Глава девятая. ФОНАРЬ - Французская революция. Бастилия - Томас Карлейль - Революция - Право на vuzlib.org
Главная

Разделы


Политические войны
Политика в разных странах
Основы политической теории
Демократия
Революция
Анархизм и социализм
Геополитика и хронополитика
Архивы
Сочинения

  • Статьи

  • «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 57      Главы: <   34.  35.  36.  37.  38.  39.  40.  41.  42.  43.  44. > 

    Глава девятая. ФОНАРЬ

         Падение Бастилии, можно сказать, потрясло  всю Францию  до самых глубин

    ее  существования.  Слухи  об  этих  чудесах   распространяются  повсюду  со

    скоростью,   присущей  слухам,  и  производят  действие,   которое  полагают

    сверхъестественным,  вызванным  заговором.  Но  разве  герцог Орлеанский или

    Лакло,  разве  Мирабо  (не  обремененный  деньгами в этот момент)  рассылали

    верховых гонцов из Парижа,  чтобы они скакали "по  всем направлениям" или по

    большим  дорогам во все уголки  Франции? Это чудо, которое  ни один разумный

    человек не поставит под сомнение49.

         В  большинстве  городов  уже  собрались избирательные  комитеты,  чтобы

    выразить  сочувствие Неккеру  в  речах  и резолюциях. В  некоторых  городах,

    например  в  Ренне,  Кане,  Лионе,  бушующий  народ  уже выражает  ему  свое

    сочувствие  бросанием  камней и стрельбой  из ружей. Но теперь,  в  эти  дни

    страха,  во  все  городки  Франции,  как и  обычно, прибывают  "люди", "люди

    верхом",   поскольку  слухи   часто  скачут  верхом.  Эти  люди  сообщают  с

    озабоченным  видом, что приближаются грабители, они уже рядом, а затем  едут

    дальше  по своим  делам, и  будь что  будет! Вследствие  этого все население

    такого городка бросается к оружию, чтобы защищаться. Затем,  немного спустя,

    направляется петиция  в Национальное  собрание: в подобной опасности и ужасе

    перед опасностью не  может не быть дано разрешение организовать самооборону,

    вооруженное население  повсюду записывается  в  Национальную  гвардию... Так

    скачут слухи по  всем  направлениям, от  Парижа к  окраинам, и  в результате

    через несколько дней, некоторые говорят даже, что через несколько часов, вся

    Франция -  от  границы до границы - ощетинивается штыками. Поразительно,  но

    неопровержимо,  будь  то чудо или нет! Но бывает, что и химическая жидкость,

    охлажденная  до  точки замерзания или ниже,  остается жидкостью, а затем при

    малейшем толчке или ударе моментально превращается в  лед вся целиком. Так и

    Франция,  в  течение  долгих  месяцев  или   лет  обрабатываемая  химически,

    доведенная до температуры ниже нуля, а затем потрясенная падением  Бастилии,

    превратилась немедленно в  кристаллическую массу острой, режущей стали! Guai

    a chi la tocca! - Берегись дотронуться до нее!

         В Париже Избирательному комитету  во главе с новым мэром и  командующим

    приходится  убеждать  воинственных рабочих  возвратиться к  своим  ремеслам.

    Здоровенные базарные торговки (Dames de la Halle) произносят поздравительные

    речи и возлагают  "букеты на раку Святой Женевьевы". Люди, не записавшиеся в

    гвардию,  сдают  оружие -  не так  охотно, как хотелось  бы, - и получают по

    "девять франков". После молебнов, королевского  приезда, одобрения революции

    наступает тихая и ясная погода, даже сверхъестественно ясная; ураган стих.

         Тем  не  менее, конечно,  волны  еще вздымаются высоко, хотя пустотелые

    скалы поглощают  их  рокот.  Еще только 22-е число этого  месяца, недели  не

    прошло с падения Бастилии, когда обнаруживается, что старый Фулон жив, более

    того,  здесь,  на  улицах  Парижа,  в  это  раннее  утро;  этот  вымогатель,

    заговорщик,  неисправимый  лгун,  который хотел заставить народ жрать траву!

    Именно  так!  Обманные   "почетные  похороны"  (какого-то  умершего  слуги),

    потайное  место  в Витри,  около Фонтенбло, не  помогли  этому  злосчастному

    старику. Кто-то  из живых слуг  или подчиненных выдал его деревне: никто  не

    любит Фулона. Безжалостные  крестьяне  из Витри  выслеживают  и бросаются на

    него,  как псы ада: "На запад, старый мошенник! В Париж, чтобы тебя судили в

    Отель-де-Виль!"  Его старая голова, убеленная семьюдесятью четырьмя  годами,

    не покрыта, они  привязали ему  на спину символическую охапку травы и надели

    на шею гирлянду из крапивы и колючек  и  в таком виде ведут его  на веревке;

    подгоняемый проклятиями  и  угрозами, он тащит свои старые  члены вперед,  в

    Париж, - жалкий, но не вызывающий жалости старик!

         В закопченном Сент-Антуанском предместье  и на каждой улице, по которой

    он проходит, собираются толпы, большой зал Отель-де-Виль и Гревская  площадь

    вряд ли смогут  вместить его вместе с его эскортом. Фулона следует не только

    судить  по справедливости, но  и  судить  здесь  и сейчас,  безотлагательно.

    Назначайте  семь  судей,  вы,  городские  советники,  или  семьдесят   семь,

    называйте  их  сами,  или  мы  назовем   их,   но  судите  его!50

    Многочасовая  риторика  выборщиков,  красноречие  Байи, объясняющих прелести

    законной  отсрочки, расточаются впустую. Отсрочка  и еще  отсрочка! "Смотри,

    народный мэр, утро  уже перешло в полдень,  а  его  еще не судят!" Прибывает

    Лафайет,  за  которым  было  послано,  и высказывается  так: "Этот  Фулон  -

    известный человек, и его вина почти несомненна, но может ли  так быть, чтобы

    у него не было сообщников? Разве не следует добиться от него правды в тюрьме

    Аббатства?"  Это новый  поворот!  Санкюлоты  рукоплещут, к их рукоплесканиям

    присоединяется  и  Фулон  (обрадованный,  что  судьба  сжалится  над   ним).

    "Глядите!  Они  поняли  друг  друга!"  -восклицают  помрачневшие  санкюлоты,

    охваченные яростью подозрения. "Друзья, -говорит "одно хорошо  одетое лицо",

    выступая  вперед, - зачем судить  этого человека?  Разве  его  не судили все

    последние тридцать лет?" С дикими воплями санкюлоты сотнями рук хватают его,

    жалобно молящего о пощаде, и тащат через Гревскую площадь  к фонарю  на углу

    улицы  Ваннери,  чтобы вздернуть его. Только на  третьей веревке -потому что

    две веревки оборвались и  дрожащий голос продолжал  молить - удалось кое-как

    его повесить!  Его  тело  тащат по  улицам, его голова с набитым сеном  ртом

    возносится   на   острие   пики   среди   адского   шума   народом,   жующим

    траву51.

         Несомненно, месть - своего  рода справедливость, но подумайте,  как это

    дико! О, безумие санкюлотизма, безумие бездны, вырвавшейся наружу в тряпье и

    грязи,  подобно  Энцеладу,  заживо  погребенному  и  восставшему  из   своей

    Тринакрии? Те, кто добивался, чтобы другие  жрали траву, будут жрать ее сами

    - не так ли это все будет? После долгой череды изнемогавших в муке поколений

    неужели  пришло твое время? Если бы они знали,  каким губительным падениям и

    ужасающим  мгновенным  перемещениям  центра   тяжести   подвержены   людские

    заблуждения! И подвержены тем больше, чем они лживее (и неустойчивее)!

         К  вящему  ужасу  мэра  Байи  и его советников,  расходится  слух,  что

    арестован также и Бертье и что его везут сюда из Компьеня. Бертье, интендант

    (точнее,  откупщик  податей)  Парижа,  доносчик  и  тиран,  скупщик   хлеба,

    придумавший строительство лагерей против народа, обвиняемый во многих вещах,

    да и не зять ли он Фулона, и уже  потому виновный во всем, особенно  теперь,

    когда  у  санкюлотов  разгорелась  кровь!  Содрогаясь,  городские  советники

    высылают одного  из  их  числа  вместе с  конными  национальными гвардейцами

    сопровождать его.

         К концу дня злополучный Бертье, все еще храбрящийся, прибывает, вызывая

    немало шума,  к заставе  в  открытом экипаже;  рядом  с ним сидит  городской

    советник, вокруг  пятьсот всадников с саблями наголо, хватает и пеших! Около

    него потрясают плакатами, на  которых крупными  буквами написаны  обвинения,

    составленные  санкюлотами  с  неюридической  краткостью*.  Париж высыпает на

    улицы, чтобы встретить его рукоплесканиями, распахнутыми окнами, плясками  и

    победными песнями, подобно  фуриям.  И  наконец,  голова  Фулона,  она  тоже

    встречает его на  острие пики. Неудивительно, что  при виде этого взгляд его

    остекленел,  и он  лишился  чувств. Однако, какова бы  ни была совесть этого

    человека, нервы у него железные. В Отель-де-Виль он  не отвечает на вопросы.

    Он  говорит, что подчинялся приказам сверху; они могут взять  его документы,

    они могут судить его и  выносить приговор, но что касается его самого, то он

    не смыкал глаз  уже  двое  суток и требует в первую очередь, чтобы  ему дали

    поспать.  Свинцовым сном, злосчастный Бертье!  Отряд гвардейцев сопровождает

    его  в  тюрьму  Аббатства. Но  у  самых  дверей Отель-де-Виль  их хватают  и

    разбрасывают  в стороны,  точно смерчем безумных рук. Бертье тащат к фонарю.

    Он хватает ружье, падает и наносит удары, защищаясь, как разъяренный лев, но

    он  повален, растоптан,  повешен, искалечен: его  голова  и  даже его сердце

    взлетают над городом на остриях пик.

         * Он обворовывал короля и  Францию.  Он пожрал народное продовольствие.

    Он был рабом богатых и  тираном бедных. Он пил кровь вдов и сирот. Он предал

    свою родину (См.: Deux Amis, II, 67-73). - Примеч. авт.

         Ужасно, что это происходит в стране, знавшей принцип равного правосудия

    для всех! В  странах, не  знавших этого принципа,  подобное  было  бы  более

    понятно.  "Le sang qui  coule,  estil  donc si pur?"*  - спрашивает  Барнав,

    намекая, что на  виселицы, хотя  и неустановленным порядком, попали те, кому

    следует. И у  тебя, читатель, если ты  обогнешь  этот угол улицы  Ваннери  и

    увидишь  эту  старую  мрачную  железную  консоль,  не   будет  недостатка  в

    размышлениях.  "Против  лавки  колониальных товаров"  или  другой, с "бюстом

    Людовика XIV под нею в нише", - теперь, правда, уже не  в нише - она все еще

    укреплена  там, все еще  распространяет  слабый свет  горящей  ворвани,  она

    видела, как рушились миры, и молчит.

         * Разве эта текущая кровь так чиста?

         Но  для взора просвещенного  патриота это было грозовой тучей, внезапно

    возникшей на  лучезарно-ясном  небе! Туча, чернотой соперничающая  с  мраком

    Эреба, заряженная  бесконечным  запасом  электричества. Мэр  Байи и  генерал

    Лафайет в негодовании подают в отставку,  и их приходится улещать, чтобы они

    вернулись.   Туча  рассеивается,   как  и   свойственно  грозовым   облакам.

    Возвращается ясная  погода, хотя  и несколько  отуманенная и все же менее  и

    менее неуемного свойства.

         Во всяком  случае, каковы бы ни были препятствия, Бастилия  должна быть

    стерта с лица  земли, а вместе с  нею феодализм, деспотизм  и, как надеются,

    подлость  вообще  и  все угнетение  человека  его  собратом-человеком.  Увы,

    подлость и  угнетение не  так легко уничтожить! Что же касается Бастилии, то

    она с каждым  днем и с каждым  месяцем  разрушается, каменные плиты и валуны

    непрерывно  разваливаются  по  специальному  приказу нашего  муниципалитета.

    Толпы  любопытных  бродят  в  ее  утробе,  разглядывают  скелеты,  найденные

    замурованными в  каменных мешках  (oubliettes), железные  клетки, чудовищные

    каменные плиты с  цепями и висячими замками. Однажды мы видим там  Мирабо  с

    женевцем  Дюмоном52,  рабочие  и зеваки почтительно  расступаются

    перед ними, освобождая для них путь,  и бросают под ноги стихи и  цветы, а в

    карету - бумаги из архивов Бастилии и редкости под громкие "Виват!".

         Ловкие  издатели   составляют  книги  из  архивов  Бастилии,   из   тех

    документов, которые  не сгорели.  Ключ от  этой  разбойничьей берлоги  будет

    переправлен через  Атлантику и ляжет на стол Вашингтона. Большие часы тикают

    теперь в частной квартире какого-то  часовщика-патриота и больше не отмеряют

    время беспредельного страдания. Бастилия исчезла, исчезла  в нашем понимании

    слова,  потому  что  ее плоть,  ее известняковые блоки, отныне и  на  долгие

    столетия нависают,  претерпев счастливую метаморфозу, над водами Сены в виде

    моста  Людовика  XVI53*, душа же  ее  проживет,  вероятно, и  еще

    дольше в памяти людей.

         * Мост  Людовика XVI был переименован в  мост Революции, сейчас  - мост

    Согласия.

         Вот  куда привели  нас вы,  величественные сенаторы, с  вашей клятвой в

    Зале  для  игры в  мяч,  вашей инертностью и побудительными  мотивами, вашим

    прагматизмом   и  тупой  решительностью.   "Только   подумайте,  господа,  -

    справедливо настаивают просители, вы, которые  были нашими спасителями, сами

    нуждаетесь в  спасителях",  т. е.  храбрых  бастильцах, рабочих  Парижа,  из

    которых многие находятся в стесненных денежных обстоятельствах!54

    Открыты  подписки,  составляются  списки,  более  точные,  чем  списки  Эли,

    произносятся  речи.  Образован   отряд  героев  Бастилии,  довольно  полный,

    напоминающий аргонавтов и  надеющийся просуществовать  столько же, сколько и

    они. Но немногим более чем через год  вихрь  событий разбросает  их,  и  они

    исчезнут.  Вот так за многими высочайшими достижениями людей следуют  новые,

    еще более высокие, и оттесняют их из превосходной степени в сравнительную  и

    положительную!  Осада  Бастилии,  которая   перевешивает  на  весах  истории

    большинство других  осад,  включая осаду  Трои,  обошлась,  как  выяснилось,

    убитыми  и смертельно раненными  со  стороны осаждавших  в  83 человека,  со

    стороны осажденных, после всего этого сжигания соломы, потоков огня  и ливня

    пуль,  -  в  одного -  единственного  бедного  инвалида, убитого  наповал на

    бастионе!55 Крепость Бастилии  пала, подобно городу Иерихону*, от

    чудодейственного гласа.

         * Библ. аллюзия; см.: Книга Иисуса Навина 6, 19.

    «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 57      Главы: <   34.  35.  36.  37.  38.  39.  40.  41.  42.  43.  44. > 





     
    polkaknig@narod.ru ICQ 474-849-132 © 2005-2009 Материалы этого сайта могут быть использованы только со ссылкой на данный сайт.