Глава 2. Цивилизация каннибалов - Цена страха (11 сентября 2001 года) - Владимир Ратис - Политика в разных странах - Право на vuzlib.org
Главная

Разделы


Политические войны
Политика в разных странах
Основы политической теории
Демократия
Революция
Анархизм и социализм
Геополитика и хронополитика
Архивы
Сочинения

  • Статьи

  • «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 42      Главы: <   32.  33.  34.  35.  36.  37.  38.  39.  40.  41.  42.

    Глава 2. Цивилизация каннибалов

    Поведение некоторых человеческих особей, которым присущи нехарактерные для большинства людей немотивированная жестокость и кровожадность, невозможно понять, если не обратиться к истории становления вида Homo Sapiens. В поведении таких людей мы видим что-то, что связывает их кровными, можно даже сказать, интимными узами не то, что с нашими далекими обезьяноподобными предками, но с существами, занимающими более низкое положение в эволюционном развитии природы, ибо «беспредельная жестокость,  столь ярко и щедро демонстрируемая человечеством, не  имеет  аналогий  в  мире высших животных. Но в тоже время она странным, парадоксальным образом сопоставима - вплоть до  буквальных  совпадений  -  с нравами,  царящими  в  жизни  существ,  весьма  далеких  от рассудочных форм поведения: насекомых,  рыб,  и даже примитивных организмов,  типа бактерий, вирусов.  «Человек разумный» ведет себя нисколько не «умнее» пауков в банке. По  отношению  же  к  среде  своего  обитания  -  Земле – «цивилизованное» человечество ничем не лучше канцера «метастазийного» типа».

    Иначе, какими причинами можно объяснить то, что «за все историческое время в общей сложности насчитывается всего лишь несколько «безвоенных» лет и более 14,5 тысяч войн при четырех миллиардах  убитых»?.  Иначе, чем мы можем объяснить то, что венец творения - человек разумный, являющийся по его представлениям добрым и милосердным существом «практикует 9 видов насилия при 45 их разновидностях - и эти цифры, судя по всему,  устаревают,  точно так же, как и «набранное» количество войн?».

    Конечно же, всю эту чудовищность существования и «сосуществования» человеческих популяций невозможно понять без выяснения причин ее возникновения. Самое же главное, что мы должны понять – это то, почему человек разумный, в отличие даже от высших животных, является единственным видом, внутри которого практикуется систематическое взаимоистребление человека человеком. Другая особенность человеческого поведения, причины которого мы также должны понять заключается в том, что человек, опять же в отличие от животных, является единственным видом, способным к абсурду, и эта его способность хорошо выражена в широко известной формуле веры: «верую, ибо абсурдно», провозглашенную Тертуллианом – римским апологетом христианства, противопоставлявшему античной философии религиозную веру.

    Организм  же животного ведет  себя  в любой,  даже в искусственно созданной,  ситуации с физиологической  точки  зрения  совершенно  правильно.  Если же ситуация настолько неестественна для животного, что он не может ее разрешить, тогда его организм дает картину нервного  срыва, выражающуюся в возникновении неадекватных  рефлексов.  Сконструировать  же абсурд его  нервная  система  неспособна. А вот человек может, и поэтому все  развитие  человеческого сознания   в   ходе   истории   есть   постепенное  одоление  первоначальной абсурдности, ее «сдвижение на немногие краевые позиции».

    «И вот,  как  выяснилось, - утверждает Б. А. Диденко, излагающий в своей книге теорию антропогенеза, выдвинутую профессором Борисом Федоровичем Поршневым (1905-1972 гг.),  -  эти  две  человеческие   особенности   не   только взаимосвязаны,  но  и  полностью взаимообусловлены,  ибо произрастают они из одного и того  же,  страшного  феномена.  Это  -  т. наз.  адельфофагия,  или умерщвление и поедание части представителей своего собственного вида. Она-то и привела к возникновению рода человеческого - Homo Sapiens».

    Эволюция Homo Sapiens, согласно теории Поршнева, происходила следующим образом. В древние времена, много-много тысяч лет назад, от приматов отпочковалась ветвь, которая стала специализироваться преимущественно на раскалывании костей крупных животных. Она должна была стать по своей морфологии прямоходящей, так как в высокой траве и в кустарниках для обзора местности и для наблюдения за перемещением животных, остатками «охоты» которых эти приматы питались, необходимо было выпрямляться, а для наблюдения за полетом птиц, которые тоже питались падалью, необходимо было закидывать голову назад. Этому способствовала также необходимость переносить камни и останки животных – действие возможное только при условии освобождения передних конечностей. Этих приматов Поршнев назвал троглодитидами, которые «ни  в  малейшей степени не были охотниками, хищниками, убийцами, хотя и были с самого начала в  значительной  степени  плотоядными,  что  составляет   их   отличительную экологическую  черту  сравнительно со всеми высшими обезьянами.  Разумеется, при этом они сохранили  и  подсобную  растительноядность.  И  не  существует никакой  аргументации  в  пользу  существования  охоты на крупных животных в нижнем и среднем палеолите.  Троглодитиды,  начиная  с  австралопитековых  и кончая палеоантроповыми,  умели  лишь  находить и осваивать костяки и трупы умерших и убитых хищниками животных».   

    Естественно предположить, что и «трудовой порыв» как австралопитековых, так и палеоантроповых, который, как утверждают маститые ученые, сделал из обезьяны человека, был первоначально направлен исключительно в русло некрофагии, т. е. разделки и поедания трупов сначала животных, а потом, с развитием руки, речи и интеллекта, и трупов себе подобных.

    «Так что «орудия труда» в нижнем и среднем палеолите, - говорит Диденко, - были средствами разделки останков  крупных  животных  и абсолютно ничем более.  Эти «экзосоматические органы» троглодитид  эволюционировали  вместе  с  видами,  как  и  вместе  с изменениями фаунистической среды».

    Эти изменения «фаунистической среды» привели к тому, что падали становилось все меньше и меньше, а есть стремительно эволюционирующему троглодиту хотелось все больше и больше. «Природа оставляла  теперь  лишь  очень   узкий   эвентуальный   выход   этим удивительным  животным  четвертичной  эпохи,  так круто развившимся и теперь обреченным на вымирание.  Он состоял в том, чтобы нарушить тот самый, дотоле спасительный,  принцип  «не  убей»,  который  составлял  глубочайшую основу, сокровенный  секрет  их  пребывания  в  разнообразных  формах   симбиоза   с животными.  Первое условие их беспрепятственного доступа к остаткам мертвого мяса состояло в том,  чтобы живое и даже умирающее животное их  не  боялось. Троглодиты  должны  были оставаться безвредными и безобидными,  и даже кое в чем полезными,  например,  сигнализирующими об опасности соседям  в  системе биоценоза.

    И Природа  подсказала  узкую  тропу,  которая,  однако,  в дальнейшем вывела эволюцию на небывалую дорогу.  Решение биологического парадокса  состояло  в том,  что инстинкт не запрещал им убивать представителей своего собственного вида.  Экологическая щель, которая оставалась для самоспасения у обреченного на гибель высокоспециализированного («специализация  парализует, ультраспециализация  убивает»)  вида  двуногих  приматов,  всеядных  по натуре,  но трупоядных по основному биологическому профилю,  состояла в том, чтобы использовать часть своей популяции как самовоспроизводящийся  кормовой источник.   Нечто   подобное   небезызвестно   в  зоологии.  Оно  называется адельфофагией («поедание собратьев»),  подчас достигающей у некоторых  видов более  или  менее  заметного  характера,  но все же не становящейся основным способом питания.  Тем более не существует  прецедента,  чтобы  это  явление легло  в  основу  эволюции,  не  говоря уже о последующих чисто исторических трансформациях этого феномена».

    Таки образом, выход из кризиса был осуществлен, во-первых, с помощью  перехода к хищному поведению по отношению к представителям своего же собственного вида; во-вторых, посредством расщепления самого вида на почве специализации особой пассивной, поедаемой части популяции, которая затем очень активно отпочковывается в особый вид, с тем, чтобы стать, в конце концов, и особым семейством.   Как видим, «наши предки раньше всего приспособились убивать себе подобных». А к умерщвлению животных перешли позже,  после  того,  как  научились  и привыкли  умерщвлять  своих.

    И самое интересное ведь то, что последние находки археологов полностью подтверждают теорию профессора Поршнева. «Тщательное изучение костей неандертальцев, найденных в пещере Мула-Герси (Франция), - говорится в журнале «НЛО», - позволило воссоздать интересные подробности их жизни. По оценкам ученых, представители этого исчезнувшего вида жили в пещере Мула-Герси около ста тысяч лет назад. На каменном полу археологи обнаружили остатки давнего пира: каменные скребки для отделения мяса от костей скелета, кости оленя, а также 78 костей неандертальцев. Последние, как удалось установить ученым, принадлежали семье из шести особей, две из которых были взрослыми, две – подростками и две – детьми.

    Находка останков представителей древнего племени потрясла ученых. Как оказалось, кости неандертальцев были когда-то тщательно очищены от мяса и имели такие царапины от каменных скребков, какие виднелись на костях животных. Следовавший из этого вывод напрашивался сам собой: шесть неандертальцев были съедены своими собратьями! Сейчас невозможно полностью восстановить трагедию, разыгравшуюся тысячелетия назад в пещере Мула-Герси. Вероятно, семью из шести особей употребили в пищу свои же родственники в наказание за какое-то тяжкое преступление. С другой стороны, говорят ученые, неандертальцы могли стать жертвой представителей вида «гомо сапиенс», жестоко расправившихся с опасными конкурентами».

      Так что охота на другие крупные виды стала уже первой субституцией убийства себе подобных.  «Этот экологический вариант, - утверждает Диденко, - стал глубочайшим потрясением судеб семейства Troglodytes.  Все-таки указанные два инстинкта противоречили друг другу:  никого не убивать и  при  этом  убивать себе  подобных.  Произошло  удвоение,  или  раздвоение,  экологии и этологии поздних палеоантропов.  Но их прежний образ жизни не  мог  вполне  смениться «войной  всех против всех» внутри собственной популяции.  Такая тенденция не могла бы решить  пищевую  проблему:  вид,  питающийся  самим  собой,  -  это биологический perpetuum mobile».

    Все это привело к тому, что, эволюционировав до уровня Homo Sapiens, вид троглодитид распался, согласно классификации Поршнева, на четыре подвида: суперанималы, сохранившие все признаки адельфофагии; суггесторы, характеризующиеся тем, что пресмыкаются перед суперанималами и выполняют роль проводника их человеконенавистнических теорий, которые они навязывают диффузному типу или серой массе, являющимся третьим типом; и, наконец, неоантропы – люди, которым действительно присущи понятия о добре, справедливости и человечности, делающие их единственными претендентами на звание Homo Sapiens.

    Далее Диденко пишет: «Но «уйти чисто» из животного мира, «не замаравшись», «человеку разумному» не удалось. В составе человечества остались прямые потомки тех самых первоубийц (предельно близких к биологическим палеоантропам - троглодитам),  а также  и потомки их подражателей - суггесторов-манипуляторов.  В результате всех этих процессов антропогенеза (точнее,  антропоморфоза) в неустойчивом, переходном мире становления раннего человечества  образовалось  весьма  и  весьма специфическое, очень недружественно настроенное по отношению  друг к  другу семейство рассудочных существ,  состоящее из четырех видов. В дальнейшем эти виды все более и более расходились по своим  поведенческим  характеристикам.

    Эти  виды  имеют  различную  морфологию  коры  головного  мозга.  Два из них являются видами хищными,  причем - с  ориентацией  на  людей!  Человечество, таким образом, представляет собой, поэтому не единый вид, но уже - семейство, состоящее из четырех видов,  два из  которых  необходимо  признать  хищными, причем   с   противоестественной   ориентацией   этой  хищности  (предельной агрессивности) на других людей.

    Хищность определяется здесь,  как врожденное стремление к предельной или  же чудовищно  сублимированной  агрессивности по отношению к другим человеческим существам.  Именно эта противоестественная направленность и не  позволила  - из-за дистанционной неразличимости - образовать видовые ареалы проживания, а привела  к  возникновению  трагического  симбиоза,  трансформировавшегося  с течением времени в нынешнюю социальность».

    Теория Поршнева не нашла широкого признания в ученом мире из-за ее смелости и необычности. Но если вспомнить, что каннибализм был присущ многим народам мира не только на ранней стадии их развития, но и на более поздних этапах, то выводы Поршнева и Диденко о человеческом семействе,  «состоящем из четырех видов,  два из  которых  необходимо  признать  хищными, причем   с   противоестественной  ориентацией   этой  хищности  (предельной агрессивности) на других людей», покажутся вполне обоснованными и правдоподобными.

    Человеческие жертвоприношения, например, практиковались в Индии и в других странах мира вплоть до прошлого века, и даже в настоящее время мы иногда становимся свидетелями чудовищных ритуальных убийств, совершаемых либо сатанистами, либо убийцами-маньяками. Да и в наше вполне цивилизованное время поедание трупов животных, которые мы употребляем в пищу, представляет не что иное, как субституцию каннибализма, ставшей возможной только потому, что «человек разумный», эволюционировав и цивилизовавшись, сумел все-таки преодолеть инстинктивный запрет не убивать животных, которые первоначально были его кормильцами. Мы до сих пор «вкушаем» символическое тело Христа и «пьем» его символическую кровь, являясь, таким образом, символическими каннибалами.

    «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 42      Главы: <   32.  33.  34.  35.  36.  37.  38.  39.  40.  41.  42.





     
    polkaknig@narod.ru ICQ 474-849-132 © 2005-2009 Материалы этого сайта могут быть использованы только со ссылкой на данный сайт.