Глава шестая. ЖАРЕНЫЕ СЕЛЬДИ - Французская революция. Гильотина - Томас Карлейль - Революция - Право на vuzlib.org
Главная

Разделы


Политические войны
Политика в разных странах
Основы политической теории
Демократия
Революция
Анархизм и социализм
Геополитика и хронополитика
Архивы
Сочинения

  • Статьи

  • «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 65      Главы: <   56.  57.  58.  59.  60.  61.  62.  63.  64.  65.

    Глава шестая. ЖАРЕНЫЕ СЕЛЬДИ

         Так умирает санкюлотизм, плоть санкюлотизма, или так он видоизменяется.

    Его пифийская "Карманьола" в лохмотьях превратилась  в  пирровы танцы  балов

    дочери  Кабаррюса.  Санкюлотизм  умер, уничтоженный новыми  "измами"  такого

    рода, которые были его же собственным естественным порождением, и похоронен,

    можно сказать,  с таким оглушительным ликованием  и дисгармонией похоронного

    звона с  их стороны, что только спустя  полстолетия или  около того начинают

    ясно понимать, почему он когда-либо существовал.

         И,  однако, в нем есть смысл:  санкюлотизм действительно жил как  новое

    порождение своего времени и даже  продолжает жить и  теперь;  он не  умер, а

    только видоизменился. Дух его жив и распространяется вширь и вдаль, переходя

    из одного телесного образа в другой, менее уродливый, как  это вообще делает

    время с новыми  порождениями,  пока  в  какой-нибудь совершенной форме он не

    обнимет весь мир. Уже  и теперь умные люди  повсюду понимают, что они должны

    опираться на свое человеческое достоинство, а не на украшения к нему.  Кто в

    эти эпохи в нашей Европе опирается на украшения, формулы, кюлотизм какого бы

    то  ни было сорта, тот рядится  в стародавнюю одежду, в  овчину, и не  может

    долго существовать. Но  что  касается плоти  санкюлотизма, то она  умерла  и

    погребена и, надо надеяться,  не воскреснет в своей первоначальной уродливой

    форме еще тысячу лет.

         Был ли он страшнейшим явлением, когда-либо порожденным временем? Был по

    крайней мере одним  из самых страшных. Этот Конвент, ныне антиякобинский,  с

    намерением   оправдаться  и   упрочить  свое   положение  публикует   списки

    преступлений, совершенных царством террора, - списки гильотинированных. "Эти

    списки неполны", -  кричит желчный аббат Монгайяр. "Сколько  же в них стояло

    имен?"  - думает читатель. Две  тысячи  без малого.  "Их было свыше  четырех

    тысяч",   -   кричит  Монгайяр,  считая   гильотинированных,  расстрелянных,

    потопленных,    преданных   жесточайшей   смерти,   в    том    числе    900

    женщин21. Это ужасная сумма человеческих  жизней, господин аббат:

    такое  же  число людей, увеличенное в десять раз, было  расстреляно на полях

    битв и доставило славную победу с  молебствиями.  Это почти двухсотая  часть

    того,  сколько  погибло во всю  Семилетнюю войну, а  этой Семилетней  войной

    великий  Фридрих отнял  Силезию у великой Терезии, и  г-жа Помпадур, язвимая

    жалом  эпиграмм,  убедилась, что она не  может быть Агнессой Сорель!  Голова

    человека -  это странная, пустая и гулкая оболочка, господин аббат,  которой

    не приносит пользы изучение петушиных боев.

         Но что,  если  б  история услышала  о существовании где-нибудь  на этой

    планете нации, третьей  части  которой не хватает в  продолжение  30  недель

    ежегодно третьей  части картофеля,  нужного  ей для пропитания?22

    История  в таком случае  чувствует себя обязанной признать,  что  голод есть

    голод,  что  голод  из  года в  год заставляет предполагать  многое; история

    дерзает утверждать, что французские санкюлоты 95 года, которые, пробудившись

    после  долгого мертвого сна, могли сразу  устремиться на границы и  умирать,

    сражаясь за бессмертную надежду и веру в  освобождение для себя и для своих,

    были   несчастнейшими   людьми  только  второй   степени.  Разве  ирландский

    бескартофельник  (Sans-Potato)  бесчувствен,  бездушен?  Горько  было  и ему

    умирать от голода в своем холодном, темном жилище! Горько было и ему  видеть

    своих детей голодающими! Горько было сознавать себя нищим, лжецом  и плутом.

    Мало того,  если  это  ледяное  дыхание беспросветной  нищеты,  переходившее

    долгие  годы  в  наследство  от  отца к  сыну, довело его до некоторого рода

    оцепенения, притупило его чувства настолько, что он не замечал и не сознавал

    его, то было ли это для создания,  имеющего душу, некоторым облегчением  или

    величайшим из несчастий?

         Таковы были обстоятельства; такими  они  и  остаются,  только в  мирном

    молчании, и санкюлотизм покоряется им.  История, оглядываясь  на Францию  за

    много лет до описываемых дней, ко временам Тюрго, например, когда безгласная

    масса черных рабочих нерешительно приблизилась к королевскому дворцу и среди

    громадного моря  бледных  лиц, грязи  и развевающихся лохмотьев  подала свои

    написанные  иероглифами  жалобы и  вместо  ответа была  повешена  на  "новых

    виселицах, 40 футов высотой",  - История  с грустью  признается,  что нельзя

    найти  такого  периода,  в  который  все  25  миллионов французского  народа

    страдали бы менее, чем в тот период, который называется царством террора! Но

    в ту  пору эти страдающие миллионы не были  немы; тысячи, сотни и единицы из

    них  говорили, кричали, печатали свои требования и заставляли мир отзываться

    на свое  горе, как они  могли и  должны  были делать,  -  вот в  чем великая

    особенность той  эпохи. Самыми страшными  порождениями времени бывают не те,

    которые громко кричат, - они скоро  умирают, а те, которые молчат; эти могут

    жить из века в век. Анархия, ненавистная, как смерть, противна самой природе

    человека и поэтому сама должна скоро умереть.

         Поэтому  пусть будет  известно всем  то  низкое  и возвышенное, которое

    открывается  еще в  человеке,  и пусть все со  страхом  и  с удивлением,  со

    справедливыми симпатией  и  антипатией,  с  ясным взором  и открытым сердцем

    вникают в это и делают свои выводы,  а их может быть бесчисленное множество.

    Одним из первых выводов  может  быть, например,  тот,  что "если боги  этого

    подлунного  мира будут восседать на своих блистающих тронах, беспечные,  как

    боги  Эпикура,  не обращая  внимания  на  живой хаос  невежества  и  голода,

    валяющийся в грязи у их ног,  и гладить по  голове паразитов, проповедующих:

    "Мир,  мир", когда  мира  нет,  то  темный хаос может подняться,  как  уже и

    поднимался. Не из  ваших ли  кож  - о  Боже! - он делал себе брюки? Для того

    чтобы не было на Земле второго санкюлотизма в  продолжение  тысячи лет,  нам

    надо хорошо понять, чем был первый, и постараться, чтобы бедные и богатые из

    нас жили и поступали иначе. Но вернемся к нашему повествованию.

         Секция щеголей в радости; на балах дочери Кабаррюса кружатся; разве  мы

    не  разрешили  почти  неразрешимую  задачу -республика  без  анархии?  Закон

    "братства или смерти"  исчез; химерное "получай, кто нуждается" превратилось

    в   практическое  "держи,  кто  имеет".  Анархическая  республика   бедности

    сменилась упорядоченной  республикой роскоши, которая будет продолжаться так

    долго, как только может.

         На  Банковском мосту и на Гревской площади под длинными навесами Мерсье

    видел в эти летние вечера ужинающих рабочих. Отмериваемая  ежедневная порция

    хлеба  уменьшилась  до  полутора унций.  "На каждой  тарелке  лежало  по три

    жареных селедки, посыпанных  рубленым луком и политых  уксусом; к этому было

    прибавлено несколько  штук вареного чернослива и чечевиц, плавающих в жидком

    соусе;  за столами  с этим скудным ужином,  с  шипящей  возле  решеткой  для

    жарения и с кипящим на огне котелком, подвешенным между двух камней, я видел

    сотни рабочих, истреблявших  свое скудное кушанье, слишком  умеренное для их

    аппетита и пустых  желудков"23. Вода  Сены, в изобилии струящаяся

    под рукою, пополняла недостающее.

         Стало быть, тебе, труженик, твоя  борьба и отвага  в  продолжение  этих

    долгих шести лет  восстаний  и  бедствий  не  принесли  никакой  пользы?  Ты

    по-прежнему   ешь  свою   селедку  и   запиваешь   водой   в  благословенный

    золотисто-багряный  вечер. О, зачем Земля  так  прекрасна,  облитая румянцем

    заката в сгущающиеся сумерки, если взаимные отношения между людьми делают ее

    юдолью нужды,  слез,  и даже не тихих слез? Разрушение  Бастилии,  поражение

    герцога Брауншвейгского, смелое  выступление против королей и князей, против

    земли  и  ада, все,  на  что ты  дерзал и что  претерпел, - неужели все  это

    делалось только для  республики салонов Кабаррюс?  Терпение! Ты должен иметь

    терпение: конец еще не наступил.

    «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 65      Главы: <   56.  57.  58.  59.  60.  61.  62.  63.  64.  65.





     
    polkaknig@narod.ru ICQ 474-849-132 © 2005-2009 Материалы этого сайта могут быть использованы только со ссылкой на данный сайт.