Глава восьмая. ДВАДЦАТЬ ДВА - Французская революция. Гильотина - Томас Карлейль - Революция - Право на vuzlib.org
Главная

Разделы


Политические войны
Политика в разных странах
Основы политической теории
Демократия
Революция
Анархизм и социализм
Геополитика и хронополитика
Архивы
Сочинения

  • Статьи

  • «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 65      Главы: <   33.  34.  35.  36.  37.  38.  39.  40.  41.  42.  43. > 

    Глава восьмая. ДВАДЦАТЬ ДВА

         Кого теперь, о Тенвиль! Теперь следуют люди другого цвета - наши бедные

    жирондистские депутаты, т. е. те из них, кого удалось задержать. Это Верньо,

    Бриссо,  Фоше,  Валазе, Жансонне,  некогда  цвет  французского  патриотизма,

    числом двадцать  два;  сюда,  к  судейскому  столу  Тенвиля, привела их сила

    обстоятельств  -  из-под  "защиты  французского народа",  из люксембургского

    заключения,  из  тюрьмы Консьержери. Фукье-Тенвиль должен дать  о них отчет,

    какой он может.

         Несомненно,  что этот  процесс жирондистов -  важнейший из  всех, какой

    приходилось ему вести. Перед  ним выстроены в ряд двадцать два человека, все

    республиканские вожаки, красноречивейшие во Франции, к тому же адвокаты и не

    без друзей среди присутствующих. Как докажет Тенвиль виновность этих людей в

    роялизме, в федерализме,  в заговоре против  республики?  Красноречие Верньо

    пробуждается еще раз и,  как  говорят,  "вызывает слезы".  Журналисты  пишут

    отчеты,  процесс  затягивается  изо  дня в день,  "грозит стать вечным", как

    ворчат многие. Якобинцы и муниципалитет приходят Фукье  на  помощь. Двадцать

    восьмого  того же  месяца  Эбер  и  другие  являются  в  качестве  депутации

    известить  патриотический Конвент, что Революционный трибунал совсем "скован

    формальностями судебного производства", что  патриотические присяжные должны

    иметь "власть прекращать прения, раз они чувствуют  себя  убежденными".  Это

    внушительное  предложение  о  прекращении  прений  поспешно  превращается  в

    декрет.

         Итак, в  десять  часов вечера  13 октября эти двадцать два, вызванные в

    суд  еще  раз,  уведомляются,  что  присяжные,  чувствуя  себя  убежденными,

    прекратили прения и вынесли  свое решение: обвиняемые признаны  виновными  и

    приговорены все до единого к смертной казни с конфискацией имущества.

         Громкий  крик невольно  вырывается у  бедных  жирондистов,  и возникает

    такое волнение, что  для  усмирения его приходится вызвать жандармов. Валазе

    закалывается  кинжалом и  падает мертвым на  месте. Остальных, среди громких

    криков  и  смятения,  уводят  обратно  в  Консьержери; Ласурс восклицает: "Я

    умираю в тот день, когда народ потерял свой  рассудок, а вы умрете, когда он

    вновь обретет его!"32 Ничто не помогает. Уступая силе, осужденные

    запевают "Марсельезу" и с пением возвращаются в свою темницу.

         Риуфф,  который был  их  товарищем  по  заключению в эти последние дни,

    трогательно  описывает,   как   они  умерли.   По  нашему   мнению,  это  не

    назидательная смерть. Веселое,  сатирическое  Pot-pourri, составленное Дюко;

    написанные стихами сцены трагедии, в которых Барер и Робеспьер разговаривают

    с сатаной; вечер перед смертью, проведенный "в  пении и веселых выходках", с

    "речами о  счастье народов",  - все  это и тому  подобное мы можем принимать

    только  за то, чего  оно стоит.  Таким  образом  жирондисты  справляли  свою

    последнюю  вечерю.  Валазе  с окровавленной грудью  спит в холодных объятиях

    смерти,  не слышит пения. У Верньо есть доза яда, но ее недостаточно для его

    друзей, а  достаточно только  для него одного,  поэтому он  выбрасывает ее и

    председательствует на этом  последнем ужине жирондистов с блеском отчаянного

    красноречия,  с  пением, весельем. Бедная человеческая  воля силится заявить

    свою  самостоятельность не тем, так другим путем33. Нa  следующий

    день,  утром,  весь  Париж  на улицах;  толпа, какой  еще не видывал ни один

    человек.  Колесницы  смерти  с холодным  трупом Валазе, вытянутым среди  еще

    живых двадцати  одного, тянутся длинным рядом по улицам Парижа. Осужденные с

    обнаженными  головами,  со  связанными  руками,  в одних  рубашках и брюках,

    прикрыты  свободно  накинутыми на  плечи  плащами.  Так  едут  представители

    красноречия  Франции, сопровождаемые говором и  криками. На  крики "Vive  la

    Republique!"  некоторые  из них отвечают криками  же: "Vive la  Republique!"

    Другие, как, например, Бриссо,  сидят, погруженные в  молчание.  У  подножия

    эшафота   они  вновь  запевают   "Марсельезу"  с   соответствующими   случаю

    вариациями. Представьте себе  этот концерт!  Живые  еще поют,  но хор быстро

    тает. Топор Сансона проворен: в каждую минуту падает по  голове. Хор слабеет

    и слабеет и наконец смолкает. Прощайте, жирондисты, прощайте навеки! Те Deum

    Фоше умолк  навсегда;  мертвая голова Валазе отрублена; серп гильотины пожал

    всех  жирондистов.  "Красноречивые,  молодые,  прекрасные   и  отважные!"  -

    восклицает  Риуфф. О  смерть,  какое  пиршество  готовится  в твоих  мрачных

    чертогах!

         Увы,  не  лучше судьба жирондистов  и в далеком Бордоском округе. Целые

    месяцы  уныло тянутся в  пещерах  Сент-Эмилиона, на  чердаках и  в погребах;

    одежда износилась, кошелек пуст, а грядет холодный ноябрь; с Тальеном и  его

    гильотиной  всякая  надежда  теперь  исчезла.  Опасность  все  приближается,

    препятствия  теснят все сильнее; жирондисты решаются  разделиться.  Прощание

    было  трогательным: высокий  Барбару, самый  веселый из этих отважных людей,

    наклоняется, чтобы обнять своего друга Луве. "Где бы ты ни нашел мою мать, -

    восклицает он,  - постарайся быть ей вместо сына! Нет средств, которых  бы я

    не  разделил  с  твоей  женой,  если  бы когда-нибудь  случай  свел  меня  с

    нею!"34

         Луве  отправился с Гюаде,  Салем и Валади, Барбару - с Бюзо и Петионом.

    Валади вскоре  отделился  и пошел  своей дорогой  на юг.  Два друга  и  Луве

    провели 14  ноября 1793 года, тяжелые сутки, измученные сыростью, усталостью

    и голодом, наутро  они стучатся,  прося помощи  в  доме  друга,  в  деревне;

    трусливый друг отказывается принять их, и они остаются стоять под деревьями,

    под проливным дождем. С отчаяния Луве решается  идти в Париж и  пускается  в

    путь, разбрызгивая грязь вокруг  себя, с  новой силой, вызванной яростью или

    безумием. Он проходит деревни, находя "часовых, заснувших в своих будках под

    проливным  дождем",  он  проходит раньше,  чем  его  успевают  окликнуть. Он

    обманывает революционные  комитеты,  проезжает в закрытых и открытых телегах

    ломовых  извозчиков,  спрятанный под  кладью;  проезжает  однажды  по улицам

    Орлеана  под ранцами и плащами  солдатских жен,  в  то время когда его ищут;

    испытывает  такие  приключения, которые составили  бы  три  романа;  наконец

    попадает в Париж к своей прекрасной  подруге, бежит с нею в Швейцарию и ждет

    гам лучших дней.

         Бедные  Гюаде  и  Саль были  оба вскоре  схвачены и  умерли в Бордо  на

    гильотине; барабанный  бой  заглушил  их  голоса.  Валади  также  схвачен  и

    гильотинирован. Барбару и двое его товарищей  выдержали долее,  до лета 1794

    года, но недостаточно долго. В одно июльское  утро,  меняя свое убежище, как

    они  это  часто  делали, "приблизительно  в трех милях от Сент-Эмилиона, они

    заметили большую толпу поселян": без сомнения, это якобинцы  пришли схватить

    их.  Барбару вынимает пистолет  и убивает себя  наповал.  Увы!  это были  не

    якобинцы, а безобидные поселяне, шедшие на храмовый праздник. Два дня спустя

    Бюзо  и Петион  были  найдены  на ниве;  их тела  были  наполовину обглоданы

    собаками35.

         Таков  был  конец  жирондизма.  Эти  люди  поднялись,  чтобы  возродить

    Францию, и совершили это. Увы, какова бы ни была причина нашей ссоры с ними,

    разве  их  жестокая   судьба  не  загладила  все?  Только  сострадание   все

    переживает. Сколько прекрасных геройских душ послано в царство теней и  сами

    жирондисты  отданы  на  добычу  псам  и разным  птицам!  Но  и  здесь  также

    исполнилась  Высшая воля.  Как  сказал Верньо, "революция, подобно  Сатурну,

    пожирает своих собственных детей".

    «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 65      Главы: <   33.  34.  35.  36.  37.  38.  39.  40.  41.  42.  43. > 





     
    polkaknig@narod.ru ICQ 474-849-132 © 2005-2009 Материалы этого сайта могут быть использованы только со ссылкой на данный сайт.