ПОРОГ СОЦИАЛИЗАЦИИ - Выдающиеся ученые МГИМО - А. Ф. ШИШКИН - Основы политической теории - Право на vuzlib.org
Главная

Разделы


Политические войны
Политика в разных странах
Основы политической теории
Демократия
Революция
Анархизм и социализм
Геополитика и хронополитика
Архивы
Сочинения

  • Статьи

  • «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 20      Главы: <   3.  4.  5.  6.  7.  8.  9.  10.  11.  12.  13. > 

    В.М.ВОЛОДИН. А.Ф.ШИШКИН И ЦЕННОСТНЫЕ ОРИЕНТАЦИИ ГУМАНИСТИЧЕСКОЙ ТРАДИЦИИ

    Неумолимо быстро летит время, и вот уже «круглый стол» кафедры философии, традиционно посвящённый памяти А.Ф.Шишкина, проходит накануне его столетнего юбилея. Если бы он мог быть ещё с нами! Тем не менее как-то не хочется  говорить об Александре Фёдоровиче в прошедшем времени, да и сложившаяся  в ходе наших собраний традиция исследовать и развивать оставленное им творческое идейное наследие настраивает на иное.

    Разумеется, А.Ф.Шишкин жил и работал в совершенно определённый период исторического развития нашей страны, и поэтому исследовательское отношение к его идейному наследию неотделимо от соответствующей исторической конкретики. Сегодня официальная идеология нацеливает на критическое (чтобы не сказать  «погромное») отношение к этому периоду.  Может быть, поэтому и люди, которые вполне искренне и конструктивно относятся к Александру Фёдоровичу и его творческому наследию, в ряде случаев считают для себя необходимым найти какие-то «элементы ущербности» в его жизнедеятельности, вызванные «неблагоприятной обстановкой», защитить его таким образом, представить его как бы жертвой того периода и т.п. Я считаю это и неприемлемым, и несправедливым по отношению к А.Ф.Шишкину и его идейному наследию. И не только потому, что он такого рода «жертвой» вообще не был, но и прежде всего потому, что и в идейном наследии, и в целостной жизнедеятельности у него достаточно много того, что представляет собою конструктивно содержательное начало, не нуждающееся  в защите, а требующее развития на современном этапе.

    А.Ф.Шишкин вошёл в историю прежде всего как действительный основоположник советской школы этики. Независимо от того, как кто-либо по конъюнктурным соображениям относится к советской школе этики (или советскому периоду нашей истории в целом), ценностные ориентации, идейное содержание, практическая значимость принципов этой школы в любом случае требуют анализа и понимания, а не отбрасывания под тем или иным предлогом, тем более что ориентации, предлагаемые взамен, настолько тянут назад или являют собою прямые свидетельства идейно-ценностной растерянности, что поиск хотя бы какого-то конструктивно-содержательного основания сам становится необходимой ценностью. Конечно, в короткой заметке можно только схематично обозначить некоторые принципиальные положения, вошедшие в современное этическое мышление благодаря творчеству А.Ф.Шишкина. Ограничение навязывается ещё и необходимостью давать сравнительную оценку, поскольку, пусть без прямых ссылок на первоисточник, современная идеология нередко ополчается против этих идей и ориентаций, да и навязываемые ею идеи зачастую находятся в вопиющем противоречии с ними.

    В этой связи необходимо прежде всего обратить внимание на то, что этическая концепция, развиваемая А.Ф.Шишкиным, строится на утверждении безусловного ценностного приоритета трудового человека, конструктивного человеческого деяния по сравнению с любыми другими реалиями социально-человечес-кого бытия. Во всяком случае произошедшая ныне «конверсия» критериев ценностных ориентаций деятельности, определяющих качество человечности, на «идолов рынка», как сказал бы Ф.Бэкон, никак не укладывается в линию прогрессивного развития гуманистической традиции, принципам которой следовал А.Ф.Шишкин в своём творчестве. Это в лучшем случае возврат к прошлому,  современный  смысл которому придаёт только функция идеологического оправдания любого «имения» по сравнению с «деянием», а ещё точнее - создание инструмента для оправдания «имения», являющегося результатом паразитарного деяния.

    Концепция, развиваемая А.Ф.Шишкиным, такую ценностную ориентацию не просто отвергает, но и утверждает принципиальное положение о том, что любые имущественные реалии обладают нравственной ценностью (или её атрибутами) лишь в том случае, если они являются более или менее непосредственным результатом конструктивного трудового вклада человека в совокупное социокультурное достояние людей. При желании в этом, конечно, можно усмотреть концептуально - методологическую ограниченность, обязанную своим происхождением «тре-бованиям классового подхода», поскольку именно трудовой человек, а не человечность как таковая полагается в качестве приоритетного носителя гуманистической традиции и предлагаемых в ней ценностных ориентаций. Может быть, именно поэтому у некоторых искренних последователей А.Ф.Шишкина возникает потребность что-то сказать в его «защиту», что означает зачисление его в разряд «жертв». Однако при любых идеологических требованиях ориентация на человека труда как на высшую ценность утверждалась Шишкиным совсем не по идеологическим основаниям и нисколько не мешала ему понять и начать поиск того, что в ценностном плане имело все возможности развиться в общечеловеческие ценности. Впрочем, «не мешала» - не то слово, это было необходимой базой для конструктивной постановки и поисков решения соответствующих проблем.

    В историческом плане А.Ф.Шишкин обратил внимание на то, что если действительный нравственный прогресс имел место, то его первой исторически зримой вехой было проникновение в широкое общественное сознание идеи о приоритетной ценности конкретного человека и его непосредственных переживаний, связанное с возникновением моральной доктрины раннего христианства. Форма этих идей была первоначально весьма рудиментарной и по своему целевому назначению ориентировалась не на этические нужды, а на потребности пропаганды и узаконения теологических идей и принципов. Но содержание принципиально гуманистического характера оказалось завоёванным для культуры мышления. В дальнейшем развивалось именно это содержание и прежде всего за счёт выявления источников, формирующих человечность и её атрибуты.

    Длительное время с момента исторического возникновения гуманистической традиции единственным источником, из которого черпалось содержание человечности, оставалось то, что наиболее точно выражается категорией «имения», то есть определителем выступало то, что человек имел (родословная, власть, имущество, кастовая принадлежность, идеологические реалии и т.п., первоначально трактуемые как «дары» Бога, Природы и т.д. и лишь значительно позже связываемые и иными источниками). Переход от этого фундаментального источника наполнения конкретным содержанием идеи о человеке как высшей ценности к категории «деяния» стал историческим вестником принципиально нового, боле прогрессивного этапа в развитии гуманизма и нравственно-этических реалий в целом. Уже в одной из первых своих работ «Из истории этических учений» А.Ф.Шишкин показал, что этот этап также имел совершенно конкретных носителей, в связи с чем при осмыслении источников ценностного качества неизбежно противопоставление социально производительного деяния деянию паразитарному. И хотя такое представление укладывается в рамки «групповой ограниченности», тем не менее оно никак не препятствует пониманию того, что позже стало именоваться «общечеловеческими ценностями».

    Обычно обращают внимание на то, что в последние годы жизни А.Ф.Шишкин как раз и начал заниматься проблематикой этого рода, что и подтверждается ссылкой на название и тематику его последней книги, написанной совместно с К.А.Шварцман. Само по себе это действительно так. Однако не стоит при этом упускать из вида тот факт, что формирование общечеловеческих ценностей, не говоря уж об их жизнеутверждении в действующих нравственных ориентациях «практического разума», как сказал бы И.Кант, А.Ф.Шишкин всегда понимал как конкретно-исторический процесс, который имеет и свои специфические идейные формы, и особые предметные и организационные источники обеспечения этих ценностей силой практического действия, и, что наиболее существенно, особенных конкретно-исторических носителей соответствующего действия, не только конструктивно утверждающих гуманистические принципы и ценности, но и буквально вынужденных бороться с современными им носителями человеческого негодяйства со всеми вытекающими отсюда последствиями. Во всяком случае облыжные представления о не знающей ограничений «толерантности», полагаемые в качестве приоритетных для понимания общечеловеческого в ценностных ориентациях, он на этом основании не принимал. И справедливо, что бы ныне по этому поводу ни говорилось. Что такое эта самая человечность без безусловно нетерпимого отношения к человеческому негодяйству и его носителям?! Одним словом, и здесь исторически конкретная методология только и может дать подлинное понимание общечеловеческих ценностей, да и сущности человеческого начала в целом.

    Надо сказать, что А.Ф.Шишкин плодотворно занимался и более широкой (не только собственно этической) проблематикой, в частности проблемой «природы человека». Чтобы специально сейчас не анализировать его идеи по этому вопросу, скажу только, что понятийная форма «человеческая природа» бралась им с таким содержанием, которое отнюдь не буквально выражается словом «природа». Другими словами, речь шла о понимании человеческой сущности, и, что ещё принципиальнее, он развивал идею о конкретно - историческом, социокультурном характере этой сущности.

    Намеренно следуя принципам историко - материалистиче­ской методологии в познании, А.Ф.Шишкин внёс много инте­ресного в понимание и этических идей, и общечеловеческого на­чала как такового. Хочу здесь обратить внимание на одно из понятийных разделений, без которого понимание нравственного прогресса остаётся ущербным и основания для которого создавались Александром Фёдоровичем и в идейном, и в житейском плане. Как уже было отмечено, переход от категории «имения» к категории «деяния» как источника наполнения конкретным содержанием идеи о человеке как высшей ценности знаменовал начало принципиально нового этапа в конструктивном развитии гуманизма и позитивной нравственности в целом. Но как понимать дальнейший прогресс в этом направлении? Никакого общесоциального, не говоря уж об общечеловеческом, опыта как эмпирического источника такого понимания в нашем распоряжении пока нет. Вернее, если нечто такое уже вошло в реалии социально-человеческого бытия, то только в ограниченной форме узко межличностных отношений и их мотивационных источников. Если же предложить понятийную форму, фиксирующую переход от категории «деяния» к категории непосредственного целостного бытия как источника содержания идеи о человеке как высшей ценности, то даже в узко моральном плане это пока остаётся в лучшем случае тем, что принадлежит  перспективе прогрессивного социального развития. И тем не менее как идея, выражающая целевое назначение современного прогрессивного развития, она является не только эвристичной, но и схватывает закономерность этого развития. Если, например, для кого-то ценность мамы или собственного ребёнка реально существует, работает в мотивации ценностных ориентаций и в выборе критериев ценностных суждений, то ныне всё это в конкретном виде не имеет «общесоциальной» формы осуществления. Не в этом ли, однако, уже существующий образчик того, что только и способно развиться в общечеловеческое начало во всех смыслах этого слова? Ведь ценность мамы не определяется ни тем, что она «имеет», ни даже тем, что она «делает». Ценность мамы в том, что она есть, является уникально-конкретным человеком, несущим в себе особый человеческий мир, которые ничем заменить нельзя, как нельзя заменить и самоё маму в этой жизни.

    А.Ф.Шишкин ещё не формулирует соответствующих идей, но концептуально-методологические основания для такого понимания перспективы развития и утверждения гуманистической традиции он уже создаёт. В частности из его концептуального видения вытекает понятийно методологическое разделение ценностей (в данном случае не ограниченных групповыми или историческими условиями) на непосредственно предметные и специфически человеческие. Само это разделение - очень важное звено в социально-нравственном  истолковании как предшествующей истории, так и современности по закономерным основаниям действия, способного работать на гуманистическую перспективу. Если для пояснения позволено будет прибегнуть здесь к своего рода историко-философскому сравнению, то дело будет выглядеть так.

    Только конструктивное деяние своим развёртыванием и результатами создаёт объективно значимые ценности. Исторически, во всяком случае вплоть до нынешнего момента, дело сложилось так, что в общесоциальном плане и с нравственной, и с более широкой деятельностно - мотивационной стороны прямое признание общества получали только те процессы и результаты, которые имели непосредственно предметное содержание и форму. Речь идёт, разумеется, о всех тех реалиях, которые создаются человеческой деятельностью, воспроизводятся в ней и входят в совокупное социально-человеческое достояние (в частности, орудия и средства жизнедеятельности, организационные формы совместной жизнедеятельности, концептуально-психологические и художественные произведения и т.д.), что собственно и образует объективно реальный источник очеловечивания и человеческой сущности. Вот Платон, создавший мощную философскую концепцию и сделавший её достоянием людей на все последующие века. Целевая ценность, выразившая максиму платоновского деяния в результатах, в этом не только представлена, но и признана обществом, а потому работает на признание личностной ценности Платона. И эта линия, утверждающая непосредственно предметную форму результатов деяния в качестве единственно значимой для такого признания, до сих пор не только остаётся господствующей, но, строго говоря, не имеет альтернативы. Между тем она является явно противоречивой и ограниченной в выполнении той фундаментальной роли, которая в ней осуществляется. В подтверждение тому достаточно сослаться на исторический факт причисления к «выдающимся личностям» такого человека, как Герострат, в то время как создатели храма Артемиды канули в Лету.

    Между тем исторический опыт, способный возвести в ранг закона существенно иную максиму деяния, не вынуждающую человеческое начало непременно принимать ограниченную предметно - вещную форму, чтобы получить реальное общественное признание, тоже уже давно существует. Вот максима деяния Сократа, который не оставил предметно оформленных концептуальных идей, подобно Платону. Зато он оставил учеников, сделавших достоянием человечества ориентации на самостоятельное творчество и на конкретного человека как безусловно значимую высшую ценность. Сократовская максима, если  объективно исторически она сможет утвердиться в качестве приоритетного источника подлинной человечности, гораздо ближе к прогрессивному развитию гуманистической традиции, хотя тот же исторический опыт свидетельствует, что до сих пор практически все те люди, которые руководствовались требованиями  этой максимы, не только не получали признания, но и оставались в дураках!

    Если верно, однако, что умершие люди «живы памятью других», то А.Ф.Шишкин обеспечил себе достаточно продолжительную жизнь после смерти и по платоновской, и по сократовской максимам как своим идейным наследием, оставленным людям, так и своим по-настоящему отцовским участием в становлении учеников и последователей.

    «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 20      Главы: <   3.  4.  5.  6.  7.  8.  9.  10.  11.  12.  13. > 





     
    polkaknig@narod.ru ICQ 474-849-132 © 2005-2009 Материалы этого сайта могут быть использованы только со ссылкой на данный сайт.