Э.М. РОЗЕНТАЛЬ. ГРАВИТАЦИЯ МОРАЛИ - Выдающиеся ученые МГИМО - А. Ф. ШИШКИН - Основы политической теории - Право на vuzlib.org
Главная

Разделы


Политические войны
Политика в разных странах
Основы политической теории
Демократия
Революция
Анархизм и социализм
Геополитика и хронополитика
Архивы
Сочинения

  • Статьи

  • «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 20      Главы: <   7.  8.  9.  10.  11.  12.  13.  14.  15.  16.  17. > 

    Э.М. РОЗЕНТАЛЬ. ГРАВИТАЦИЯ МОРАЛИ

    Бизнес и мораль - две вещи несовместные? Скандальные события в мире бизнеса самой богатой страны мира - Соединенных Штатов, негативно отразившиеся на экономике всего делового сообщества, вроде бы подтверждают эту укоренившуюся истину. Призывы же президента Буша к мультимиллионерам -  коррупционерам поубавить алчности и руководствоваться в делах нормами этики выглядят чистой фантастикой и вызывают грустную улыбку: разве уймутся?

    Говорит об этических ценностях и президент России Владимир Путин, по словам которого моральные устои составляют стержень патриотизма. И он призывает россиян вернуть стране не только экономические, но и моральные достоинства, называя это общенародной задачей. У олигархов, которые вроде бы тоже граждане России, подобные призывы вызывают скептическую улыбку. Бизнес и мораль? Не смешите, господин президент.

    А вот я верю в возможность такой метаморфозы. И не потому, что у промышленных и финансовых боссов вдруг взыграет совесть, а потому, что со временем они (их дети, внуки, правнуки…) убедятся в том, что честные и открытые отношения в бизнесе гораздо выгоднее, чем обман. Мое убеждение основывается на конкретных живых  примерах.                                

    В историю, бесспорно, войдут имена предпринимателей Филипсов, которые, начав свое дело с маленькой ламповой фабрики в заштатном голландском городке Эйндховене, создали мощную транснациональную компанию с филиалами почти во всех странах мира. У истоков этой компании стояли братья Жерар и Антон, которым в Голландии в канун двухтысячного года было посмертно присвоено звание лучших предпринимателей ХХ столетия. «Филипс» дал миру массовое производство ламп и радиоприемников, электробритв и магнитофонов, телевизоров и компьютеров, лазерных дисков и медицинской техники. Но братья Филипсы принесли миру не только новые технологии, но и, что гораздо более существенно, пример новых отношений в производстве. Девиз концерна: «Цифры важны, но люди важнее» - неизменно соблюдается здесь из поколения в поколение. Особо впечатляющих успехов предприятие добилось под руководством сына Антона Филипса Фредерика. Если раньше говорили, что «Филипс» - это Эйндховен, то при нем стали говорить, что Эйндховен - это «Филипс». А в деловом мире и сама Голландия нередко ассоциируется с именем этого концерна.

    В августе 1994 года в японской газете «Джапан таймс» появился интригующий заголовок: «Большой бизнес предлагает миру Моральный кодекс». Речь в обширной статье, опубликованной под этим заголовком, шла о Декларации деловой этики. А началось все с филипсовского отчета «для внутреннего пользования», послужившего основой для пространного материала в голландской газете «Хандельсблад»: «Фальшивая улыбка Японии». Известно, что в 80-х годах японцы, благодаря своим эффективным маркетинговым технологиям и демпинговым ценам, начали вытеснять крупные западные компании с мирового рынка, доводя их порой до банкротства, что оборачивалось в ряде стран потерей сотен тысяч рабочих мест. Дошло до того, что многие средства массовой информации Америки и Европы выступили с угрозами в адрес Японии, не чураясь даже военной терминологии. В этот критический момент со смелой инициативой в дело вмешался Фредерик Филипс. Многие годы занимавшийся неформальным «наведением мостов» в бизнесе в Международной организации «Моральное перевооружение», базирующейся в горной швейцарской деревушке Ко-сюр-Монтре (в отличие от громких и пышных посиделок в Давосе, здесь встречи крупных промышленников и банкиров проходят спокойно и по-деловому), Фредерик Филипс твердо верил в эффективность честного общения между людьми бизнеса и был убежден в том, что возникшую сложную коллизию может устранить не торговая война, а открытый диалог.      

    Об этой истории я узнал от самого Фредерика на одной из очередных конференций «Морального перевооружения», которые довольно регулярно в те годы посещал; сейчас это движение называется «Инициатива перемен». Когда мы познакомились, Фредерику уже перевалило за восемьдесят, но это был физически крепкий человек с живым, ясным умом и разносторонними интересами, любовью к живописи и классической музыке, авиаспорту и бриджу. Так вышло, что мы «пришлись» друг другу, и он мне поведал в подробностях о своей «японской» инициативе: «Я понял, что политика Троянского коня, которую применили японцы, чревата для всех нас, в том числе и для них самих, самыми тяжкими последствиями, ведь большинство конфликтов в ХХ веке начиналось именно из-за таких дел. И тогда мне пришла идея разослать копии статьи из газеты «Хандельсблад» двадцати японским промышленникам, со многими из которых «Филипсу» доводилось сотрудничать, а некоторые даже были моими друзьями. От себя же я приписал им, что, питая самые дружеские чувства к Японии, прошу их подумать о последствиях проводимой ими политики и, может быть, решить совместно с американцами и европейцами, как остановиться над пропастью, перед которой мы все оказались. Вот так все и началось.

    Год спустя вместе с финансистом Оливье Жискар д`Эстеном, братом бывшего президента Франции, мы организовали в Ко двухдневную неформальную встречу европейских, американских и японских бизнесменов. Многие не верили, что японцы согласятся на такое, и не без основания, поскольку первый блин, как это нередко случается, вышел комом. Правда, не по вине японцев: им поначалу не давали рта открыть, европейцы и американцы грубо навалились на них, обвиняя во всех грехах, реальных и надуманных. На что обычно спокойный представитель фирмы «Мицубиси» разразился ответной бранью. Пришлось прервать заседание и создать «кризисный» комитет, который работал далеко за полночь. На следующий день собрание прошло намного спокойнее и продуктивнее. В финальном коммюнике американцам рекомендовалось сократить свой бюджетный дефицит, европейцам - повысить свои конкурентные способности на мировом рынке, а японцам - открыть свой внутренний рынок для конкуренции товарам стран Запада. Известный компромисс был достигнут».

    При следующей нашей встрече в Ко я узнал от Фредерика, что подобные встречи бизнесменов, где утрясались сложные проблемы, стали постоянно действующими и проводились в разных странах: США, Канаде, Индии, Мексике, Таиланде и других. Не всегда все проходило гладко. Сложным, например, оказалось собрание на Тайване, где разгорелись острые споры вокруг «двух Китаев». В такие моменты в роли миротворца неизменно выступал Фредерик Филипс, который пользовался у тайваньцев непререкаемым авторитетом: именно его концерн одним из первых решился на крупные вложения в индустрию острова. И потому его доводы о желательности примирения с континентальным Китаем прозвучали весьма весомо.

    Что касается Декларации о деловой этике Большого бизнеса, то она была принята  летом 1994 года в Ко и стала ключевым моментом, как бы подводящим итог всем предыдущим  встречам. Во Введении к этому документу сказано, что он «опирается на два основных этических идеала, один из которых означает совместную жизнь и работу на общее благо, при том, что сотрудничество и взаимное процветание сосуществуют со здоровой и честной конкуренцией, а второй выражает понятие человеческого достоинства и имеет в виду святость и самоценность каждой личности, которая является венцом, а не просто средством достижения цели других людей или даже большинства». И далее: «Контакты на почве бизнеса зачастую представляют собой начальную точку соприкосновения наций, и от того, какие экономические и социальные  изменения проистекают вследствие этих контактов, зависит уровень страха или доверия между людьми во всем мире. Члены  «Круглого стола Ко» настаивают прежде всего на том, что порядок должен быть наведен в собственном доме, и на том, что необходимо приложить усилия и понять, что правильно, а не кто прав». Наконец, Декларация настаивает на исключении незаконных операций: «Предприятие не должно участвовать в сделках, заключенных при помощи подкупа, в отмывании грязных денег, в составлении фальшивой отчетности и прочих актах коррупции». Декларация об этике бизнеса была переведена на двенадцать языков и осенью 1994 года оглашена на саммите ООН в Копенгагене.

    Я слушал рассказ Фредерика о «круглых столах», о подготовке текста Декларации и про себя думал: а почему бы не издать книгу его воспоминаний в России? Нашим бандитам-бизнесменам и экономистам-теоретикам, творящим со страной чёрт знает что, такой опыт и практика были бы весьма полезны. О чём и поведал своему собеседнику. Он сказал, что питает к России особый интерес, помнит с какой надеждой следил в годы войны за продвижением Красной армии. С её успехами голландцы связывали свои надежды на скорейшее освобождение от фашистской оккупации. Такое не забывается.  Да и отец много хорошего о России рассказывал. Так что обещал подумать.        

    Прошло пять лет. Осенью 1999 года мне в Москву позвонила дочь Фредерика Филипса Анньет, с которой мы за это время несколько раз встречались в Ко и беседовали относительно перспектив будущей книги. Она сказала, что отец согласен. В ноябре того же года по поручению издательства «Вагриус», которое взялось за выпуск книги, я побывал в Эйндховене, где три дня был гостем Фредерика. Уже изрядно за девяносто он оставался все таким же энергичным и оптимистичным, как и пять лет назад. Особенно  в наших беседах меня привлекала тема бизнеса и морали. Самые интересные, на мой взгляд, места из этих бесед я решил дать здесь в форме вопросов и ответов.

    - Фредерик, в чем вы видите основную причину успеха фирмы «Филипс»?

    - Если коротко, то в коллективистском духе. В спаянности всего персонала единой целью.

    - Вы имеете в виду дух патернализма? Добрые отношения руководства с рабочими?

    - Ни в коем случае. Патернализм унижает людей. Я давно понял, что весь коллектив предприятия должен принимать участие в его управлении. Это главное. Поверьте, мне нелегко было внушить директорам наших заводов, чтобы они обращались к рабочим не в приказном порядке: «Это должно быть сделано!», «Вот как надо это делать». Необходим другой подход: «Это надо сделать. Давайте обсудим вместе, как лучше это сделать».

    - Но ведь самое благое словесное обращение мало что способно изменить на деле.

         - Согласен. Привлечение к участию в производстве должно базироваться на достаточно прочном образовательном фундаменте. Нынешние работники его имеют. Школа, радио, телевидение свое дело делают. К тому же мы десятилетиями совершенствовали профтехучилища при заводах, обучение в которых проходили тысячи подростков, будущих рабочих «Филипса», прививали им навыки личной инициативы и творческого труда. А если молодой человек заинтересован в работе, он способен на многое. Многое зависит и от стиля  руководства.

    - Фредерик, вы были первым, кто предложил крупным корпорациям принять кодекс этики поведения в бизнесе. Когда я рассказал об этом в Москве, многие посмеялись над этим, приняли подобное за шутку.

    - То, что посмеялись в России, которая переживает жестокий переходный этап, неудивительно. Но первоначально это предложение приняли в штыки и наши западные партнеры. 

    - Чего ж тут удивительного, они ведь не только партнеры, но и конкуренты.

    - Да, конкуренты. Но я убежден - и это подтвердила жизнь, что честные отношения в бизнесе не только нравственны, но и материально более продуктивны. Для самих конкурентов. Я прожил долгую жизнь и пришел к такому выводу на собственном опыте деловых связей.

    - И все же признайте, что ваша Декларация этических принципов не получила широкого отклика, и грязная конкуренция, отмывание грязных денег, обман и прочая пакость еще преобладают в мире бизнеса.

    - К сожалению, это так. Сначала наша акция встретила широкий отклик, но потом я понял, что это было скорее результатом удивления, чем одобрения. Впрочем, мы и не рассчитывали на скорые результаты. Ломка сознания - дело непростое и требует немалого времени. И бизнесменов, которые руководствовались бы принципами морали, можно пока сосчитать по пальцам. Но мы неоднократно говорили о том, что наша Декларация вовсе не является каким-то руководством для других, это прежде всего, правила поведения для самих участников «Круг-лых столов Ко», которые, однако, надеются на силу собственного примера для бизнесменов всего мира.

    - И вы искренне верите в силу собственного примера?

    - Да, верю. Я верю, что весь наш мир представляет собой систему. Существуют законы природы, подобные силе гравитации, не подчиняясь которым мы рискуем жизнью или здоровьем. Точно так же существует нечто вроде моральной вселенной, в которой действуют духовные нормы. Можно пренебречь ими, но к добру это не приведет. Я убежден, что без принятия этических ценностей экономика рынка обречена.

    - Ну, до осознания этого всеми еще очень и очень далеко. А вот могли бы вы дать хороший совет тем странам, которые нынче переживают тяжелый экономический кризис? В первую очередь я имею в виду свою родину, Россию.

    - Сложный вопрос. Каждая страна по-своему самобытна, и копировать чужой опыт вряд ли полезно. Но есть, пожалуй, два общих условия для любой нации, пребывающей в кризисном состоянии. Это, во-первых, умение и желание населения работать, не покладая рук, и, во-вторых, мудрость руководителей государства, желающих и умеющих создать стимулы для развития производительных сил. В качестве самой удачной, на мой взгляд, иллюстрации к сказанному можно привести пример слабой и бедной послевоенной Японии, которая в короткий срок поднялась, как на дрожжах, до уровня процветающих государств. Японцы, наверное, как никакая другая нация, проявляют чудеса рвения в труде, и им повезло в послевоенный период с мудрыми политиками. Я был близко знаком с Нобусуке Киси, бывшим в 1940-е годы министром, а в 1950-е - премьер-министром Японии. Этого человека как раз отличали высокая нравственность и честность. Своим поистине чудодейственным подъемом страна во многом обязана именно его правительству. Надеюсь, что и Россия, переживающая сейчас не лучшие времена, но обладающая огромным материальным потенциалом и великим культурным и духовным наследством, с честью выйдет из этого состояния.

    - Фредерик, а смогли бы вы ответить на  вопрос: чего, по-вашему, можно ждать человечеству в новом, XXI столетии? Не станут ли люди рабами техники, как предрекают многие социологи?

    - Рабами техники - нет. А вот рабами денег и собственной жадности стать могут. Мир взбесился в погоне за материальными благами. Людям уже стало мало одной виллы или одного автомобиля. Не хочу выступать в роли Кассандры, но боюсь, что нас ожидает еще один вселенский кризис, который заставит всех одуматься и понять, что простые человеческие отношения - любовь, честность и порядочность - выше любых других материй. 

                   Книга воспоминаний Фредерика Филипса «Формула успеха» вышла в России в сентябре 2000 года. Тогда же в Москве, в конференц-зале ИТАР-ТАСС была проведена ее презентация. На столе президиума среди других стояли таблички с именами приглашенных представителей крупного российского бизнеса  и правительства столицы: Альфреда Коха, Петра Авена,  Михаила Фридмана,  Александра Музыкантского. Но они так и остались декорацией. За столом сидели только Анньет и Дигна, дочери Фредерика, да главный редактор издательства «Вагриус» Алексей Костанян. Правда, по ходу пресс-конференции Кох и Авен все же появились. Стыдливо постояли у дверей за спинами журналистов, немного послушали и тихо ушли. Бизнес и мораль? Смешно! А год спустя я поинтересовался у Алеши Костаняна, как расходится книга. Оказалось, что продано мизерное количество, около 4 тысяч экземпляров. Это очень плохой политический признак. Для России.

    Итак, вопрос остается: может ли мораль внедриться в экономику и политику, стать движущей силой истории? Проще говоря, сможем ли мы жить по-человечески? Спор древний, идущий еще от Скрижалей: не убий, не укради, не прелюбодействуй. Убивали, крали и ещё как прелюбодействовали! А родоначальник немецкой классической философии Иммануил Кант не уставал настаивать: в мире есть два чуда - звездное небо у нас над головой и мораль внутри нас. И ввел в обиход понятие категорического императива, согласно которому человек должен относиться к другому человеку как к цели, а не как к средству, и воспринимать эту истину в качестве всеобщего закона.

    Гегель возражал, справедливо замечая, что закон не может носить отвлеченно-формального характера. Его поддержал Маркс, назвавший категорический императив Канта «чистым самоопределением свободной воли, воли в себе и для себя».

    Уже в наше время один из наиболее компетентных философов советского периода Мераб Мамардашвили реабилитировал формулу Канта. Правда, при одном непременном условии: «Соотнося себя с остальными, человек отгораживается от них -  “Я не они, Я - другой”. Вместо того чтобы осознать, что “Я - это и они”. Лишь тогда может начаться переосмысление и пересоздание истории».

    А в мире между тем, несмотря на все великие достижения науки и техники, все так же продолжают убивать, красть, желать…Мозг как бы живет в двадцать первом веке, а сердце осталось в каменном. И известный философ Александр Зиновьев ставит категорическую точку: «Честно говоря, я не вижу тут проблемы, требующей усилия ума. Ответ, по-моему, очевиден. Сферы экономики и политики функционируют по своим законам, которые не имеют ничего общего с нормами морали. Это параллели, которые никогда не сходятся. Разговоры о некоей моральной политике и моральной экономике - идеологическая чушь и демагогия».

    Позволю себе возразить уважаемому Александру Зиновь­еву. Нет спору, экономика и политика функционируют по иным законам, нежели мораль, однако жизнь не мертвая геометрия, а постоянно изменяющееся бытие, где вчерашние параллели могут сойтись сегодня. Что я и попытался показать на конкретном примере Фреде­рика Филипса, для которого мораль в бизнесе уже не фор­мально-отвлеченная «воля в себе и для себя», но самая что ни на есть объективная реальность, востребованная временем. Не в теории, а на практике он продемонстрировал, что честность и открытость в экономике выгодна для всех деловых партнеров. Ибо «я - это и они».

    Отлично понимаю, что осознать и принять подобное непросто, испокон века «бизнес» и «мораль» внедрялись в подкорку как понятия полярно противоположные. А потому и не удивился, что пример Филипса вызвал изрядный скепсис даже у людей, мне близких. Они допускают, что такие крупные корпорации, как «Филипс», имея огромные финансовые резервы, могут позволить себе поиграть в честность, но для предприятий средней руки, а тем паче мелких, каковых в экономике подавляющее большинство, подобные этические эксперименты неизбежно закончатся полным банкротством.

    Снова хочу возразить. И опять-таки на примере конкретного бизнесмена. На сей раз это Джеки Брандт, швейцарский предприниматель, с которым, как и с Фредериком Филипсом, мы познакомились в маленькой деревушке Ко-сюр-Монтрё, где в Горном доме разместился Центр движения, долгое время называвшегося «Моральным перевооружением», а совсем недавно получившего название «Инициативы перемен». Впрочем, суть его программы осталась неизменной: активное включение морали в экономику и политику. Основатель этого движения американец Фрэнк Бухман в самый разгар гонки вооружений в преддверии Второй мировой войны определил ее следующими словами: «Нынешний кризис в основе своей - это кризис морали. Вот почему народы должны взять на вооружение не пушки, а мораль. Моральное здоровье - базис будущего экономического и политического здоровья». Его призыв тогда не был услышан.

    Я, конечно, понимаю, что и сегодня в атмосфере ненависти, царящей в мире, мораль не в моде. И все же осознание  того, что и нынешний кризис в основе своей –это кризис морали, овладевает умами и сердцами людей и материализуется в серьезное движение «Инициатива перемен».

    По окончании одной из сессий в Ко Джеки пригласил меня посетить его предприятие, которое в 1997 году справило свой столетний юбилей. Я с радостью согласился, мне давно хотелось побывать в Булле, живописном городке кантона Фрибур, где оно находится. По дороге Джеки вкратце поведал мне историю своего дела. Началось с того, что дед его установил в сарае плавильные печи и занялся ремесленным производством домашней утвари из металла. Сам же Джеки, представитель третьего поколения, возглавил фамильное предприятие в 1970 году, когда развитие получило алюминиевое производство. Он отказался от ремесленных поделок и стал производить то, что сегодня называется легкими металлоконструкциями, прежде всего, оконные и дверные рамы. Кстати, ими сейчас оборудован и Горный дом, это был его подарок.

    - Мне известно, Джеки, что вы, руководствуясь в своем деле принципами морали, организовали недавно в вашем районе ряд дискуссий с участием швейцарских предпринимателей, профсоюзных деятелей, политиков и ученых, в которых основное внимание было уделено вопросам честности и открытости в деловых отношениях. Откуда это у вас?

    - Наверное, это еще от деда и отца. И от Горного дома, с которым я сотрудничаю уже четверть века. А вот к инициативе организовать дискуссии меня подтолкнул кризис, начавшийся после падения цен на нефть. Из-за него кое-какие средние и мелкие предприятия лопнули как мыльные пузыри, причем, в первую очередь те, что занимались сомнительными махинациями. Именно последнее обстоятельство и навело меня на мысль, а нет  ли в этом некой закономерности? Вот я и предложил обсудить ситуацию, которая сложилась в мелких предприятиях, насчитывающих по нескольку десятков человек. Такого, как наше.

    - И вы призывали других предпринимателей руководствоваться нормами морали?

    - Нет. Я никого ни к чему не призывал. Просто я показал, что в бизнесе можно быть честным и преуспевать. Именно в Ко я осознал, что не имею права замыкаться в своих моральных устоях, а должен открыться миру, начав прежде всего с тех, с кем вместе работаю и ежедневно встречаюсь. И очень скоро убедился в том, что добрые личные отношения - это еще далеко не все. Если я, патрон, остаюсь единственным, кто решает все финансовые и производственные проблемы предприятия, то заинтересовать по-настоящему свой персонал в его делах и его судьбе невозможно. А следовательно, в кризисных ситуациях, которые нередки в рыночной экономике, такое предприятие, где отсутствует сплоченность коллектива, подвержено большему риску банкротства, чем там, где коллектив един. И осознав это, я стал посвящать служащих и рабочих во все текущие дела предприятия, начиная с объемов производства, планов его развития, сроков, покупки машин и кончая финансовыми тонкостями. Это очень помогло создать атмосферу товарищеского доверия и общей заинтересованности в росте производства. Причем настолько, что это превзошло мои самые оптимистические ожидания.

    - Но участвует ли ваш персонал в принятии решений, или вы только  консультируетесь с ним, а делаете по-своему?    

    - Не обходится, конечно, без разногласий, и тут все зависит от того, кто кого сможет убедить в своей правоте. Окончательное решение принимаю я, но нередко следую совету своих сотрудников.

    - Однако, Джеки, кризис, наверное, должен был вас вынудить к мерам, непопулярным в коллективе?

    - Конечно. Спад производства заставил меня, после тщательных подсчетов, пойти на снижение заработной платы всему персоналу, что, естественно, не вызвало энтузиазма. Но мои сотрудники произвели свои расчеты и предложили мне иное решение, а именно - отказаться временно от пятой недели оплачиваемого отпуска, который предусмотрен в коллективном договоре. Я об этом не подумал. А бывает и так, что мне указывают на то, что цены, которые я хочу предложить клиентам, завышены. Или занижены. Короче, мы полностью открыты и честны друг перед другом, а потому я сплю спокойно и не испытываю страха перед возможными трудностями.

     - И всё же вам вряд ли удается быть справедливым и одновременно избегать потерь. Законы рынка жестоки, и каждому хозяину, даже самому добродетельному, приходится время от времени идти на жертвы и прибегать к увольнениям.

    - Вы правы. Бывают моменты, когда действительно стоишь перед дилеммой: отказаться от невыгодных заказов или сохранить штат. Но и тут мы решаем проблему солидарно и находим выход. Как-то именно в такой нелегкой ситуации мне пришла в голову безумная идея собрать коллег-конкурентов за круглым столом и поговорить с ними начистоту. Собрались, и я им поведал, что из-за сокращения производства у меня появились «лишние», свободные рабочие руки, которые я могу им временно предложить. И что вы думаете? Спустя несколько дней мне позвонил один из моих наиболее весомых конкурентов и сказал, что имеет возможность занять часть моих рабочих на своем заводе. Честно говоря, я не ожидал такого. Но вскоре другой конкурент, пожаловавшись, что у него перегрузки и он не успевает выполнить в срок важный заказ, попросил нас помочь ему. Что мы и сделали. А недавно я сам взял у коллеги нескольких рабочих, чтобы они помогли нам не ударить лицом в грязь перед нашими клиентами. Теперь подобные контакты между конкурентами стали обычной практикой, удобной и выгодной для всех. А главное то, что в результате изменилась психология наших отношений, из врагов мы превратились в соратников.

    - А вы не задумывались, Джеки, над тем, что подобной практикой товарищеских контактов между конкурентами вы нарушаете законы свободного рынка? И что это очень смахивает на идеи социализма?

    Джеки Брандт рассмеялся. А я вспомнил, как общался с Егором Гайдаром, помогая ему в работе над его книгой «Дни поражений и побед», и как в ответ на мой вопрос об оценке концепций «конвергенции двух систем» и «рыночного социализма» он безапелляционно отрезал: «Бред!». А между тем эти концепции в свое время поддержал Андрей Сахаров, который понимал под конвергенцией соединение рыночной экономики, опирающейся на индивидуальную предприимчивость, каковая служит мощным стимулом технического прогресса, с коллективистской психологией и общечеловеческой моралью, придающей цель и направление этому прогрессу. К великому сожалению, российская экономика, ведомая аморальными технократами, пошла по иному пути, который привел к тому, что Россия, по словам умного американского экономиста Маршала Голдмана, «вобрала в себя все самое худшее от капитализма и коммунизма».

           Думаю, что примеры Фредерика Филипса и Джеки Брандта  - представителей большого и малого капиталистического бизнеса - служат серьёзным аргументом не в пользу Гайдара и других запевал российских реформ. Что же касается самого Джеки Брандта, то насчёт моей реплики о нарушении законов свободного рынка он сказал: «Новые времена диктуют новые правила, рынок не всесилен, и подобные нарушения его законов лишний раз подтверждают эффективность принципов открытости и честности в деловых отношениях. Кстати, инициативы, о которых я рассказывал, осуществляются сейчас в Швейцарии уже в рамках общенациональной Ассоциации патроната. Это создает определенные гарантии защищенности малого бизнеса в кризисные моменты. И государство поддерживает наши инициативы, ибо мы частично снимаем с его плеч заботы по обустройству безработных».

    - И все же простите меня за дотошность: ведь бывают моменты, когда во всей вашей отрасли случается застой и обмениваться кадрами не с кем. Что тогда?

    - В рыночной экономике все может случиться, стихия - вещь неуправляемая. Но вот что я скажу: если вы ставите на первый план человека, он вырастает в собственных глазах. Доверяя своим рабочим и служащим, я вижу, что они делают больше того, что обязаны делать, и хотят знать больше, тянутся к знаниям. Помогают своим менее опытным товарищам. А знающие, образованные кадры могут в экстремальных ситуациях найти себе применение и в других, смежных сферах производства. Это - в ответ на ваш вопрос. Со своей стороны я стараюсь помочь их профессиональному росту. Финансирую обучение молодежи, хотя знаю, что отдача от нее придет значительно позднее. А кое-кто из бывших молодых уже стали моими конкурентами, и я горжусь ими.

    - Но вы же конкуренты?!

    - Да. Но и друзья тоже…

    Не правда ли, есть над чем задуматься?  

    Потом мы пообедали в маленьком экзотическом ресторанчике вместе с сыном Джеки, представителем четвертого поколения семейного предприятия. Оба расспрашивали меня о России. Я рассказал о наших олигархах, для которых мораль - все равно, что красная тряпка для быка. О главном из них - Борисе Березовском, сказавшем, что он «нравственен только перед самим собой и своей семьей», а все остальные его «мало интересуют». О Юлии Дубове из команды Березовского, написавшем роман о российском бизнесе, в котором он утверждает, что любой бизнес, будь то дикий или цивилизованный, «по сути своей рационален и находится вне морали». Те же, кто пытается зарабатывать моральными методами, считает он, «просто не выживут».

    Джеки выслушал меня внимательно и сказал: «Если выживут такие, как они, то вряд ли выживет Россия».

    Джеки плохо знает Россию. В своей истории она выживала не раз, выживет и теперь. Вопрос в другом: какой ценой? Впрочем, такой вопрос сейчас стоит и перед человечеством в целом. Ответ на него в немалой степени зависит от того, станет ли мораль составной частью экономики и политики. Смогут ли редкие пока ростки нравственности привиться на черствой почве эгоизма. Сможет ли мерой всех вещей стать человек, а не доллар, евро или рубль. Вот в чем вопрос.   

    (Статья дана в сокращении)

    «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 20      Главы: <   7.  8.  9.  10.  11.  12.  13.  14.  15.  16.  17. > 





     
    polkaknig@narod.ru ICQ 474-849-132 © 2005-2009 Материалы этого сайта могут быть использованы только со ссылкой на данный сайт.