ПРИМЕЧАНИЯ - Цена страха (11 сентября 2001 года) - Владимир Ратис - Политика в разных странах - Право на vuzlib.org
Главная

Разделы


Политические войны
Политика в разных странах
Основы политической теории
Демократия
Революция
Анархизм и социализм
Геополитика и хронополитика
Архивы
Сочинения

  • Статьи

  • «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 42      Главы: <   22.  23.  24.  25.  26.  27.  28.  29.  30.  31.  32. > 

    Глава 5.  Идеи светлого коммунистического будущего, как продолжение библейского учения

    В далеком 1924 году великий исследователь солнечных ветров и ветров в головах человеческих Александр Чижевский сказал следующее: «История изобилует красноречивыми фактами массового внушения. В сущности, не совершилось ни одного исторического события с участием масс, где нельзя было бы отметить внушения, подавляющего волю единиц. Это внушение в некоторых случаях не ограничивалось только какой-либо группой людей, но охватывало города и целые страны, и следы его на протяжении долгого времени сохранялись в политических или военных партиях, передаваясь из рода в род и отражаясь в различных произведениях искусства. Так внушение в ходе исторического процесса и психической эволюции человечества приобретает огромное значение первостепенной важности».

    Далее он говорит, что «явления внушения – единичного и массового – могут быть объяснены путем электромагнитного возбуждения центров одного индивида соответствующими центрами другого». Явления массового психоза, например, можно объяснить именно таким взаимным возбуждением вполне физических нервных центров. Но Чижевский не знал об информационно-энергетической матрице, которая является генератором такого возбуждения. Матрица действует таким образом, что, если некий слишком впечатлительный, активный, политически или религиозно ориентированный индивидуум (он же «пассионарная личность»), соприкасается с ней, то он попадает под ее влияние, т. е. подвергается внушению, о котором говорил Чижевский. И тогда в его голове, в которой дуют как солнечные, так и другие ветра появляется великая, «гуманная» идея «спасти» человечество. Причем, его совершенно не волнует, что думают об этом люди, которых он собирается «спасать».

    Такой человек, как правило, начинает с того, что находит «врага», который либо искушает  человека (ведет агитацию), либо узурпирует и подавляет естественные права и свободы граждан. Он развивает бурную деятельность, создает свое «оригинальное и единственно правильное» учение, приобретает учеников и последователей и приступает, собственно, к «спасению». Враг, все недовольные и не желающие принять «спасение»  физически уничтожаются, уничтожается культура народов, попавших во власть «спасителя», а государства, завоеванные им, входят в состав его империи.

    Так было и так будет, до тех пор, пока люди находятся во власти разрушительных идеологий священных писаний. Недаром Эрнст Ренан советовал посмотреть на социалистические организации того времени, чтобы понять, что такое христианство. Энгельс, кстати, тоже это заметил. «Как христианство, так  и рабочий социализм, - говорил он в своем труде  «История раннего христианства», - проповедуют приближающееся спасение от гнета и нищеты. Христианство помещает это спасение за пределами жизни, после смерти, на небесах; социализм помещает его в этом мире, представляя как трансформацию общества. Оба движения преследуются и подавляются, его последователи презираются, и к ним применяются  исключительные меры наказания. Причем первые считаются врагами рода человеческого, вторые – врагами государства, религии, семьи и социального порядка. Но, несмотря на все гонения, нет, даже благодаря им, они шествуют вперед победоносно и неотвратимо».

    Таким образом, становится очевидным тот факт, что все вышеупомянутые учения или религиозно-идеологические системы (или даже культуры, а их можно назвать культурами, так как они имели все атрибуты культуры и создавали свое, отличное от других культур, пространство) имеют общие черты и представляют собой лишь модификации  кровавого мифа о библейском Боге Иегове. Как христианство, так и другие религиозно-идеологические системы «отлиты» на одной матрице, поэтому нам не составит труда доказать идентичность этих систем.

    Основными их концепциями являются: понятие о грехе (расовая неполноценность, раса хищников [по Павлову – один из видных теоретиков максимализма XIX  в.], неверные, нехристи и т.п.), понятие о враге (сатана, дьявол, змий, классовый враг, враг народа, евреи, глобализм и т. п.), страшном суде (мировая революция, блицкриг, джихад и т. д.), и, наконец, светлом будущем (земля, где течет молоко и мед, царство божье, рай, вечная жизнь, коммунизм, торжество арийской расы, торжество «запредельной справедливости» и т. д.).

    Все эти системы внедрялись в культуры других народов насильственным путем,   поэтому «спасение» обернулось  гибелью для  десятков миллионов ни в чем не повинных людей. Вспомните, как семитские племена, вышедшие из Египта, завоевывали земли, «где течет молоко и мед»  и какие зверства они там творили во имя Бога Иеговы.   Вспомните инквизицию, которая во имя Отца и Сына и Святого духа сожгла живыми на кострах и замучила в своих застенках миллионы человек. Вспомните революционный террор и 12 млн. замученных и убитых во имя победы мировой революции. Вспомните Сталина и его борьбу с «врагом народа», жертвами которой стали более 20 млн. человек. Вспомните еврейские погромы, которые совершались православными христианами; вспомните, как они вспарывали животы беременным еврейским женщинам и зашивали туда дохлых кошек. Вспомните фашизм с его концлагерями, газовыми камерами и еврейским холокостом, который обошелся еврейскому народу в 8 млн. человек, убитых и замученных немцами в борьбе за «чистоту расы». Вспомните убийство 1, 5 млн. православных армян турками-мусульманами, вспомните расстрел нескольких тысяч мусульман православными сербами. Вспомните Корею и Вьетнам, Хиросиму и Нагасаки, Афганистан и Чечню; вспомните, наконец, Америку и ее плач по тысячам погибших под развалинами «близнецов» Всемирного торгового центра в Нью-Йорке во имя экспансии американской модели демократии.

    Вспомните и помолчите, помолчите и подумайте о том, что так не должно быть, что нельзя так больше жить, что нельзя руководствоваться двойными стандартами, двойной моралью. Нельзя, говоря о любви и милосердии, о торжестве «запредельной справедливости», ненавидеть весь мир и убивать ни в чем не повинных людей. Поймите, что пора задуматься и понять, что мы реализуем жестокие и человеконенавистнические  императивы разрушительных идеологий, которые детерминируют все культурно-исторические процессы, потому что мы в них верим и строим свою жизнь по их жестоким законам. Конечный пункт реализации этих идеологий - страшный суд, и мы его уже начали осуществлять.

    Ведь если посмотреть на историю человечества, то можно заметить, что      «все цивилизации и суперэтносы развиваются  по одной  и  той  же модели, причем структура  такой  модели была известна в глубочайшей  древности,  что наводит на предположение о возможном  неоднократном повторении человечеством данной модели». И мы уже неоднократно отмечали этот факт, утверждая, что такой моделью, или матрицей, является Библия. Автор книги «Гитлер и Христос» Будион М. А. (Budyon) также полагает, что «изложение модели в достаточно  доступной массовому  читателю форме содержится в первых  главах  книги Бытия (но не  только), и  условно ее можно  обозначить  тремя  ключевыми  терминами:  а)  «Всемирный  Потоп»,  б) «Вавилонская Башня», в) «Содом и Гоморра».

    «Всемирный потоп» - это глобальная катастрофа (страшный суд), которая хоть и показана в Библии  как сугубо природное явленное, значительно  чаще происходит  в виде  явления социального. Основное  правило поведения  во  время  «потопа» - «каждый  сам  за  себя», но  выживает в  нем все-таки тот, кому больше повезет. До потопа, и во время его, люди  наиболее максимально разобщены, поэтому после стабилизации начинается период единения масс с целью осуществить тот или иной общественный проект с сильным оттенком утопии, призванный поднять уровень цивилизации на качественно более  высокую ступень.  Модель поведения  в такое время: «Будем как Боги». От  массы здесь требуются жертвы,  и  она  их  приносит.  После  краха и  разрушения  «Башни» наступает  эпоха  Содома  и   Гоморры, - довольно  стабильный  период   с максимально возможным развитием  товарно-денежных  отношений,  в ущерб  всем остальным. Правило «Содома»: «во всем ищи выгоду». Степень  разобщения между отдельными  индивидами начинает  заметно  усиливаться, но  еще свежий  образ «потопа»  заставляет  такого  индивида,  по  крайней  мере,  уважать  интересы окружающих  и  подчиняться  закону.  Понятно,  что   рано  или  поздно  (как правило - довольно  рано и довольно неожиданно) «товарно-денежные отношения» заходят слишком далеко и наступает очередной «всемирный потоп». Такую модель развития  повторили  и христианство и национал-социализм». Точно такую же модель повторил также и революционный миф, созданный В. И. Лениным по образцу библейской матрицы, в которой, как мы показали выше, был представлен подробный план этого мифа.

    Революционное движение черпало свои идеи у Маркса, которое, несмотря на весь его «диалектический» материализм, уходило своими корнями в далекое прошлое маленького народа, к которому, несомненно, принадлежал теоретик революции. «Учение это, - Гейдар Джемаль, - конечно заимствовано из авраамической традиции, поскольку оно присутствует и в христианстве, и в исламе. Маркс, как известно, был евреем, он был посвящен во внутренний смысл авраамической традиции, кроме того, он прошел очень сложные фазы духовного развития. Он был сын раввина, начинал как левогегельянец, прошел колоссальную школу германской философии, а германская философия корнями уходит в религиозную мистику, в борьбу Лютера, в борьбу гуситов против католического истеблишмента и так далее. То есть личность Маркса как в фокусе сконцентрировала лучи очень многих учений. Поэтому его идеология была столь важна, сложна, напряженна и порождала такое количество ответвлений, которые, собственно говоря, создавали пеструю политическую палитру «марксизма»».

    Как видите, даже теоретик ислама Гейдар Джемаль заметил, что «учение это (марксизм) заимствовано из авраамической традиции, поскольку оно присутствует и в христианстве, и в исламе», тем самым, подтвердив наш тезис о том, что все западные религиозные и революционные движения вышли из одного источника, из «аврраамической традиции», которая берет свое начало в Библии.

    «На деле, разрывая все видимые связи с религией», - утверждает Анна Гейфман, - «еврейские радикалы совершили чисто внешнюю подмену понятий, просто приспосабливая традиционное мессианское мировоззрение к новой исторической ситуации и современным интеллектуальным нормам.  Старые верования выразились в новых и слегка измененных формах, что, может быть, особенно заметно в мироощущении и отправных пунктах исторической концепции Карла Маркса, которого Бердяев назвал очень типичным евреем. Маркс, будучи материалистом, отрицавшим все духовные ценности, лишь несколько преобразил идею мессии, ведущего народ Израиля к земному раю, в учение, по которому к спасению от несправедливости и угнетения приведет мир новый «избранный народ» - пролетариат. Это переработка знакомых понятий в духе атеистического взгляда на мир (что включало и марксистское определение класса, а не личностей, как единственного активного участника исторического процесса) оказалось чрезвычайно привлекательной для многих российских евреев, которые начали пополнять ряды радикалов в количестве, прямо пропорциональном степени распространения марксизма в конце XIX века в России».

    И ведь что самое интересное. В революционном движении принимали участие не только негодяи и изверги. Среди его участников были хорошие, образованные люди. Может быть, эти люди были слишком чувствительны, слишком тонкокожи и уязвимы, но они очень тонко чувствовали грубость, грязь, пошлость, уродство и прочие несовершенства окружающего мира.

    «И вот такой человек, не злодей и не проходимец вовсе, а наоборот – личность с уязвленной душой, чутко реагирующей на соприкосновение с любым видом уродства, приходит к отчаянной мысли о возможности искоренить мировое зло за счет изменения внешних обстоятельств». В разные эпохи такие рассуждения поддерживались различными философскими идеями, как бы оформляющими мировоззрение человека, уже одержимого жаждой общественной деятельности.

    И, вооружившись схемами, описывающими несовершенство мирового порядка, равно как и пути  к его исправлению, такой человек начинает бороться с социально-политическими, религиозными и прочими устоями, ломая их, чтобы изменить мир по своему вкусу (самому благородному, естественно) и – для себя. Вместо того чтобы призвать на помощь мудрость и, быть может, грустную иронию, дабы не заблуждаться по поводу глубины и уникальности собственных страданий (и... достоинств), вместо того чтобы – как следствие развития самооценки и самоиронии – увидеть, наконец, рядом с собой ближнего, заметить с удивлением, что ему (этому отдельному, живому, дышащему человеку, а не абстрактной народной массе) тоже больно и страшно, вместо того чтобы затем, не унижая его снисходительной жалостью и не самоутверждаясь за счет его страданий, просто понять, почувствовать его боль, как если бы она была своя, и, понимая даже, что, может быть, выхода то нет и быть не может, разделить его тоску, - вместо этого революционер, обремененный жаждой спасти мир, забывает и себя, и своего ближнего ради уже неотделимой от него идеи.

    Такой человек, как правило, неустроен в жизни, подвержен колебаниям и фрустрациям, такой человек не способен выносить одиночество, не способен оставаться наедине с самим собой. Борьба с устоями здесь играет роль допинга или дешевого и поверхностного развлекательного действа, которое отвлекает человека от самого себя внешним блеском, мельканием, преувеличенными жестами, громкими звуками... Но пристрастие к общественной деятельности имеет одно очень важное преимущество перед пристрастием к кабаре или, скажем, к скачкам, где «беганье от себя» не может продолжаться постоянно и неизменно, и, в конце концов, возникает вопрос: чем же заполнить перерывы. С социально-политической борьбой дело обстоит гораздо удобнее: у человека всегда есть конечная цель, намеченный результат, к которому он постоянно стремится и на который он полагается для оправдания своей жизни.

    И, может быть, существует связь между несбыточными идеями утопистов-практиков и их неумением взглянуть внутрь себя: чем несбыточнее утопия, которую они воплощают в жизнь, тем более подвержены строители этой утопии страху оказаться наедине с собой; поэтому-то они так старательно заботятся о том, чтобы рай всегда лишь маячил на горизонте».

    И именно поэтому, несмотря на то, что мы в который раз убеждаемся в том, что обещанный церковью конец света и долгожданное «царство божье» каждый раз откладывается на неопределенное время, мы упорно не желаем признать, что нас обманывают, и с великой надеждой продолжаем ждать, как будто боимся остаться без нашей неустроенности, без наших страхов, без нашего стремления к лучшей жизни, которое, собственно, и составляет смысл нашей жизни, и ради которого мы готовы бить, убивать, крушить все на свете ради «спасения», ради «светлого будущего», ради торжества «запредельной справедливости». 

    «Все это, - утверждает Анна Гейфман, - может относиться к представителям общественного движения любой окраски. И самые честные люди, защищающие самые благородные идеалы, вливаясь в общий поток «устроителей», редко находят в себе силы вырваться из вихря общественной деятельности, крутящего людей и несущего их по жизни от одного «текущего вопроса» к другому, не давая опомниться и заглянуть внутрь себя: а как я-то? Но еще хуже, кажется, когда человек, бегая так от себя, оправдываясь якобы интересами других, делает это за их счет, путем использования тех, кого ему не терпится облагодетельствовать в результате реализации собственных представлений о совершенной социальной справедливости. Ведь не обязательно вовсе быть циником-Лениным, чтобы экспериментировать над миллионами».

    Революционеры-террористы очень часто пользовались учением Христа для оправдания своих действий. В нем они видели «первого революционера», который, так же, как и они пытался бороться с существующим режимом.

    «Мария Беневская была христианкой и никогда не расставалась с Евангелием (Савинков Б. Воспоминания террориста, 40, 92, 194 – 196.). Иван Каляев, прозванный товарищами Поэтом, сочинял молитвы в стихах, прославляя Всевышнего, а Егор Сазонов объяснял родителям в письме из тюрьмы: «Мои революционные социалистические верования слились воедино с моей религией... Я считаю, что мы, социалисты, продолжаем дело Христа, который проповедовал братскую любовь между людьми... и умер как политический преступник за людей... Требования Христа ясные. Кто их исполняет? Мы, социалисты, хотим исполнить их, хотим, чтобы царство Христово наступило на земле... Когда я слышал, как мой учитель говорил: «Возьми свой крест и иди за мной»... Не мог я отказаться от своего креста».

    Какими методами осуществлялись эти «благородные и высокие» цели, направленные на то, «чтобы царство Христово наступило на земле» и что это было за царство, все хорошо знают. Все также хорошо знают, что цели революции не имеют никакого отношения ни к местным условиям, ни к пожеланиям трудящихся, ради которых, якобы, она совершается. Революции нужно разрушение само по себе, чтобы уничтожить в мире все законные правительства и поставить на их место новую власть и новых владык. То, что этими новыми владыками должны стать талмудисты, ясно каждому из чисто талмудистской сути русской революции и явно талмудистских целей, «мировой революции». Целью является буквальное выполнение «закона»: «Ты будешь властвовать над всеми народами, но они не будут управлять тобой... Господь Бог твой поставит тебя выше всех народов земли».

    То, что целью русской революции явилось буквальное выполнение еврейского «закона», подтверждают страшные и кровавые события, показавшие всему миру, что она действительно «закончилась величайшим иудейским триумфом и совершенно небывалым разгулом еврейской мести».

    Во главе этого «небывалого разгула еврейской мести» стоял всем нам хорошо известный «добрый и самый человечный» человек В. И. Ульянов-Ленин, который, кстати сказать, тоже был евреем, «родившимся 22 апреля 1870 года от  еврейской матери и отца, представлявшего собой сложную смесь русских и татарских кровей».

    Посмотрите, какое гневное послание написал «добрый» дедушка Ленин председателю Петроградского совета Зиновьеву. Письмо написано 26 июня 1918 г., то есть спустя пять дней после убийства Володарского и за два месяца до выстрелов Каннегисера и Каплан.

    «Т. Зиновьеву и другим членам ЦК. Также Лашевичу. Тов. Зиновьев! Только мы сегодня услыхали в ЦК, что в Питере рабочие хотели ответить на убийство Володарского массовым террором и что вы (не вы лично, а питерские цекисты или пекисты) удержали. Протестую решительно! Мы компрометируем себя: грозим даже в резолюциях Совдепа массовым террором, а когда до дела, тормозим революционную инициативу масс, вполне правильную.

    Это не-воз-мож-но! Террористы будут считать нас тряпками. Время архивоенное. Надо поощрять энергию и массовидность террора против контрреволюционеров, и особенно в Питере...

    Привет, Ленин.

    Р. S. Отряды и отряды: используйте победу на перевыборах.

    Если питерцы двинут тысяч 10-20 в Тамбовскую губернию и на Урал, и т. п., и себя спасут, и всю революцию, вполне и наверное. Урожай гигантский, дотянуть только несколько недель».

    Итак, была дана команда, и «красный террор» начался. «Энциклопедия преступлений и катастроф рассказывает об этом следующее: «В Киеве, например, расстреливаемых заставляли ложиться ничком на кровавую массу, покрывавшую пол, стреляли в затылок и размозжали череп. Заставляли ложиться одного на другого, еще только что пристреленного. Выпускали намеченных к расстрелу в сад и устраивали там  охоту на людей. В отчете киевских сестер милосердия регистрируются такие факты. В «лунные, ясные летние ночи», «холеный, франтоватый» комендант губ. ЧК Михайлов непосредственно сам охотился с револьвером в руках за арестованными, выпущенными в голом виде в сад.

    Французская писательница Одетта Кён, считающая себя коммунисткой и побывавшая по случайным обстоятельствам в тюрьмах ЧК в Севастополе, Харькове и Москве, рассказывает в своих воспоминаниях со слов одной из заключенных о такой охоте за женщинами даже в Петрограде (она относит этот, казалось бы, невероятный факт к 1920 г.!). В той же камере, что и эта женщина, было заключено еще 20 женщин-контрреволюционерок, ночью за ними пришли солдаты. Вскоре послышались нечеловеческие крики, и заключенные увидели в окно, выходящее во двор, всех этих 20 женщин, посаженных на дроги. Их отвезли в поле и приказали бежать, гарантируя тем, кто прибежит первым, что они не будут расстреляны. Затем они были все перебиты...

    В Брянске, как свидетельствует С. М. Волковский в своих воспоминаниях, существовал обычай пускать пулю в спину после допроса. В Сибири разбивали головы железной колотушкой... В Одессе – свидетельствует одна простая женщина в своих показаниях – «во дворе ЧК под моим окном поставили бывшего агента сыскной полиции. Убивали дубиной или прикладом. Убивали больше часа. И он все умолял пощадить»…

    Петроградский орган «Революционное Дело» сообщал такие подробности о расстреле 60 по Таганцевскому делу: «Расстрел был произведен на одной из станций Ириновской ж. д. Арестованных привезли на рассвете и заставили рыть яму. Когда яма была наполовину готова, приказано было всем раздеться. Начались крики, вопли о помощи. Часть обреченных была насильно столкнута в яму, и по яме была открыта стрельба. На кучу тел была загнана и остальная часть и убита тем же манером. После чего яма, где стонали живые и раненные, была засыпана землей»…

    С. С. Маслов рассказывает о женщине палаче, которую он сам видел: «Через 2-3 дня она регулярно появлялась в Центральной Тюремной больнице Москвы (в 1919 г.) с папиросой в зубах, с хлыстом в руках и револьвером без кобуры за поясом. В палаты, из которых заключенные брались на расстрел, она всегда являлась сама. Когда больные, пораженные ужасом, медленно собирали свои вещи, прощались с товарищами или принимались плакать каким-то страшным воем, она грубо кричала на них, а иногда, как собак, била хлыстом... Это была молоденькая женщина … лет 20-22»…

    Были и другие женщины-палачи в Москве. С. С. Маслов как старый деятель Вологодской кооперации и член Учредительного собрания от Вологодской губ., хорошо осведомленный о вологодских делах, рассказывает о местном палаче (далеко не профессионале) Ревекке Пластининой (Майзель), когда-то скромной фельдшерице. Она собственноручно застрелила 100 человек.

    В Вологде чета Кедровых – добавляет Е. Д. Кускова, бывшая в то время там в ссылке – жила в вагоне около станции. В вагонах проходили допросы, а около вагонов – расстрелы. При допросах Ревекка была по щекам обвиняемых, орала, стучала каблуками, исступленно и кратко отдавала приказы: «К расстрелу! К стенке!» О деятельности в Архангельской губ. весной и летом 1920 г. этой Пластининой-Майзель, которая была женой знаменитого Кедрова, сохранились и такие воспоминания. «После торжественных похорон пустых, красных гробов началась расправа Ревекки со старыми партийными врагами. Она была большевичка. Эта безумная женщина, на голову которой сотни обездоленных матерей и жен шлют свое проклятие, в злобе превзошла всех мужчин ВЧК.

    Она вспоминала все маленькие обиды семье мужа и буквально распяла эту семью, а кто остался не убитым, тот был убит морально. Жестокая, истеричная, безумная. Она придумала, что белые офицеры хотели привязать ее к хвосту кобылы и пустить лошадь вскачь.

    Уверовав в свой вымысел, она едет в Соловецкий монастырь и там руководит расправой! Вместе со своим новым мужем Кедровым. Дальше она настаивает на возвращении всех арестованных комиссией Эйдука из Москвы, и их по частям увозят на пароходе в Холмогоры, усыпальницу русской молодежи, где, раздев, убивают их на баржах и топят в море….

    «Как ни обычна «работа» палачей – наконец, человеческая нервная система не может выдержать. И казнь совершают палачи преимущественно в опьяненном состоянии – нужное состояние «невменяемости», особенно в дни, когда идет действительно своего рода бойня людей. В Бутырской тюрьме даже привычная к расстрелу администрация, начиная с коменданта тюрьмы, всегда обращалась к наркотикам (кокаин и пр.), когда приезжал так называемый «комиссар смерти» за своими жертвами и надо было вызывать обреченных из камер.

    И все-таки психика плача не всегда выдерживала. В отчете сестер милосердия Красного Креста рассказывается, как иногда комендант ЧК Авдохин не выдерживал и исповедовался сестрам. «Сестры, мне дурно, голова горит… Я не могу спать... Меня всю ночь мучают мертвецы...»

    «Когда я вспоминаю лица членов ЧК: Авдохина, Терехова, Осмолова, Никифорова, Угарова, Абнавера или Гусига, я уверена, - пишет одна из сестер, - что это были люди ненормальные, садисты, кокаинисты – люди, лишенные образа человеческого»…

    В психиатрических лечебницах зарегистрирована как бы особая «болезнь палачей» - мучающая совесть и давящие психику кошмары захватывают виновных в пролитии крови…

    Смерть стала слишком привычна. Мы говорили уже о тех циничных эпитетах, которыми сопровождают обычно большевистские газеты сообщения о тех или иных расстрелах. Так упрощенно-циничной становится вся вообще терминология смерти: «пустить в расход», «разменять», «идите искать отца в Могилевскую губернию», «отправить в штаб Духонина», «сыграл на гитаре», «больше 38-ми не смог запечатать», т. е. собственноручно расстрелять, или еще грубее: «нацокал», «отправить на Машук – фиалки нюхать»; комендант Петроградской ЧК громко говорит по телефону жене: «Сегодня я везу рябчиков в Кронштадт»…

    10-11 марта Р. Олехновскую, приговоренную к смерти за пустяковый поступок, который смешно карать даже тюрьмой, никак не могли убить. 7 пуль попало в нее, в голову и грудь. Тело трепетало. Тогда Кудрявцев (чрезвычайник из прапорщиков, очень усердствовавший, недавно ставший «коммунистом»), взял ее за горло, разорвал кофточку и стал крутить и мять шейные хрящи. Девушке не было 19 лет…

    Снег на дворе красный и бурый. Все забрызгано кругом кровью. Устроили снеготаялку, благо – дров много, жгут их на дворе и улице в кострах полсаженями. Снеготаялка устроила кровавые жуткие ручьи. Ручей крови перелился через двор и пошел на улицу, поперек в соседние места. Спешно стали закрывать следы. Открыли какой-то люк и туда спускают этот темный страшный снег, живую кровь только что живших людей. (Мельгунов Т. Красный террор в России. М., 1992)…

    «В Киеве чрезвычайка находилась во власти латыша Лациса. Его помощниками были изверги Авдохин, «товарищ Вера», Роза Шварц и др. девицы. Здесь было полсотни чрезвычаек, но наиболее страшными были три, из которых одна помещалась на Екатерининской ул., № 16, другая – на Институтской ул., № 5. В одном из подвалов чрезвычайки, точно не помню какой, было устроено подобие театра, где были расставлены кресла для любителей кровавых зрелищ, а на подмостках, т. е. на эстраде, которая должна была изображать собою сцену, производились казни.

    После каждого удачного выстрела раздавались крики «браво», «бис» и подносились бокалы шампанского. Роза Шварц лично убила несколько сот людей, предварительно втиснутых в ящик, на верхней площадке которого было проделано отверстие для головы.

    Но стрельба в цель являлась для тех девиц только шуточной забавой и не возбуждала уже их притупившихся нервов. Они требовали более острых ощущений... выкалывали иглами глаза, или выжигали их папиросой, или же забивали под ногти тонкие гвозди (курсив наш).

    В Киеве шепотом передавали любимый приказ Розы Шварц... когда уже нельзя было заглушить душераздирающих криков истязаемых: «Залей ему глотку горячим оловом, чтобы не визжал, как поросенок...» И этот приказ выполняли с буквальной точностью…

    В Москве был садист Орлов, специальностью которого было расстреливать мальчиков, которых он вытаскивал из домов, или ловил на улицах…

    В Одессе Вера Гребенщикова лично застрелила 700 человек. Использовали линейные корабли «Синоп» и «Алмаз», прикрепляя железными цепями к толстым доскам и медленно постепенно продвигали, ногами вперед, в корабельную печь....

    В Киеве жертву клали в ящик с разлагающимися трупами, потом объявляли, что похоронят заживо. Ящик зарывали, через полчаса открывали и тогда производили допрос. Удивительно ли, что люди действительно сходили с ума?..

    (Князь Н. Д. Жевахов. Воспоминания. Королевство С. Х. С., 1927. т. 2) (Н. Д. Жевахов – тов. Обер-Прокурора св. Синода; воспоминания охватывают март 1917 – январь 1920 г. г.)».

    Так, силой «огня и меча», как в «добрые» времена инквизиции, воплощалась в жизнь иудео-христианская революционная идея «спасения», идея райской коммунистической жизни, которая проповедовалась иудейским мессией-революционером В. И. Лениным в духе лучших традиций еврейских пророков. Как еврейские пророки нагло обманывали своих сограждан, обещая скорый приход мессии и наступление «царства Божьего», так и «дедушка» Ленин беззастенчиво врал простодушным людям о коммунизме. Так 1 мая 1919 г. на митинге он заявил: «Большинство присутствующих, не преступивших 30 – 35 летнего возрасти, увидят расцвет коммунизма…». Если вы помните, то же самое говорил  Иисус Христос простодушным евреям: «Многие из стоящих здесь не вкусят смерти, пока не увидят Сына Божьего, грядущего в великой силе своей…». 

    Эта кровавая вакханалия стоила России более десяти миллионов человек: «Умерло от голода 5 – 6 млн. чел. Убито в первой мировой войне около 2, 5 млн. человек, в гражданской, по разным данным, от 2 до 7 млн. человек. Примерно 2 млн. человек, культурный слой России, оказался в эмиграции. Таким образом, население России ко дню смерти величайшего террориста мира в 1924 г. по сравнению с 1913 г. сократилось на 12 – 14 млн. человек».

    Однажды Горький спросил Ленина: «Владимир Ильич, Вы жалеете людей?»

    «Это, смотря каких, - ответил вождь мирового пролетариата, - умных жалею. Но только… только среди русских мало умных. Если найдешь какого-нибудь годного человека, то непременно или еврей, или с примесью еврейской крови». Наверно, поэтому в интернациональной команде Ленина, провозгласившей своей целью мировую революцию, евреи занимали лидирующее положение.

    Иосиф Виссарионович Джугашвили (он же Сталин),  крестьянин села Додо-лило Тифлисского уезда, родившийся в 1879 г., исповедовавший православную веру, которую он изучал в Горийской духовной семинарии, перенял от «дедушки» Ленина кровавую эстафету «разрушения» старого мира, чтобы, став «отцом народов», строить новый мир «светлого» коммунистического будущего. Этот несостоявшийся православный священник, видимо, очень хорошо усвоил уроки Бога Иеговы, полученные им за годы обучения в духовной семинарии. Взойдя на вершину власти, Сталин начал успешно применять эти уроки на практике.

    В результате была создана не имеющая аналогов в истории человечества жестокая и кровавая диктатура, построенная в полном соответствии со структурой матрицы, имя которой Библия. Поменялись только названия. Имя «отца небесного» Иеговы было заменено именем «отца народов» Сталина. Библия и труды святых отцов церкви были заменены трудами Сталина и других идеологов новой религии «разрушения», а иконы были заменены портретами Маркса, Энгельса, Ленина, Сталина, а также портретами членов политбюро. Вместо креста оставалась принятая еще Лениным пятиконечная звезда, а вместо хоругвей были флаги. Вместо образа «врага» (он же сатана, дьявол, зверь, змий) появился «враг народа», который работает на все империалистские разведки мира одновременно и постоянно замышляет заговоры, как против «отца народов» Сталина, так и против всего советского народа. Враг этот был настолько страшным, что он буквально околдовывал и обращал на свою сторону миллионы советских граждан, которых необходимо было всех жестоко и немилосердно истреблять, чтобы они, не дай бог, не сделали бы чего-нибудь такого, что могло повредить «отцу народов» Сталину и всему советскому народу.

    Никто точно не знает, сколько человеческих жизней было принесено в жертву жестокому и кровожадному тирану, возомнившему себя Богом. А так как всем богам положено приносить человеческие жертвы, то безмерно любящий своего вождя советский народ, проявил в этом деле небывалый энтузиазм и отдал на верную смерть десятки миллионов человек, перещеголяв, таким образом, не только евреев, но даже самых великих инквизиторов средневековья. 

    «После 40 лет дискуссий вопрос о количестве жертв остается неясным. Число заключенных в конце 30-х годов, по разным данным, колеблется от 3, 5 до 10 млн. человек. По Хрущеву, в 1935 – 1940 г.г. было репрессировано 19, а расстреляно 7 млн. человек. Система концлагерей Главного Управления лагерей – ГУЛАГа достигла апогея в 50-х годах. Тогда его население составляло от 3 до 15 млн. человек. По заниженным данным КГБ, в эти годы в лагерях пребывало 2,5 млн. заключенных и около 2,5 млн. человек являлись спецпоселенцами. По последним расчетам Волкогонова, с 1929 по 1953 годы в СССР погибли от сталинских репрессий 21,5 млн. человек».

    Со смертью Сталина закончилась эра «великих» инквизиторов, тиранов и революционеров-разрушителей, начавшаяся в те далекие времена, когда рабби Саул (он же Павел) «испортил учение того человека», ловко подбросив миру «яблоко раздора», представлявшее собой христианскую интерпретацию библейского мифа «разрушения», который, став матрицей, произвел на свет всю ту «нечисть», которая, облачившись в белые одежды «спасителей» человечества, начала творить свои черные дела, обрекая на страшную, мучительную смерть десятки миллионов сынов и дочерей человеческих.

    Это произошло благодаря тому, что Никита Сергеевич Хрущев обнародовал страшные преступления сталинского режима, показав всему миру истинный лик «отца народов Сталина», который оказался самым жестоким и кровожадным «спасителем» человечества из всех, которых когда-либо знала история. Это произошло на XX съезде КПСС (14 – 25 февраля 1956 г.), на котором Хрущев выступил с разоблачением преступлений Сталина.

    В конце работы съезда Хрущев заявил президиуму ЦК, что прочтет доклад о культе личности Сталина от своего имени, как простой делегат. «Доклад считался секретным и зачитывался в ночь с 24 на 25 февраля. Делегаты были в шоке, услышав о «завещании» Ленина, преступлениях «вождя и учителя», сфабрикованных им заговорах, его военной некомпетентности, приведшей к катастрофе 1941 – 42 гг., и других деяниях «наследника и гениального продолжателя дела Ленина». Доклад Хрущева был выборочным, неполным и сумбурным. Жертвами «культа личности» назывались только члены партии, а не народ. Умалчивался ключевой вопрос об ответственности преступной партии перед обществом. Говорилось об отклонениях от «ленинских норм» жизни, идеализируя эти нормы и умалчивая о терроре в России, отцом которого был Ленин. Из числа преступлений выбрасывались коллективизация, голод 1932 – 33 гг., миллионы уничтоженных в лагерях людей» .

    Несмотря на это, разоблачение культа личности Сталина явилось тем событием, которое покончило с массовым террором библейского образца, возведенного в ранг государственной политики.  Потерпев столь сокрушительное поражение от «руки» системы ею созданной, библейская матрица затаилась, ушла в тень, лишь иногда напоминая о себе посредством единичных террористических актов, чтобы, скопив силы, начать новый этап разрушения и террора, теперь уже в «огненных» одеждах исламского джихада, который в борьбе за торжество «запредельной справедливости» начал свое победное шествие с беспрецедентного террористического акта, унесшего жизни тысяч американцев и ввергшего мир в атмосферу страха и безысходности.    

     

    «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 42      Главы: <   22.  23.  24.  25.  26.  27.  28.  29.  30.  31.  32. > 





     
    polkaknig@narod.ru ICQ 474-849-132 © 2005-2009 Материалы этого сайта могут быть использованы только со ссылкой на данный сайт.