Глава вторая. МЕЖДОУСОБНАЯ ВОЙНА - Французская революция. Гильотина - Томас Карлейль - Революция - Право на vuzlib.org
Главная

Разделы


Политические войны
Политика в разных странах
Основы политической теории
Демократия
Революция
Анархизм и социализм
Геополитика и хронополитика
Архивы
Сочинения

  • Статьи

  • «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 65      Главы: <   27.  28.  29.  30.  31.  32.  33.  34.  35.  36.  37. > 

    Глава вторая. МЕЖДОУСОБНАЯ ВОЙНА

         В те  же самые  часы другая гильотина производит свою работу над другим

    существом. Сегодня  Шарлотта умирает в Париже за жирондистов,  завтра  Шалье

    падает в Лионе от руки жирондистов.

         От грохота  провозимых  пушек  по улицам  этого  города  дело  дошло до

    стрельбы из них, до бешеной схватки. Нивьер-Шоль и жирондиcты торжествуют, а

    за их  спиной, как и повсюду, стоит  роялистская партия,  выжидающая удобный

    момент, чтобы  выступить. Много  волнений в  Лионе,  и господствующая партия

    победоносно одерживает  верх. В  самом  деле, весь Юг на ногах,  заключает в

    тюрьму якобинцев, вооружается в поддержку жирондистов, в  связи с чем созван

    Лионский  конгресс, учрежден "Революционный  Лионский трибунал",  трепещите,

    анархисты!  Так  Шалье  скоро был признан виновным в  якобинстве, в заговоре

    убийц,  в  том,  что  "обратился  с  речью,  обнажив  шпагу, 6-го  минувшего

    февраля"; и назавтра он совершает свой последний путь по улицам Лиона "рядом

    со священником, с которым он бурно разговаривает".  Невдалеке  уже  сверкает

    топор. Этот  человек плакал в былые годы и  "падал на колени  на  мостовую",

    благословляя небо при  виде  листовок федерации  или чего-либо подобного, но

    после  того  он ездил  в  Париж  на поклонение Марату и Горе, и вот теперь и

    Марат,  и он оба  погибли;  можно  было  предвидеть,  что  он  кончит плохо.

    Якобинцы втайне стонут в Лионе, но не смеют высказаться громко. Шалье, когда

    суд вынес  ему приговор,  ответил:  "Моя  смерть будет  дорого  стоить этому

    городу".

         * Марк Юний Брут (85-42 гг. до н. э. ) - один из руководителей заговора

    против Цезаря и организаторов  его убийства. В  период Французской революции

    XVIII в. почитался как образец республиканской добродетели.

         Город  Монтелимар  не  погребен  под  своими  развалинами,  но  Марсель

    действительно выступает в поход под командой Лионского конгресса и заключает

    в тюрьму  патриотов; теперь  и роялисты  снимают маски. Против них сражается

    генерал Карто,  хотя и с малыми силами,  и с ним майор  артиллерии  по имени

    Наполеон Бонапарт. Этот Наполеон, чтобы  доказать,  что  марсельцы не  имеют

    никакой надежды на успех, не только сражается, но и пишет; он публикует свой

    "Ужин  в Бокере" - диалог, ставший любопытным9. Несчастный город,

    сколько  в  нем  противоречий! Насилие  оплачено  насилием  в геометрической

    прогрессии;  роялизм  и  анархизм оба выступают разом; кто  сможет  подвести

    конечный итог этих геометрических рядов?

         Железные перила  еще никогда не  плавали в Марсельской гавани,  но тело

    утопившегося Ребекки было найдено плавающим в ней. Пылкий Ребекки, видя, как

    росла  смута  и  заражались роялизмом почтенные люди, почувствовал,  что для

    республиканца не  осталось иного убежища, кроме смерти. Ребекки исчез; никто

    не знал  куда, пока однажды  утром  не  нашли его пустой оболочки, или тела,

    всплывшего вниз  головой и носившегося  по соленым волнам10, и не

    поняли, что  Ребекки не стало.  Тулон также  заключает  в тюрьму  патриотов,

    посылает делегатов в конгресс, заводит на всякий случай интриги с роялистами

    и  англичанами.  Монпелье,  Бордо,  Нант,  вся  Франция, не находящаяся  под

    властью Австрии и Киммерии, кажется,  предались  безумию и самоубийственному

    уничтожению. Гора работает,  подобно вулкану в  жаркой вулканической стране.

    Учрежденные Конвентом комитеты  безопасности, спасения  заняты день и  ночь.

    Комиссары Конвента быстро мчатся по всем дорогам, неся оливковую ветвь и меч

    или теперь,  быть может, один только меч.  Шометт и муниципалитеты ежедневно

    являются в Тюильри с требованием конституции. Вот  уже несколько недель, как

    Шометт решил  в Ратуше, что депутация должна ходить  каждый день и требовать

    конституцию, пока она не  будет  получена11; посредством ее могла

    бы  соединиться  и  примириться  предающаяся самоубийству  Франция  -  вещь,

    несомненно весьма желательная.

         Так вот  какие плоды  пожали антианархические  жирондисты,  подняв  эту

    войну  в  Кальвадосе? Только эти,  можно сказать, и  никаких других.  Ведь в

    самом деле, прежде  чем пала голова Шарлотты  или Шалье, Кальвадосская война

    рассеялась как сон в  мгновение ока. С  72 департаментами  да своей  стороне

    можно  было бы  надеяться  на лучшее.  Но  оказывается,  что  эти  почтенные

    департаменты хотя и охотно подают голоса,  но не желают сражаться. Обладание

    всегда  дает по закону девять шансов  из  десяти,  а в юридических процессах

    этого рода даже девяносто девять. Люди делают то, что они привыкли делать, и

    обладают  неизмеримой нерешительностью и инертностью:  они  повинуются тому,

    кто обладает  атрибутами, требующими повиновения. Посмотрите, что означает в

    современном  обществе  один этот факт:  метрополия  заодно с нашими врагами;

    метрополия, мать-город, справедливо названная  так; все остальные только  ее

    дети, ее питомцы. Ведь это не  кожаный  дилижанс с почтовым  мешком и ящиком

    для багажа под козлами медленно выезжает  из нее, это громадный пульс жизни;

    метрополия -  сердце  всего. Отрежьте один этот кожаный  дилижанс, как много

    будет отрезано!  Генерал Вимпфен, смотрящий  на дело  практически,  не может

    найти  другого  выхода, кроме возврата  к роялизму; нужно войти в сношения с

    Питтом! Он  делает  туманные  намеки  в этом  роде,  от  которых  жирондисты

    содрогаются. Он поступает, как его помощник по командованию, некий ci-devant

    граф Пюизэ, совершенно неизвестный Луве и сильно им подозреваемый.

         Мало  войн  начиналось  когда-либо  так  неудовлетворительно,  как  эта

    Кальвадосская война. Кто  интересуется подобными вещами, тот может  прочесть

    подробности о ней в мемуарах того же самого ci-devant Пюизэ, человека, много

    испытавшего  и  к  тому  же  роялиста;  мы  узнаем  из  этих  мемуаров,  что

    жирондистские  национальные войска,  выступившие  под  гром духовой  музыки,

    вошли около старинного замка Брекур в лесистую местность близ Вернова, чтобы

    встретить национальные войска Горы, идущие из Парижа;  что 15 июля пополудни

    они встретились,  обоюдно закричали,  после чего  обе  стороны  обратились в

    бегство без потерь; что Пюизэ после этого - так как национальные войска Горы

    бежали первые и  мы сочли себя  победителями  -  был поднят со  своей теплой

    постели  в замке Брекур и  принужден скакать без  сапог;  наши  национальные

    войска, стоявшие в ночном карауле,  неожиданно  бросились спасаться кто куда

    мог;  одним  словом,  Кальвадосская война потухла в  самом  начале, и теперь

    осталось  решить  только  один  вопрос:  куда  бежать   и   в   какой   щели

    укрыться?12

         Национальные волонтеры разбегаются по  домам быстрее,  чем  пришли.  72

    почтенных  департамента, говорит  Мейан,  "все  поворачивают  к  нам  тыл  и

    покидают нас в двадцать четыре часа". Несчастные те, которые, как, например,

    в Лионе, зашли слишком далеко,  чтобы возвращаться! "Однажды утром" мы нашли

    на нашем доме управления прибитый декрет Конвента, который объявляет нас вне

    закона. Он прибит нашими канскими должностными  лицами -  ясный намек, что и

    мы должны исчезнуть. Но куда?  Горса имеет друзей в Ренне, его спрячут там -

    к  несчастью,  он не хочет сидеть спрятанным.  Гюаде, Ланжюине находятся  на

    перепутье и  направляются в Бордо.  "В  Бордо!" - кричит  общий голос, голос

    доблестней отчаяния. Кое-какие знамена почтенного жирондизма еще развеваются

    там, или мы думаем, что развеваются.

         Итак,  туда;  каждый  как  умеет!   Одиннадцать  из   этих  злополучных

    депутатов, к  которым можно причислить  как двенадцатого литератора  Риуффа,

    делают  оригинальную  вещь:  надевают  мундир  национальных   волонтеров   и

    отступают  к югу  с  батальоном бретонцев  в качестве  простых солдат  этого

    корпуса. Эти храбрые бретонцы стояли за нас вернее, чем все другие, однако в

    конце  первого  или  второго  дня  они   также   становятся  нерешительными,

    разделяются;  мы должны оставить  их и с  какой-нибудь  полудюжиной солдат в

    качестве  конвоя или  проводников отступать сами по себе, одиноко шествующим

    отрядом через обширные области Запада13.

    «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 65      Главы: <   27.  28.  29.  30.  31.  32.  33.  34.  35.  36.  37. > 





     
    polkaknig@narod.ru ICQ 474-849-132 © 2005-2009 Материалы этого сайта могут быть использованы только со ссылкой на данный сайт.