Глава седьмая. ОГНЕННАЯ КАРТИНА - Французская революция. Гильотина - Томас Карлейль - Революция - Право на vuzlib.org
Главная

Разделы


Политические войны
Политика в разных странах
Основы политической теории
Демократия
Революция
Анархизм и социализм
Геополитика и хронополитика
Архивы
Сочинения

  • Статьи

  • «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 65      Главы: <   41.  42.  43.  44.  45.  46.  47.  48.  49.  50.  51. > 

    Глава седьмая. ОГНЕННАЯ КАРТИНА

         Так, пламенея безумным  огнем всевозможных оттенков,  от адски-красного

    до звездно-сверкающего, сияет это завершение санкюлотизма.

         Но  сотая  часть  того,   что  сделано,  и  тысячная  того,  что   было

    запланировано и предписано сделать, утомили бы язык  истории. Статуя  Peuple

    Souverain вышиной со Страсбургскую колокольню, бросающая тень  от Пон-Неф на

    Национальный сад  и зал  Конвента, - громадная,  но  существующая  только  в

    воображении художника Давида!  Немало и  других  таких же  громадных  статуй

    осуществилось  только  в бумажных  декретах.  Даже  сама статуя  Свободы  на

    площади  Революции  остается  еще  гипсовой. Затем  уравнение  мер  и  весов

    десятичным  делением;  учебные  заведения, музыка и всякое  другое  обучение

    вообще: Школа искусств, Военная школа, Eleves de la Patrie, Нормальные школы

    - все это среди такого сверления пушечных дул, сжигания алтарей, выкапывания

    селитры и сказочных усовершенствований  в  кожевенном деле, все это остается

    еще в проектах!

         Но что  делает этот инженер Шапп* в Венсеннском  парке? В  этом парке и

    дальше, в парке убитого депутата Лепелетье де  Сен-Фаржо, и еще  дальше,  до

    высот Экуана и за ними, он установил подмостки,  поставил столбы; деревянные

    фигуры наподобие рук с  суставчатыми  соединениями болтаются  и  движутся  в

    воздухе чрезвычайно быстро и весьма таинственно! Граждане сбегаются и глядят

    подозрительно.  Да,  граждане,  мы   подаем  сигналы:  это  хитрая  выдумка,

    достойная  мешков;  по-гречески  это будет названо  телеграфом.  "Telegraphe

    sacre! -  отвечают  граждане. -  Чтобы  писать  изменникам,  Австрии?"  -  И

    разбивают  его.  Шапп  принужден  скрыться  и  добыть новый  законодательный

    декрет.  Тем не  менее он осуществил свою  идею,  этот неутомимый Шапп:  его

    дальнописание с деревянными руками и суставчатыми соединениями может понятно

    передавать сигналы, и для него установлены ряды столбов до северных границ и

    в  других  местах. В  один осенний вечер года  второго, когда дальнописатель

    только что  известил, что город  Конде  пал, Конвент послал  с Тюильрийского

    холма  следующий ответ  в форме декрета: "Имя Конде изменяется на Nord Libre

    (Свободный Север).  Северная армия не перестает быть  достойной родины". Да,

    удивляются люди! А  через какие-нибудь  полчаса, когда Конвент еще заседает,

    приходит такой  ответ: "Извещаю  тебя,  гражданин  председатель,  что декрет

    Конвента, повелевающий изменить название Конде на Свободный Север, и другой,

    объявляющий, что Северная  армия  не перестает  оставаться вполне  достойной

    родины,  переданы  и объявлены  по телеграфу.  Я приказал моему ординарцу  в

    Лилле   препроводить   их   в   Свободный   Север  с   нарочным.   Подписано

    Шапп"38.

         *  Шапп  Клод  (1763-1805)  -  французский  механик. В  1793 г. изобрел

    семафорный (оптический) телеграф и в 1794 г. построил первую его линию между

    Парижем и Лиллем.

         Или взгляните  на Флерюс*,  в  Нидерландах, где генерал Журдан, очистив

    почву Свободы и зайдя очень далеко, как раз собирается приступить к сражению

    и смести или быть сметенным; не висит ли там под небесным сводом некое чудо,

    видимое австрийцами простым глазом и в  подзорные  трубы: чудо,  похожее  на

    огромный воздушный мешок с  сеткой и огромной  чашкой, висящей под ним.  Это

    весы Юпитера, о  вы, австрийские подзорные трубы! Одна из чашек  весов, ваша

    бедная австрийская чашка, отскочила совсем вверх, за пределы зрения! Клянусь

    небом, отвечают подзорные трубы, это воздушный шар Монгольфье, и  он  подает

    сигналы. Австрийская батарея лает на этот воздушный шар, как  собака на луну

    - без всякого результата: шар продолжает подавать сигналы; обнаруживает, где

    может  находиться  австрийская засада, и  спокойно  спускается39.

    Чего только не выдумают эти дьяволы во плоти!

         * Флерюс - селение в  Бельгии, около Шарлеруа. При Флерюсе 26 июня 1794

    г.  во  время  войны  революционной  Франции  против  первой антифранцузской

    коалиции французская армия генерала Ж. Журдана нанесла поражение австрийским

    войскам.

         В общем, о читатель, разве  это не  одна из самых  странных, когда-либо

    вырисовывавшихся  огненных картин,  вспыхивающая на фоне мрака  гильотины? А

    вечером -  33 театра и  60  танцевальных залов, полных  веселящихся Egalite,

    Fraternite  и  "Карманьолы". И  48  секционных комитетских залов,  пропахших

    табаком  и  водкой,   подкрепляемых  ежедневными  40   су,  они  задерживают

    подозрительных.  И 12 тюрем  для  одного Парижа,  они  не  пустуют, они даже

    переполнены!  И  для  каждого  шага  вам  необходимо ваше  "свидетельство  о

    гражданстве", хотя бы только для того,  чтобы  войти или выйти;  более того,

    без него  вы не  получите  и  за деньги  вашу ежедневную порцию хлеба. Около

    булочных - вереницы в красных  колпаках, они не молчат, так как цены все еще

    высоки,  поддерживаемые обнищанием  и  смутой.  Лица людей омрачены взаимной

    подозрительностью. Улицы остаются неметеными; дороги  не исправляются. Закон

    закрыл свои книги и говорит мало или экспромтом устами Тенвиля. Преступления

    остаются     ненаказанными,     но    только    не    преступления    против

    революции40. "Число подкинутых детей, как вычисляют некоторые,  -

    удвоилось".

         Молчит  теперь роялизм; молчат аристократизм и все почтенное  сословие,

    державшее  свои  кабриолеты.  Почестью  и  безопасностью  пользуется  теперь

    бедность,  а не богатство.  Гражданин, желающий следовать  моде,  выходит на

    прогулку  об руку со своей женой в красном  вязаном колпаке,  грубом  черном

    кафтане  и полной карманьоле. Аристократизм прячется  в последние оставшиеся

    убежища, подчиняясь всем требованиям, неприятностям, вполне счастливый, если

    ему удается  спасти  жизнь. Мрачные  замки без  крыш,  без  окон смотрят  на

    прохожих  по сторонам  дороги;  национальный  разрушитель  разграбил  их для

    свинца  и камня.  Прежние  владельцы  в  отчаянии бегут  за  Рейн, в  Конде,

    представляя  любопытное  зрелище  для  мира. Ci-devant  сеньор с  утонченным

    вкусом сделался  превосходным  ресторанным  поваром  в  Гамбурге;  ci-devant

    madame, отличавшаяся  изяществом туалета, -  хорошо торгующею  marchande  de

    modes в  Лондоне.  На Ньюгет-стрит вы встречаете маркиза  M.  le  Marquis  с

    тяжелой  доской  на  плечах,  стругом  и рубанком  под  мышкой:  он  занялся

    столярным ремеслом  - нужно  же чем-нибудь  жить (faut  vivre)41.

    Больше  всех других  французов  преуспевают теперь,  в  дни  бумажных денег,

    торговцы процентными бумагами. Фермеры  также процветают. "Дома фермеров,  -

    говорит  Марсье, - стали похожи  на лавки  ростовщиков"; здесь скопились все

    предметы домашней  обстановки, костюмы, золотые и серебряные  сосуды; теперь

    дороже всего хлеб. Доход фермера  - бумажные деньги, и он один из всех имеет

    хлеб; фермер чувствует себя лучше, чем лендлорд, и сам сделается лендлордом.

         И как уже говорилось, каждое утро молчаливо, подобно мрачному призраку,

    проезжает среди  этой суеты революционная повозка,  словно пишущая на стелах

    свое  "мене", "мене".  Ты взвешен на  весах и найден  очень  легким! К этому

    призраку люди относятся равнодушно, к нему уже привыкли, жалобы не доносятся

    из  этой колесницы  смерти.  Слабые женщины и  ci-devants  в своем поблекшем

    оперении  сидят  безмолвно, уставившись  глазами  вперед,  как бы  в  темное

    будущее. Иногда тонкие губы искривляются иронией, но не произносят ни слова,

    и телега движется дальше. Виновны они перед небом или нет - перед революцией

    они, конечно,  виновны. Притом разве Республика не  "чеканит  деньги" из них

    своим  большим  топором?   Красные  колпаки  ревут  с  жестоким  одобрением;

    остальной Париж смотрит если со вздохом, то уж и этого много; нашим ближним,

    которыми завладели мрачная неизбежность и Тенвиль, вздохи уже не помогут.

         Отметим еще одну или, вернее,  две вещи,  не более:  белокурые парики и

    кожевенное  производство  в  Медоне.  Много было  толков  об  этих белокурых

    париках   (perruques  blondes).   О   читатель,   они   сделаны   из   волос

    гильотинированных  женщин!  Локонам  герцогини,  таким  образом, может быть,

    случится покрывать череп  кожевника; ее белокурому  германскому  франкизму -

    его черный галльский  затылок, если  он плешив. Или, быть может,  эти локоны

    носят  с  любовью, как  реликвии,  делая  носящего  подозрительным? Граждане

    употребляют их не без насмешки весьма каннибальского толка.

         Еще глубже  поражает сердце человека кожевенная мастерская в Медоне, не

    упомянутая  среди  других  чудес  кожевенного дела! "В  Медоне,  -  спокойно

    говорит   Монгайяр,  -  существовала   кожевенная  мастерская   для  выделки

    человеческих кож; из кожи тех гильотинированных, которых находили достойными

    обдирания, выделывалась изумительно хорошая кожа наподобие замши", служившая

    для   брюк  и   для   другого  употребления.  Кожа  мужчины,  добавляет  он,

    превосходила прочностью и иными качествами кожу серны; женская же кожа почти

    ни на что не годилась -  ткань ее  была слишком мягкой! История, оглядываясь

    назад,  на каннибализм от пилигримов  (Purchase's Pilgrims) и всех  ранних и

    позднейших  упоминаний  о  нем,  едва  ли   найдет   в   целом  мире   более

    отвратительный каннибализм. Ведь это утонченный, изощренный вид, так сказать

    perfide, коварный!  Увы! Цивилизация все еще только внешняя оболочка, сквозь

    которую  проглядывает  дикая,  дьявольская  природа  человека.  Он  все  еще

    остается созданием природы, в которой есть как небесное, так и адское.

    «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 65      Главы: <   41.  42.  43.  44.  45.  46.  47.  48.  49.  50.  51. > 





     
    polkaknig@narod.ru ICQ 474-849-132 © 2005-2009 Материалы этого сайта могут быть использованы только со ссылкой на данный сайт.