ЗАСЕДАНИЕ ФРАКЦИИ БОЛЬШЕВИКОВ ДЕМОКРАТИЧЕСКОГО СОВЕЩАНИЯ - Историческое подготовление Октября. Часть I. От Февраля до Октября - Лев Троцкий - Революция - Право на vuzlib.org
Главная

Разделы


Политические войны
Политика в разных странах
Основы политической теории
Демократия
Революция
Анархизм и социализм
Геополитика и хронополитика
Архивы
Сочинения

  • Статьи

  • «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 153      Главы: <   114.  115.  116.  117.  118.  119.  120.  121.  122.  123.  124. > 

    ЗАСЕДАНИЕ ФРАКЦИИ БОЛЬШЕВИКОВ ДЕМОКРАТИЧЕСКОГО СОВЕЩАНИЯ

    (21 сентября)

    Вчера днем в Смольном институте состоялось фракционное совещание большевиков. На обсуждении было поставлено два вопроса: 1) инцидент, происшедший в конце заседания Демократического Совещания 20 сентября*244, и 2) отношение фракции большевиков к тому Предпарламенту, который будет выделен из состава Демократического Совещания.

    Большинство ораторов, выступавших по первому вопросу, высказывалось за то, что выпад Церетели против партии большевиков ни в коем случае нельзя считать личным, - по их глубокому убеждению, это есть политический ход, направленный против партии.

    Центральным местом заседания явилась речь Троцкого, который совместил оба вопроса в одно. Троцкий рассматривал слова, сказанные Церетели по адресу большевиков, как политический ход, который заключается в следующем: желание во что бы то ни стало провести коалицию с цензовыми элементами, чему усиленно препятствовала партия большевиков и заставила И. Г. Церетели войти в блок с кооперативной группой*245, и этот блок повел к существенному изменению той резолюции, которая обсуждалась на совещании президиума. Поступая таким образом, И. Г. Церетели заранее учитывал, по мнению Троцкого, протесты большевиков. В этом собственно и была сущность политического выпада - стремление выкинуть партию большевиков за борт Демократического Совещания.

    Что касается вопроса о том, должны ли участвовать большевики в организующемся Предпарламенте, Троцкий заявил, что, по его мнению, партия большевиков не должна в настоящий момент принимать участия в данном парламенте, формально, однако, не отказываясь и оставляя за собой право окончательного решения данного вопроса на Всероссийском Съезде Советов*246, который надлежит созвать в кратчайший срок.

    "Новая Жизнь" N 134,

    22 сентября 1917 г.

    *244 Этот инцидент, как было уже сказано в прим. 242, возник в связи с выкриком Церетели о нотариусе и писцах.

    *245 Здесь имеется в виду голосование кооператоров за формулу Церетели, ибо в первые дни этого блока между кооператорами и Церетели не было.

    *246 Здесь туманно изложено разногласие, существовавшее в среде большевистской фракции Демократического Совещания. Как известно, часть большевистской фракции, во главе с т. Троцким, стояла на той точке зрения, что фракция должна уйти с Демократического Совещания, которое - в данной обстановке - является лишь орудием обмана масс, а пребывание фракции на Совещании затушевывает боевые задачи, стоящие перед партией и пролетариатом. В общих чертах об этом говорится в книге Л. Д. Троцкого "Октябрьская Революция":

    Еще во время Демократического Совещания был поставлен в нашей партийной фракции вопрос о демонстративном уходе с Совещания и о бойкоте Демократического Совета. Нужно было действием показать массам, что соглашатели завели революцию в тупик. Борьба за создание Советской власти могла вестись только революционным путем. Нужно было вырвать власть из рук тех, которые оказались не способными на добро и, чем дальше, тем больше теряли способность даже на активное зло. Необходимо было наш политический путь - через мобилизацию сил вокруг Советов, через Всероссийский Съезд Советов, через восстание - противопоставить их пути - через искусственно подобранный Предпарламент и гадательное Учредительное Собрание.

    Это можно было сделать только путем открытого разрыва, на глазах всего народа, с учреждением, созданным Церетели и его единомышленниками, и путем сосредоточения всего внимания и всех сил рабочего класса на Советских учреждениях. Вот почему я предлагал демонстративный уход с Совещания и революционную агитацию на заводах и в полках против попытки подтасовать волю революции и снова ввести ее развитие в русло сотрудничества с буржуазией. В том же смысле высказался и Ленин, письмо которого мы получили несколько дней спустя. Но на партийных верхах еще наблюдались колебания в этом вопросе. Июльские дни оставили глубокий след в сознании партии. Рабочая и солдатская масса оправилась от июльского разгрома гораздо скорее, чем многие из руководящих товарищей, которые опасались срыва революции новым преждевременным натиском масс. Во фракции Демократического Совещания я собрал за свое предложение 50 голосов против 70, которые высказались за участие в Демократическом Совете. Опыт этого участия скоро, однако, укрепил левое крыло партии. Становилось слишком очевидным, что путем близких к плутням комбинаций, которые имели своей задачей обеспечить дальнейшее руководство революцией за цензовыми элементами, при посредстве потерявших в народных низах почву соглашателей, - нет выхода из того тупика, в который загнала революцию дряблость мещанской демократии. К тому моменту, когда Демократический Совет, пополненный цензовыми элементами, превратился в Предпарламент, в нашей партии уже назрела готовность порвать с этим учреждением.

    На данном заседании фракции развернулись разногласия уже не по вопросу об уходе с Демократического Совещания, так как это предложение было уже ранее отвергнуто большинством фракции, а по вопросу о том, - участвовать или нет в создаваемом соглашателями Совете Республики. С докладами выступили т.т. Троцкий и Каменев, которые защищали две столкнувшиеся точки зрения. Троцкий резко выступил за прямой бойкот парламента. Когда же выяснилось, что большинство фракции против этого, он прибегнул к обходному по внешности решению, о котором говорится в конце данной речи. Для большего освещения этого важного момента мы приводим следующие указания т. Троцкого, которые он дает по поводу документа, помещенного в приложении за N 16:

    Мое предложение о бойкоте Предпарламента провалилось. Тогда я предложил, не входя пока в Предпарламент, "отложить" решение вопроса до Съезда Советов. По существу это было то же самое предложение бойкота, так как Съезд Советов должен был решить вопрос о захвате власти, но по внешности резолюция получала как бы компромиссный характер в том смысле, что категорического решения о невхождении в Предпарламент не принималось, и вопрос как бы оставлялся открытым до Съезда Советов.

    Представители же большинства горячо ратовали за участие в Предпарламенте, заявляя, что бойкотизм давно уже осужден партией, что невхождение большевиков в Предпарламент означало бы гражданскую войну и пр. Некоторое освещение происходивших прений дают замечания Л. Д. Троцкого по поводу его собственных мнемонических записей того времени, помещенных нами в приложении под N 16:

    Здесь перечислены - пишет т. Троцкий - выступления т. Каменева: "Почему же не войти?", т. Рыкова, который, отождествляя Предпарламент с парламентом вообще, доказывал нецелесообразность бойкотирования в отношении Предпарламента совершенно так же, как в отношении любого буржуазного парламента, и т. Рязанова, который говорил, что мы в Предпарламенте потребуем от министра финансов предъявления приходо-расходной книги. Я не помню, сколько было присутствующих на заседании членов нашей фракции, кажется, свыше ста. Прения были длительные и очень горячие. Основной доклад и контр-доклад делали я и т. Каменев. Бойкотистская позиция потерпела поражение, но разница в числе голосов была невелика (примерно, 40 с чем-то на одной стороне и около 60 - на другой. Возможно, впрочем, что в цифрах я ошибаюсь*. Приведенные под N 16 записи служили канвой моего ответа в защиту бойкота Предпарламента. Я развил в этой речи те же соображения, которые изложены в документе N 2, предназначенном для ЦК и фракции Предпарламента. Почему эта последняя рукопись не закончена и не оглашена? Насколько я могу припомнить, как раз в то время, когда я писал тезисы о необходимости ухода из Предпарламента, после того как отклонена была моя резолюция, предлагавшая бойкотировать Предпарламент, получилось письмо т. Ленина (см. ниже. Ред.), решительно солидаризировавшегося с тактикой бойкота и настаивавшего на выходе из Предпарламента. Письмо это дало безусловный перевес сторонникам выхода из Предпарламента (см. ниже прим. 263. Ред.), и в моем письме не было уже нужды.

    /* Соотношение голосов действительно было несколько иное. На этом (21 сентября) заседании большевистской фракции резолюция о вхождении в Предпарламент была принята большинством 70 голосов против 50./

    Эти чрезвычайно важные разногласия явились, как известно, преддверием тех острых споров исторического значения, которые возникли внутри партии в дни Октября и непосредственно за ними. Тов. Ленин, в разногласиях по вопросу об участии в Демократическом Совещании и бойкоте Предпарламента, самым категорическим образом поддерживал бойкотистов. Его позиция, как и позиция всех бойкотистов, вполне понятна, если вспомнить, что он уже в дни Демократического Совещания ставил перед партией конкретно вопрос о захвате власти. Этому целиком посвящено его следующее письмо:

    Получив большинство в обоих столичных Советах Рабочих и Солдатских Депутатов, большевики могут и должны взять государственную власть в свои руки... Демократическое Совещание не представляет большинства революционного народа, а лишь соглашательские мелкобуржуазные верхи. Нельзя давать себя обмануть цифрами выборов, не в выборах дело: сравните выборы в городские думы Питера и Москвы и выборы в Советы. Сравните выборы в Москве и московскую стачку 12 августа: вот объективные данные о большинстве революционных элементов, ведущих массы.

    Демократическое Совещание обманывает крестьянство, не давая ему ни мира, ни земли.

    ... И Учредительного Собрания "ждать" нельзя, ибо той же отдачей Питера Керенский и К° всегда могут сорвать его. Только наша партия, взяв власть, может обеспечить созыв Учредительного Собрания, и, взяв власть, она обвинит другие партии в оттяжке и докажет обвинение.

    Сепаратному миру между английскими и немецкими империалистами помешать должно и можно, только действуя быстро.

    Народ устал от колебаний меньшевиков и эсеров. Только наша победа в столицах увлечет крестьян за нами.

    Вопрос идет не о "дне" восстания, не о "моменте" его в узком смысле. Это решит общий голос тех, кто соприкасается с рабочими и солдатами, с массами.

    Вопрос о том, что наша партия теперь на Демократическом Совещании имеет фактический свой съезд, и этот съезд решить должен (хочет или не хочет, а должен) судьбу революции.

    Вопрос в том, чтобы задачу сделать ясной для партии: на очередь дня поставить вооруженное восстание в Питере и в Москве (с областью), завоевание власти, свержение правительства. Обдумать, как агитировать за это, не выражаясь так в печати.

    Вспомнить, продумать слова Маркса о восстании: "восстание есть искусство" и т. д.

    Ждать "формального" большинства у большевиков наивно: ни одна революция этого не ждет. И Керенский и К° не ждут, а готовят сдачу Питера. Именно жалкие колебания "Демократического Совещания" должны взорвать и взорвут терпение рабочих Питера и Москвы. История не простит нам, если мы не возьмем власти теперь.

    Нет аппарата? Аппарат есть: Совет и демократические организации. Международное положение именно теперь, накануне сепаратного мира англичан с немцами, за нас. Именно теперь предложить мир народам - значит победить.

    Взяв власть сразу и в Москве и в Питере (неважно, кто начнет; может быть, даже Москва может начать), мы победим безусловно и несомненно"... ("Большевики должны взять власть. Письмо в ЦК, ПК и МК Р. С.-Д. Р. П. (б-ков)". Написано в сентябре 1917 г., в дни "Демократического Совещания". Собр. соч., т. XIV, ч. 2, стр. 133 - 135.)

    Именно с этого момента Ленин начинает подготовлять партию к усвоению того, что вопрос о власти есть вопрос о вооруженном восстании. Как и всегда, Ленин обосновывает свою точку зрения анализом объективных классовых и политических отношений. Вот, что он писал в другом письме по этому поводу:

    Чтобы доказать, почему именно переживаемый нами момент надо признать таким, когда обязательно для партии признать восстание поставленным ходом объективных событий в порядке дня и отнестись к восстанию, как к искусству, чтобы доказать это, лучше всего, пожалуй, употребить метод сравнения и сопоставить 3 - 5 июля с сентябрьскими днями.

    3 - 5 июля можно было, не греша против истины, поставить вопрос так: правильнее было бы взять власть, ибо иначе все равно враги обвинят нас в восстании и расправятся, как с повстанцами. Но из этого нельзя было сделать вывода в пользу взятия власти тогда, ибо объективных условий для победы восстания тогда не было:

    1. Не было еще за нами класса, являющегося авангардом революции. Не было большинства у нас среди рабочих и солдат столиц. Теперь оно есть в обоих Советах. Оно создано только историей июля и августа, опытом "расправы" с большевиками и опытом корниловщины.

    2. Не было тогда всенародного революционного подъема. Теперь он есть после корниловщины. Провинция и взятие власти Советами во многих местах доказывают это.

    3. Не было тогда колебаний, в серьезном общеполитическом масштабе, среди врагов наших и среди половинчатой мелкой буржуазии. Теперь колебания гигантские: наш главный враг, империализм союзный и всемирный, ибо "союзники" стоят во главе всемирного империализма, заколебался между войной до победы и сепаратным миром против России. Наши мелкобуржуазные демократы, явно потеряв большинство в народе, заколебались гигантски, отказавшись от блока, т.-е. от коалиции с кадетами.

    4. Потому 3 - 5 июля восстание было бы ошибкой: мы не удержали бы власти ни физически, ни политически. Физически, несмотря на то, что Питер был моментами в наших руках, ибо драться, умирать за обладание Питером наши же рабочие и солдаты тогда не стали бы: не было такого "озверения", такой кипучей ненависти и к Керенским и к Церетели-Черновым, не были еще наши люди закалены опытом преследований большевиков при участии эсеров и меньшевиков. Политически мы не удержали бы власти 3 - 5 июля, ибо армия и провинция, до корниловщины, могли пойти и пошли бы на Питер. Теперь картина совсем иная. За нами большинство класса, авангарда революции, авангарда народа, способного увлечь массы. За нами большинство народа, ибо уход Чернова есть далеко не единственный, но виднейший, нагляднейший признак того, что крестьянство от блока эсеров* (и от самих эсеров) земли не получит. А в этом гвоздь общенародного характера революции. За нами выгода положения партии, твердо знающей свой путь, при неслыханных колебаниях и всего империализма, и всего блока меньшевиков с эсерами. За нами верная победа, ибо народ совсем уж близок к отчаянию, а мы даем всему народу верный выход, показав значение нашего руководства всему народу "в дни корниловские", затем предложив компромисс блокистам и получив отказ от них при условии отнюдь не прекращающихся колебаний с их стороны.

    * Следовало бы читать: от блока с эсерами. Ред./

    Величайшей ошибкой было бы думать, что наше предложение компромисса еще не отвергнуто, что "Демократическое Совещание" еще может принять его. Компромисс предлагался от партии к партиям; иначе он не мог предлагаться. Партии отвергли его. Демократическое Совещание есть только совещание, ничего более. Не надо забывать одного: в нем не представлено большинство революционного народа, беднейшее и озлобленное крестьянство. Это совещание меньшинства народа, - нельзя забывать этой очевидной истины. Величайшей ошибкой, величайшим парламентским кретинизмом было бы с нашей стороны отнестись к Демократическому Совещанию, как к парламенту, ибо, даже если бы оно объявило себя парламентом и суверенным парламентом революции, все равно оно ничего не решает: решение лежит вне его, в рабочих кварталах Питера и Москвы.

    Перед нами на лицо все объективные предпосылки успешного восстания. Перед нами - исключительные выгоды положения, когда только наша победа в восстании положит конец измучившим народ колебаниям, этой самой мучительной вещи на свете; когда только наша победа в восстании сорвет игру с сепаратным миром против революции, - сорвет ее тем, что предложит открыто мир более полный, более справедливый, более близкий, мир в пользу революции. Только наша партия, наконец, победив в восстании, может спасти Питер, ибо, если наше предложение мира будет отвергнуто и мы не получим даже перемирия, тогда мы становимся "оборонцами", тогда мы становимся во главе военных партий, мы будем самой "военной" партией, мы поведем войну действительно революционно. Мы отнимем весь хлеб и все сапоги у капиталистов. Мы оставим им корки, мы оденем их в лапти. Мы дадим весь хлеб и всю обувь на фронт. И мы отстоим тогда Питер.

    Ресурсы действительно революционной войны как материальные, так и духовные в России еще необъятно велики; 99 шансов из 100 за то, что немцы дадут нам по меньшей мере перемирие. А получить перемирие теперь - это значит уже победить весь мир.

    ... Наша декларация должна быть самой краткой и резкой формулировкой этого вывода в связи с программными проектами: мир народам, земля крестьянам, конфискация скандальных прибылей и обуздание скандальной порчи производства капиталистами. Чем короче, чем резче будет декларация, тем лучше. В ней надо только ясно указать еще два важнейших пункта: народ измучился от колебаний, народ истерзан нерешительностью эсеров и меньшевиков; мы рвем с этими партиями окончательно, ибо они изменили революции... Прочтя эту декларацию, призвав решать, а не говорить, действовать, а не писать резолюции, мы должны всю нашу фракцию двинуть на заводы и в казармы: там ее место, там нерв жизни, там источник спасения революции, там двигатель Демократического Совещания. Там должны мы в горячих, страстных речах разъяснить нашу программу и ставить вопрос так: либо полное принятие ее Совещанием, либо восстание. Середины нет. Ждать нельзя. Революция гибнет.

    Ставя вопрос так, сосредоточив всю фракцию на заводах и в казармах, мы правильно учтем момент для начала восстания. А чтобы отнестись к восстанию по-марксистски, т.-е. как к искусству, мы в то же время, не теряя ни минуты, должны организовать штаб повстанческих отрядов, распределить силы, двинуть верные полки на самые важные пункты, окружить Александринку, занять Петропавловку, арестовать генеральный штаб и правительство, послать к юнкерам, к дикой дивизии такие отряды, которые способны погибнуть, но не дать неприятелю двинуться к центрам города; мы должны мобилизовать вооруженных рабочих, призвать их к отчаянному последнему бою, занять сразу телеграф и телефон, поместить наш штаб восстания у центральной телефонной станции, связать с ним по телефону все заводы, все полки, все пункты борьбы и т. д.

    Это все примерно, конечно, лишь для иллюстрации того, что нельзя в переживаемый момент остаться верным марксизму, остаться верным революции, не относясь к восстанию, как к искусству... ("Марксизм и восстание. Письмо в ЦК Р. С.-Д. Р. П. (б-ков)". Написано в сентябре 1917 г. в дни "Демократического Совещания". Собр. соч., т. XIV, ч. 2, стр. 136 - 140).

    Что же касается поведения фракции на Демократическом Совещании, то ее ошибки недвусмысленно зафиксированы нижеследующим письмом Ленина:

    Ошибки нашей партии*

    Пятница, 22 сентября 1917 г.

    * По сообщению редакции "Пролетарской Революции", это письмо перепечатано не с оригинала (рукописи В. И. Ленина), а с одной из переписывавшихся много раз копий, ходивших в то время по рукам, почему в тексте возможны некоторые неточности. Ред./

    Чем больше вдумываешься в значение так называемого Демократического Совещания, чем внимательнее всматриваешься в него со стороны, - а со стороны, говорят, виднее, - тем тверже становится убеждение, что наша партия сделала ошибку, участвуя в нем. Надо его было бойкотировать. Скажут, пожалуй, какая польза разбирать такой вопрос? Прошлого не воротишь. Но это возражение против тактики вчерашнего дня было бы явно несостоятельно. Мы всегда осуждали и как марксисты обязаны осуждать тактику живущего "со дня на день". Нам недостаточно минутных успехов. Нам недостаточно и вообще расчетов на минуту или на день. Мы должны постоянно проверять себя, изучая цепь политических событий в их целом, в их причинной связи, в их результатах. Анализируя ошибки вчерашнего дня, мы тем самым учимся избегать ошибок сегодня и завтра.

    В стране явно нарастает новая революция, революция иных классов (по сравнению с теми, которые осуществили революцию против царизма). Тогда была революция пролетариата, крестьянства и буржуазии в союзе с англо-французским финансовым капиталом против царизма.

    Теперь растет революция пролетариата и большинства крестьян, именно: беднейшего крестьянства против буржуазии, против ее союзника англо-французского капитала, против ее правительственного аппарата, возглавляемого бонапартистом Керенским.

    Сейчас не будем останавливаться на фактах, свидетельствующих о нарастании новой революции, ибо, судя по статьям нашего центрального органа "Рабочего Пути", партия уже выяснила свои взгляды по этому пункту. Нарастание новой революции представляет из себя явление, кажется, общепризнанное партией. Конечно, сводки данных об этом нарастании еще понадобятся, но они должны составить тему других статей.

    В данный момент важнее обратить наибольшее внимание на классовые различия между старой и новой революцией, на учет политического момента и наших задач и точки зрения этого основного явления, соотношения классов. Тогда, в первую революцию, авангардом были рабочие и солдаты, т.-е. пролетариат и передовые слои крестьянства.

    Этот авангард увлек за собою не только многие из худших, колеблющихся элементов мелкой буржуазии (вспомним колебания меньшевиков и трудовиков насчет республики), но и монархическую партию кадетов, либеральную буржуазию, превратив ее в республиканскую. Почему такое превращение было возможно? Потому, что экономическое господство для буржуазии - все, а форма политического господства - дело девятое, буржуазия может господствовать и при республике, даже господство ее вернее при республике в том смысле, что этот политический строй никакими переменами в составе правительства, в составе и группировке правящих партий не задевает буржуазии.

    Конечно, буржуазия стояла и будет стоять за монархию, потому что более грубая, военная охрана капитала монархическими учреждениями всем капиталистам и помещикам виднее и "ближе". Но при сильном напоре "снизу" буржуазия всегда и везде "мирилась" с республикой, лишь бы отстоять свое экономическое господство.

    Теперь пролетариат и беднейшее крестьянство, т.-е. большинство народа, встали в такое отношение к буржуазии и к "союзному" (а равно всемирному) империализму, что "увлечь" за собой буржуазию нельзя. Мало того: верхи мелкой буржуазии и более имущие слои демократической мелкой буржуазии явно против новой революции. Этот факт до того очевиден, что на нем сейчас нет надобности останавливаться. Господа Либерданы, Церетели и Черновы нагляднее наглядного иллюстрируют его.

    Переменилось взаимоотношение классов. В этом суть.

    Но те классы стоят "по одну и по другую сторону баррикады".

    Это главное.

    В этом и только в этом научная основа для того, чтобы говорить о новой революции, которая могла бы, рассуждая чисто теоретически, беря вопрос абстрактно, произойти легально, если бы, например, Учредительное Собрание, созванное буржуазией, дало большинство против нее, дало большинство партиям рабочих и беднейших крестьян.

    Объективное взаимоотношение классов, их роль, экономическая и политическая, - вне представительных учреждений данного типа и внутри них; нарастание или упадок революции, соотношение внепарламентских средств борьбы с парламентскими - вот где главнейшие, основные, объективные данные, которые надо учесть, чтобы тактику бойкота или участия вывести не произвольно, не по своим "симпатиям", а марксистски.

    Опыт нашей революции наглядно поясняет, как надо по-марксистски подходить к вопросу о бойкоте.

    Почему бойкот Булыгинской Думы оказался правильной тактикой?

    Потому, что он соответствовал объективному соотношению общественных сил в их развитии. Он давал лозунг нарастающей революции за свержение старой власти, которая, чтобы отвлечь народ от революции, созывала соглашательское, грубо подделанное, не открывавшее поэтому перспектив серьезной "зацепки" за парламентаризм, учреждение (Булыгинскую Думу). Внепарламентские средства борьбы у пролетариата и у крестьянства были сильнее. Вот из каких моментов сложилась правильная, учитывающая объективное положение, тактика бойкота Булыгинской Думы.

    Почему тактика бойкота III Думы оказалась неправильной?

    Потому, что она опиралась только на "яркость" лозунга бойкота и на отвращение к грубейшей реакционности третьеиюньского "хлева". Но объективно положение было такое, что, с одной стороны, революция была в сильнейшем упадке и падала дальше. Для подъема ее парламентская опора (даже внутри "хлева") приобретала громадное политическое значение, ибо внепарламентских средств пропаганды, агитации, организации почти не было, или они были крайне слабы. С другой стороны, грубейшая реакционность III Думы не мешала ей быть органом действительного взаимоотношения классов, именно: столыпинского соединения монархии с буржуазией. Это новое взаимоотношение классов страна должна была изжить.

    Вот из каких моментов сложилась правильно учитывавшая объективное положение тактика участия в III Думе.

    Достаточно вдуматься в эти уроки опыта, в условия марксистского подхода к вопросу о бойкоте или участии, чтобы убедиться в полнейшей неправильности тактики участия в "Демократическом Совещании", "Демократическом Совете" или Предпарламенте.

    С одной стороны, нарастает новая революция. Война идет вверх. Внепарламентские средства пропаганды, агитации, организации громадны. Значение "парламентской" трибуны в данном Предпарламенте ничтожно. С другой стороны, никакого нового взаимоотношения классов этот Предпарламент не выражает и не "обслуживает"; крестьянство, например, здесь представлено хуже, чем в имеющихся уже органах (Советах Крест. Депут.). Вся суть Предпарламента - бонапартистский подлог - не только в том смысле, что грязная банда Либерданов, Церетели и Черновых вместе с Керенским и К° подтасовали, фальсифицировали состав этой церетелевско-булыгинской Думы, - но и в том, более глубоком смысле, что единственное назначение Предпарламента - надуть массы, обмануть рабочих и крестьян, отвлечь их от новой растущей революции, засорить глаза угнетенных классов новым нарядом для старой, уже испытанной, истрепанной, истасканной "коалиции" с буржуазией (т.-е. превращения буржуазией господ Церетели и К° в гороховых шутов, помогающих подчинять народ империализму и империалистской войне).

    Мы слабы теперь, - говорит царь в августе 1905 года своим крепостникам-помещикам. - Наша власть колеблется. Волна рабочей и крестьянской революции поднимается. Надо надуть "серячка", помазать его по губам.

    Мы слабы теперь, - говорит теперешний царь, бонапартист Керенский, кадетам, беспартийным Тит Титычам, Плехановым, Брешковским и К°. Наша власть колеблется. Волна рабочей и крестьянской революции поднимается. Надо надуть демократию, перекрасив для этого в другие краски тот шутовской костюм, в котором ходят с 6 мая 1917 года, для одурачения народа, эсеровские и меньшевистские "вожди революционной демократии", наши милые друзья, Церетели и Черновы. Их нетрудно помазать по губам "Предпарламентом".

    Мы сильны теперь, - говорит царь своим крепостникам помещикам в июне 1907 года. - Волна рабочей и крестьянской революции спадает. Но мы не сможем удержаться по-старому, и одного обмана мало. Нужна новая политика в деревне, нужен новый экономический и политический блок с Гучковыми-Милюковыми, с буржуазией.

    Так можно представить три ситуации: август 1905 года, сентябрь 1917 года, июнь 1907 года, чтобы нагляднее пояснить объективные основы тактики бойкота, ее связь с взаимоотношением классов. Обман угнетенных классов угнетателями есть всегда, но значение этого обмана в разные исторические моменты различно. Тактики нельзя основывать только на том, что угнетатели обманывают народ; ее надо определять, анализируя в целом взаимоотношения классов и развитие как внепарламентской, так и парламентской борьбы.

    Тактика участия в Предпарламенте не верна, она не соответствует объективному взаимоотношению классов, объективным условиям момента.

    Надо было бойкотировать Демократическое Совещание, мы все ошиблись, не сделав этого, ошибка в фальшь не ставится. Ошибку мы поправим, было бы искреннее желание стать за революционную борьбу масс, было бы серьезное размышление об объективных основах тактики.

    Надо бойкотировать Предпарламент. Надо уйти в Совет Рабочих, Солдатских и Крестьянских Депутатов, уйти в профессиональные союзы, уйти вообще к массам. Надо их звать на борьбу. Надо им дать правильный и ясный лозунг; разогнать бонапартистскую банду Керенского с его поддельным Предпарламентом, с этой церетелевско-булыгинской Думой. Меньшевики и эсеры не приняли, даже после корниловщины, нашего компромисса, мирной передачи власти Советам (в коих у нас тогда еще не было большинства), они скатились опять в болото грязных и подлых сделок с кадетами. Долой меньшевиков и эсеров. Беспощадная борьба с ними. Беспощадное изгнание их из всех революционных организаций, никаких переговоров, никакого общения с этими друзьями Кишкиных, друзьями корниловских помещиков и капиталистов!

    Суббота, 23 сентября.

    Троцкий был за бойкот. Браво, товарищ Троцкий!

    Бойкотизм побежден во фракции большевиков, съехавшихся на Демократическое Совещание.

    Да здравствует бойкот!

    Ни в каком случае мириться с участием мы не можем и не должны. Фракция одного из Совещаний - не высший орган партии, да и решения высших органов подлежат пересмотру, на основании опыта жизни.

    Надо во что бы то ни стало добиваться решения вопроса о бойкоте и пленумом Исполнительного Комитета, и экстренным съездом партии. Надо взять сейчас вопрос о бойкоте платформой для выборов на съезд и для всех выборов внутри партии. Надо втянуть массы в обсуждение вопроса. Надо, чтобы сознательные рабочие взяли дело в свои руки, проведя это обсуждение и оказывая давление на "верхи".

    Невозможны никакие сомнения насчет того, что в "верхах" нашей партии заметны колебания, которые могут стать губительными, ибо борьба развивается, и в известных условиях колебания, в известный момент, способны погубить дело. Пока не поздно, надо всеми силами взяться за борьбу, отстоять правильную линию партии революционного пролетариата.

    У нас не все ладно в "парламентских" верхах партии; больше внимания к ним, больше надзора рабочих за ними; компетенцию парламентских фракций надо определить строже.

    Ошибка нашей партии очевидна. Борющейся партии передового класса не страшны ошибки. Страшны были бы упорствование в ошибке, ложный стыд признания и исправления ее.

    Воскресенье, 24 сентября.

    Съезд Советов отложен до 20 октября. Это почти равносильно отсрочке до греческих календ, при темпе, каким живет Россия. Второй раз повторяется комедия, разыгранная эсерами и меньшевиками после 20 - 21 апреля... ("Пролетарская Революция", N 3 за 1924 год).

    Какое значение придавал Ленин этим ошибкам, видно из того, что он вынес их обсуждение в печать, опубликовав в "Рабочем Пути" от 24 сентября свою статью "О героях подлога":

    ... И тут я подхожу к ошибкам большевиков. Ограничиться ироническими аплодисментами и возгласами в такой момент - является ошибкой.

    Народ измучен колебаниями и оттяжками. Недовольство явно нарастает. Надвигается новая революция. Весь интерес реакционных демократов - Либеров, Данов, Церетели и пр. - отвлечь внимание народа на комедийное "Совещание", "занять" народ этой комедией, отрезать большевиков от массы, задерживая большевистских делегатов на таком недостойном занятии, как сидение и выслушивание Зарудных! А Зарудные еще правдивее других!!

    Большевики должны были уйти в виде протеста и для того, чтобы не поддаваться в ловушку отвлечения Совещанием народного внимания от серьезных вопросов.

    Большевики должны были, в числе 99/100 своей делегации, идти на фабрики и в казармы; там было бы настоящее место делегатов, съехавшихся со всех концов России и после речи Зарудного увидевших всю бездну эсеровской и меньшевистской гнилости. Там, поближе к массам, следовало бы обсудить в сотнях и тысячах собраний и бесед уроки этого комедийного Совещания.

    Десять убежденных солдат или рабочих из отсталой фабрики стоят в тысячу раз больше, чем сотня подтасованных Либерданами делегатов. Использование парламентаризма - особенно в революционные времена - состоит вовсе не в том, чтобы терять дорогое время на представителей гнилья, а в том, чтобы учить массы на примере гнилья.

    Наконец, видя, насколько гибельным является поведение большинства фракции, т. Ленин решил поставить вопрос перед партией в полном объеме, "сделав вопрос о бойкоте платформой для выборов на Съезд и для всех выборов внутри партии" (см. выше его письмо "Ошибки нашей партии"). В конце сентября он выработал следующие "Тезисы для Петербургской общегородской конференции и наказа делегатам на партийный съезд":

    О Предпарламенте.

    1) Участие нашей партии в "Предпарламенте" или "Демократическом Совете" или "Совете Республики" есть явная ошибка и отступление от пролетарского-революционного пути.

    2) Объективное положение таково, что в стране, несомненно, нарастает революция против бонапартистского правительства Керенского (крестьянское восстание, усиление недовольства и конфликтов с правительством в армии и среди национальных групп, конфликт с железнодорожниками и почтовыми служащими, полный крах соглашателей меньшевиков и эсеров на выборах и пр.).

    При таком нарастании революции идти в поддельный парламент, подтасованный для обмана народа, значит облегчить этот обман, затруднять дело подготовки революции, отвлекать внимание и силы партии от насущной задачи борьбы за власть и за свержение правительства.

    3) Съезд партии должен поэтому отозвать членов нашей партии из Предпарламента, объявить бойкот его, призвать народ к подготовке сил для разгона этой церетелевской "булыгинской Думы" (Н. Ленин, Собр. соч., т. XIV, ч. 2, стр. 267 - 268).

    Л. Троцкий.

    «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 153      Главы: <   114.  115.  116.  117.  118.  119.  120.  121.  122.  123.  124. > 





     
    polkaknig@narod.ru ICQ 474-849-132 © 2005-2009 Материалы этого сайта могут быть использованы только со ссылкой на данный сайт.