КАК ВЫЙТИ ЗАМУЖ? - Выдающиеся ученые МГИМО - А. Ф. ШИШКИН - Основы политической теории - Право на vuzlib.org
Главная

Разделы


Политические войны
Политика в разных странах
Основы политической теории
Демократия
Революция
Анархизм и социализм
Геополитика и хронополитика
Архивы
Сочинения

  • Статьи

  • «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 20      Главы: <   5.  6.  7.  8.  9.  10.  11.  12.  13.  14.  15. > 

    Г.К.АШИН.  МОРАЛЬ И ЭЛИТОЛОГИЯ                                                           

    Для членов кафедры философии МГИМО не только труды Александра Федоровича  Шишкина по этике служили нравственным ориентиром, в еще большей степени этим нравственным ориентиром была сама личность Александра Федоровича. Он был для нас не только Учитель, но образец самой высокой нравственности. До сих пор, сталкиваясь со сложными и острыми этическими вопросами, я задаю себе вопрос: а как бы поступил на моем месте Александр Федорович?

    Александр Федорович был интереснейшим собеседником. Огромная эрудиция и оригинальность суждений привлекала нас к нему.  Я особенно часто виделся с ним в 60-е годы, когда мы по несколько раз в неделю встречались в Фундаментальной библиотеке общественных наук АН СССР (ныне – ИНИОН РАН). Он писал фундаментальную работу по этике, а я собирал материал для своей докторской диссертации. Я знал его любимые места в читальном зале и старался сесть с ним рядом. Поработав час-другой, мы выходили в фойе и беседовали, иногда подолгу (чем я очень гордился). Беседы с ним обогащали человека. Порой он находил тот или иной неожиданный поворот в интересующей меня теме.

    Однажды я заказал две книги по этическим проблемам лидерства и политической элиты. Это была книга П.А.Сорокина и У.Ландона «Мораль и политика» и коллективная монография профессоров Колумбийского университета под красноречивым названием «Аморализм в верхах». Первую книгу он читал, вторую стал просматривать. Во время очередного перерыва в работе я задал ему вопрос, не входит ли в его планы написать работу на близкую тему. Он ответил: «Нет, по крайней мере, в обозримом будущем». И добавил: «Конечно, было бы интересно провести компаративное исследование на эту тему, но ведь это потребовало бы специального социологического исследования нравственности наших партийных и государственных лидеров, а это, как Вы понимаете, сейчас невозможно». Я, конечно, понимал это. Но мне очень интересно было мнение Александра Федоровича о морали советских политических лидеров,  которое, как я и ожидал, не страдало переоценкой нравственного уровня этих людей. А через год, прочитав мою книжку «Роль народных масс и личности в истории», он не без лукавства сказал: «Что-то я в ней не нашел освещения вопроса, по которому мы с Вами беседовали».  Я отвечал: «Именно по той причине, которую Вы мне назвали год назад». И еще один вопрос я задал Александру Федоровичу: «Как Вы думаете, какое место в проблеме лидерства и элиты занимает этика?» Он ответил не задумываясь и уверенно: «Первостепенное». Прошло немало времени, уже после кончины Александра Федоровича, когда я отчетливо осознал, что для меня пришло время обратиться к исследованию места и роли этики в элитологии.

    Почему я говорю об элитологии? Во-первых, потому, что ее проблематика близка МГИМО – одному из лучших элитных вузов нашей страны. Во-вторых, потому, что я принимал в создании этой школы самое активное участие.

    Российская школа элитологии складывается в последние полтора десятилетия, в годы демократического транзита России. Известно, что в советское время элитологическая проблематика была табуирована. Официальная идеология утверждала тогда, что в советском обществе нет и не может быть элиты. Хотя существование  социальной группы, осуществлявшей государственное руководство обществом и имеющее институционированные привилегии, было секретом Полишинеля. В этих условиях элитологическая проблематика входила в советскую науку с "черного хода" – через разрешенный жанр "критики буржуазной социологии". Когда цензурные препоны были сняты, элитологические исследования в России стали успешно развиваться. Перефразируя выражение непопулярного ныне классика, Россия "выстрадала" элитологию. Уж слишком натерпелась она от правления неквалифицированной, авторитарной (а тем более тоталитарной), часто коррумпированной  элиты ( уместнее говорить о квазиэлите). А это вылилось в острую потребность в научной дисциплине, которая бы могла выработать оптимальные подходы к повышению качества элиты, принципы демократического контроля над элитой, пути оптимального формирования элиты, элитного образования.

    Последняя проблема особенно близка МГИМО, поскольку это один из институтов подготовки политической элиты, прежде всего, внешнеполитической, элиты экономической, журналистской, научной. Каковы должны быть принципы рекрутирования политической элиты, какова роль элитного образования, – все это важнейшие проблемы МГИМО. И потому вопросы элитного образования – это рефлексия и саморефлексия  по поводу статуса МГИМО, его роли в подготовке политической и культурной элиты, его славных традиций, которые призваны приумножать нынешний коллектив МГИМО и десятки тысяч его выпускников, высоко несущих марку МГИМО и по праву гордящихся своей alma mater.

      Итак, мораль и элита....Читатель может поставить под вопрос саму правомерность постановки подобной проблемы. Может быть, мораль и элита,  как, по Пушкину, гений и злодейство, – две вещи несовместные? Разве после Макиавелли и Ницше не очевидно, что власти предержащие вряд ли могут претендовать на высокую мораль. Скорее, наоборот, среди власть имущих мы скорее найдем лживых, хитрых, изворотливых, циничных, жестоких, порой готовых по трупам идти к власти. Ибо в их системе ценности ориентация на занятие элитной позиции – высшая ценность. Но  термин "элита" этимологически имеет прямо противоположное значение. Он ведет свое происхождение от латинского eligere – отбирать; в современной литературе он получил хождение от французского  elite – лучший, избранный, отборный  (он во многом соответствует древнегреческому aristos – лучший, благородный). И в нашем случае мы сталкиваемся с contradictio in adjecto. Выход из этой ситуации видится в том, чтобы либо отбросить термин "элита" как внутренне противоречивый и не отвечающий действительности, либо, напротив, принять за исходное  этимологию термина и поставить под сомнение элитность власть имущих. При этом возможно понятие "элиты в себе" – действительно лучших, высокоморальных, наиболее талантливых, которые не властвуют (не являются функциональной элитой), в отличие от тех, кто держит руку на пульте государственного управления, не являясь элитой. Тогда проблема в том,  чтобы сделать "элиту в себе" элитой де-факто, чтобы доверить управление действительно лучшим, достойнейшим. Это – проблема, над которой лучшие умы человечества думали более двух с половиной тысяч лет, начиная с Лао-цзы, Конфуция, Гераклита, Пифагора, Платона, Аристотеля.

    Но есть и иной путь, по которому предпочитают идти современные, прежде всего американские, политологи. Путь, несомненно, более легкий и более прагматичный – отбросить высокие критерии морали и полагать элитой тех, кто реально управляет нами, кто возглавляет важнейший государственные институты, оказывающие решающее влияние на формирование политики, безотносительно к их собственным индивидуальным качествам, в том числе нравственным. О правильности выбора этих политологов речь пойдет ниже. А пока заметим, что проблема выбора "лучших" достаточно сложна и неопределенна, если вообще правомерна. Неясно, какое содержание может вкладываться в понятие "лучший". Очевидно, что речь идет не о физической силе и красоте, да, пожалуй, и не об уме – ведь это может быть и злой ум; по-видимому, имеется в виду красота и сила нравственная, благородство, ответственность, патриотизм, способность понять и выразить интересы народа, поставить на службу им свои способности и таланты. И, прежде всего, честность. Коррумпированная элита – это противоречие в самом основании. Но ведь именно в таком противоестественном сочетании часто пишут политологи о политической элите, в том числе и российские политологи о российской политической элите. Но коррумпированная элита – это вовсе не элита, это псевдоэлита, квазиэлита, это, так сказать, и.о. элиты, это всего лишь правящая группа, клика, клан, клиентелла.

      Никак не назовешь "лучшим" человека, занимающего высокий, элитный пост, но коварного, способного ради  власти  изменять своим принципам, предавать друзей и соратников, идти на любые компромиссы, лишь бы занять место в привилегированной верхушке общества. Ближе всего к понятию "лучший" подходят прилагательные "высокоморальный", "благородный". Но и тут можно поспорить относительно уместности понятия "лучший" при сравнении людей. Ведь каждая личность – это целый мир, микрокосм, бесконечность в своей ценности. А можно ли сравнивать две бесконечности, споря, какая из них "бесконечнее"? При таком подходе во время кораблекрушения пришлось бы спасать сначала людей "более ценных" по уму, таланту или по занимаемой должности, но такая постановка вопроса аморальна. Нравственное чувство безошибочно диктует нам, что спасать следует сначала женщин и детей.

    Стремление элитаристов представить элиту в социально-психологическом плане как людей, превосходящих других по уму, наделенных определенными способностями или моральными качествами, легко оборачивается открытой апологетикой элиты. Если подобные суждения можно простить мыслителям древности, то со времени Макиавелли они не могут не звучать наивно. Это особенно относится к современным исследователям элит, которые достаточно ясно видят, сколь высок среди представителей элиты процент людей лживых, лицемерных, аморальных, ловких, изворотливых, беспринципных искателей власти. Правомерно задать сторонникам ценностного подхода к элите вопрос: почему среди правящей элиты процент выходцев из имущих классов во много раз превосходит процент выходцев из неимущих? Неужели среди меньшинства населения — богатейших людей, владельцев основных средств производства — и следует искать самых достойных, мудрых, способных? Права американский социолог С.Кёллер, которая пишет, что подобные взгляды «близки к мистицизму». Для того чтобы считать, что именно представители властвующей элиты являются наиболее достойными, высокоморальными членами общества, нужно либо впасть в мистицизм, либо признать, что классовая ограниченность порой перерастает в полное классовое ослепление.

    Сторонники «морализаторского» подхода к определению элиты — Билен-Миллерон и другие — вынуждены различать «хорошую» и «плохую» элиты. Естественно, «морализаторы» испытывают определенные неудобства от того, что правящая верхушка даже передовых демократических стран разительно отличается от рисуемого ими идеализированного портрета «благородной элиты».

    Похоже на то, что ценностный, или меритократический критерий выделения элиты оказывается чисто нормативным, не коррелирующим с социологическими данными (таким образом, он оказывается в поле политической философии, а не политической социологии). И не случайно, что Г.Лассуэллу, взявшему у Парето термин «элита», пришлось менять акценты. Если у Парето термин носил и альтиметрический (элита — «высшие классы», «люди, занимающие высокое положение соответственно степени своего влияния, политического и социального могущества»), и вместе с тем ценностный характер (элита — «наиболее квалифицированные» люди, «обладающие качествами, которые обеспечивают им власть»), то Лассуэлл очищает термин от ценностных критериев, определяя элиту как людей, обладающих наибольшей властью. Но, избавившись, казалось бы, от одной трудности, Лассуэлл усугубил другую. Если мы ограничиваемся чисто альтиметрическим подходом, отвлекаясь от качеств правящих групп, то какое право мы имеем называть их элитой, т.е. лучшими, избранными?

    Отметим при этом, что ценностной подход может вылиться не в апологетику, а, напротив, в критику элиты, в выявление несоответствия ее нормативу и, таким образом, в программу повышения качества элит. Однако сторонники функционального подхода сталкиваются с не меньшими затруднениями, ибо вынуждены допустить, что один и тот же человек, обладая капиталом и властными ресурсами, считается членом элиты, а лишившись этих ресурсов, перестает быть таковым, то есть элита - не он, а его кресло, его деньги.

    Как мы убедились, аксиологический подход к проблеме (элита — совокупность индивидов, обладающих преимуществами по определенной ценностной шкале) оказывается уязвимым; сами элитисты этого направления вынуждены признать, что часто это ценности с отрицательным знаком. Поэтому ныне большая часть элитологов склонна рассматривать элиту как группу лиц, стоящих у власти, безотносительно к моральным и иным качествам самих этих лиц. Таков, в частности, подход «макиа-

    веллиевской» школы элитаристов, отождествляющих вслед за Моской элиту с правящим классом. Но, вместо того, чтобы объяснить, как и почему экономически господствующий класс становится политически господствующим, они рассматривают политические отношения в качестве первичных, определяющих все другие общественные отношения. В результате причина и следствие у них меняются местами. Отметим также, что ряд элитаристов (Ф.Ницше, Ортега-и-Гассет, Н.А.Бердяев, Т.Адорно) в противоположность трактовке элиты как группы, находящейся у власти (это в их представлении обычно псевдоэлита или вульгарная элита — несамостоятельная, нуждающаяся в массе и потому подверженная массовым влияниям, развращенная массой), считает элиту ценностью в себе безотносительно к ее позициям власти. Более того, по их мнению, духовная, подлинная элита стремится отгородиться от масс, обособиться и тем сохранить свою независимость, уйти в своего рода «башню из слоновой кости», чтобы сохранить свои ценности от омассовления. Иллюстрацией подобных взглядов может служить известный роман Г.Гессе «Игра в бисер». Не менее интересна позиция Ч.Миллса, который, различая властвующую и духовную элиту, искал пути к достижению подотчетности первой по отношению к второй.

    Из нашего краткого обзора споров о понятии элиты можно сделать вывод о том, что как ценностная, так и функциональная интерпретации этого понятия не свободны от серьезных недостатков. Кто же прав?  Будем иметь в виду, во-первых, многозначность термина «элита» и, во-вторых, что существуют разные типы элит; причем критерии выделения элит могут быть различными. При выделении, например, культурной элиты «работает» ценностный критерий. Иное дело, когда мы вычленяем политическую элиту. Тут мы вынуждены обращаться к альтиметрическому критерию, ибо, если мы будем руководствоваться критерием ценностным, элитология может... лишиться своего предмета! Ведь как мы видели, реальные власть имущие — это далеко не образцы морали, далеко не всегда «лучшие». Так что если в соответствии с этимологией считать элитой лучших, избранных, высокоморальных, то в их состав вряд ли вообще попадет подавляющее большинство политических деятелей. Попадут, например, А.Эйнштейн, А.Д.Сахаров, и не попадут действующие политические лидеры. Тогда в каком же смысле можно употреблять этот термин в политической науке?

    Обобщая сказанное, остановимся на том, что в социологии и политологии необходим термин для обозначения социальной  страты, непосредственно оказывающей влияние на социально-политический процесс. Введенный с этой целью термин "элита" страдает существенными пороками, на нем лежит "каинова печать" его этимологии, толкающей нас к тому, чтобы считать правящую страту лучшими, избранными людьми. Но поскольку этот термин давно уже стал общеупотребительным, искать ему  приемлемую замену – "правящая верхушка", "господствующие слои" и т.д. – означало бы спорить о словах. Говоря о политической элите, мы, конечно же, не будем всерьез полагать, что в неё входят действительно самые умные и достойные. Отношение населения к этим людям, пробравшимся на Олимп власти часто благодаря своей изворотливости, беспринципности, должно быть не лишено здоровой подозрительности, ибо любая элита в большей или меньшей степени стремится к институтизации своей власти, к ее усилению, к определенной мере закрытости, а часто – к откровенной олигархии. Лучшая элита – та, которая находится под пристальным контролем со стороны народа.

    Итак, проблема не в адекватном термине для обозначения людей, стоящих у кормила власти, а в том, каково их качество, квалификация, их мораль, что является доминантой в системе их ценностей – защита и институционализация своих привилегий или же интересы народа. Значит, дело не в названии. Как говорится, хоть горшком назови, только в печь не ставь.

    России явно не везет с элитой. Подавляющую часть ее истории эта элита была авторитарной (порой тоталитарной), жестокой, коррумпированной. Как можно определить качество правящей элиты, каковы критерии определения этого качества? О качестве элиты лучше всего судить по тому, процветает ли страна экономически, насколько высок жизненный уровень населения, какова социальная стабильность в стране, обеспечена ли ее внешнеполитическая, экологическая безопасность, насколько высок уровень культуры народа, его духовность, обеспечены ли его политические свободы, насколько высок уровень его участия в определении политики, насколько полно реализуются его творческие потенции, его инициатива. На достижение этих целей и должна быть направлена деятельность элиты, служащей обществу, а не рассматривающей его как средство достижения своих партикуляристских целей. Для достаточно полной оценки качества элиты важны и субъективные критерии – ее нравственный, образовательный, культурный уровень. Существеннейшим критерием качества элиты является отношение к ней населения. Только так мы получим ответ на вопрос о том, насколько легитимно правление этой элиты. Приходится констатировать, что социологические опросы населения неуклонно свидетельствуют о низком рейтинге нашей элиты. Низок уровень уважения народом этой элиты, низок ее авторитет.

    Но мало констатировать низкое качество российской элиты. Важно ответить на вопрос: как поднять это качество? Во-первых, улучшением процесса рекрутирования элит, чтобы это действительно был отбор лучших, честных, болеющих за дело людей, чтобы элитный статус не предписывался происхождением, связями, принадлежностью к какому-либо классу, клану или клиентелле, а основывался на собственных достижениях. Во-вторых, повышением качества элитного образования. Элита не рождается в готовом виде, как Афина из головы Зевса, она требует длительного воспитания. В элитном образовании главное  не просто получение знаний, а воспитание честности, порядочности, благородства, стремления служить людям, не  "брать", а отдавать. Ведь если человек нечестен, жуликоват, образование может скорее "отточить" его искусство "грести под себя", брать взятки более скрытно и в больших масштабах. Элитные учебные заведения – будь то школа или вуз – призваны прежде всего воспитывать высокие моральные качества, душевное благородство. Только такая элита может вывести Россию из глубокого кризиса, вывести на путь экономического, политического и, главное, культурного, нравственного прогресса.

    Перефразируя известную пословицу, можно сказать: нет ничего для общества лучше честной, патриотичной элиты, выше всего ставящей благо народа, и нет ничего хуже коррумпированной псевдоэлиты, ставящей во главу угла собственное благоденствие. Известно, что рыба гниет с головы, через псевдоэлиту коррупция разлагает все общество Для того чтобы обеспечить наличие честной, настоящей элиты, необходимы инструменты постоянного контроля народа над элитой, прозрачность всех элитных институтов.

    «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 20      Главы: <   5.  6.  7.  8.  9.  10.  11.  12.  13.  14.  15. > 





     
    polkaknig@narod.ru ICQ 474-849-132 © 2005-2009 Материалы этого сайта могут быть использованы только со ссылкой на данный сайт.