Семинар №14 - Французская революция. Гильотина - Томас Карлейль - Революция - Право на vuzlib.org
Главная

Разделы


Политические войны
Политика в разных странах
Основы политической теории
Демократия
Революция
Анархизм и социализм
Геополитика и хронополитика
Архивы
Сочинения

  • Статьи

  • «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 65      Главы: <   10.  11.  12.  13.  14.  15.  16.  17.  18.  19.  20. > 

    Глава четвертая. ПРОИГРАВШИЙ ПЛАТИТ

         6 ноября 1792 года  было великим днем для Республики:  снаружи -  по ту

    сторону границ, внутри - в Salle de Manege.

         Снаружи, потому что Дюмурье, напавший на Нидерланды, в этот день пришел

    в  соприкосновение  с  саксен-тешенцами и  австрийцами;  Дюмурье,  с  широко

    распростертыми  крыльями, и  они, также  с широко  распростертыми  крыльями,

    встретились в самой деревне Жемап* и вокруг нее, недалеко от Монса. Огненный

    град свистит  там  вдоль  и поперек, большие и маленькие пушки  грохочут,  и

    много  зеленых холмов украшаются красной бахромой и огненной гривой. Дюмурье

    отброшен  на этом фланге, отброшен на том, и уже  похоже, что будет отброшен

    совсем, когда он бросается сам в битву; быстрый Полипет говорит одно или два

    быстрых слова  и  затем  чистым тенором  "запевает "Марсельезу"" (entonna la

    Marseillaise)13.

         * Жемап  -  селение  в Бельгии,  близ которого 6  ноября 1792 г. войска

    революционной Франции разбили австрийские войска.

         Десять тысяч теноров или басов присоединяются к нему или, вернее, сорок

    тысяч, потому что  все  сердца  сильнее  при этой песне,  и под ритмическую,

    вдвое и после втрое ускоряющуюся мелодию марша они собираются, идут вперед и

    бросаются  в  бой,  презирающие  смерть  и  уничтожающие  врагов. Они  берут

    батареи, редуты, все, что  можно взять, и, подобно  огненному вихрю, сметают

    все австрийское с театра военных действий. Итак, выражаясь фигурально, можно

    сказать, что руками  Дюмурье Руже де Лиль, как новый Орфей, одержал струнами

    своей "Марсельезы" (fidibus canoris)  чудесным образом победу при  Жемапе  и

    завоевал Нидерланды.

         По-видимому,  молодой  генерал  Эгалите  проявил  в  этом  деле  чудеса

    храбрости.  Несомненно,  это храбрый  Эгалите;  однако не говорит  ли  о нем

    Дюмурье чаще,  чем  нужно?  Якобинское  общество  имеет  на  этот счет  свои

    собственные мысли. Что  касается  старшего Эгалите, то он в это время летает

    невысоко, он  появляется  ежедневно на полчаса  в Конвенте, сидит с красным,

    озабоченным   или   равнодушным,   почти   презрительным   лицом   и   затем

    удаляется14. Нидерланды завоеваны или по крайней  мере  покорены.

    Якобинские   миссионеры,  наши  Проли,  Перейры,  следуют  в  хвосте  армий;

    комиссары Конвента тоже тут, они плавят  церковное серебро, переворачивают и

    переустраивают все,  среди  них  Дантон,  который  в короткое  время  делает

    невероятное  количество  дел,  не   забывая,  разумеется,  при  этом  своего

    жалованья и торговых барышей. Гассенфрац ворует дома, Дюмурье ворчит, и  его

    люди воруют в чужих краях; грех в стенах и грех за стенами.

         Но в тот  самый час,  когда  была одержана  победа при  Жемапе,  в зале

    Конвента происходила  другая, не  менее важная вещь:  читался длинный доклад

    специально назначенного  комитета о преступлениях Людовика. Галереи слушают,

    затаив дыхание;  успокойтесь, галереи,  депутат  Валазе,  докладчик по этому

    делу, считает Людовика очень  преступным  и находит, что следует предать его

    суду,  если это окажется удобным. Бедный жирондист Валазе! Его самого  могут

    однажды предать  суду!  Пока  все  довольно утешительно. Мало  того,  второй

    докладчик  комитета, депутат Майль, выступает  с юридическими разъяснениями,

    которые  теперь  скучно читать, но  в  свое время  было  приятно  слушать, и

    заявляет, что по законам страны  Людовика  Капета называли неприкосновенным,

    только  отдавая дань риторике,  но в сущности он совершенно прикосновенен  и

    подсуден,  так что может  и даже должен быть  судим.  Вопрос о Людовике, так

    часто  всплывавший  в виде  гневной, смутной возможности и  снова  тонувший,

    теперь всплыл в осязаемой форме.

         Патриоты  ревут от злорадства. Значит, так называемое царство равенства

    существует  не  на словах только,  а  на деле! Судить ли  Людовика Капета! -

    насмешливо восклицает патриотизм: простые преступники  попадают  на виселицу

    за отрезанный кошелек, а этот главный преступник, виновный в ограблении всей

    Франции, изрезавший ее всю ножницами Клото и гражданской войны с ее жертвами

    -  "с  тысячью  двумястами от  одного только  десятого августа",  лежащими в

    катакомбах  и удобряющими  аргоннские проходы,  холмы Вальми и далекие поля;

    он,  этот главный преступник,  не должен попасть даже на скамью  подсудимых?

    Увы, о патриотизм, прибавим мы,  есть старая  поговорка: проигравший платит!

    Ему приходится  платить все долги, кто бы их  ни сделал, на него падают  все

    убытки  и расходы,  и  1200  погибших 10 августа  - не мятежные изменники, а

    жертвы и мученики: таковы правила борьбы.

         Патриотизм, ничтоже сумняшеся,  следит за этим вопросом о суде, теперь,

    к  счастью, вынырнувшим  в  осязаемой  форме, и  хочет, с соизволения богов,

    видеть его разрешение. Патриотизм следит за ним с напряженной заботливостью,

    возрастающей при каждом  новом  затруднении, так как жирондисты и ненадежные

    братья вызывают отсрочки; эта забота превращается наконец в навязчивую идею,

    и  патриотизм  страстно желает  этого суда, и ничего в мире взамен его, если

    равенство существует  не  только  на  словах.  Жажда  равенства,  скептицизм

    страха, опьянение  победой, возможность  величественного зрелища для  мира -

    все это сильные стимулы.

         Но  на  самом  деле этот  вопрос о  суде  не для  всех  самый  важный и

    наполняет  сомнением многие  законодательствующие  головы!  Цареубийство?  -

    спрашивает почтенная Жиронда. Убить  короля  и сделаться предметом ужаса для

    всех порядочных наций и  людей? Но с другой  стороны, спасти короля - значит

    потерять всякую почву у решительных патриотов, тогда как нерешительные, хотя

    они никогда не пользовались таким почтением, как сейчас, все же представляют

    лишь гипотетическую тину,  а  не  твердую  почву?  Вопрос  крайне  спешный и

    трудный, и  люди вертятся между его рогами; никто не может решить его, кроме

    Якобинского клуба  и  его сынов. Они решили  и идут прямо к  делу; остальные

    беспокойно вертятся на этой рогатой дилемме и не находят выхода.

    «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 65      Главы: <   10.  11.  12.  13.  14.  15.  16.  17.  18.  19.  20. > 





     
    polkaknig@narod.ru ICQ 474-849-132 © 2005-2009 Материалы этого сайта могут быть использованы только со ссылкой на данный сайт.