Глава шестая. БУРЯ И ПОБЕДА - Французская революция. Бастилия - Томас Карлейль - Революция - Право на vuzlib.org
Главная

Разделы


Политические войны
Политика в разных странах
Основы политической теории
Демократия
Революция
Анархизм и социализм
Геополитика и хронополитика
Архивы
Сочинения

  • Статьи

  • «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 57      Главы: <   31.  32.  33.  34.  35.  36.  37.  38.  39.  40.  41. > 

    Глава шестая. БУРЯ И ПОБЕДА

         Для живых  же и сражающихся рассветает  новое утро 14  июля.  Под всеми

    крышами  бурлящего города  назревает  развязка драмы, не лишенной  трагизма.

    Сколько  суеты и  приготовлений, страхов  и  угроз, сколько слез  пролито из

    стареющих  глаз!  В  этот  день,  сыны  мои,  будьте мужчинами. В  память  о

    страданиях ваших отцов, ради надежды на права ваших детей! Тирания  угрожает

    неистовой  злобой,  и  ничто  не  поможет  вам, кроме ваших собственных рук.

    Сегодня вы должны погибнуть или победить.

         На рассвете  не  сомкнувший глаз  Постоянный  комитет  услышал знакомый

    крик, выросший до яростного, возмущенного:  "Оружия!  Оружия! Пусть старшина

    Флессель и другие  предатели, какие у вас там есть, подумают о шарлевильских

    ящиках.  Нас  сто пятьдесят  тысяч,  но лишь один  из трех  вооружен хотя бы

    пикой! Оружие - это единственное, что нам нужно: с оружием мы - непобедимая,

    грозная Национальная гвардия, без  оружия  мы  - чернь, которую сметет  залп

    картечи".

         По  счастью, разносится слух - ибо нет ничего тайного,  что не стало бы

    явным,  -  что в Доме  инвалидов  лежат  мушкеты.  Скорее  туда! Королевский

    прокурор  месье  Эти  де  Корни  и  каждый  обладающий властью,  кого  может

    отпустить  Постоянный комитет,  пойдет с  нами. Там  расположился Безанваль,

    возможно, он не станет стрелять в нас, ну а если он убьет нас - умрем.

         Увы,  у  бедного  Безанваля войска редеют  и  нет ни  малейшего желания

    стрелять! В пять часов утра, когда  он  в забытьи  еще видит сны,  в Военной

    школе у его изголовья вырастает фигура "с лицом довольно красивым,  горящими

    глазами,  речью быстрой и краткой,  видом дерзким"; такая  фигура  отдернула

    завесы у ложа Приама!* Фигура предупредила,

         * Илиада, XXIV, 682.

         что сопротивление бесполезно,  и если прольется кровь - горе тому,  кто

    будет в этом повинен. Так сказала  фигура и исчезла. "Во всем сказанном было

    некое  красноречие,  которое поражало"37. Безанваль признает, что

    следовало  бы  арестовать его,  но  сделано это  не было.  Кто мог быть этой

    фигурой с горящими глазами, быстрой и краткой речью? Безанваль знает это, но

    не раскрывает тайну. Камиль  Демулен? Пифагореец маркиз Валади, одушевленный

    "бурным движением  в  Пале-Руаяле, продолжавшимся всю ночь"?  Молва называет

    его "молодым месье Майяром"38*,  но больше  никогда не  упоминает

    его.

         *  Майяр  Станислас  Мари (1763-1794) - деятель революции  по  прозвищу

    Крепкий Кулак, участник  штурма  Бастилии, арестовавший коменданта крепости.

    Гильотинирован, привлеченный по делу Эбера.

         Как бы то ни  было, около девяти часов утра наше национальное ополчение

    катится на юго-запад широким потоком  к Дому инвалидов в поисках единственно

    необходимого. Королевский прокурор месье Эти де Корни и другие представители

    власти  уже  там;   кюре  прихода  Сент-Этьен  Дюмон  отнюдь  не  миролюбиво

    возглавляет  свой  воинственный  Париж.  Мы  видим  марширующих  судейских в

    красных  камзолах,  ставших   теперь  судейским  ополчением;  волонтеров  из

    Пале-Руаяля, единых духом и мыслью, ставших национальными волонтерами, число

    которых исчисляется десятками тысяч. Королевские  ружья должны стать ружьями

    нации; подумайте, месье де Сомбрей, как  в этих  обстоятельствах вы откажете

    им! Старый месье де Сомбрей готов начать переговоры, выслать представителей,

    но  это ни к чему:  несколько человек перелезают через стены,  чтобы открыть

    ворота, и ни один инвалид не  выпускает ни пули. Патриоты шумно устремляются

    внутрь, растекаются по  всем  комнатам и коридорам от  подвала до  кровли  в

    поисках оружия. Ни  один  погреб, ни один чердак  не избежит  обыска. Оружие

    найдено - все в целости, упакованное в солому, - не для того ли, чтобы сжечь

    его! Толпа бросается на него яростнее, чем голодные львы на мертвую  добычу,

    с лязгом  и руганью;  толкотня,  свалка,  драка вплоть  до  того, что давят,

    топчут    -    возможно,    даже    насмерть    -    наиболее   слабосильных

    патриотов39.  И  вот  под  этот  оглушительный  рев  и грохот  не

    сыгранного еще  оркестра сцена меняется, и 28 тысяч хороших ружей подняты на

    плечи  такого  же  количества национальных гвардейцев, вынесены из  мрака на

    ослепительный свет.

         Пусть  же  Безанваль  посмотрит  на  сверкание  этих  ружей, когда  они

    проплывают мимо него! Говорят, что французская гвардия  навела на него пушки

    с   другого   берега   реки,   чтобы   в   случае   необходимости    открыть

    огонь40. Он пребывает в нерешимости, "пораженный", как они льстят

    себе, "неустрашимым видом  (fiere contenance) парижан". А теперь к Бастилии,

    неустрашимые  парижане!  Там  все  еще  есть угроза картечных  залпов,  туда

    устремляются мысли и шаги всех людей.

         Старый Делонэ, как мы уже  говорили, удалился "в свои покои" за полночь

    в  воскресенье и  с тех пор остается  там в замешательстве, как и все старые

    военные,  из-за неопределенности положения. Отель-де-Виль  "предлагает"  ему

    впустить солдат нации, что  в мягкой  форме означает сдачу  крепости.  Но  с

    другой стороны, у него есть  твердые  приказы  Его Величества. Конечно,  его

    гарнизон составляют всего  92  ветерана-инвалида и  32 молодых швейцарца, но

    зато  стены толщиной 9 футов; конечно,  у него есть пушки и порох,  но, увы,

    всего  однодневный   запас   продовольствия.  Кроме  того,   город   населен

    французами, и гарнизон состоит по преимуществу из французов. Суровый, старый

    Делонэ, подумай, что тебе делать!

         Начиная с девяти часов все утро повсюду раздаются крики: "К Бастилии!"*

    Здесь побывало  несколько "депутаций  горожан",  ищущих  оружия,  от которых

    Делонэ отделывался  мягкими  речами, произносимыми через  бойницы.  Ближе  к

    полудню выборщик Тюрио де ла Росье получает разрешение войти и обнаруживает,

    что  Делонэ  не  намерен  сдаться и  готов скорее  взорвать  крепость. Тюрио

    поднимается с ним  на бастионы: груды булыжников, старых железок и  снарядов

    собраны в кучи, пушки направлены на толпу, в каждой амбразуре по пушке, лишь

    немного отодвинутой  назад! Но  снаружи, смотри, о Тюрио, толпы стекаются по

    каждой  улице,  набаты яростно  бьют,  все  барабаны  выбивают  общий  сбор;

    Сент-Антуанское предместье все,  как один человек, катится сюда! Это видение

    (призрачное и тем  не менее реальное) созерцаешь ты, о Тюрио,  в этот момент

    со  своей  горы  Видений:  оно  пророчит другие фантасмагории  и  яркие,  но

    невнятные, призрачные  реальности,  которые ты пока не  осознаешь, но  скоро

    увидишь! "Que  voulez vous?" (Что вам угодно?)  - вопрошает Делонэ,  бледнея

    при  виде этого  зрелища,  но  с  укоризной,  почти с  угрозой.  "Милостивый

    государь,  -  ответствует  Тюрио,  возносясь  в  выси  мужества,  -  что  вы

    собираетесь  делать? Подумайте, ведь  я могу броситься вместе с Вами  вниз с

    этой высоты"  - всего-то сотня  футов,  не  считая рва  под стеной!  В ответ

    Делонэ умолкает. Тюрио показывается с какой-то башни, чтобы успокоить толпу,

    которая  волнуется и подозревает неладное, затем он  спускается и удаляется,

    выражая  протест  и  предупреждения,  адресованные  также  и  инвалидам,  на

    которых,  однако,  это производит  смутное, неопределенное впечатление: ведь

    старые головы  нелегко воспринимают новое, да и, говорят, Делонэ был щедр на

    напитки (prodigua des boissons). Они думают, что не будут  стрелять,  если в

    них не будут стрелять и вообще если удастся обойтись  без этого, но в  целом

    они будут руководствоваться обстоятельствами.

         * Бастилия - крепость  и  государственная  тюрьма в Париже, сделавшаяся

    символом  французского абсолютизма.  Взятие  Бастилии  восставшим народом 14

    июля 1789 г. явилось  началом революции. С 1880 г.  День  взятия Бастилии  -

    национальный праздник Франции.

         Горе тебе, Делонэ,  если в этот час ты не можешь,  приняв некое твердое

    решение,  управлять  обстоятельствами!   Мягкие  речи   бесполезны,  жесткие

    картечные залпы - сомнительно, но метание между тем и другим невозможно. Все

    сильнее накатывают людские волны, их бесконечный рокот все громче  и громче,

    в нем различимы проклятия и треск одиночных выстрелов, которые безвредны для

    стен толщиной девять футов. Внешний подъемный мост был  опущен для Тюрио,  и

    этим путем воспользовалась третья,  самая  горластая депутация, проникшая во

    внешний двор; поскольку мягкие  речи не производят впечатлений, Делонэ  дает

    залп  и  поднимает  мост.  Слабая  искра, но  она поджигает  горючий хаос  и

    превращает его в ревущий хаос  пожара! При виде собственной крови  мятежники

    бросаются   вперед  (потому  что   эта  искра  вызвала  несколько  смертей),

    бесконечно перекатываются ружейные залпы, всплески ненависти  и проклятий. В

    это  время  из  крепости над головами выпаливает с грохотом залп  картечи из

    орудий и показывает, что мы должны делать. Осада Бастилии начата!

         Встань, каждый француз, в ком есть душа! Сыны свободы, пусть вопят ваши

    луженые глотки,  напрягите  изо  всех сил  все способности ваших  душ, тел и

    умов, потому что час настал! Бей, Луи Турне, каретник из Маре, ветеран полка

    Дофине, бей  по  цепи наружного  подъемного  моста  среди  огненного  града,

    свистящего  вокруг тебя! Никогда  твой  топор не  наносил такого удара ни по

    ободам, ни  по ступицам колес. Снести Бастилию,  снести  ее в царство Орка*,

    пусть  провалится  туда все  это  проклятое  сооружение  и  поглотит  навеки

    тиранию! Стоя,  как говорят одни, на  крыше  кордегардии  или,  как  говорят

    другие, на воткнутых в щели стены штыках, Луи Турне  бьет по цепи, а храбрый

    Обэн  Боннемер, тоже  ветеран, помогает ему,  и цепь поддается, разбивается,

    огромный  наружный мост с грохотом (avec fracas)  падает. Великолепно! И все

    же, увы, это только наружные укрепления. Восемь мрачных башен с вооруженными

    инвалидами, булыжниками и  жерлами пушек  все еще вздымаются неповрежденные;

    мощенный камнем,  зияющий ров непреодолим, внутренний подъемный мост обратил

    к нам заднюю сторону; Бастилию еще предстоит взять!

         *  В  римской  мифологии Орк  - царь мертвых, соответствует  греческому

    Аиду.

         Думаю, что описать осаду Бастилии -одно из важнейших событий в истории,

    вероятно, не  под силу  кому-либо из смертных.  Может  ли  кто-нибудь,  даже

    бесконечно начитанный, хотя бы  представить себе  внутренний план  здания! В

    конце  улицы Сент-Антуан  находится  открытая  эспланада, есть ряд  наружных

    дворов,  сводчатые  ворота (где  сейчас сражается Луи  Турне),  затем  новые

    подъемные мосты, постоянные мосты,  укрепленные  бастионы и зловещие  восемь

    башен: лабиринт мрачных помещений, первое из которых было построено 420  лет

    назад, а последнее  - всего 20.  И как мы уже  сказали, оно осаждено  в свой

    последний час  возродившимся  хаосом!  Артиллерийские  орудия всех калибров,

    истошные крики людей с самыми различными планами на будущее, и каждый из них

    -  сам себе голова;  никогда  еще со  времен войны  пигмеев с  журавлями* не

    видели  такого  противоестественного  положения.  Состоящий  на   половинном

    жалованье Эли отправляется домой  надеть  мундир: никто не хочет подчиняться

    ему,  одетому в штатское. Юлен, также на  половинном  жалованье,  произносит

    речь перед французскими гвардейцами на Гревской площади. Фанатичные патриоты

    подбирают пули и несут их, еще

         * Т. е. с незапамятных времен. Литературная аллюзия на распространенный

    в  греческой мифологии  сюжет  гераномахии -  ежевесенней борьбы  пигмеев  с

    журавлями, - разработанный многими античными писателями.

         горячие (или кажущиеся таковыми), в Отель-де-Виль: вы видите, они хотят

    сжечь Париж! У  Флесселя "бледнеют  губы", потому что рев  толпы  становится

    угрожающим. Весь Париж достиг верха ярости,  паническое безумие бросает  его

    из стороны в сторону. На каждой  уличной баррикаде  вихрится кипящий местный

    водоворот,  укрепляющий баррикаду,  ведь Бог знает, что  грядет,  и  все эти

    местные водовороты сливаются в огромный огненный Мальстрем*, бушующий вокруг

    Бастилии.

         * Крупный водоворот у Лофотенских о-вов у побережья Норвегии.

         Так  он  бушует,  и  так  он  ревет.  Виноторговец Шола  превратился  в

    импровизированного   артиллериста.   Взгляните,   как   Жорже,   только  что

    вернувшийся  из  Бреста,  где  он  служил  во  флоте,  управляется с  пушкой

    сиамского короля. Странно (если бы мы не привыкли к подобным вещам): прошлой

    ночью Жорже  спокойно отдыхал в своей гостинице, а сиамская пушка стояла уже

    сто лет, ничего не зная о  его существовании.  А теперь в  нужный момент они

    соединились и оглашают окрестности красноречивой  музыкой, потому что Жорже,

    услышав, что здесь происходит, соскочил  с брестского  дилижанса и примчался

    сюда. Французская гвардия тоже прибудет сюда с настоящими орудиями - если бы

    стены  не были  столь  толсты!  Вверх  с  Эспланады, горизонтально  со  всех

    близлежащих крыш  и окон  льется  беспорядочный ливень ружейного  огня -  но

    безрезультатно.  Инвалиды  распростерлись   за   каменными   прикрытиями   и

    отстреливаются  из   сравнительно  удобного  положения,  но  из   бойниц  не

    высовывается  и кончик носа. Мы  падаем  застреленные, но никто  не обращает

    внимания!

         Пусть  бушует  пламя  и  пожирает  все, что горит! Кордегардии сожжены,

    столовые инвалидов тоже. Рассеянный "парикмахер с двумя зажженными факелами"

    поджег  бы "селитру в Арсенале",  если  бы не женщина, с визгом  выскочившая

    оттуда, и не  один патриот, несколько  знакомый с  натурфилософией*, который

    быстро вышиб из него дух (прикладом ружья под ложечку), перевернул бочонки и

    остановил разрушительную стихию. Юную красавицу, приняв  ее  за дочь Делонэ,

    схватили во  внешних дворах  и едва не сожгли на глазах у  Делонэ; она упала

    замертво  на  солому,  но  снова  один  патриот - это  храбрый ветеран  Обэн

    Боннемер -  бросается и спасает ее.  Горит  солома,  три телеги, притащенные

    сюда, превращаются в белый дым, угрожающий задушить самих патриотов, так что

    Эли приходится, опаляя брови, вытаскивать одну  телегу, а  Реолу, "мелочному

    торговцу-великану",  -  другую.  Дым,  как в аду, суета,  как  у Вавилонской

    башни, шум, как при светопреставлении!

         * В это понятие в средневековье включались и естественнонаучные знания.

         Льется  кровь  и питает новое безумие. Раненых уносят  в дома  на улице

    Серизе, умирающие произносят свою последнюю волю: не уступать, пока не падет

    проклятая  крепость. А  как она,  увы, падет? Стены  так толсты!  Делегации,

    общим числом три, прибывают  из Отель-де-Виль, аббат  Фоше, который является

    членом одной из них, может засвидетельствовать,  с  каким сверхъестественным

    мужеством  человеколюбия  они  действовали41.  Они поднимают  над

    сводчатыми воротами свой городской флаг  и приветствуют его барабанным боем,

    но бесполезно. Разве может услышать их в этом светопреставлении Делонэ и тем

    более поверить им? Они  возвращаются в праведном гневе, а свист пуль все еще

    звучит  в их ушах. Что  же делать? Пожарные  поливают из своих шлангов пушки

    инвалидов,  чтобы  охладить  запальники,  но,  к  сожалению,  они  не  могут

    поднимать струю настолько высоко и распространяют только облака брызг. Лица,

    знакомые  с  античной  историей,  предлагают   сделать  катапульты.  Сантер,

    громогласный  пивовар  из  Сент-Антуанского  предместья,   советует  поджечь

    крепость   с   помощью   "смеси   фосфора   и   скипидара,   разбрызгиваемой

    нагнетательными насосами". О Спинола*-Сантер, разве у тебя есть наготове эта

    смесь?  Каждый -  сам себе  голова!  И все  же  поток  стрельбы  не стихает:

    стреляют  даже  женщины и  турки,  по  крайней мере одна женщина  (со  своим

    возлюбленным)   и  один   турок42.  Пришла   французская  гвардия

    -настоящие орудия, настоящие артиллеристы. Очень деятелен Майяр; Эли и Юлен,

    получавшие половинное жалованье, горят гневом среди тысячных толп.

         * Спинола Амбросио (1569-1630) - испанский полководец.

         Большие часы Бастилии во внутреннем дворе неслышно  тикают, отмеряя час

    за часом,  как  будто  ничего  существенного  ни для  них,  ни  для  мира не

    происходит!  Они  пробили  час,  когда  началась  стрельба;  сейчас  стрелки

    подвигаются к пяти, а  огонь  не  стихает. Глубоко внизу, в подвалах, семеро

    узников слышат глухой грохот, как при землетрясении; тюремщики уклоняются от

    ответов.

         Горе тебе, Делонэ, и твоей сотне несчастных инвалидов! Брольи далеко, и

    его уши заложены; Безанваль слышит,  но не может послать помощь. Один жалкий

    отряд  гусар,  высланный для разведки,  осторожно  пробрался  по  набережным

    вплоть до Нового  моста.  "Мы хотим присоединиться к вам", - сказал капитан,

    увидев,  что толпа  безбрежна.  Большеголовый,  похожий на  карлика субъект,

    бледный  и  прокопченный,  выходит,  шаркая,  вперед  и сквозь голубые  губы

    каркает не без  смысла: "Если так, спешивайтесь и отдайте нам ваше  оружие!"

    Капитан гусар счастлив, когда его отводят на заставу и отпускают под честное

    слово.  Кто  был  этот  человечек?  Говорят,  это  был  месье  Марат,  автор

    великолепного и миролюбивого "Воззвания к народу". Воистину велик  для тебя,

    о замечательный ветеринар, этот день твоего появления и  нового рождения, и,

    однако, в этот же самый день через  четыре  года... Но  пусть пока задернуты

    завесы будущего.

         Что же делает Делонэ? Единственное, что Делонэ может сделать и,  по его

    словам,  хотел  сделать. Представьте  его  сидящим  при  зажженной  свече на

    расстоянии вытянутой  руки  от порохового  склада, неподвижным,  как римский

    сенатор   или   бронзовый   канделябр,   холодно,   одним   движением   глаз

    предупреждающим Тюрио и всех остальных, каково его решение. Пока же он сидит

    там,  не  причиняя  никому вреда, и ему  не  причиняют вреда. Но королевская

    крепость не может, не имеет права, не должна и не будет сдана  никому, кроме

    посланца короля.  Жизнь  старого солдата ничего  не  стоит, но  потерять  ее

    следует  с честью. Но  подумай только,  ревущая чернь, что будет,  когда вся

    Бастилия  взлетит  к небу! В таком застывшем  состоянии, похожий на статую в

    церкви, держащую  свечу,  Делонэ было бы  лучше предоставить Тюрио,  красным

    судейским, кюре церкви  Сен-Стефана и всей  этой черни  мира делать, что они

    хотят.

         Но  при  всем  том он не  мог этого себе позволить.  Задумывался ли  ты

    когда-нибудь, насколько  сердце любого  человека трепетно  созвучно  сердцам

    всех людей? Замечал ли ты когда-нибудь, насколько всемогущ самый голос массы

    людей? Как  их негодующие крики  парализуют сильную душу, как их гневный рев

    пробуждает,  неслыханный  ужас?  Кавалер  Глюк*  сознается, что  лейтмотивом

    одного из  лучших его пассажей в одной  из лучших его  опер был голос черни,

    услышанный  им в Вене, когда она  кричала  своему кайзеру:  "Хлеба!  Хлеба!"

    Великое -  это  объединенный  глас людей, выражение  их инстинктов,  которые

    вернее, чем их мысли; это самое грандиозное, с чем может столкнуться человек

    среди звуков  и  теней, которые образуют  этот мир  времен.  Тот,  кто может

    противостоять ему, стоит где-то  над временем. Делонэ  не мог сделать этого.

    Растерянный,  он мечется между  двумя решениями, надежда не  оставляет его в

    бездне отчаяния. Его крепость  не  сдастся - он  объявляет, что  взорвет ее,

    хватает факелы,  чтобы взорвать ее, и... не взрывает ее.  Несчастный Делонэ,

    это смертная агония и твоей Бастилии,  и твоя собственная! Тюрьма,  тюремное

    заключение и тюремщик - все три, каковы бы они ни были, должны погибнуть.

         * Кристоф Виллибальд Глюк (1714-1787) - композитор.

         Уже четыре  часа  ревет  мировой  хаос,  который можно назвать  мировой

    химерой, изрыгающей огонь. Бедные инвалиды укрылись  под своими  стенами или

    поднимаются  с  перевернутыми  ружьями:  они сделали белые  флаги из носовых

    платков и бьют отбой, или  кажется, что они бьют отбой, потому что  услышать

    ничего нельзя.  Даже  швейцарцы  у проходов выглядят  уставшими от стрельбы,

    обескураженными  шквалом огня. У подъемного моста открыта одна бойница,  как

    будто  оттуда хотят говорить. Посмотрите на пристава Майяра: ловкий человек!

    Он  идет  по  доске,  раскачивающейся  над  пропастью каменного  рва:  доска

    покоится  на парапете, удерживаемая тяжестью тел патриотов; он опасно парит,

    как  голубь, стремящийся к  такому ковчегу!  Осторожно, ловкий пристав! Один

    человек уже упал и разбился далеко внизу, там, на  камнях! Но  пристав Майяр

    не падает: он идет осторожно, точными шагами, с вытянутыми руками. Швейцарец

    протягивает бумажку через бойницу, ловкий пристав хватает ее и возвращается.

    Условия  сдачи - прощение и  безопасность  для  всех! Приняты  ли  они? "Foi

    d'officier" (Под  честное  слово офицера),  - отвечает  Юлен  или Эли  (люди

    говорят  разное).  Условия  приняты!  Подъемный  мост  медленно  опускается,

    пристав  Майяр  закрепляет  его,  внутрь  врывается  живой  поток.  Бастилия

    пала!43 Победа! Бастилия взята!

    «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 57      Главы: <   31.  32.  33.  34.  35.  36.  37.  38.  39.  40.  41. > 





     
    polkaknig@narod.ru ICQ 474-849-132 © 2005-2009 Материалы этого сайта могут быть использованы только со ссылкой на данный сайт.