Название и бренд - ЭКОЛОГИЯ И СВОБОДА - Андре Горц - Демократия - Право на vuzlib.org
Главная

Разделы


Политические войны
Политика в разных странах
Основы политической теории
Демократия
Революция
Анархизм и социализм
Геополитика и хронополитика
Архивы
Сочинения

  • Статьи

  • «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 6      Главы:  1.  2.  3.  4.  5.  6.

    Экология и кризис капитализма

    Всякое производство есть вместе с тем и разрушение. На этот факт можно было не обращать особого внимания до тех пор, пока произ­водство не оказывало необратимого разрушительного воздействия на природные ресурсы. Еще бы: ресурсы ведь казались таким неисчер­паемыми. Они способны самостоятельно восстанавливаться: трава растет очень быстро, лес — медленнее, но тоже растет. Эффекты раз­рушения представлялись даже чем-то продуктивным. Более того, раз­рушение — это непременное условие производства. И так повторя­лось из века в век.

    Увы, этот процесс необратим. Земля, по замыслу природы, -это не полигон для человеческого рода. Природа — это не сад, вы­ращенный только для нас. Жизнь человека на земле весьма хрупка, и чтобы продлить ее, человеку приходится нарушать некоторые ас­пекты естественного баланса экосистемы. Первым широкомасштаб­ным нарушением его явилось земледелие: оно изменило естествен­ный баланс не только между разными видами растений, но и между растениями и животными. В частности, этот процесс включает в себя борьбу с различными вредителями и заболеваниями, или борь­бу, которую можно вести как биологическими, так и химическими средствами, а это означает содействие выживанию определенных видов, считающихся «полезными», с тем чтобы помочь им одер­жать верх над другими, признанными «вредными». Именно таким образом земледелие буквально изменило облик поверхности на­шей земли.

    Однако природа не является чем-то неприкосновенным. «Проме­теевский» проект «покорения», или «одомашнивания», природы от­нюдь не является априорно неприемлемым с точки зрения окружа­ющей среды. Любая культура (в обоих смыслах этого слова) вступает в конфликт с природой и изменяет баланс биосферы. Фундаменталь­ные вопросы, затрагиваемые экологией, достаточно просты, но их необходимо знать каждому.

    - Способны ли те изменения, которые деятельность человека при­вносит в природу, меняя и трансформируя ее, обеспечить сохранение и бережное отношение к запасам невосстанавливаемых ресурсов?

    — Не могут ли разрушительные последствия производства превы­шать его позитивные стороны путем уничтожения возобновляемых ресурсов более быстро, чем те способны самостоятельно восстанав­ливаться?

     

     

    В обоих случаях нет никаких сомнений в том, что экологические факторы играют решающую и все более важную роль в текущем эко­номическом кризисе. Это не означает, что такие факторы следует рассматривать в качестве основных причин кризиса: на самом деле мы столкнулись с кризисом капиталистического перенакопления, усугубляемого экологическим кризисом (и, как мы уже видели, со­циальным кризисом). Чтобы пояснить эту мысль, я хотел бы отдель­но остановиться на различных уровнях этого кризиса:

    а) Кризис накопления. Достигнув высокого уровня, раз­витие капитализма зиждется, в первую очередь, на заме­не рабочих машинами, живой рабочей силы - мертвыми средствами производства. Машина в свою очередь яв­ляет собой воплощение некой концентрированной и нео­душевленной потенции в инертной форме, способной самостоятельно работать без участия человека. Однако производство машин стоит дорого; инвестиции капитала в них могут оказаться прибыльными в том случае, если инвестор ожидает получить от них прибыль, превышаю­щую затраты на их установку. И пока машины служат по­вышению производства, даже при посредстве рабочих, обслуживающих их, машины представляют собой капи­тал. А логика всякого капитала - это стремление к посто­янному росту и развитию.

    Расти или погибнуть — таков закон капитала. За исключением периодов длительной стагнации, когда фирмы, занимающие дан­ный сектор экономики, заключают соглашение поделить между собою рынок и сбывать свою продукцию по одинаковым ценам (обычно такое соглашение называется картелью), различные ком­пании активно конкурируют друг с другом. Они действуют следу­ющим образом: каждая из них стремится окупить свои машины как можно быстрее, чтобы получить возможность установить новые, более производительные и эффективные машины, то есть маши­ны, способные производить такой же продукт при участии мень­шего числа персонала. Это явление принято называть повышени­ем производительности.

    Таким образом, по мере развития развитого капитализма создают­ся все более сложные и дорогие механизмы, обслуживаемые все мень­шим и меньшим числом рабочих, от которых требуется предельно низ­кий уровень квалификации. Таким образом прямые расходы на

     

     

    производство снижаются, а доля чистого капитала возрастает (или, другими словами, повышается уровень прибыли, который обеспечи­вают хозяевам новые машины). Если следовать марксистской терми­нологии, происходит процесс усиления «органического слияния капи­тала». Если сформулировать это же явление несколько иначе, можно сказать, что промышленность становится все более и более капитало­емкой, она использует все большие объемы капитала для производства того же количества предметов потребления. Таким образом, ей при­ходится тратить все большую и большую часть прибылей на замену и обновление машин, одновременно стремясь компенсировать затраты инвестиционного капитала (по большей части представляемого бан­ками) под проценты, выгодные в первую очередь для кредиторов.

    Маркс показал, что рано или поздно средний уровень прибылей должен значительно понизиться: чем более капитала используется для производства того же объема потребительских товаров, тем замет­нее снижение доли прибылей, получаемых от реализации продукции, по отношению к массе привлеченного капитала. Другими словами, такая масса не может возрастать бесконечно и не должна превышать определенный предел.

    Но с того момента, как уровень прибылей начинает снижаться, в системе происходит сбой: машины более невозможно производить по прежней цене, в результате снижается выпуск продукции, принося­щей прежние прибыли, и, следовательно, такие машины становится невозможно заменять столь же часто, как прежде. В результате этого производство машин (как и всех прочих изделий) быстро идет на спад, что влечет за собой лавинообразное падение производства. Обраща­ясь опять к терминам марксизма, возникает «перенакопление»: доля капитала в производстве становится настолько большой (а его органи­ческая структура настолько повышается), что его оборот при нормаль­ных тарифных ставках становится невозможным. «Производитель­ность» капитала быстро снижается. Цена же капитальных фондов, которые не могут быть привлечены к извлечению достаточной прибы­ли, снижается до нуля. Таким образом происходит самоуничтожение капитала: машины и конвейеры останавливаются, фабрики закрыва­ются, рабочие теряют работу. Система переживает глубокий кризис.

    Для того чтобы избежать кризисных явлений, лидеры капитала постоянно стремятся преодолеть тенденцию к снижению прибылей. В их распоряжении — два основных фактора:

    —увеличение количества продаваемых товаров;

    —повышение не объема продаж, а цены товаров, в частности, под

    предлогом того, что они становятся более качественными и сложными.

     

     

    Совершенно очевидно, что оба эти подхода не являются взаи­моисключающими. В частности, возможно увеличить объем про­даж, выпуская товары меньшего срока службы и тем самым побуж­дая людей чаще покупать их; в то же время такие товары могут быть более дорогими, отличаться повышенной сложностью и техноло­гичностью.

    Такова природа потребления в богатых обществах; она предусмат­ривает рост капитала, не сопровождающийся ни большим удовлет­ворением от товаров, ни расширением выпуска реально полезных товаров, которыми люди могут пользоваться в единицу времени. На­против, она требует повышения качества товаров для достижения такого же уровня удовлетворения потребностей. Все увеличивающи­еся объемы энергии, труда, сырья и капитала расходуются «на ветер», не принося людям ни пользы, ни хотя бы улучшения. Производство становится все более и более разрушительным и пагубным; в нем ап­риорно заложены быстрый выход из строя или поломки изделий, то есть быстрая порча продукции задумана с самого начала.

    Так, мы видели, что на смену жестяным консервным банкам при­шли алюминиевые, энергозатраты на производство которых в пят­надцать раз выше; железнодорожный транспорт уступает место ав­томобильным перевозкам, влекущим за собой шести-семикратное повышение энергозатрат и основанным на использовании автомоби­лей и грузовиков, которые приходится менять гораздо чаще, чем по­езда и вагоны; так практически исчезли узлы, скрепляющиеся при помощи болтов и винтов — на смену им пришли сварные или цельно­литые, которые не подлежат ремонту; рабочий ресурс духовок или холодильников снизился до шести-семи лет; изделия из натуральных волокон и кожи активно вытесняются синтетическими материалами, которые изнашиваются гораздо быстрее; растет многообразие упа­ковок разового пользования, производство которых требует таких же энергозатрат, как и производство стекла; все более широкое распро­странение получают салфетки, стаканчики и тарелки разового пользо­вания; невиданного размаха достигло сооружение небоскребов из стек­ла и алюминия, на охлаждение и проветривание которых летом уходит столько же энергии, сколько на отопление зимой; и т.д. и т.п.

    Нетрудно понять, что экономический рост такого рода — это, об­разно говоря, полет в один конец, не имеющий перспектив на буду­щее. Развитой капитализм стремится избежать потери прибылей и насыщает рынок всевозможной продукцией, обеспечивающей уско­ренный оборот капитала, а также заранее планирует быстрое «мо­ральное» устаревание потребительских товаров. Нетрудно заметить,

     

     

    что тем самым он создает массу эффектов, противоречащих его пер­воначальным целям (тех самых, которые экономисты называют «по­бочными эффектами» или «шлаком»), порождая при этом целый ряд искусственных факторов дефицита, создавая новые трудности и но­вые формы бедности.

    Этот полет в один конец, который может закончиться лишь одним -кульминацией экономического кризиса, похоже приближается к кон­цу в результате так называемого нефтяного кризиса. Последний ни­как не связан с экономическим спадом, он лишь вскрыл и актуализи­ровал негативные тенденции, нараставшие на протяжении многих лет. Помимо всего прочего, нефтяной кризис сделал очевидным тот факт, что капиталистическое развитие создавало и создает абсолют­но непреодолимые трудности и проблемы: пытаясь преодолеть эко­номические препятствия на пути своего роста, развитие капитализ­ма привело к возникновению реальных материальных препятствий.

    Ь) Кризис воспроизводства. При капитализме абсолют­ный дефицит совершенно естественным образом выра­жается во взлете цен задолго до того, как возникнет ре­альный недостаток тех или иных товаров. Согласно догмам либеральной (или неоклассической) экономики, повышение цен на дефицитный товар влечет за собой уве­личение выпуска данного товара, поскольку его производ­ство становится более прибыльным. Такая система взгля­дов основана на том, что выпуск дефицитного товара всегда возможен и осуществим. Однако дефицит и пере­бои с товарами, которые начали возникать с середины 1960-х гг., являются принципиально иными, ибо относят­ся к товарам, производство которых невозможно. Интен­сификация экономики не способна увеличить выпуск та­ких товаров: дефицит их обусловлен тем, что таких товаров в природе попросту очень мало.

    Это относится и к наличию свободных земель в активно развитых в индустриальном отношении регионах; а также к воздуху, воде и есте­ственному плодородию почв; к лесам, рыбным запасам и постоянно уве­личивающимся видам сырья. Взрывной рост цен привел лишь к усугуб­лению экономического кризиса и даже ускорил его приход, поскольку эта ситуация влияет на снижение уровня прибылей двумя путями.

    - Когда воздух, вода и свободные земли в городе становятся де­фицитом, просто физически невозможно увеличить их количество,

     

     

    независимо от того, какую бы цену за них ни предлагали. Их можно только разделить между большим числом пользователей или перерас­пределить неким иным образом. Что касается земли, то это означает строительство громадных небоскребов, или активное освоение под­земного пространства, или готовность платить все более и более вы­сокие цены за сельскохозяйственные земли, на которых затем будут построены производственные предприятия, города и дороги. Что ка­сается воздуха и воды, то дефицит означает многократную утилиза­цию имеющихся запасов. Такое многократное использование сдела­лось необходимым не только в Японии, но и в долине Рейна: химическая промышленность Германии была вынуждена отказаться от экстенсивных методов развития, поскольку инвестиции, необхо­димые для многократной утилизации атмосферных объектов, могли бы стать чрезмерно высокими.

    Необходимость в такой повторной утилизации имеет исключитель­ную экономическую важность: это означает, что отныне необходи­мо воспроизводить все то, что прежде имелось в изобилии и могло быть получено бесплатно. В частности, воздух и вода стали такими же средствами производства, как и все прочие: индустриальные пред­приятия теперь вынуждены направлять часть своих инвестиций на строительство очистных сооружений, чтобы восстановить хотя бы некоторые из первоначальных свойств воздуха и воды. Последстви­ем этой ситуации явится дальнейшее увеличение органической со­ставляющей капитала (то есть доли капитала на единицу выпускае­мых потребительских товаров). Однако все эти действия не влекут за собой повышения сбыта товаров; воздух и воду, подвергшихся цик­лической очистке и обеззараживанию на выходе из очистных сис­тем предприятий химической индустрии, перепродать невозможно. Таким образом, падение прибылей становится неизбежным; продук­тивность капитала сталкивается с материальными ограничениями. И ограничения, вызванные загрязнением окружающей среды, отнюдь не являются единственными в этом ряду.

    - Исчерпание наиболее распространенных минеральных ресур­сов, в частности таких, реализация которых как минимум окупает затраты на их добычу, представляет собой второе материальное ог­раничение уровня прибылей промышленного капитала и самой спо­собности получать такие прибыли. Действительно, открытие и раз­работка новых месторождений сырьевых ресурсов невозможны без привлечения инвестиций, намного превышающих расходы на такие же цели в прошлом. И если средства для таких инвестиций все же будут выделены, это повлечет за собой повышение цены первичного

     

     

    продукта; а более высокая цена на первичный продукт в свою оче­редь негативно скажется на доходах предприятий перерабатываю­щей индустрии, и это в то время, когда они и без того идут на спад, учитывая изложенные выше причины.

    Более того, разведка и добыча минеральных ископаемых в буду­щем неизбежно потребует еще более крупных капиталовложений, чем сегодня. Перед лицом быстрого роста цен сырьевых ресурсов, добываемых по этим новым, более высоким ценам, предприятия пе­рерабатывающей индустрии должны начать разработку новейших технологий, обеспечивающих более эффективное использование первичных продуктов, и в том числе энергии. А это также требует новых и новых инвестиций.

    Это помогает объяснить весьма оригинальную и кажущуюся пара­доксальной характерную особенность нынешнего кризиса: несмотря на нарастающее перепроизводство и избыток производственных мощно­стей, нарастающее падение прибылей и все признаки застоя, уровень инвестирования остается чрезвычайно высоким, а цены продолжают расти. Традиционные экономические модели не способны объяснить этот парадокс, осознать истинный смысл которого можно лишь в том случае, если понять материальные причины, лежащие в его основе.

    В сложившихся условиях капитал будет неизбежно испытывать серьезные трудности в финансировании дальнейших инвестиций, то есть, другими словами, окажется неспособным обеспечить собствен­ное воспроизводство. Восполнение индустриального капитала (это­го, так сказать, grosso modo, материальной составляющей производ­ства) не может более осуществляться посредством перемещения капитала; получается, что воспроизводство системы просто-напрос­то обходится дороже, чем она стоит. Другими словами, промышлен­ность тратит больше средств на свои собственные нужды: она постав­ляет конечному потребителю значительно меньше товаров, чем прежде. Ее эффективность снижается, а материальные затраты рас­тут, Так обстоит дело сегодня.

    Цепь событий, приведших к возникновению нынешней ситуации, может быть разделена на две ключевых фазы.

    На первом этапе производство становится все более вредным и бесполезным, то есть разрушительным, стремясь избежать кризиса перенакопления. Оно ускоренными темпами ведет к уничтожению невозобновляемых сырьевых ресурсов, от которых зависит само, а также наращивает потребление в принципе возобновляемых ресур­сов (воздуха, воды, лесов, почвы и т.д.) такими темпами, что быстро вызывает их оскудение.

     

     

    На втором этапе, столкнувшись с истощением сырьевых ресурсов, промышленность предпринимает безумную попытку преодолеть де­фицит тех или иных товаров, наращивая их производство ради про­изводства. Но продукты этого дополнительного «взрыва» производ­ства никак не сказываются на конечном потреблении; они бесследно поглощаются самой промышленностью.

    С точки зрения конечного потребителя, возникает впечатление, словно промышленность стремится производить больше и, следова­тельно, больше потреблять всевоз­можных видов сырья и ресурсов,

    чтобы любой ценой поддержать уровень потребления населения на прежнем уровне. Баланс между  производством и потреблением смещается и   нарушается  за счет последнего. Общая эффективность системы идет на спад. Попытки из­менения системы отношений в сфере собствен- ности (например,путем национализации) не способ­-

    ны преодолеть это падение эффек­тивности. Самое большое, на что они способны (да и то на весьма не­

    продолжительное время) — это обеспечить перевод ресурсов из сфе­ры потребления в сферу инвестиций. Однако национализация сама по себе не способна положить начало новой фазе устойчивого роста ма­-

    териального потребления. Дело в том, что препятствия, возникающие при этом, становятся слишком серьезными.

    Короче говоря, мы имеет дело с классическим примером кризи­са перенакопления, усугубляемого кризисом воспроизводства, ко­торый, как показывают последние анализы, вызван нарастающим оскудением природных ресурсов. Решение этого кризиса можно найти не путем насильственного восстановления прежних темпов экономического роста, а только в радикальном изменении логики самого капитализма. Существующая логика неустанно требует до­стижения максимальных показателей; создания максимально боль­шого числа всевозможных потребностей и поиска путей удовлетво­рения их за счет производства как можно более широкого спектра потребительских товаров и услуг, с тем чтобы извлечь максималь­ную прибыль из всего этого потока энергии и ресурсов. Однако не-

     

     

    посредственная зависимость между «больше» и «лучше» в наши дни нарушена. «Лучше» сегодня может означать «меньше»; мы имеем в виду создание минимального числа потребностей и удовлетворение их за счет минимального расхода материалов, энергии и труда, что­бы свести к минимуму бремя негативного воздействия человека на окружающую среду.

    И это вполне может быть достигнуто без обнищания широких слоев или социальной несправедливости, а также без ущерба для качества жизни при условии, что мы действительно готовы начать борьбу с подлинным источником бедности. Подлинным ее источни­ком является не недостаток товаров как таковых, а сама природа этих товаров, та модель потребления и распределения, которую про­пагандируют капитализм и неравенство, лежащее в ее основе. В пос­ледующих двух разделах я хотел бы более подробно остановиться на этих темах.

    Бедность богатства

    Богатая жизнь не только вполне совместима с производством меньшего числа потребительских товаров, а напротив, требует это­го. Не существует никаких аргументов, кроме, разумеется, логики капитализма, не позволяющих нам производить и делать доступны­ми для всех одинаковое адекватное жилье, одежду, домашнюю об­становку и транспортные средства, которые являются энергосбе­регающими, долговечными и простыми в эксплуатации и ремонте, при одновременном увеличении количества свободного времени и расширении выпуска по-настоящему полезных товаров, доступных для населения.

    Прямая связь между формулами «жить лучше» и «производить меньше», по всей видимости, стала понятной для огромной части на­селения. Так, во Франции, согласно данным одного из последних оп­росов, 53% населения готовы смириться со снижением роста произ­водства и материального потребления при условии, что это будет сопровождаться адекватными изменения образа жизни; 68% соглас­ны отдать предпочтение более классической долговечной одежде, чем модному тряпью, рассчитанному на один сезон; 75% опрошенных считают выбрасывание оберток и упаковочных контейнеров непоз­волительной роскошью и тратой полезных ресурсов; 78% респонден­тов готовы один вечер в неделю вообще не включать телевизор, если

     

     

    им будет предоставлена возможность полноценного общения с дру­зьями и близкими.

    В промышленно развитых обществах люди ничуть не обеднеют от прекращения выпуска огромного количества ненужных потребитель­ских товаров, что объясняется самой природой таких товаров и спо­собами их производства. Чтобы бороться с бедностью, нам совершен­но незачем продолжать выпуск массы совершенно одинаковых товаров, отличающихся только упаковкой или формой выпуска.

    Упорное сохранение бедности в развитых промышленных стра­нах нельзя объяснить теми же факторами, которыми принято объяс­нять существование бедности в так называемых слаборазвитых стра­нах. В то время как последняя, согласно данным недавних анализов, может быть отнесена на счет материальных факторов, которые дей­ствительно можно преодолеть благодаря развитию (при наличии спе­цифических условий) производственных сил, упорное сохранение бедности в богатых странах следует считать результатом самой со­циальной системы, порождающей бедность, точно так же, как она по­рождает безудержное обогащение богатых. Бедность создается и поддерживается, то есть, другими словами, производится и воспро­изводится теми же темпами, которыми растет уровень совокупного потребления.

    Прежде чем объяснить механизмы, лежащие в основе такого вос­производства, важно помнить о том, что скудность природных ре­сурсов выражена не столь явно, как неравномерность и непропор­циональность их распределения. Маршал Салинз убедительно продемонстрировал, что бедность и неравенство являются взаимо­исключающими факторами: физическая бедность, имеющая место, например, в так называемых примитивных обществах, способна по­влечь за собой особую бережливость или крайнюю нищету, однако она не может явиться причиной «бедности», как только ресурсы, ле­жащие в ее основе, появятся в достаточном количестве и будут дос­тупны каждому. Бедность по определению обозначает нечто иное: ли­шение человека неких товаров или ценностей, доступных для других, а именно — ддя богатых. Подобно тому, как если в мире не будет бо­гатых, то не будет и бедных, так и если в нем не будет бедных, то не будет и богатых, Если же «богатыми» станут все, то это будет озна­чать, что все станут и бедными, В отличие от нищеты, которая может рассматриваться как отсутствие самого необходимого для жизни, бедность по природе своей — явление относительное.

    Исходя из этих определений, мы можем выделить три основные причины бедности в промышленно развитых странах.

     

     

    «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 6      Главы:  1.  2.  3.  4.  5.  6.





     
    polkaknig@narod.ru ICQ 474-849-132 © 2005-2009 Материалы этого сайта могут быть использованы только со ссылкой на данный сайт.