6. Социометрия и экспериментальный метод - Трагедия Китайской революции - Гарольд Исаакс - Революция - Право на vuzlib.org
Главная

Разделы


Политические войны
Политика в разных странах
Основы политической теории
Демократия
Революция
Анархизм и социализм
Геополитика и хронополитика
Архивы
Сочинения

  • Статьи

  • «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 21      Главы: <   7.  8.  9.  10.  11.  12.  13.  14.  15.  16.  17. > 

    Глава 9. Переворот 12 апреля 1927 года

     

    12 апреля в четыре часа утра из здания штаба Чан Кайши раздался длинный сигнальный гудок армейской трубы. Одновременно на одном из китайских военных кораблей, курсировавшем вблизи Шанхая включили гудок. Этому дуэту в разных частях города начали подпевать звуки пулеметных очередей. Все это вызвало недоумение только у рабочих людей, так как все заинтересованные лица до полуночи были информированы о предстоящих событиях.

    Боевики “Триады” действовали по заранее разработанному сценарию: у всех у них должна была быть такая же форма как у Рабочей дружины, на левой руке - белая повязка с иероглифом “рабочий”. Эта маскировка дала повод буржуазным СМИ назвать боевиков “вооруженными рабочими из Гоминдана”. По замыслу организаторов переворота все должно было выглядеть как борьба Гоминдановских рабочих с “красными бандитами”.

    На помощь боевикам пришли войска Чана, исполнявшие в городе обязанности полиции. Первые удары “мафиозно-правоохранительных сил” были направлены на штабы рабочих организаций, разбросанные по всему Шанхаю. С короткими боями, а где-то и без, большинство этих штабов было захвачено. Вся операция была проведена молниеносно. Пленных дружинников немедленно расстреливали прямо на улицах города или вблизи штаба Чана.

    В случаях упорного сопротивления со стороны рабочих, применялась другая тактика. Во время нападения на центральный штаб Единых профсоюзов Шанхая дружинники в течение 20 мин. разбили на голову нападавших боевиков, которых насчитывалось около 60 чел. К этому времени подоспела рота солдат из Второй дивизии “Национально-революционной армии” якобы на помощь профсоюзам. Командир роты на глазах у рабочих приказал разоружить боевиков и даже их крепко связать. После этого его впустили в здание. Офицер предложил лидерам профсоюзов вместе пройти в штаб Чана для дальнейшего разбирательства данного инцидента. Ему поверили. Начальник дружины Гу Шэнчжан пошел с ним. Пройдя несколько сот метров, офицер вдруг заявил доверчивому Гу: “Простите, но я должен и вас разоружить”. Гу недоумевал и начал протестовать. Но было поздно. Несколько минут спустя, отряд боевиков из двух сотен человек ворвался в здание центрального штаба Единых профсоюзов при полном бездействии солдат. Штаб профсоюзов пал.

    Гу Шэнчжан и его заместитель Чжоу Энлай в царящей неразберихе сумели вырваться и... пошли жаловаться в штаб Второй дивизии: так, мол, и так, Ваши подчиненные нарушают дисциплину. В штабе, к их счастью, люди были настолько заняты истреблением коммунистов, что не сообразили арестовывать двух добровольно явившихся на убой. Гу и Чжоу, просидев некоторое время в штабе, сумели незаметно покинуть его и скрыться. К шести часам утра последней позицией рабочей дружины было главное здание типографии “Щань У”. Его обороняли четыреста вооруженных рабочих. На призыв армейских офицеров вступить в переговоры рабочие ответили залпом из ружей, после чего армия приступила к штурму здания. Теперь все политические маски окончательно были сброшены. Непрерывные артиллерийские удары наносились по позициям дружинников, у которых было всего несколько пулеметов и пятьдесят винтовок. Эти не оставившие своих имен в истории рабочие-герои живыми так и не сдались. После полудня солдаты осторожно вошли в развалины бывшей типографии. По данным полиции Международной Концессии, во время утренней операции боевиков Чана было убито примерно четыреста рабочих, не считая “пропавших без вести”; среди “пропавших” числился и председатель единых профсоюзов Шанхая Ван Шаохуа. В последствие правительство Чана признало, что Ван был тайно похищен и убит киллерами “Триады” в ночь с 11 на 12 апреля 1927 года.

    Чен Чион, “авторитет” уголовного мира и по совместительству начальник политуправления одного из корпусов Чана, был назначен ответственным за “реорганизацию” профсоюзов. В связи с этим Чен сделал угрожающее заявление: “Политика правительства направлена на добровольное сотрудничество рабочих с революционной армией. На те несознательные элементы, которые будут упорствовать в своей контрреволюционной деятельности, у правительства найдется управа”.

    Спешно созданная Чен Чионом “Конфедерация Труда” немедленно начала конфисковать имущество прежних профсоюзов. Конфедерация провозгласила себя “истинно рабочей организацией”: “Прежние так называемые “Единые профсоюзы” являлись верхушечной конторой, под контролем красных экстремистов. Эти лжепрофсоюзы обманом и запугиванием заставляли рядовых тружеников быть пешками в их безумных планах. Спекулируя на идее рабочей солидарности, эти штрейкбрехеры предавали интересы рабочих ради своих политических амбиций... Из-за стачек число людей, ставших безработными, все увеличивалось, профбоссы ни сколько не заботились о них, продолжая использовать народные массы в своих корыстных целях... Наши новые рабочие профсоюзы ставят перед собой цель реализации революционного учения Сунь Ятсена, суть которого в защите коренных интересов рабочего класса. Недалек тот день, когда процветающий Китай займет достойное ему почетное международное положение... Банда вышибал, или так называемая “Рабочая дружина” из “Единых профсоюзов” разоружена и большее не сможет терроризировать народ. Все рабочие люди теперь свободны от их притеснений и могут спокойно пройти регистрацию в рабочие профсоюзы...”.

    Организация Компартии в Шанхае была сильна и многочисленна, но настолько запутана политически, что имела глупость составить очередное обращение в адрес Чан Кайши в разгар ведущегося им истребления коммунистов. Шанхайский горком партии в своем обращении просил Чана “вернуть оружие рабочим, на деле, а не на словах защитить рабочие организации”. Одновременно коммунисты обратились к генералу Бэю Ционси, напоминая, что “Рабочая дружина на свой страх и риск содействовала Национально-революционной армии в освобождении Шанхая от марионеток империалистов... Общественный порядок в городе в последнее время поддерживали совместно армейские и рабочие отряды, что было целиком одобрено главнокомандующим Чаном. От товарища Чана рабочие организации Шанхая получили почетное знамя с подписью лично тов. Чана “Вместе победим!”...”. В конце обращения коммунисты осторожным тоном просили генерала Бэя вернуть дружине оружие.

    Вечером 12 апреля в рабочих районах коммунисты организовали митинги, на которых их ораторы перечисляли заслуги шанхайских рабочих перед Национальной революцией: “В последние годы рабочие постоянно помогали укреплять Национальное правительство, недавно помогли ему отвоевать Шанхай... рабочие всегда подчинялись дисциплине и делали все, чтобы ее не нарушали и другие”. В резолюциях митингов содержалось обращение к военным с требованием “обязательно вернуть оружие, изъятое у Рабочей дружины”. На следующий день Единые профсоюзы Шанхая объявили всеобщую стачку с призывом “Будем бороться за революцию до конца! Не поддадимся на провокацию! Рабочие и Революционная армия едины! Все на манифестацию к штабу Второй дивизии! Умрем, но сохраним единый фронт!”. В чем причина такого политического маразма? - В тактике, принятой в этот роковой момент теми членами ЦК КПК, которые находились в это время в Шанхае при непосредственном руководстве эмиссара Коминтерна Войтинского. Она заключалась в следующем: ни в коем случае не вступать в конфликт с частями НРА; как можно скорее объясниться с командованием революционной армии по поводу происшедшего недоразумения; продолжать борьбу с правым крылом Гоминдана путем усиления единого фронта рабочего класса с Революционной армией.

    На призыв коммунистов к стачке откликнулось свыше 100 тыс. рабочих. Руководство в этот момент было озабочено только одним - как можно лучше выполнить последнюю директиву из Москвы. За их беспомощность в революционное время пролетарии будут расплачиваться своими головами.

    Полдень 13 апреля. Митинг состоялся в рабочем районе Жабэй. На митинге приняли резолюцию с требованием возвратить оружие, наказать виновных в погроме рабочих организаций и действительно защитить профсоюзы. Под сильным дождем митингующие отправились к штабу Второй дивизии передать принятую резолюцию.

    Вторая дивизия уже ждала их. Когда толпа подошла к штабу, пулеметчики с двух сторон улицы перекрестным огнем одним мигом уложили сотни людей. Солдаты, выскакивая из соседних переулков, стреляли в спасающихся бегством. По словам одного очевидца, “все, кто пытался оказывать сопротивление, были убиты на месте или ранены. Многие притворялись мертвыми. Менее, чем за час улица была расчищена от манифестантов”.

    Чан Кайши объяснил прессе свой поступок исключительно чувством долга перед революцией: “коммунисты-наймиты империалистов были в сговоре с северными реакционерами. Была попытка контрреволюционного переворота. Мы ее сорвали”.

    Империалисты активно содействовали в эти дни “Революционной армии” в ее борьбе с “наймитами империализма”. Полиция Международной Концессии плотно работала с боевиками “Триады”, благо начальник у них был один - Рябой Хуан. Броневики британских частей и японские морские пехотинцы бок о бок патрулировали заводские кварталы. Повальные обыски на частных квартирах проводились день и ночь. Арестовывалась масса людей с последующей передачей их военно-полевым судам. Эти суды были созданы приказом Чана, объявлявшим чрезвычайное положение. Государственный террор обрушился на революцию.

    Белый террор был нацелен прежде всего на рабочих и коммунистов. Но репрессивная машина вскоре коснулась и представителей имущих классов.

    Чем больше звереет “революционный генерал”, тем чаще его удары попутно задевают и “приличное общество”: “Масштабную чистку красных в Шанхае давно пора приостановить..., - слышим жалобный голос банкиров, - благонравные горожане до сих пор живут в страхе быть обвиненными в экстремизме. Под предлогом борьбы с коммунистами вымогают у пристойных семей огромные суммы денег на военные расходы... Наши жалобы никто не слушает, закон бездействует... Сегодня даже миллионеры не имеют гарантии, что завтра их не арестуют, как коммунистов. Опасность красной анархии раздули до такой степени, что никто уже не находится в полной безопасности от тяжелой руки военно-полевых судов”.

    “В Шанхае, предприниматели находятся в жалком состоянии, - так комментировала ситуацию в Китае американская пресса. - При диктатуре генерала Чан Кайши, никто не знает, что с ним будет завтра: конфискация имущества, добровольно-принудительные займы на военные расходы, тюремное заключение, а кого-то и расстреляют... Военная власть отдала команду реорганизовать Генеральную Торговую Палату Шанхая и другие общественные организации деловых кругов. Все неугодные члены правлений этих организаций “переизбираются” так, как это было в случае с профсоюзами, после чего кто-то из них попадает в темницу, кого-то ставят к стенке. На Юге добропорядочные социальные слои находятся буквально вне закона, словно красные бандиты, что это, если не самый настоящий беспредел?”.

    Когда ожидаемые 30 млн. юаней кредита для правительства Чана задерживались, южные “олигархи” немедленно были предупреждены людьми из окружения Чана: “Делитесь! А то сядете!”. Текстильный король Жон Зонтин не пожелал откупиться и тут же был отправлен в КПЗ. Генерал не любил шутить с деньгами. Свобода Жона стоила ему 250 тыс. юаней.

    Так же, как французская буржуазия в 1852 г., китайская буржуазия нуждалась в кулаках уличных бандитов, чтобы справиться с “вирусом краснухи”. Но ей – как 75 лет назад французским капиталистам -пришлось столкнуться с тем, что эти кулаки порой попадают по ее собственной физиономии. История повторилась: “Она обоготворила саблю - сабля господствует над ней. Она уничтожила революционную печать - ее собственная печать уничтожена. Она отдала народные собрания под надзор полиции - ее салоны находятся под полицейским надзором. (…) Она ввела осадное положение - осадное положение введено по отношению к ней. (…) Она ссылала без суда - ее ссылают без суда. Она подавляла всякое движение общества с помощью государственной власти - государственная власть подавляет всякое движение ее общества. (…) Буржуазия неутомимо кричала революции, как святой Арсений христианам: “Fuge, tace, quiesce! Беги, умолкни, успокойся!”, - Бонапарт кричит буржуазии: “Fuge, tace, quiesce! Беги, умолкни, успокойся!” (К. Маркс “18 брюмера Луи Бонапарта”).

    Если Чан Кайши вел себя как властелин, то только потому, что прекрасно справился с поставленной перед ним задачей. Та доля, которую он стал получать из общего “котла” буржуазных интересов, не шла ни в какое сравнение с теми капиталами, которые он сумел спасти для имущих классов от революции. Куда бы не пришла армия Чана, местные банкиры и купцы моментально “консолидировались” вокруг нее. Они знали, что делают.

    Во всех промышленных центрах на Юге после Шанхайского переворота с коммунистами расправлялись такими же варварскими методами. Рабочие организации этих городов были застигнуты врасплох, растерялись и поддались панике так же, как их шанхайские товарищи.

    Накануне Шанхайского переворота лидеры Коминтерна в своей прессе поставили Гоминдану следующий политический диагноз: “Болезнь заключается в нехватке в его организме крови рабочих и крестьян. Компартия обязана немедленно сделать такое вливание, чтобы резко переломить ситуацию”. Страшные слова! Гоминдан действительно затребовал свою долю рабочей крови...

    В Ухане информационные агентства сообщали, что из Нанкина Чан Кайши объявил о созыве “пленума ЦИК Гоминдана из “подлинных революционеров - учеников Сунь Ятсена””. На простом языке это означало, что образовался второй ЦИК Гоминдана из сторонников Чана. Какой ужас! Гоминдан раскалывается! Делегация Коминтерна, находящаяся в Ухане, спешно телеграфировала Чану: “Мы все время жаждали встретиться с Вами. Эта встреча до сих пор не состоялась из-за того, что члены нашей делегации находились в разных городах. Говорят, что Вы намерены созвать пленум ЦИК Гоминдана в Нанкине. Это явно нарушает Вашу договоренность с тов. Ван Тинвэем, согласно которой, все спорные вопросы, возникшие внутри революционного лагеря, разрешаются ЦИК Гоминдана. Очередной пленум состоится в Ухане, и Вы обязаны в нем участвовать. В нынешний тревожный момент, Ваш поступок (созыв нескольких членов ЦИК Гоминдана в Нанкине в качестве полномочного пленума) предоставляет нашим врагам повод раздувать слухи о мнимом расколе в Гоминдане. В данный момент международный империализм настолько мощно наступает на Национальную революцию Китая, что единство революционного лагеря важно как никогда... Мы просим вас отказаться от этого непродуманного решения, которое может поставить Гоминдан на грань раскола. Ответственность за раскол революционного лагеря, таким образом, будет на Вашей совести. Если Вы согласны следовать прежней договоренности с Ван Тинвэйем, мы готовы приехать в Нанкин, чтобы детально обсудить с Вами все спорные вопросы между Вами и Уханем. Коммунистический Интернационал прилагает все усилия, чтобы сохранить единый фронт Национальной революции”.

    13 апреля 1927 г.

    подпись: М. Н. Рой кланяется.

     

    В Москве, представители национальных секций Интернационала не были осведомлены о последних событиях в Китае; их рядовые товарищи по секциям и подавно понятия не имели о подлинных лицах “революционных” генералов Гоминдана. Весь день 13 апреля советская столица жила слухами о перевороте, происшедшем в далеком Китае. Вести о шанхайской резне буквально потрясли Москву. Прошел день, а официальной позиции Москвы по этому поводу не было заявлено. 14 апреля: корреспонденты мировых агентств из Москвы с нескрываемым злорадством сообщали о том, что “после долгого и упорного отрицания слухов о расколе Чан Кайши с экстремистским крылом Гоминдана сегодня Советский режим подтвердил этот факт. Советы огорчены и встревожены кровавыми конфликтами “Национально-революционной армии” с вооруженными рабочими на Юге Китая”.

    Руководство Коминтерна было в шоке. Вплоть до дня переворота пресса Интернационала решительно выступала против “нападок империалистов на доброе имя товарища Чан Кайши”. В силу инертности бюрократической машины компания в защиту Чана продолжалась и после переворота. 16 апреля в ЦО Коминтерна была опубликована статья Тельмана, лидера Компартии Германии, в которой он приветствовал “разгром правых сил в Гоминдане”. Тельман писал так: “Чан Кайши не может не подчиняться Верховному Военному Совету, а этот Совет состоит из коммунистов и левых Гоминдановцев”. Коммунисты и левые Гоминдановцы, по словам Тельмана, направляют совместные усилия “для создания демократической диктатуры всех революционных классов китайского народа”. В конце своей статьи Тельман издевался над “иллюзией” империалистов на счет возможного предательства Чана.

    Четыре дня спустя после переворота в ЦО Коминтерна была опубликована статья Виктора Стона из Праги, где говорилось: “Крахом закончились мечты империалистов о расколе Гоминдана и сговоре Чан Кайши с северными реакционными генералами. Ложь чистейшей воды, не имеющая под собой никакого основания”. В этот же день вышел “специальный выпуск” этой газеты, посвященный китайским событиям. Передовая статья “Предательство Чан Кайши” этого спецвыпуска была написана тем же самым Виктором Стоном из Праги.

    23 апреля. Пришедшее в себя руководство Коминтерна снова обрело уверенный тон в своих речах, и заявило: “Измена Чан Кайши не была для нас неожиданностью”.

    Сохраняя хорошую мину при плохой игре, Сталин торжественно заявил: “(Последние) события полностью подтвердили правильность тактики Коминтерна”. Этому наглому заявлению хором подпевала коминтерновская пресса, обратившая теперь свой огонь на “предателя Чана”.

    В Пекине журналист Walter Duranty писал в это время свою пророческую статью, ставшую впоследствии знаменитой. В ней он пришел к следующему выводу: “Видимо, московские лидеры Коминтерна решили любой ценой восстановить единство в рядах Гоминдана, даже если ради этого им понадобится отдавать радикальных коммунистов на съедение сторонникам умеренной линии”.

    Коммунисты и рабочие тысячами погибали во имя единства. Они его получили - единство всех эксплуататоров против всех эксплуатируемых. Логика классовой борьбы оказывается сильнее, чем непререкаемый авторитет Москвы. Наступил час расплаты Коминтерна за свой “Блок четырех классов”, который оказался чудовищной западней для китайского пролетариата. А тем временем банкиры и генералы праздновали свою победу, превознося друг перед другом свои заслуги в усмирении черни и пытаясь отхватить куски пожирнее.

     

    «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 21      Главы: <   7.  8.  9.  10.  11.  12.  13.  14.  15.  16.  17. > 





     
    polkaknig@narod.ru ICQ 474-849-132 © 2005-2009 Материалы этого сайта могут быть использованы только со ссылкой на данный сайт.