да-да, сейчас самая высшая цель - вовсе не открыть истинное строение мироздания, не проникнуть в недра микромира, а создать новую помаду, новую прическу или разбогатеть на новой формуле крема от морщин.

    Если бы в металлурги стремились бы так же неистово и массово, как в поп-певцы, то мы бы уже сажали сады на Марсе, плавали бы в озерах Венеры и строили бы звездолеты для прыжка к звездам! Но, увы - поколению, для которых высший идеал - подмостки рок-сцены, на фиг сады на Марсе или океаны Венеры. И на фиг звезды. И вообще другие миры.

    Вывод: мы должны повернуть вектор интересов. Люди должны стремиться создавать. Причем, мы все должны четко понимать, что создать новый сорт стали, который выдержит удары метеоритов в космосе, а на Земле можно будет строить опоры моста толщиной с вязальную спицу - это намного более значимое создание, чем наснимать голышом королеву-мать и поместить в Интернете. А ведь сегодня именно такой человек станет героем! О нем будут писать, помещать его фото и интервью с ним, он напишет книгу воспоминаний, как сумел подкрасться и заснять в именно такой позе. Он получит такую сумму денег, на которую мог бы построить научно-исследовательский институт по усовершенствованию стали... но уже понятно, как он истратит эти деньги.

    Я отхлебывал кофе мелкими глотками. Горячее варево покатилось по пищеводу вглубь, но еще по дороге всасывается перистальтикой, пошло в мозг, и мысли побежали четче, ярче, отграненнее. Аксиома, что одна и та же порция крови омывает и вот этот мой кристально ясный мозг, и горячее сердце, и презренные гениталии. Даже кишечник наполняется той же кровью, что по большому... или малому кругу, неважно, идет в мозг. Это мы знаем, но вот только выводы из этой постоянной циркуляции делаем разные.

    В последнее время возобладало мнение, что раз та же самая кровь в голове, что и в кишечнике, то и содержимое в голове должно быть примерно такое же. И вся наша цивилизация момента построена на этом. Все шоу, все СМИ, вся политика, все отношения между друзьями, между мужчиной и женщиной, между странами, конфессиями...

    На этом фоне я выгляжу уродом, который из этого же факта пытается делать противоположные выводы. Мол, если та же кровь омывает и мозг, и задницу, то пусть и задница будет такой же, как мозг. И это в обществе, где чаще думают задницей, даже не зная о добавочном козыре в свою пользу в виде этой циркуляции крови!

    - Решение обычно лежит в противоположном направлении, - сказал я себе вслух. - Противоположном тому, где традиционно ищут.

    Я представил себе лица Майданова, Лютового, Бабурина, Вертинского, своих коллег по службе, отца и мать... Только Таню оставил в покое, она пойдет за мной всюду, за любым мною, но остальные...

    Даже Лютовой будет против, резко против, не говоря уже про Майданова и прочих-прочих-прочих и прочейших, хороших и милых интеллигентных людей. Хороших и милых, которые устроились в этом мире, прижились, хорош он или плох, но уже стерпелись, другой жизни не представляют, менять не собираются, не хотят и... не дадут.

    Эти милые интеллигенты страшатся любой острой мысли. Даже не задумываются, верна она или неверна. Главное, что она остра, она беспокоит, она жалит, потому от нее лучше избавиться, что вообще-то естественно. А как мы сами реагируем на умного, но язвительного собеседника? Более того, кого скорее возьмем в друзья, с кем предпочтем общаться, дружить семьями и так далее: с язвительным гением или же с посредственным, но милым малым?

    Уверен, сотая или десятая доля процента предпочтет гения, но здоровое большинство... подчеркиваю, нормальное здоровое большинство предпочтет милого парня, с которым никаких проблем, от которого никаких неудобств, с кем приятно и на рыбалку, и в компашку, и в прогулку на велосипедах.

    Да я сам таков. И какой бы ни была высокой и благородной цель построения коммунизма, но ее разрушила наша зависть к юсовцам, которые просто жрут, трахаются, ни к чему высокому не стремятся, ни на какие горы не лезут, а просто балдеют, оттягиваются, расслабляются, жируют в свое скотское, но такое приятное и понятное удовольствие!

    Потому любая идея перестройки общества будет объявляться опасной, а к ней будут приклеиваться ярлыки типа "фашист", "антисемит", "расист", пусть даже этим не будет пахнуть и близко. Сейчас вся идеология "общечеловеческих" разрешает только один узенький путь, по которому можно и нужно идти. Путь еще большего освобождения от любых принципов, будь это осточертевшие честь, достоинство, верность или такие уже устаревшие, как стыд.

    Я посмотрел на комп, дал команду закрыть все проги и отправляться спать. Клянусь, завтра начну. Завтра начну записывать и подгонять одно к другому требования к Человеку Завтрашнего Дня. То есть из приготовленных кирпичиков возводить Здание.

    Утром, выйдя из подъезда, увидел у дальней бровки тротуара старенькую "Волгу" Лютового. Крупные желтые листья превратили ее в огромную божью коровку, а Лютовой свирепо уничтожал шедевр, листья летели во все стороны, как будто он лупил по ним метлой.

    - Доброе утро, - сказал я. - Не проще ли в гараж?

    - Далеко, - огрызнулся Лютовой. - Это в Юсе три проблемы: как въехать на хайвей, как съехать с хайвэя и где припарковать машину. А я бросаю перед домом.

    - А зимой как?

    - До зимы еще дожить надо, - сообщил Лютовой таким тоном, словно ему было за девяносто или уже сидел в камере смертников. - Как дела?

    - Тащусь на службу, - ответил я. - Вчера по Москве было восемь взрывов. Семь убито, одиннадцать ранено. Еще пятеро застрелено, семерых забили подручными средствами. Впервые число убитых больше, чем погибших в автокатастрофах...

    Лютовой буркнул.

    - Колабы, их и надо стрелять.

    - Все колабы?

    - Ну, какая-то часть - бытовые ссоры, но колабов боевики бьют по-прежнему. Что делать, сами юсовцы у нас только в броневиках. А в Юсе так вообще контроль на контроле... Если раньше еще какие-то теракты проходили... ну самолеты в Торговый Центр или танкер рванули, то с этими камерами фейсконтроля, увы... Да и черт бы побрал это международное сотрудничество по отслеживанию передвижений террористов или подозреваемых в терроризме! Нашу страну, понятно, заставили, но кто выкручивал руки Франции или Польше? Но их подписи тоже там... И все, как вышколенные лакеи, докладывают дяде Сэму, кто куда поехал и что везет. Нет, теракты со стороны в самой Юсе практически невозможны.

    Он говорил с горечью, лицо потемнело. Из подъезда вышли соседи с пятого этажа, кивнули нам издали и поспешили на троллейбусную остановку. Я пробормотал чуть тише:

    - Ну, так уж и невозможны...

    - Знаешь, одно дело самолетом в Торговый Центр, когда наших погибло девятеро, а ихних - семь тысяч, другое, когда наших героев поляжет сотня, чтобы уложить одного-двух вонючих юсовцев!.. Нет, мы ограничиваем себя обрубанием щупалец этого осьминога. Это дает результаты, дает!

    - Какие?

    Он вспыхнул, сказал с раздражением:

    - Первое - они не расползаются по всему миру!.. Уже не только у нас передвигаются в броневиках!.. А всякая сволочь, что готова лизать им зад и предавать своих направо и налево, получает урок. Самых ретивых отстреливаем, остальные сидят тихо. Коллаборационисты - трусы, как и все предатели. Коллаборационируют, пока нет угрозы их шкурам... Поверь, нет другого пути! Нельзя раз-два - и в дамки!.. К нашей полной победе путь долгий, тернистый... но мы его пройдем.

    Челюсти сжались, кожа на желваках натянулась до хруста. Глаза стали цвета выхваченного из ножен меча.

    - Мы пройдем, - повторил он. - Пусть террор, полный и беспощадный террор...

    - Погоди, - оборвал я, - вы же... Прости, они вовсе не террористы.

    Он взглянул в упор.

    - А кто?

    - Партизаны, - объяснил я. - Дело не в том, что слово "терроризм" приобрело негативный оттенок... странно, правда?., а в том, что он абсолютно неверен. Террористы - это когда бомбы в царя, сейчас же ситуация абсолютно иная. Юса практически захватила весь мир. Вот смотри, на планете есть собственно США и есть территории под ее управлением. Управление неявное, пока США еще не ставит своих губернаторов во главе захваченных инфистами стран, но уже всяк видит, что страна покорена. Предварительно массовому человеку внедрили мораль, что когда его имеют, то надо расслабиться и терпеть, а если удастся, то и постараться получить удовольствие, в этом и есть Высокая Истина и Великая Сермяжная Правда Русской Интеллигенции. Алексей Викторович, когда человек оказывает сопротивление на своей территории, он не террорист, а партизан! Сейчас весь мир под властью США. И где бы их ни стреляли, ни взрывали - это справедливая партизанская война, а не акты террора. Тем более здесь, в России!.. Мы ведем борьбу против оккупантов.

    Я взглянул на часы, охнул. Мы обменялись рукопожатием, я поспешил между домами к округлому зданию, похожему на огромное зернохранилище. Ну не настолько я патриот, чтобы ездить на "Волге", как Лютовой, когда можно на "Форде". А в Москве приходится то на высокие бордюры карабкаться, то через снежные завалы, как йети. "Волга" уступает "Форду", еще как уступает по проходимости...

    На стоянке издали кивнули, мол, не заходи отмечаться, езжай. Я из тех, кто платит точно в срок, а в наши времена даже у владельцев шикарных "шестисоток" бывают проблемы с оплатой.

    Привычно скатился по винтовому пандусу, при выезде на дорогу мне пугливо уступила дорогу "шестерка", хотя право первой ночи принадлежит ей, извечная вера в то, что закон ничто перед грубой силой, а "Форд" - сила, но вскоре пьянящее чувство быстрой езды выдуло грустные мысли. Я привычно перестроился в левый ряд и погнал, погнал - на высокой скорости думается лучше.

    В эру Интернета мы чувствуем себя иначе, чем сто лет назад или даже двадцать... Интернет, который я так люблю, тоже помог Юсе установить власть над миром, многим все еще незримую. Умным уже понятно, хотя большинство это себе не представляет, что рано или поздно... скорее, рано, человечество сольется в одну нацию.

    Ну, как когда-то слились поляне, древляне, дреговичи, кривичи и всякие там чудь и мурома. Что при этом потеряли - не знаем, но что приобрели - видим. А приобрели немало. Конечно, какое-то время будет болезненная проблема выработки общего языка... Микропереводчики, вмонтированные даже в мобильные телефоны и пуговицы, - паллиатив. Решение должно быть таким же необратимым, как слияние племен в Киевскую Русь и потеря ими самобытности до такой степени, что теперь уже не различить, кто из нас ведет род от древлян, а кто от полян.

    Конечно, основное столкновение будет английского с языками китайским и японским. Не только потому, что треть населения планеты говорит на китайском, но уж очень разная структура языков. Это не русский, что всегда готов лечь под любого иностранца. С другой стороны, китайцам самим осточертела древняя иероглифика, из-за которой труднее усваивать передовые технологии Запада. Все помним, как они из-за сложности иероглифов не могли освоить азбуку Морзе, телеграфы и прочие чудеса техники...

    Интересно, что будет с ивритом? Евреи не захотят сдавать свой язык. Вернее, не евреи - те сдадут что угодно, а иудеи. Оставят иврит в качестве священного?

    Черт, опять проверка... Мысли выпорхнули как вспугнутые бабочки. Обычно они у меня выпархивают, как тяжелые гуси, но сейчас даже не бабочки, а какие-то комары...

    - Документы?

    - Пожалуйста... Что-то случилось?

    За гаишником двое с автоматами, стоят правильно, профессионально, чтобы не оказаться на линии огня друг друга, в то же время не задеть гаишника. Тот, немолодой бывалый волк, просмотрел мои бумаги бегло, для него важнее мой вид, запах, мимика, бегают ли глазки, каким тоном и что говорю.

    - Да, - ответил он наконец, - вам придется сдать взад вон до того поворота. Впереди проезд закрыт.

    - Автокатастрофа?

    - Можно сказать и так, - ответил он спокойно. - Взорвали одного. Машина телекомментатора из НТВ.

    - Ага, - сказал я и добавил про себя "колаб, известная сволочь".

    Гаишник взглянул мне вслед понимающими глазами. Может быть, я даже пошевелил губами, а они умеют читать и по губам, и по выражению глаз.

    У офиса машин немного, я приткнул свою у самого входа. Охранник посмотрел подозрительно, я сунул ему пропуск. Что делать, охрана у нас меняется чаще, чем я бываю на службе. Сейчас, когда видеоконференции не вошли в быт, а вломились, смешно гнуть спину в офисе, когда можно все дома, на диване, а плоды сбрасывать на сервер по емэйлу.

    Верочка, секретарша, вскинула высоко подрезанные брови.

    - О, Бравлин!.. А вас уже с неделю разыскивают.

    - Кто, шеф?

    - Нет, из каких-то международных фондов. Я насторожился.

    - С какой целью?

    - Не знаю, - ответила она беспечно. - Шеф долго упирался, не давал ваши координаты. Боится, что сманят за рубеж. Вы у нас самый блестящий специалист, хоть и...

    Я посмотрел на нее с удивлением. Не думал, что эта все видавшая куколка умеет смущаться.

    - Хоть что?

    - Хоть и со странностями, - закончила она с улыбкой. - Говорят, вы сменили восемь работ и пять профессий, везде успели блеснуть, вам прочили взлеты... а вы бросали и уходили?.. Что это было, Бравлин? Неужели женщины? О, это так романтично!

    Я не успел ответить, в приемную вошел Лампадин. Можно сказать, коллега, только из соседнего отдела социального прогнозирования. Прекрасный костюм от Вовы Гробстера, прическа от Ляли Захерман, улыбка от Дейла Карнеги, весь лучистый, сияющий, как игрок в покер с хреновыми картами. Приятно заулыбался, увидев нас, кивнул Верочке, а ко мне обратился барственно-покровительственно:

    - Должен признать, Бравлин, что в прошлом споре вы все-таки прижали меня к стене!.. Коллеги потом на разборе все разложили по косточкам, по суставчикам. Я был не прав, обвиняя вас тогда... да-да, не прав.

    Я холодно посмотрел на него и повернулся к Верочке.

    - Шеф что-то оставлял для меня?

    Она вытащила из стола пакет, перевязанный лентой и склеенный коричневыми какашками сургуча. Кто-то еще обожает эту архаику. Или уже стар настолько, что не может перестроиться.

    - Просил просмотреть до вечера. Если успеете, то сбросьте ему краткое резюме... Конечно, закриптограмьте по высшему классу. А с полным только лично, он Интернету не доверяет...

    Лампадин посмотрел на меня несколько растерянно, сказал снова:

    - Бравлин, я приношу свои извинения!

    Сказал и умолк, ожидая. Ожидая результата. Сейчас мир должен рухнуть к его ногам, потрясенный таким поступком. Я даже не повел в его сторону взглядом, принял пакет, осмотрел. Даже не "прошу принять извинения", а "приношу", заранее уверенный, что я вот прям щас ахну и начну уверять, что ничо-ничо, это я сам был малость не прав, погорячился, перегнул и что как приятно иметь дело с таким вот собеседником...

    Он сказал уже нетерпеливее:

    - Я сказал, что приношу...

    - Я слышал, - прервал я. - Что, обязательно нужен ответ? Пожалуйста! Не принимаю.

    Он опешил.

    - Что?

    - У вас пробки в ушах? - поинтересовался я. - Я ответил четко: не принимаю. Извинения ваши не принимаю.

    Я говорил холодно, равнодушно, без эмоций. Он опешил еще больше, смотрел, вытаращив глаза. Торгаш, подумал я с омерзением, юсовский торгаш. Он мне свои извинения, я же должен в ответ поступиться чем-то своим. Нормальная сделка с совестью, чисто по-юсовски. Как они в своих фильмах и сериалах показывают без малейшего стеснения, когда адвокаты, судьи и прокуроры договариваются еще до заседания, сколько можно скостить, если признаться в том-то и том-то, а это и вот это переложить на других. Торг поганенький, о торжестве справедливости нет и речи, но юсовцы даже не понимают всей подлости таких сделок... И вот сейчас он готов признать себя частично виновным, да и то косвенно, принося извинения, а я в ответ должен...

    - Не принимаю, - повторил я.

    Повернулся спиной, в глазах Верочки я тоже прочел недоумение, но не адвокатом, а мною, моим поступком. Извинения и признания вины в нашем малодушном мире стали настолько редким поступком, что если кто решится извиниться, то ему за такое готовы... да что там готовы, по единодушному общественному мнению, просто обязаны простить все, будь это растление малолетних, массовые убийства или казнокрадство в особо крупных.

    - Передайте шефу, - сказал я Верочке, - что вечером резюме будет у него на столе. Если, конечно, он еще не забыл, как включать комп и принтер.

    - Я ему все включаю, - ответила Верочка многозначительно, - и все настраиваю по высшему классу. Не вручную же такому человеку... набрасывать?

    Я кивнул, усмехнулся понимающе, ушел, провожаемый ненавидящим взглядом Лампадина. Сволочь, ну что за сволочь, что умело устраивается возле любой акулы! Сволочь из этих, "живущих главной идеей, которые строили коммунизм и часто говорили о нем, а когда была объявлена перестройка, то в один день стали ярыми антикоммунистами и стали с жаром вещать про общечеловеческие ценности. Нет, о коммунизме говорил не зтот он, что в этом теле, а тот, что жил в теле его отца. Как он же в теле своего деда или прадеда говорил о незыблемости устоев Российской империи, о верности царю-батюшке.

    Я не раз заставал его в конторе, когда он громогласно и вызывающе разглагольствовал про общечеловеческие ценности, как раньше говорил про ценности коммунизма: приятно сознавать, что никто не осмелится возразить. Приятно чувствовать свою мощь, и как раньше можно было возвысить голос и грозно сказать: "Ах, так вы антисоветчик?", так сейчас точно так можно сказать со значением: "Ах, так вы антисемит?", или: "Да вы фашист, батенька!", и сразу же уничтоженный оппонент начинает испуганно мямлить, что он совсем не имел в виду устои коммунизма... то бишь, устои общества полных свобод, полнейших, самых полных... впрочем, где нельзя говорить то и это, а также еще с тысячу самых разных вещей.

    Под нож, мелькнула злая мысль. Всех этих сволочей под нож!.. Правда, они могут оказаться в числе первых, кто объявит себя рассветниками моего учения, мать их...

    «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 40      Главы: <   18.  19.  20.  21.  22.  23.  24.  25.  26.  27.  28. > 





     
    polkaknig@narod.ru ICQ 474-849-132 © 2005-2009 Материалы этого сайта могут быть использованы только со ссылкой на данный сайт.