Глава пятнадцатая. ТУМАННОСТЬ АНДРОМЕДЫ - Туманность Андромеды - Иван Ефремов - Основы политической теории - Право на vuzlib.org
Главная

Разделы


Политические войны
Политика в разных странах
Основы политической теории
Демократия
Революция
Анархизм и социализм
Геополитика и хронополитика
Архивы
Сочинения

  • Статьи

  • «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 19      Главы: <   13.  14.  15.  16.  17.  18.  19.

    Глава пятнадцатая. ТУМАННОСТЬ АНДРОМЕДЫ

    В Северной Африке, к югу от залива Большой Сирт, раскинулась огромная равнина Эль Хомра. До ослабления пассатных колец и изменения климата здесь находилась хаммада - пустыня без травинки, сплошь закованная в броню полированного щебня и треугольных камней с красноватым оттенком, от которых хаммада и получила свое название "красная". Море слепящего жаркого пламени в солнечный день, море холодного ветра в осенние и зимние ночи. Теперь от хаммады остался только ветер; он гнал по твердой равнине волны высокой голубовато-серебристой травы, переселенной сюда из степей Южной Африки. Свист ветра и склоняющаяся трава будили в памяти неопределенное чувство печали и близости степной природы к душе, будто это уже встречалось в жизни. Не один раз и при различных обстоятельствах - в горе и в радости, в утрате и находке.

    Каждый отлет или приземление звездолета оставляли выгоревший, отравленный круг поперечником около километра. Эти круги огораживались красной металлической сеткой и стояли неприкосновенные в течение десяти лет, что больше чем в два раза превышало длительность разложения выхлопов двигателя. После посадки или отправки корабля космопорт перекочевывал на другое место. Это накладывало отпечаток временности, недолговечности на оборудование и помещение порта, родня обслуживавших его работников с древними номадами Сахары, несколько тысяч лет кочевавшими здесь на горбатых животных с изогнутыми шеями и мозолистыми ногами, называвшихся верблюдами.

    Планетолет "Барион" в свой тринадцатый рейс между строящимся спутником и Землей доставил Дар Ветра в Аризонскую степь, оставшуюся пустыней и после изменения климата из-за накопившейся в почве радиоактивности. На заре открытия ядерной энергии в ЭРМ здесь производилось множество опытов и проб нового вида техники. До сих пор осталась зараженность продуктами радиоактивного распада - слишком слабая для того, чтобы вредить человеку, но достаточная, чтобы задержать рост деревьев и кустарников.

    Дар Ветер наслаждался не только прекрасным очарованием Земли - голубым небом в невестином платье из легких белых облаков, но и пыльной почвой, редкой и жесткой травой.

    Шагать твердой поступью по Земле под золотым солнцем, подставляя лицо сухому и свежему ветру! Только побывав на грани космических бездн, можно понять всю красоту нашей планеты, когда-то названной неразумными предками "юдолью горя и слез"!

    Гром Орм и Дар Ветер прибыли в Эль Хомру в день отправления экспедиции.

    С воздуха Дар Ветер заметил на матовой серо-стальной равнине два гигантских зеркала. Правое - почти круг, левое - длинный, заостряющийся назад эллипс. Зеркала были следами недавних взлетов кораблей тридцать восьмой звездной экспедиции.

    Круг - взлет "Тинтажеля", направившегося на страшную звезду Т и нагруженного громоздкими аппаратами для правильной осады спиралодиска из глубин космоса. Эллипс - след поднимавшейся более полого "Аэллы", понесшей большую группу ученых для разгадки изменений материи на белом карлике тройной звезды Омикрон 2 Эридана. Пепел, оставшийся от каменистой почвы в месте удара энергии двигателей, проникший на полтора метра вглубь, был залит связующим составом для предупреждения ветрового разноса. Осталось лишь перенести ограды с мест старых взлетов. Это сделают после отбытия "Лебедя".

    Вот и сам "Лебедь", чугунно-серый в тепловой броне, которая выгорит во время пробивания атмосферы. Дальше корабль пойдет, сверкая своей, отражающей все виды радиации, обшивкой. Но никто не увидит его в этом великолепии, кроме роботов-астрономов, следящих за полетом. Эти автоматы дадут людям лишь фотографию светящейся точки. Обратно на Землю придет корабль, покрытый окалиной, с бороздами и воронками от взрывов мелких метеоритных частиц. Но "Лебедя" не увидит никто из окружающих его сейчас людей: всем им не прожить сто семьдесят два года ожидания возврата экспедиции. Сто шестьдесят восемь независимых лет пути и четыре года исследования на планетах, а для путешественников всего около восьмидесяти лет.

    Дар Ветру, с его родом занятий, не дождаться даже прибытия "Лебедя" на планеты зеленой звезды. Как и в прошлые дни сомнений, Дар Ветер восхитился смелой мыслью Рен Боза и Мвена Маса. Пусть опыт их не удался, пусть этот вопрос, затрагивающий фундамент космоса, еще далек от разрешения, пусть он окажется ошибочной фантазией. Эти безумцы - гиганты творческой мысли человечества, ибо даже в опровержение их теории и опыта люди придут к огромному взлету знания.

    Дар Ветер, задумавшись, чуть не споткнулся о сигнал зоны безопасности, повернул и заметил у подножия самодвижущейся башни телепередачи знакомую фигуру подвижного человека. Ероша непокорные волосы и прищуривая острые глаза, к нему устремился Рен Боз. Сеть тонких, едва заметных шрамов изменила лицо физика, собрав его морщинами страдальческого напряжения.

    - Радостно видеть вас здоровым, Рен!

    - Мне очень нужны вы! - Рен Боз протянул Дар Ветру маленькие ручки, по-прежнему усыпанные веснушками.

    - Что делаете вы здесь, задолго до отлета?

    - Я провожал "Аэллу" - для меня очень важны данные по гравитации столь тяжелой звезды. Узнал, что явитесь вы, и остался...

    Дар Ветер молчал, выжидая пояснений.

    - Вы возвращаетесь на обсерваторию внешних станций по просьбе Юния Анта?

    Дар Ветер кивнул.

    - Ант в последнее время записал несколько нерасшифрованных приемов по Кольцу...

    - Каждый месяц производится прием сообщений вне обычного времени информации. И момент включения станций сдвигается на два земных часа. За год проверка проходит земные сутки, за восемь лет - всю стотысячную галактической секунды. Так заполняются пропуски в приеме космоса. В последнее полугодие восьмилетнего цикла стали поступать, несомненно, очень дальние, непонятные нам сообщения.

    - Я крайне интересуюсь ими.

    - Все, что узнаю, сообщу немедленно. Или еще лучше - примите сами участие в работе!

    Рен Боз обрадованно вздохнул и спросил:

    - Веда Конг тоже прибудет сюда?

    - Да, я жду ее. Вы знаете, что она чуть не погибла, исследуя пещеру - склад древней техники, где оказалась запертая стальная дверь?

    - Ничего не слыхал.

    - А, я забыл, что у вас нет глубокого интереса к истории, как у Мвена Маса. По всей планете идет обсуждение, что может находиться за дверью. Миллионы добровольцев предлагают себя для раскопок. Веда решила передать вопрос в Академию Стохастики и Предсказания Будущего.

    - Эвда Наль не приедет сюда?

    - Нет, не сможет.

    - Многие будут огорчены. Веда очень любит Эвду, а Чара просто предана ей. Вы помните Чару?

    - Это такая... пантерообразная?..

    Дар Ветер воздел руки в шутливом ужасе.

    - Ценитель женской красоты! Впрочем, я постоянно повторяю ошибку, какой страдали люди прошлого, не смыслившие ничего в законах психофизиологии и наследственности, Всегда хочу видеть в других свое понимание и свои чувства.

    - Эвда, как и все на планете, - не поддержал самопокаяния Рен Боз, - будет следить за отлетом.

    Физик показал на ряды высоких, полукольцом расположившихся вокруг звездолета треножников с камерами для белого, инфракрасного и ультрафиолетового приемов. Разные группы лучей спектра в цветном изображении заставляли экран дышать подлинным теплом и жизнью так же, как обертонные диафрагмы (59) уничтожали металлический отзвук в передаче голоса.

    Дар Ветер посмотрел на север, откуда, тяжело переваливаясь, ползли перегруженные людьми автоматические электробусы. Из первой подошедшей машины выскочила и бежала, путаясь в траве, Веда Конг. Она с разбегу бросилась на широкую грудь Дар Ветра так, что ее длинные, заплетенные по бокам головы и спущенные косы взлетели ему на спину.

    Дар Ветер слегка отстранил Веду, вглядываясь в бесконечно дорогое лицо с оттенком новизны, сообщенным необычайной прической.

    - Я играла для детского фильма северную королеву Темных веков и едва успела переодеться, - пояснила, чуть запыхавшись, молодая женщина. - Причесаться не осталось времени.

    Дар Ветер представил ее в длинном облегающем парчовом платье, в золотой короне с синими камнями, с пепельными косами ниже колен, с отважным взглядом серых глаз - и радостно улыбнулся.

    - Корона была?

    - О да, такая. - Веда очертила пальцем в воздухе контур широкого кольца с крупными зубцами в виде трилистника.

    - Я увижу?

    - Сегодня же. Я попрошу их показать тебе фильм.

    Дар Ветер собрался спросить про таинственных "их", но Веда приветствовала серьезного физика. Тот улыбнулся наивно и сердечно.

    - Где же герои Ахернара? - Рен Боз оглядел по-прежнему пустое вокруг звездолета поле.

    - Там! - Веда указала на здание в виде шатра из пластин фисташково-молочного стекла с серебристыми ажурными ребрами наружных балок - главный зал космопорта.

    - Так пойдемте.

    - Мы лишние, - твердо сказала Веда. - Они смотрят прощальный привет Земли. Пойдемте к "Лебедю".

    Мужчины повиновались.

    Идя рядом с Дар Ветром, Веда тихонько спросила:

    - У меня не очень нелепый вид с этой старинной прической? Я могла бы...

    - Не нужно. Очаровательный контраст с современной одеждой - косы длиннее юбки. Пусть будет так!

    - Повинуюсь, мой Ветер! - шепнула Веда магические слова, заставившие забиться его сердце.

    Сотни людей не спеша направлялись к кораблю. Очень многие улыбались Веде или приветствовали ее поднятием руки гораздо более часто, чем Дар Ветра или Рен Боза.

    - Вы популярны, Веда, - заметил Рен Боз. - Что это - работа историка или ваша пресловутая красота?

    - Ни то и ни другое. Постоянное и широкое общение с людьми по роду работы и общественных занятий. Вы с Ветром то замкнетесь в недрах лабораторий, то уединяетесь для напряженной ночной работы. Вы делаете для человечества гораздо больше и более значительное, чем я, но только для одной, не самой близкой сердцу, стороны. Чара Нанди и Эвда Наль гораздо более известны, чем я...

    - Опять укор нашей технической цивилизации? - весело упрекнул Дар Ветер.

    - Не нашей, а пережиткам прежних роковых ошибок. Еще тысячелетия тому назад наши предки знали, что искусство и с ним развитие чувств человека не менее важны для общества, чем наука.

    - В смысле отношений людей между собой? - спросил заинтересованный физик.

    - Вот именно!

    - Какой-то древний мудрец сказал, что самое трудное на Земле - это сохранять радость, - вставил Дар Ветер. - Смотрите, вот еще верный союзник Веды!

    Прямо к ним шел легким и широким шагом Мвен Мас, привлекая общее внимание своей огромной фигурой.

    - Кончился танец Чары, - догадалась Веда. - Скоро появится и экипаж "Лебедя".

    - Я бы на их месте шел сюда пешком и как можно медленнее, - вдруг сказал Дар Ветер.

    - Ты начал волноваться? - Веда взяла его под руку.

    - Конечно. Для меня мучительно подумать, что они уходят навсегда и этот корабль я больше не увижу. Что-то внутри меня протестует против этой обязательной обреченности. Может быть, потому, что там будут близкие мне люди.

    - Вероятно, не потому, - вмешался подошедший Мвен Мас, чуткое ухо которого издалека уловило речь Дар Ветра. - Это неизбывный протест человека против неумолимого времени.

    - Осенняя печаль? - с оттенком насмешки спросил Рен Боз, улыбаясь глазами товарищу.

    - Вы замечали, что осень умеренных широт с ее грустью любят именно люди наиболее энергичные, жизнерадостные и глубоко чувствующие? - возразил Мвен Мас, дружески погладив плечо физика.

    - Верное наблюдение! - восхитилась Веда.

    - Очень древнее...

    - Дар Ветер, вы на поле? Дар Ветер, вы на поле? - загремело откуда-то слева и сверху. - Вас зовет в ТВФ центрального здания Юний Ант. Юний Ант зовет. В ТВФ центрального здания...

    Рен Боз вздрогнул и выпрямился.

    - Можно с вами, Дар Ветер?

    - Идите вместо меня. Вам можно пропустить отлет. Юний Ант любит показать по-старинному прямое наблюдение, а не запись - в этом они сошлись с Мвеном Масом.

    Космопорт обладал мощным ТВФ и гемисферным экраном. Рен Боз вошел в тихую круглую комнату. Дежурный оператор щелкнул включателем и указал на правый боковой экран, где появился взволнованный Юний Ант. Он внимательно оглядел физика и, поняв причину отсутствия Дар Ветра, кивнул Рен Бозу.

    - Ведется внепрограммный прием-поиск в прежнем направлении и диапазоне 62/77. Поднимите воронку для направленного излучения, ориентируйте на обсерваторию. Я переброшу луч-вектор через Средиземное море прямо на Эль Хомру. - Юний Ант посмотрел в сторону и добавил: - Скорее!

    Опытный в приемах ученый выполнил требование за две минуты. В глубине гемисферного экрана появилось изображение гигантской Галактики, в которой оба ученых безошибочно узнали знакомую издавна человеку туманность Андромеды, или М-31.

    В ближайшем к зрителю наружном обороте ее спирали, почти в середине линзовидного в ракурсе диска огромной Галактики, зажегся огонек. Там ответвилась казавшаяся крохотной шерстинкой система звезд - несомненно, исполинский рукав в сотню парсек длины. Огонек стал расти, и одновременно увеличивалась "шерстинка", в то время как сама Галактика исчезла, расплылась за пределы поля зрения. Поток красных и желтых звезд протянулся поперек экрана. Огонек стал маленьким кружком и светился на самом конце звездного потока. С края потока выделилась оранжевая звезда спектрального класса К. Вокруг нее закружились едва видные точки планет. На одной из них, закрыв ее целиком, расположился кружок света. И вдруг все завертелось в красных извивах и мелькании летящих искр. Рен Боз закрыл глаза...

    - Это разрыв, - сказал с бокового экрана Юний Ант. - Я показал вам наблюдение прошлого месяца из записи памятных машин. Переключаю на отражение прямого приема.

    На экране по-прежнему вертелись искры и линии темно-красного цвета.

    - Странное явление! - воскликнул физик. - Как вы объясняете этот разрыв?

    - Потом. Сейчас возобновляется передача. Но что вы считаете странным?

    - Красный спектр разрыва. В спектре туманности Андромеды - фиолетовое смещение, то есть она приближается к нам.

    - Разрыв никакого отношения к Андромеде не имеет. Это местное явление.

    - Вы думаете, что случайно их отправляющая станция вынесена на самый край Галактики, в зону, еще более отдаленную от ее центра, чем зона Солнца в нашей Галактике?

    Юний Ант окинул Рен Боза скептическим взглядом.

    - Вы готовы к дискуссии в любой момент, забывая, что с нами говорит туманность Андромеды с расстояния четыреста пятьдесят тысяч парсек.

    - О да! - смутился Рен Боз. - Еще лучше сказать с расстояния в полтора миллиона световых лет. Сообщение отправлено пятнадцать тысяч веков тому назад.

    - И мы видим сейчас то, что было послано задолго до наступления ледниковой эпохи и возникновения человека на Земле! - Юний Ант заметно смягчился.

    Красные линии замедлили свое верчение, экран потемнел и вдруг снова засветился. Сумеречная плоская равнина едва угадывалась в скудном свете. На ней были разбросаны странные грибовидные сооружения. Ближе к переднему краю видимого участка холодно поблескивал гигантский, по масштабу равнины, голубой круг с явно металлической поверхностью. Точно по центру круга висели один над другим большие двояковыпуклые диски. Нет, не висели, а медленно поднимались все выше. Равнина исчезла, и на экране остался лишь один из дисков, более выпуклый снизу, чем сверху, с грубыми спиральными ребрами на обеих сторонах.

    - Это они... они!.. - наперебой воскликнули ученые, думая о полном сходстве изображения с фотографиями и чертежами спиралодиска, найденного тридцать седьмой экспедицией на планете железной звезды.

    Новый вихрь красных линий - и экран погас. Рен Боз ждал, боясь отвести свой взгляд хоть на секунду. Первый человеческий взгляд, прикоснувшийся к жизни и мысли другой галактики! Но экран так и не загорелся. На боковой доске телевизиофона заговорил Юний Ант:

    - Сообщение оборвалось. Ждать дольше, отнимая земную энергию, нельзя. Вся планета будет потрясена. Следует просить Совет Экономики производить внепрограммные приемы вдвое чаще, но это станет возможным не раньше года после затрат на посылку "Лебедя". Теперь мы знаем, что звездолет на железной звезде оттуда. Если бы не находка Эрга Ноора, то мы вообще не поняли бы виденного.

    - И он, тот диск, пришел оттуда? Сколько же он летел? - как бы про себя спросил Рен Боз.

    - Он шел мертвым около двух миллионов лет через разделяющее обе галактики пространство, - сурово ответил Юний Ант, - пока не нашел убежища на планете звезды Т. Очевидно, эти звездолеты устроены так, что садятся автоматически, несмотря на то, что тысячи тысяч лет никто живой не прикасался к рычагам управления.

    - Может быть, они живут долго?

    - Но не миллионы лет, это противоречит законам термодинамики, - холодно ответил Юний Ант. - И несмотря на колоссальные размеры, спиралодиск не мог нести в себе целую планету людей... мыслящих существ. Нет, пока наши галактики не могут еще ни достигнуть друг друга, ни обменяться сообщениями.

    - Смогут, - уверенно сказал Рен Боз, распрощался с Юнием Антом и пошел обратно на поле космопорта.

    Дар Ветер с Ведой и Чара с Мвеном Масом стояли немного в стороне от двух длинных рядов провожавших. Все головы повернулись к центральному зданию. Мимо бесшумно пронеслась широкая платформа, сопровождаемая взмахами рук и - что люди позволяли себе в обществе лишь в самых исключительных случаях - приветственными возгласами. Все двадцать два человека экипажа "Лебедя" находились на ней.

    Платформа подъехала к звездолету. У высокого передвижного подъемника ожидали люди в белых комбинезонах, с серыми от усталости лицами - двадцать членов отлетной комиссии, составленной в основном из инженеров - рабочих космопорта. В течение последних суток они проверили с помощью машин для учета предметов все снаряжение экспедиции и еще раз опробовали исправность корабля тензорными аппаратами.

    По заведенному на заре звездоплавания порядку председатель комиссии докладывал Эргу Ноору, вновь избранному начальником звездолета в экспедиции на Ахернар. Другие члены комиссии поставили свои шифры на бронзовой дощечке с их портретами и именами, которую вручили Эргу Ноору, и, распрощавшись, отошли в сторону. Тогда к кораблю хлынули провожающие. Люди выстроились перед путешественниками, пропустив их близких на маленькую, оставшуюся свободной площадку подъемника. Киносъемщики фиксировали каждый жест улетавших - последняя память, остающаяся родной планете. Эрг Hoop увидел Веду и, сунув бронзовый сертификат за широкий пояс астролетчика, стремительно подошел к молодой женщине.

    - Как хорошо, что вы пришли, Веда!..

    - Разве я могла поступить иначе?

    - Вы для меня - символ Земли и моей прошедшей юности.

    - Юность Низы с вами навсегда.

    - Я не скажу, что ни о чем не жалею, - это будет неправдой. И прежде всего жаль Низу, своих товарищей, да и самого себя... Слишком велика утрата. В это возвращение я по-новому полюбил Землю - крепче, проще, безусловнее...

    - И все-таки вы идете, Эрг?

    - Не могу иначе. Отказавшись, я утратил бы не только космос, но и Землю.

    - Подвиг тем труднее, чем больше любовь?

    - Вы всегда хорошо понимали меня, Веда. Вот и Низа.

    Подошла похудевшая, похожая на мальчика рыжекудрая девушка и остановилась, опустив ресницы.

    - Это оказалось так тяжело. Вы все... хорошие, ясные... красивые... Расстаться, оторвать свое живое тело от матери-Земли... - Голос астронавигатора дрогнул.

    Веда инстинктивно привлекла ее к себе, шепча таинственные женские утешения.

    - Девять минут до закрытия люков, - беззвучно сказал Эрг, не сводя глаз с Веды.

    - Как долго еще!.. - простодушно воскликнула со слезами в голосе Низа.

    Веда, Эрг, Дар Ветер, Мвен Мас и другие провожавшие с тоской и удивлением почувствовали, что нет слов. Нечем выразить чувства перед подвигом, совершавшимся для тех, кого еще нет, кто придет много лет спустя. Улетавшие и провожавшие знали обо всем... Что могли дать лишние слова?

    Вторая сигнальная система человека оказалась несовершенной и уступала место третьей. Глубокие взгляды, отражавшие страстные, не передаваемые словами порывы, встречались безмолвно и напряженно или жадно впитывали в себя небогатую природу Эль Хомры.

    - Пора! - обретший металл голос Эрга Ноора хлестнул по напряженным нервам.

    Веда, откровенно всхлипнув, прижалась к Низе. Обе женщины несколько секунд стояли щека к щеке, крепко зажмурившись, пока мужчины обменивались прощальными взглядами и пожатиями рук. Подъемник упрятал в овальный чернеющий люк звездолета уже восьмерых астролетчиков. Эрг Hoop взял Низу за руку и что-то шепнул ей. Девушка вспыхнула, вырвалась и бросилась к звездолету. Эрг Hoop и Низа поднялись одновременно.

    Люди замерли, когда перед черным люком на выступе ярко освещенного борта "Лебедя" задержались на секунду две фигуры - высокого мужчины и стройной девушки, принимая последние приветы Земли.

    Веда Конг стиснула руки, и Дар Ветер услышал, как хрустнули суставы пальцев. Эрг Hoop и Низа исчезли. Из черного зияния выдвинулась овальная плита такого же серого цвета, как и весь корпус. Секунда, и даже зоркий глаз не смог бы различить следов отверстия на крутых обводах колоссального корпуса.

    Вертикально стоявший на растопыренных упорах звездолет имел в себе что-то человекообразное. Может быть, это впечатление создавал круглый шар носовой части, увенчанный острым колпаком и светящий сигнальными огнями, как глазами. Или ребристые рассекатели центральной контейнерной части корабля, похожие на наплечники рыцарских лат? Звездолет высился на своих упорах, словно растопыривший ноги исполин, презрительно и самоуверенно взиравший поверх толпы людей.

    Грозно заревели сигналы первой готовности. Как по волшебству, у корабля появились широкие самоходные платформы, забравшие множество провожавших. Поползли, разъезжаясь в стороны, но не сводя своих жерл и лучей с корабля, треножники ТВФ и прожекторов. Серый корпус "Лебедя" померк и как-то утратил свои размеры. На "голове" корабля загорелись зловещие красные огни - сигнал подготовки старта. Вибрация сильных моторов передалось по твердой почве - звездолет стал поворачиваться на своих подставках, принимая ориентировку взлета. Дальше и дальше отъезжали провожавшие, пока не пересекли с наветренной стороны засветившуюся в темноте линию безопасности. Здесь люди поспешно соскочили, а платформы унеслись за оставшимися.

    - Они больше не увидят нас или хоть нашего неба? - спросила Чара низко склонившегося к ней Мвена Маса.

    - Нет. Разве в стереотелескопы...

    Под килем звездолета загорелись зеленые огни. На вышке центрального здания неистово завертелся радиомаяк, рассылая во все стороны предупреждение о взлете громадного корабля.

    - Звездолет получает сигнал отправления! - вдруг заревел металлический голос такой силы, что Чара, вздрогнув, прижалась к Мвену Масу. - Оставшиеся внутри круга, поднимите вверх руки! Поднимите вверх руки, иначе смерть! Поднимите вверх руки, иначе!.. - кричал автомат, пока его прожекторы обшаривали поле в поисках случайно оставшихся внутри круга безопасности.

    Не найдя никого, они погасли. Робот закричал снова, как показалось Чаре, еще более яростно:

    - После сигнала колокола повернитесь спиной к кораблю и закройте глаза. Не открывайте до второго колокола. Повернитесь спиной и закройте глаза! - с тревогой и угрозой вопил робот.

    - Это страшно! - шепнула Веда.

    Дар Ветер спокойно снял с пояса свернутые в трубку полумаски с черными очками, одну надел на Веду, а другую натянул сам. Едва успел он закрепить пряжку, как дико зазвонил большой, высокого тона, колокол.

    Звон оборвался, и в тишине стали слышны ко всему равнодушные цикады. Внезапно звездолет издал яростный вой и погасил огни. Один, два, три, четыре раза темную равнину пронизывал этот душераздирающий вой, и более впечатлительным людям казалось, что это сам корабль кричит в тоске прощания.

    Вой оборвался так же неожиданно. Стена невообразимо яркого пламени встала вокруг корабля. Мгновенно в мире перестало существовать что бы то ни было, кроме этого космического огня. Башня огня превратилась в колонну, вытянулась длинным столбом, затем сделалась ослепительно яркой линией. Колокол забил во второй раз, и обернувшиеся люди увидели пустую равнину, на которой рдело гигантское пятно раскаленной почвы. Большая звезда стояла в высоте - это удалялся "Лебедь".

    Люди медленно побрели к электробусам, оглядываясь то на небо, то на место отлета, сделавшееся вдруг поразительно безжизненным, точно здесь возродилась хаммада Эль Хомра - ужас и бедствие путников прошлых времен.

    В южной стороне горизонта загорелись знакомые звезды. Все взгляды обратились туда, где поднялся голубой и яркий Ахернар. Там, у этой звезды, окажется "Лебедь" после восьмидесяти четырех лет пути со скоростью девятьсот миллионов километров в час. Для нас восемьдесят четыре, для "Лебедя" - сорок семь лет. Может быть, там они создадут новый мир, тоже красивый и радостный, под зелеными лучами циркониевой звезды.

    Дар Ветер и Веда Конг догнали Чару и Мвена Маса. Африканец отвечал девушке:

    - Нет, не тоска, а великая и печальная гордость - вот мои ощущения сегодня. Гордость за нас, поднимающихся все выше со своей планеты и сливающихся с космосом. Печаль - потому что маленькой становится милая Земля... Бесконечно давно майя - краснокожие индейцы Центральной Америки - оставили гордую и печальную надпись. Я передал ее Эргу Ноору, и тот украсит ею библиотеку-лабораторию "Лебедя".

    Африканец оглянулся, заметил, что его слушают подошедшие друзья, и продолжал громче:

    - "Ты, который позднее явишь здесь свое лицо! Если твой ум разумеет, ты спросишь, кто мы? Кто мы? Спроси зарю, спроси лес, спроси волну, спроси бурю, спроси любовь. Спроси землю, землю страдания и землю любимую. Кто мы? Мы - земля! " И я тоже - насквозь земля! - добавил Мвен Мас.

    Навстречу бежал Рен Боз, прерывисто дыша. Друзья обступили физика и узнали небывалое - первое соприкосновение мысли двух исполинских звездных островов.

    - Мне так хотелось успеть до отлета, - огорченно сказал Рен Боз, - чтобы сообщить об этом Эргу Ноору. Он еще на черной планете понял, что спиралодиск - звездолет чрезвычайно далекого, совсем чужого мира и что этот странный корабль летел очень долго в космосе.

    - Неужели Эрг Hoop никогда не узнает, что его спиралодиск из таких чудовищных глубин Вселенной - с другой галактики, с туманности Андромеды? - сказала Веда. - Как горько!

    - Он узнает! - твердо сказал Дар Ветер. - Мы попросим у Совета энергию на особую передачу, через спутник тридцать шесть. "Лебедь" будет доступен нашему зову еще девятнадцать часов!

    1955 - 1956 гг.

    Москва - Мозжинка - Коктебель - Москва

    «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 19      Главы: <   13.  14.  15.  16.  17.  18.  19.





     
    polkaknig@narod.ru ICQ 474-849-132 © 2005-2009 Материалы этого сайта могут быть использованы только со ссылкой на данный сайт.