Глава четвертая. О ПРИРОДА! - Французская революция. Гильотина - Томас Карлейль - Революция - Право на vuzlib.org
Главная

Разделы


Политические войны
Политика в разных странах
Основы политической теории
Демократия
Революция
Анархизм и социализм
Геополитика и хронополитика
Архивы
Сочинения

  • Статьи

  • «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 65      Главы: <   29.  30.  31.  32.  33.  34.  35.  36.  37.  38.  39. > 

    Глава четвертая. О ПРИРОДА!

         Но  заглянем  пристальнее в  город  Париж: что  замечает там История 10

    августа  первого года Свободы,  "по старому стилю 1793  года"?  Хвала  Небу,

    новый праздник Пик!

         "Ежедневная  депутация" Шометта добилась  своего: конституции. Это была

    одна  из  наиболее быстро  составленных конституций,  написанная,  как  иные

    говорят,  в  неделю Эро де Сешелем и другими;  вероятно, это была достаточно

    искусная, годная  к  применению  конституция;  впрочем,  на этот  счет мы не

    считаем  себя призванными составить основательное суждение. Искусна была или

    нет эта конституция, но 44 тысячи французских общин подавляющим большинством

    поспешили  принять ее, обрадованные хоть  какой-нибудь конституцией. В Париж

    прибыли делегаты  от  департаментов из почтенных республиканцев с поручением

    торжественно  изъявить  согласие  на  принятие  ее,  и  теперь все,  что еще

    остается, - это публично провозгласить последнюю конституцию и присягнуть ей

    на празднике  Пик? Департаментские  депутаты приехали несколько времени тому

    назад,   и   Шометт   очень   беспокоится    за   них,    как   бы   господа

    спекулянты-жирондисты или, не приведи господи, Filles de joie жирондистского

    нрава  не  повредили  их  морали17.  Этот  день,  10  августа,  -

    бессмертная годовщина,  почти более великая, чем июльская  годовщина  взятия

    Бастилии.

         Художник  Давид не ленился. Благодаря ему и французскому гению  в  этот

    день выступает  на  свет  беспримерная  сценичная фантасмагория,  о  которой

    История, занятая реальными фантасмагориями, говорит очень немного.

         Одну  вещь  История  может  отметить  с  удовольствием:  на  развалинах

    Бастилии  сооружена статуя Природы, колоссальная, изливающая  воду из  своих

    грудей.  Это  не  сон,  а реальность,  осязаемая,  очевидная.  И  стоит она,

    изливаясь, великая Природа, в серых предрассветных сумерках; но лишь  только

    восходящее  солнце  окрасит   пурпуром   восток,   как   начинают  приходить

    бесчисленные  толпы,   стройные  и   нестройные.   Приходят  департаментские

    делегаты, приходят Мать  патриотизма  и  ее  Дочери,  приходит  Национальный

    Конвент, предводительствуемый красивым Эро де Сешелем; нежная духовая музыка

    льется звуками ожидания.  И вот, как только великое светило рассыпало первую

    горсть огней, позолотив  холмы  и  верхушки труб,  Эро де  Сешель  уже у ног

    великой Природы  (она просто из гипса); он поднимает в  железной чаше  воду,

    струящуюся из священной груди, пьет ее с  красноречивой  языческой молитвой,

    начинающейся словами: "О природа!",  и все департаментские депутаты  пьют за

    ним  вслед,  каждый  с  наиболее   подходящим   к  случаю  восклицанием  или

    пророческим изречением, какие  кому  приходят на ум; все это  среди вздохов,

    переходящих в бурю  духовой  музыки; гром  артиллерии и рев людских глоток -

    таким образом завершается первый акт этого торжества.

         Затем следует процессия вдоль бульваров:  депутаты и  должностные лица,

    связанные  вместе  одной  длинной  трехцветной  лентой,  далее  идут  "члены

    парижских секций Народа", идут  в беспорядке, с пиками, молотами, с орудиями

    и эмблемами своих цехов, среди которых мы замечаем плуг и древних Филемона и

    Бавкиду,  сидящих   на  плуге   и   везомых  своими   детьми.  Нестройные  и

    гармонические звуки множества голосов наполняют воздух.  Многие направляются

    через  Триумфальные арки,  и у  подножия первой  мы  замечаем - кого  бы, ты

    думал? - героинь восстания женщин,  энергичных дам  Рынка; они расположились

    здесь  (Теруань  отсутствует; опасаются, что она  слишком больна, чтобы быть

    здесь) с  дубовыми  ветками, трехцветными  украшениями, плотно  усевшись  на

    своих  пушках.  Красавец Эро  де  Сешель,  остановившись  полюбоваться  ими,

    обращается к ним с льстивой, красноречивой речью, после которой они встают и

    присоединяются к шествию.

         А  теперь посмотрите: на площади  Революции  кому посвящена  эта другая

    величественная  статуя,  закутанная  в  холст,  который  быстро  поднимается

    посредством блока и веревки? Статуя Свободы! Она тоже из гипса, но полагают,

    что будет из металла; стоит она на том месте, где некогда красовалась статуя

    деспота Людовика  XV.  "Три тысячи птиц" выпущены  на волю,  в Божий  мир, с

    бирками   на  шее:  "Мы   свободны";  подражайте  нам.  Жертвоприношения  из

    королевской  мишуры  и  ci-devant, какую  еще  могли найти,  уже  совершены;

    красавец Эро произносит пышную речь; возносятся языческие молитвы.

         И затем вперед, за  реку, где  находится новое огромное изваяние, целая

    гора гипса: Народ-Геркулес с  поднятой всепобеждающей палицей; "многоголовый

    дракон  жирондистского  федерализма,  поднимающийся  из  зловонного  болота"

    требует нового потока красноречия от Эро де Сешеля. Уж не говорим о Марсовом

    поле, о находящемся там Алтаре  Отечества с урной, содержащей прах  погибших

    защитников равенства  перед  законом, о стольких излияниях, жестах  и речах,

    что  губы  Эро де Сешеля, вероятно,  побелели и  язык  его  стал прилипать к

    гортани18.

         Около шести часов усталый председатель и парижские патриоты садятся  за

    общественную трапезу, какая  найдется, и  бокалами пенящегося вина открывают

    новую  и новейшую  эру.  В самом деле, разве  не готов уже  новый  календарь

    Ромма?  На  всех  выступах  домов  мелькают  маленькие   трехцветные  флаги;

    флагштоком служит пика с шапкой  Свободы.  На  стенах всех домов, так как ни

    один  неподозреваемый  патриот  не  захочет  отстать  от  других,  виднеются

    напечатанные  слова:  "Республика, единая и  неделимая, Свобода,  Равенство,

    Братство или Смерть".

         Что касается нового календаря, то можно сказать,  что здесь, больше чем

    где  бы то  ни было,  мыслящие  люди  давно  уже поражались  неравенствам  и

    несоответствиям и необходимость  замены старого  календаря  новым была давно

    решена. Марешаль, атеист, почти  десять лет назад предложил новый календарь,

    свободный по  крайней мере от суеверия; парижскому муниципалитету оставалось

    только  принять  его  теперь  за  неимением  лучшего.  Во  всяком  случае  с

    календарем ли Марешаля или с другим,  лучшим, а новая эра наступила. Петиции

    в этом смысле  посылались уже неоднократно, и  прошлый год  все общественные

    учреждения, журналисты и патриоты вообще называли  первым годом  Республики.

    Вопрос  этот не  простой, но  Конвент взялся за него, и Ромм, как мы видели,

    трудился над ним; не новый календарь Марешаля, а лучший, новейший  календарь

    Ромма  будет  принят.  Ромм,  которому  помогают  Монж,  Лагранж  и  другие,

    производит    математические   вычисления;   Фабр   д'Эглантин   придумывает

    поэтические наименования,  и 5 октября 1793 года, после многих волнении, они

    представляют свой новый, республиканский календарь в законченном виде, и  он

    входит в силу законным порядком.

         Четыре равных времени года, двенадцать равных месяцев по тридцать  дней

    каждый;  это составляет  триста  шестьдесят дней; остается пять лишних дней,

    которые  необходимо  распределить.  Эти  пять  лишних  дней  мы  отводим  на

    праздники и называем их  пятью санкюлотидами или днями бесштанными. Праздник

    Гения, праздник Труда,  Действия,  Вознаграждения, Мнения  -  так называются

    пять санкюлотид. Ими великий круг,  или  год, закончен;  в  каждый четвертый

    год, прежде называвшийся високосным, мы вводим шестую санкюлотиду и называем

    ее праздником  Революции. Что  касается  начала, представляющего  наибольшие

    затруднения, то  не  есть  ли  это  одно  из счастливейших  совпадений,  что

    Республика сама началась  21 сентября, около дня осеннего  равноденствия?  В

    осеннее   равноденствие,  в  полночь  по  Парижскому  меридиану,  в  некогда

    христианском 1792 году начинает свой счет новая эра. Vendemiaire,  Brumaire,

    Frimaire (виноградный,  туманный, морозный) - это три  наших осенних месяца.

    Nivose,  Pluviose, Ventose  (снежный,  дождливый, ветреный) составляют  нашу

    зиму.  Germinal, Floreal, Prairial (прорастающий,  цветущий, луговой)  - это

    наше  весеннее время года. Messidor, Thermidor,  Fructidor - dor по-гречески

    "дар" (жатвенный, жаркий, плодовый) - составляют  республиканское лето.  Эти

    двенадцать месяцев своеобразно делят республиканский год. Что касается более

    мелких подразделений, то мы дерзаем принять ваше десятичное деление и вместо

    древней,  как мир,  недели, или седь-мицы,  сделать десятидницу,  или декаду

    (Decade), и не  без выгоды. В каждом месяце тогда получается три декады, что

    очень  правильно,  и Decadi,  или  десятый  день,  должен быть  всегда "днем

    отдыха". А христианское воскресенье в таком случае? Исчезнет само собой!

         Таков  вкратце   новый  календарь  Ромма  и  Конвента,  вычисленный  по

    Парижскому меридиану и евангелию  Жан  Жака.  Этот  календарь  составляет не

    последнее неудобство для нынешних британских читателей  французской истории,

    смущая их душу мессидорами и прериалями, так что приходится наконец в  целях

    самозащиты  составить какую-нибудь  основную  схему или  таблицу соотношений

    между новым  и  старым стилями и держать ее под  рукой. Такую таблицу, почти

    истрепавшуюся в  наших  руках, но все  еще  годную для чтения  и печати,  мы

    предлагаем  теперь читателю в примечании, потому что календарь Ромма глубоко

    запечатлелся  в газетах, мемуарах  и официальных актах  того времени;  новой

    эрой, которая длится двенадцать с лишком лет, нельзя пренебрегать*.

         * 22 сентября 1792 г. - это 1-е вандемьера года первого, и новые месяцы

    все состоят из 30 дней каждый; итак,

         Прибавить

         Дней

         К числу дней в

         Vendemiaire Brumaire Frimaire Nivose Pluviose Ventose Germinal

         21 21 20 20 19 18 20

         У нас число дней в

         Сентябрь.. Октябрь.. Ноябрь... Декабрь... Январь... Февраль... Март

         30 31 30 31 31 28 31

         Floreal Prairial

         19 19

         Апрель... Май

         30

         31

         Messidor

         18

         Июнь....

         30

         Thermidor

         18

         Июль

         31

         Fructidor

         17

         Август

         31

         В каждом году пять санкюлотид, а  в  високосном году  - еще  и  шестая,

    которые следует  добавлять  к  месяцу  фрюктидору. Первый  високосный год  в

    календаре  Ромма - "год 4"  (1795,  а  не  1796), что  вносит дополнительную

    путаницу  в дни каждого четвертого года  с 23 сентября до 29  февраля. Новый

    календарь был отменен 1 января 1806 г. (Choix des Rapports XIII, 83-89; ХIХ,

    199). - Примеч. авт.

         Итак,  пусть  читатель  с  такой  основной  схемой  сможет,  где  надо,

    перевести новый  стиль на старый, называемый также "рабским  стилем"  (stile

    esclave); мы же на этих страницах  будем придерживаться, насколько возможно,

    только последнего.

         Так,  с новым  праздником Пик  и  новой  эрой,  или  новым, календарем,

    приняла Франция свою новую конституцию, самую  демократическую из когда-либо

    написанных   на   бумаге.  Как-то   она  будет   действовать   на  практике?

    Патриотические депутации время от времени просят разрешения пользоваться ею;

    просят, чтобы  она была  приведена в  действие.  Всегда, однако, это кажется

    сомнительным,  для данного момента неудобным. Наконец через несколько недель

    Комитет общественного спасения  извещает через  Сен-Жюста, что при настоящих

    тревожных обстоятельствах  Франция  находится в  состоянии  революционном  и

    правительство ее  должно быть  революционным, пока  не  наступит успокоение.

    Следовательно, эта бедная  новая конституция должна существовать только  как

    бумага и как надежда; в этом виде мы можем вообразить ее даже теперь лежащею

    с бесконечным множеством других вещей в этой темнице подлунного  мера. Более

    чем бумагой ей и не суждено было сделаться.

    «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 65      Главы: <   29.  30.  31.  32.  33.  34.  35.  36.  37.  38.  39. > 





     
    polkaknig@narod.ru ICQ 474-849-132 © 2005-2009 Материалы этого сайта могут быть использованы только со ссылкой на данный сайт.