Глава четвертая. ПОЛНАЯ КАРМАНЬОЛА - Французская революция. Гильотина - Томас Карлейль - Революция - Право на vuzlib.org
Главная

Разделы


Политические войны
Политика в разных странах
Основы политической теории
Демократия
Революция
Анархизм и социализм
Геополитика и хронополитика
Архивы
Сочинения

  • Статьи

  • «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 65      Главы: <   38.  39.  40.  41.  42.  43.  44.  45.  46.  47.  48. > 

    Глава четвертая. ПОЛНАЯ КАРМАНЬОЛА

         Одновременно  с   этим  адски-черным  зрелищем  развертывается  другое,

    которое можно назвать адски-красным, - уничтожение католической религии, а в

    продолжение некоторого времени уничтожение религии  вообще. Мы  видели,  что

    новый  календарь Ромма установил  десятый  день  отдыха,  и  спрашивали: что

    станется с  христианским воскресением?* Едва прошел месяц  с  выхода  нового

    календаря, как все это определилось. Странно вспомнить, замечает Мерсье, что

    в последний праздник Тела Господня в  1792 году вся Франция и все  верховные

    власти шествовали в религиозной  процессии с  самым  набожным  видом; мясник

    Лежандр,  заподозренный  в  непочтительности,  едва  не  был  убит  в  своей

    двуколке, когда  процессия проходила  мимо. Галликанская иерархия, церковь и

    церковные формулы, казалось,  цвели, хотя с несколько пожелтевшими листьями,

    но  не более  желтыми, чем в  прежние годы или  десятилетия; цвели  повсюду,

    среди  симпатии чуждого софистике народа, вопреки философам, законодателям и

    энциклопедистам.  Но,  увы, цвели, подобно темнолистой vallombrosa,  которую

    первый же ноябрьский вихрь обнажает в один  час. Со времени этого  праздника

    Тела  Господня прошли Брауншвейг, эмигранты,  Вандея и восемнадцать месяцев;

    всему  цветущему, особенно растению  с темными листьями,  приходит,  хотя  и

    медленно, конец.

         * По мнению А. Олара, принятие Республиканского календаря было из  всех

    мер революции, направленных против  христианства,  самой значительной.  Счет

    дней  по декадам лишал  воскресенье  его  значения,  то  же можно сказать  о

    значении  декадных  праздников  для   религиозных  церемоний.   Эта  попытка

    дехристианизации повседневной жизни была дополнена декретом от 15 брюмера II

    года (5 ноября 1793 г. ) - установлением совокупности гражданских празднеств

    (см.: Жорес Ж. Указ. соч. Т. VI. С. 275).

         7  ноября некий гражданин  Паран, викарий из Буасси-ле-Бертрань,  пишет

    Конвенту, что он всю  свою жизнь проповедовал  ложь и что она наскучила ему,

    вследствие чего он хочет теперь отказаться от звания священника и от  пенсии

    и  просить высочайший  Конвент дать ему какое-нибудь  другое  дело,  которым

    можно  было  бы  жить.  Дать  ему "mention honorable" (почетный отзыв)?  Или

    рекомендацию  в министерство  финансов?  Едва это  решено,  как  простоватый

    Гобель, конституционный парижский епископ,  является со своим  капитулом,  с

    муниципальным и департаментским эскортом в красных колпаках, чтобы поступить

    по  примеру  Парана.  Гобель  признает,  что  "нет религии,  кроме свободы",

    поэтому  снимает  свои  священнические  облачения  и  заключается в братские

    объятия. Все это совершается,  к  великой радости  департаментского депутата

    Моморо, муниципалов Шометтов и Эберов, Венсана и революционной армии. Шометт

    спрашивает, не следует ли при таких обстоятельствах прибавить к санкюлотизму

    праздник  Разума?22  Конечно,  следует!  Да  возрадуются  атеисты

    Марешаль, Лаланд и  маленький атеист Нежон! Оратор человечества Клоотс может

    представлять  Конвенту  с благодарностью свои "Доказательства  магометанской

    религии"  - работу, доказывающую ничтожество всех  религий.  Теперь,  думает

    Клоотс, будет всемирная республика и "только один Бог - Le peuple (народ)".

         Французы -  нация  стадно-подражательного характера;  ей был  необходим

    только  сигнал  для  движения  в  этом  направлении,  и  простофиля  Гобель,

    побуждаемый  муниципалитетом  и   силой  обстоятельств,  подал   его.  Какой

    священник  захочет  остаться позади  священника  из  Буасси;  какой  епископ

    отстанет  от  епископа  Парижского?  Епископ  Грегуар,  правда,  мужественно

    уклоняется;  ему  говорят: "Мы не принуждаем  никого; пускай Грегуар спросит

    свою  совесть".  Но  и  протестанты  и  католики  сотнями изъявляют  желание

    присоединиться.  Отовсюду  в  ноябре и  декабре,  пока  дело  не  довершено,

    поступают письма  с отказами,  приходят священники с целью выучиться ремеслу

    плотника;  приезжают  викарии  со своими  недавно  обвенчанными  монахинями;

    словом,  день  Разума  занялся и  очень  быстро стал полднем. Из  отдаленных

    округов поступают адреса, прямо заявляющие,  хотя и на местном диалекте, что

    Подписавшиеся "не хотят иметь  ничего общего с черным  животным,  называемым

    кюре" (animal noir apelle curay)23.

         Кроме  того,  получены  патриотические  подарки  из  церковной  утвари.

    Оставшиеся  колокола,  за  исключением  набатных, снимаются  с  колоколен  и

    отправляются в плавильные тигли для изготовления из них пушек. Кадильницы  и

    все  священные сосуды разломаны на куски: серебряные годятся для обедневшего

    Монетного двора; из оловянных же пусть отливаются пули, чтобы разить "врагов

    человеческого рода". Плюшевые стихари послужат  для брюк тем, у кого их нет;

    полотняные  епитрахили будут  перекроены на рубашки  для защитников  родины;

    старьевщики, евреи и язычники ведут самую бойкую торговлю. Процессия с ослом

    к могиле Шалье в Лионе  была  только прообразом того, что происходило  в эти

    самые  дни  во всех городах.  Насколько быстро может  действовать гильотина,

    настолько же быстро  действуют  теперь во  всех городах и  округах  топор  и

    отмычка; ризницы, налои,  напрестольные пелены обобраны и содраны, церковные

    книги изорваны на бумагу для патронов, люди пляшут  "Карманьолу" каждую ночь

    вокруг  праздничных  костров.  По   всем  большим  дорогам  звенят  возы   с

    металлической церковной утварью, разбитой в куски и посылаемой в Конвент для

    терпящего нужду Монетного двора. Рака доброй святой Женевьевы снесена,  увы,

    чтобы быть взломанной на этих днях и сожженной на Гревской площади.  Рубашка

    св. Людовика сожжена, разве не могли бы отдать ее защитнику страны? В городе

    Сен-Дени -  теперь уже  не Сен-Дени, а Франсиаде  - патриоты даже  разрывали

    могилы, и революционная армия грабила их.

         Вот  что видели улицы Парижа: "Большинство этих людей были еще пьяны от

    вина, выпитого ими из потиров, и закусывали скумбрией  на дискосах! Усевшись

    верхом  на  ослов, одетых  в  рясы священников, они правили  священническими

    орарями,  сжимая в той же руке  чашу  причастия и освященные  просфоры.  Они

    останавливались у дверей  таверн, протягивали дароносицы, и хозяин с бутылью

    в  руке  должен  был  трижды  наполнять  их, затем показались  мулы,  тяжело

    нагруженные крестами, канделябрами, кадильницами, сосудами для святой воды и

    травой иссопом.  Это напоминало жрецов Кибелы, корзины  которых, наполненные

    предметами  их  богослужения,  служили в то  же  время кладовой, ризницей  и

    храмом. В таком виде приблизились эти нечестивцы к Конвенту.  Они вошли туда

    бесконечной  лентой,  выстроившись в два ряда, все  задрапированные, подобно

    актерам, в  фантастические священнические одеяния, неся носилки с наваленной

    на  них   добычей:  дароносицами,   канделябрами,   золотыми  и  серебряными

    блюдами"24.

         Адреса их мы не приводим, так как он был, разумеется, в стихах и пропет

    Viva  voce  всеми  присутствующими; Дантон  сильно хмурится, сидя  на  своем

    месте,   и  просит,  чтобы   говорили   прозой   и  в  будущем   вели   себя

    сдержаннее25.  Тем  не  менее  обладатели  такой  spolia  optima,

    отуманенные ликером,  просят позволения протанцевать "Карманьолу"  здесь же,

    на месте, на что развеселившийся Конвент не может не согласиться. Мало того,

    "многие депутаты, - продолжает склонный к преувеличениям  Мерсье, который не

    был свидетелем-очевидцем, так как находился  уже в преддверии ада в качестве

    одного из  семидесяти трех, имена  которых стояли  под протестом Дюперре,  -

    многие  депутаты,  покинув  свои курульные  кресла, взяли  за  руки девушек,

    щеголявших в священнических облачениях, и протанцевали с ними "Карманьолу"".

    Вот  какой  античный  священный  вечер  был  у   них  в  этом  году,  прежде

    называвшемся 1793 годом от Рождества Христова!

         Среди  такого  падения  формул, беспорядочно  низвергаемых  в  грязь  и

    попираемых патриотическими танцами, не странно ли видеть возникновение новой

    формулы? Человеческого языка недостаточно, чтобы выразить то, что происходит

    в природе людей, подпавшей  одуряющему влиянию пошлости. Можно понять лесных

    чернокожих мумбо-юмбо,  еще  больше можно понять  индейцев  вау-вау;  но кто

    поймет  этого  прокурора Анаксагора,  некогда Жана  Пьера Шометта? Мы  можем

    только сказать: человек рожден  идолопоклонником, поклонником видимого,  так

    он чувственно-впечатлителен и так много общего имеет с природой обезьян.

         Дело  в том,  что в тот  же самый  день,  едва  окончился веселый танец

    "Карманьола", как явился прокурор  Шометт  с муниципалами  и представителями

    департаментов и с ними странный багаж: новая  религия! В зал Конвента вносят

    на  плечах, в паланкине,  г-жу Кандейль из Оперы, красивую, когда она хорошо

    подкрашена, в красном вязаном колпаке и голубом платье; увитая гирляндами из

    дубовых  листьев, она держит в руке пику  Юпитера-Народа;  впереди нее  идут

    молодые женщины в белых платьях с трехцветными поясами.  Пусть мир посмотрит

    на  это! О  Национальный Конвент, чудо Вселенной, это наше новое божество  -

    богиня  Разума, достойная, единственно достойная поклонения! Отныне мы будем

    поклоняться ей. Ведь не  будет слишком смелым просить верховное национальное

    представительство,  чтобы и оно также отправилось с  нами  в ci-devant собор

    Богоматери и исполнило несколько строф в честь богини Разума?

         Председатель и секретари посылают по очереди богине Кандейль, обносимой

    вокруг их эстрады, братский поцелуй, после чего ее, по положению, подносят к

    председателю и сажают по правую  руку его. Потом, после надлежащего отдыха и

    цветов  красноречия,  Конвент,  собрав  своих  членов,  пускается  в  путь в

    требуемой процессии по направлению к собору  Богоматери. Богиня Разума опять

    сидит в своем  паланкине, несомая впереди, конечно, людьми в римских тогах и

    сопровождаемая духовой музыкой, красными колпаками и  безумием человечества.

    Богиню Разума  сажают  на высокий алтарь собора, и требуемое поклонение, или

    квазипоклонение,  говорят  газеты,  совершается; Национальный  Конвент  поет

    "гимн  Свободе, слова Шенье,  музыка  Госсека".  Это первый праздник Разума,

    первое общественное богослужение новой религии Шометта.

         "Соответствующий фестиваль в церкви Св.  Евстахия, - говорит  Мерсье, -

    имел вид  празднества  в  большой таверне. Внутренность клироса представляла

    пейзаж,  украшенный хижинами  и  группами  деревьев.  Вокруг  клироса стояли

    столы,  уставленные  бутылками,  колбасами,  свиными  сосисками,  пирогами и

    другими кушаньями; гости входят и выходят  во все двери; кто бы  ни являлся,

    всякий отведывал вкусного угощения. Восьмилетние  дети,  мальчики и девочки,

    отведывали яства  в  честь  Свободы  и  пили  вино  из бутылок;  их  быстрое

    опьянение вызывало смех. Богиня восседала на возвышении в лазоревой мантии с

    невозмутимо спокойным видом; канониры  с трубкой во  рту  прислуживали  ей в

    качестве  церковных  служителей,  а   на  улице,  -  продолжает  склонный  к

    преувеличениям   писатель,  -  безумные  толпы   танцевали  вокруг  костров,

    сложенных  из  балюстрад  приделов,  скамеек  священников  и  каноников;   и

    танцующие - я ничего не преувеличиваю,  - танцующие  были  почти без брюк, с

    обнаженными грудью  и  шеей,  со  спущенными  чулками.  Все  это  неслось  и

    кружилось   вихрем,   подобно   облакам   пыли,   предшествующим    буре   и

    разрушению"26. В церкви Св. Жерве "ужасно пахло селедкой". Секция

    или  муниципалитет  не  позаботились  о пище, предоставив  это  воле случая.

    Другие мистерии, по-видимому кабирического или даже пифийского характера, мы

    оставляем  под  завесой, которая  была благоразумно протянута  "вдоль колонн

    боковых приделов", и не будем отодвигать ее рукой Истории.

         Но  есть  одна вещь, которая  интересует нас больше всего другого:  что

    думал  об этом сам  Разум в продолжение всего  этого торжества? Какие именно

    слова произнесла  бедная Г-жа  Моморо, когда  она  перестала  быть богиней и

    вместе со своим мужем мирно сидела дома за ужином? Ведь книгопродавец Моморо

    был человеком серьезным; он имел понятие об аграрном законе. Госпожа Моморо,

    как  признано, представляла  собой одну  из самых лучших богинь Разума, хотя

    зубы ее  были немного испорчены. Если  читатель уже составил себе понятие  о

    том, что представляло  собой это видимое поклонение Разуму, происходившее во

    всей  Республике в эти ноябрьские и декабрьские недели,  пока  все церковные

    деревянные изделия  не  были  сожжены и дело  не  было  довершено и в других

    отношениях, то он, быть может, уже достаточно ясно уразумел, что это была за

    республиканская религия, и охотно оставит эту сторону предмета.

         Принесенные  дары из награбленной церковной утвари были главным образом

    делом  революционной армии, созданной, как мы уже сказали, несколько времени

    тому назад. Командовал  этой  армией  имевший при  себе переносную гильотину

    писатель-драматург Ронсен со страшными  усами, а также стоявший несколько  в

    тени  привратник  Майяр,   старый  герой  Бастилии,  предводитель   менад  и

    сентябрьский  "человек  в  сером".  Клерк  Венсан   из  канцелярии  военного

    министерства,   один  из  старых   клерков   министра   Паша,   "человек   с

    воображением", возбужденным чтением древних  ораторов,  имел  в  этой  армии

    влияние на назначения, по крайней мере на назначения штабных офицеров.

         Но походы и  отступления этих шести тысяч  не имели своего Ксенофонта*.

    Ничего, кроме нечленораздельного ропота, смутных проклятий мрачного безумия,

    не сохранится о них в  памяти веков!  Они рыщут  вокруг Парижа, ища, кого бы

    посадить  в   тюрьму;   собирают  реквизиции;   наблюдают,   чтобы   декреты

    исполнялись, чтобы фермеры достаточно работали; снимают церковные колокола и

    металлических  богородиц. Отряды постепенно продвигаются в отдаленные  части

    Франции;  кроме  того,  возникают  то  здесь,  то  там,  подобно  облакам  в

    насыщенной  электричеством  атмосфере,  провинциальные  революционные армии,

    например рота Марата  у Каррье, бордоские отряды  Тальена.  Говорят,  Ронсен

    признавался  в минуту  откровенности, что  его  войска  были  квинтэссенцией

    негодяев. Их видят проходящими через базарные площади, забрызганных дорожной

    грязью, со  всклокоченными  бородами, в полном  карманьольном  виде.  Первым

    подвигом  их  обычно   было  низвержение  какого-нибудь  монархического  или

    церковного  памятника, распятия  или чего-нибудь  в  этом роде,  что  только

    попадется, затем  наведение  пушки на  колокольню,  чтобы снять колокол,  не

    лазая за ним, колокол и колокольню вместе. Впрочем, как говорят, это отчасти

    зависело от величины города; если город  имел много жителей и  эти последние

    считались  ненадежными,  вспыльчивого  характера,  то   революционная  армия

    исполняла  свою работу деликатно, с помощью лестницы и  отмычки; мало  того,

    случалось даже,  что она брала  свой билет  на  постой,  совсем не  выполняя

    подобного рода работу, и, слегка подкрепившись водкой и  сном, шла дальше, к

    следующему  этапу27.  С  трубкой в  зубах, с саблей у  бедра  она

    шествовала в полном карманьольном снаряжении.

         *  Ксенофонт  (ок.  430-355 или 354 гг.  до  н. э. )  - древнегреческий

    писатель и историк.

         Такое уже бывало и может повториться снова. Карл II выслал своих горцев

    против  западных  шотландских  вигов;  плантаторы  Ямайки  выписали собак  с

    испанского материка, чтобы охотиться с ними на  беглых негров; Франция также

    раздираема дьявольской сворой,  лай которой на расстоянии  полувека  все еще

    звучит в наших ушах.

    «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 65      Главы: <   38.  39.  40.  41.  42.  43.  44.  45.  46.  47.  48. > 





     
    polkaknig@narod.ru ICQ 474-849-132 © 2005-2009 Материалы этого сайта могут быть использованы только со ссылкой на данный сайт.