Глава четвертая. ПОЛНАЯ КАРМАНЬОЛА - Французская революция. Гильотина - Томас Карлейль - Революция - Право на vuzlib.org
Главная

Разделы


Политические войны
Политика в разных странах
Основы политической теории
Демократия
Революция
Анархизм и социализм
Геополитика и хронополитика
Архивы
Сочинения

  • Статьи

  • «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 65      Главы: <   38.  39.  40.  41.  42.  43.  44.  45.  46.  47.  48. > 

    Глава четвертая. ПОЛНАЯ КАРМАНЬОЛА

         Одновременно  с   этим  адски-черным  зрелищем  развертывается  другое,

    которое можно назвать адски-красным, - уничтожение католической религии, а в

    продолжение некоторого времени уничтожение религии  вообще. Мы  видели,  что

    новый  календарь Ромма установил  десятый  день  отдыха,  и  спрашивали: что

    станется с  христианским воскресением?* Едва прошел месяц  с  выхода  нового

    календаря, как все это определилось. Странно вспомнить, замечает Мерсье, что

    в последний праздник Тела Господня в  1792 году вся Франция и все  верховные

    власти шествовали в религиозной  процессии с  самым  набожным  видом; мясник

    Лежандр,  заподозренный  в  непочтительности,  едва  не  был  убит  в  своей

    двуколке, когда  процессия проходила  мимо. Галликанская иерархия, церковь и

    церковные формулы, казалось,  цвели, хотя с несколько пожелтевшими листьями,

    но  не более  желтыми, чем в  прежние годы или  десятилетия; цвели  повсюду,

    среди  симпатии чуждого софистике народа, вопреки философам, законодателям и

    энциклопедистам.  Но,  увы, цвели, подобно темнолистой vallombrosa,  которую

    первый же ноябрьский вихрь обнажает в один  час. Со времени этого  праздника

    Тела  Господня прошли Брауншвейг, эмигранты,  Вандея и восемнадцать месяцев;

    всему  цветущему, особенно растению  с темными листьями,  приходит,  хотя  и

    медленно, конец.

         * По мнению А. Олара, принятие Республиканского календаря было из  всех

    мер революции, направленных против  христианства,  самой значительной.  Счет

    дней  по декадам лишал  воскресенье  его  значения,  то  же можно сказать  о

    значении  декадных  праздников  для   религиозных  церемоний.   Эта  попытка

    дехристианизации повседневной жизни была дополнена декретом от 15 брюмера II

    года (5 ноября 1793 г. ) - установлением совокупности гражданских празднеств

    (см.: Жорес Ж. Указ. соч. Т. VI. С. 275).

         7  ноября некий гражданин  Паран, викарий из Буасси-ле-Бертрань,  пишет

    Конвенту, что он всю  свою жизнь проповедовал  ложь и что она наскучила ему,

    вследствие чего он хочет теперь отказаться от звания священника и от  пенсии

    и  просить высочайший  Конвент дать ему какое-нибудь  другое  дело,  которым

    можно  было  бы  жить.  Дать  ему "mention honorable" (почетный отзыв)?  Или

    рекомендацию  в министерство  финансов?  Едва это  решено,  как  простоватый

    Гобель, конституционный парижский епископ,  является со своим  капитулом,  с

    муниципальным и департаментским эскортом в красных колпаках, чтобы поступить

    по  примеру  Парана.  Гобель  признает,  что  "нет религии,  кроме свободы",

    поэтому  снимает  свои  священнические  облачения  и  заключается в братские

    объятия. Все это совершается,  к  великой радости  департаментского депутата

    Моморо, муниципалов Шометтов и Эберов, Венсана и революционной армии. Шометт

    спрашивает, не следует ли при таких обстоятельствах прибавить к санкюлотизму

    праздник  Разума?22  Конечно,  следует!  Да  возрадуются  атеисты

    Марешаль, Лаланд и  маленький атеист Нежон! Оратор человечества Клоотс может

    представлять  Конвенту  с благодарностью свои "Доказательства  магометанской

    религии"  - работу, доказывающую ничтожество всех  религий.  Теперь,  думает

    Клоотс, будет всемирная республика и "только один Бог - Le peuple (народ)".

         Французы -  нация  стадно-подражательного характера;  ей был  необходим

    только  сигнал  для  движения  в  этом  направлении,  и  простофиля  Гобель,

    побуждаемый  муниципалитетом  и   силой  обстоятельств,  подал   его.  Какой

    священник  захочет  остаться позади  священника  из  Буасси;  какой  епископ

    отстанет  от  епископа  Парижского?  Епископ  Грегуар,  правда,  мужественно

    уклоняется;  ему  говорят: "Мы не принуждаем  никого; пускай Грегуар спросит

    свою  совесть".  Но  и  протестанты  и  католики  сотнями изъявляют  желание

    присоединиться.  Отовсюду  в  ноябре и  декабре,  пока  дело  не  довершено,

    поступают письма  с отказами,  приходят священники с целью выучиться ремеслу

    плотника;  приезжают  викарии  со своими  недавно  обвенчанными  монахинями;

    словом,  день  Разума  занялся и  очень  быстро стал полднем. Из  отдаленных

    округов поступают адреса, прямо заявляющие,  хотя и на местном диалекте, что

    Подписавшиеся "не хотят иметь  ничего общего с черным  животным,  называемым

    кюре" (animal noir apelle curay)23.

         Кроме  того,  получены  патриотические  подарки  из  церковной  утвари.

    Оставшиеся  колокола,  за  исключением  набатных, снимаются  с  колоколен  и

    отправляются в плавильные тигли для изготовления из них пушек. Кадильницы  и

    все  священные сосуды разломаны на куски: серебряные годятся для обедневшего

    Монетного двора; из оловянных же пусть отливаются пули, чтобы разить "врагов

    человеческого рода". Плюшевые стихари послужат  для брюк тем, у кого их нет;

    полотняные  епитрахили будут  перекроены на рубашки  для защитников  родины;

    старьевщики, евреи и язычники ведут самую бойкую торговлю. Процессия с ослом

    к могиле Шалье в Лионе  была  только прообразом того, что происходило  в эти

    самые  дни  во всех городах.  Насколько быстро может  действовать гильотина,

    настолько же быстро  действуют  теперь во  всех городах и  округах  топор  и

    отмычка; ризницы, налои,  напрестольные пелены обобраны и содраны, церковные

    книги изорваны на бумагу для патронов, люди пляшут  "Карманьолу" каждую ночь

    вокруг  праздничных  костров.  По   всем  большим  дорогам  звенят  возы   с

    металлической церковной утварью, разбитой в куски и посылаемой в Конвент для

    терпящего нужду Монетного двора. Рака доброй святой Женевьевы снесена,  увы,

    чтобы быть взломанной на этих днях и сожженной на Гревской площади.  Рубашка

    св. Людовика сожжена, разве не могли бы отдать ее защитнику страны? В городе

    Сен-Дени -  теперь уже  не Сен-Дени, а Франсиаде  - патриоты даже  разрывали

    могилы, и революционная армия грабила их.

         Вот  что видели улицы Парижа: "Большинство этих людей были еще пьяны от

    вина, выпитого ими из потиров, и закусывали скумбрией  на дискосах! Усевшись

    верхом  на  ослов, одетых  в  рясы священников, они правили  священническими

    орарями,  сжимая в той же руке  чашу  причастия и освященные  просфоры.  Они

    останавливались у дверей  таверн, протягивали дароносицы, и хозяин с бутылью

    в  руке  должен  был  трижды  наполнять  их, затем показались  мулы,  тяжело

    нагруженные крестами, канделябрами, кадильницами, сосудами для святой воды и

    травой иссопом.  Это напоминало жрецов Кибелы, корзины  которых, наполненные

    предметами  их  богослужения,  служили в то  же  время кладовой, ризницей  и

    храмом. В таком виде приблизились эти нечестивцы к Конвенту.  Они вошли туда

    бесконечной  лентой,  выстроившись в два ряда, все  задрапированные, подобно

    актерам, в  фантастические священнические одеяния, неся носилки с наваленной

    на  них   добычей:  дароносицами,   канделябрами,   золотыми  и  серебряными

    блюдами"24.

         Адреса их мы не приводим, так как он был, разумеется, в стихах и пропет