Концепция и открытия - Трагедия Китайской революции - Гарольд Исаакс - Революция - Право на vuzlib.org
Главная

Разделы


Политические войны
Политика в разных странах
Основы политической теории
Демократия
Революция
Анархизм и социализм
Геополитика и хронополитика
Архивы
Сочинения

  • Статьи

  • «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 21      Главы: <   6.  7.  8.  9.  10.  11.  12.  13.  14.  15.  16. > 

    Глава 8. Заговор молчания

     

    Годами лидеры КПК внушали шанхайским рабочим, что приход Национально-революционной армии приведет к освобождению всех эксплуатируемых. Центральным лозунгом победоносного восстания 21 марта было “Да здравствует Национально-революционная армия! Да здравствует Чан Кайши!”. Рабочие упустили из виду, что войска Чана пассивно наблюдали за их восстанием со стороны и не пришли им на помощь. Вечером 22 марта передовые части НРА были восторженно приняты шанхайскими массами. Два дня спустя, в своей корреспонденции один иностранный журналист описал следующую картину: “1800 фабричных рабочих (из них 300 работниц) пришли в штаб генерала Бай Цунси, чтобы передать его солдатам собранные ими подарки. Это были самые различные бытовые вещи”. На следующий день по прибытии Чан Кайши в Шанхай состоялся митинг в его честь. Более 50 тысяч рабочих пришли на митинг, на котором ораторы, в основном коммунисты, “превозносили в своих выступлениях Чан Кайши”, - невозмутимо комментировал этот журналист.

    Все национальные секции Коминтерна одинаково восторженно приветствовали успехи НРА. Складывалось впечатление, что вместе с Чаном в Шанхай вступила чуть ли не сама мировая революция, а Чан был ее знаменосцем. За несколько дней до восстания 21 марта ЦО ЦК КПГ “Роте фане” опубликовал фотографию Чан Кайши с жизнеописанием “бесстрашного лидера Реввоенсовета Гоминдана”. 23 марта эту фотографию перепечатала “Юманите” вместе с сообщением о создании “Китайской коммуны” и о новом периоде мировой революции после вступления войск Чана в Шанхай. Такое изображение китайской ситуации компартиями разных стран отражало позицию руководства Коминтерна по китайскому вопросу. Если газета “Правда” до последнего момента защищала идею “союза четырех классов”, и если представители Коминтерна снова и снова настаивали на руководстве Гоминдана в этом союзе, то ничего странного нет в том, что иностранные коммунисты воспринимали приход Чана в Шанхай как начало “Китайской Коммуны”.

    К несчастью, реальность складывалась совсем иначе. Мы уже показали, что стремление любой ценой сохранить “единый фронт четырех классов” сделало КПК заложницей Гоминдана. В Кантоне эта политика позволила генералу Ли Дишэну установить военную диктатуру и разгромить рабочие организации. Одновременно эта политика связала по рукам и ногам массовое движение, заставав его подчиняться буржуазии. Благодаря массовому движению, Национально-революционная армия сумела дойти до Янцзы, и теперь в Шанхае буржуазия почти открыто готовила контрреволюционный переворот, опираясь на эту “революционную армию”. КПК тем временем еще свято хранила верность “союзу четырех классов”. Это в тот момент, когда реакция уже торжествовала во многих городах, куда пришли войска Чан Кайши.

    Чтобы заблаговременно отмыть руки, по указанию Сталина и Бухарина в начале 1927 года в ЦО Коминтерна не прекращались предупреждения о грядущем предательстве китайской национальной буржуазии. Правда, эти предупреждения ограничивались общими словами. В марте эти предупреждения зазвучали снова, но в них сила левых гоминдановцев всегда преувеличивалась и всегда подчеркивалось искреннее намерение Чан Кайши “подчиниться” руководству Гоминдана. Все сообщения о предательствах самого Чан Кайши назывались Коминтерном “ложью и инсинуациями”. Однако их количество все возрастало и возрастало, а коминтерновские чиновники продолжали отмалчиваться от жгучих вопросов китайских событий. Это был поистине заговор молчания со стороны Коминтерна по отношению к людям, которых в скором времени ждали жесточайшие испытания.

    Просто смешно говорить, что руководство Коминтерна не было осведомлено о событиях, происходивших в этот период. Мы увидим, что буквально через несколько недель вся коминтерновская пресса заклеймит Чан Кайши. И вся информация, скрываемая в течение года от широкой публики, прорвется на ее страницы подобно потопу.

    Мы уже ссылались на “Письмо трех” московскому руководству, чтобы доказать, что действия Чана для московской верхушки вовсе не были секретом. Но существуют и другие доказательства. В феврале 1927 года в Кантон прибыла официальная делегация Коминтерна. В течение марта эта делегация проследовала маршрутом армии Чан Кайши на Север. Они прошли через провинцию Цзянси и всю дорогу наблюдали воцарившийся белый террор. Тем не менее, “дорогие гости” остались в живых: подчиненные Чана по его приказу, принимали коминтерновских посланцев весьма тепло. Сами делегаты впоследствии признавали, что куда бы они ни пришли, пока их принимали официальные власти, уличные столкновения прекращались. Делегаты Коминтерна собирали подробные данные: имена жертв, даты и названия мест, где имели место репрессии в отношении рабочих и коммунистов. Везде профсоюзы уже были вынуждены уйти в подполье. В г. Ганчжоу делегаты получили подробную информацию об убийстве рабочего лидера Чэн Цзансеня. Чэн был коммунистом, председателем местного профсоюза и за несколько дней до прибытия делегации был расстрелян по приказу Чан Кайши.

    Но делегаты хорошо знали, что КПК официально признает Чан Кайши главным столпом антиимпериалистической борьбы. Делегаты не менее хорошо знали, что за границей все коммунисты верят в романтический образ Чана как “революционного генерала”, который, подобно рыцарю без страха и упрека, стремится на Север, чтобы освободить народ. Почему известные лидеры секции Коминтерна не стали торопиться поведать КПК и миру о подлинном положении вещей!? Может быть они не поняли суть увиденного ими? Давайте послушаем, что говорили они сами: “Ганьчжоуские события стали для нас ценным уроком, мы тогда (до апрельского переворота в Шанхае) хорошо понимали, что конфликт китайской буржуазии и рабочего класса обязательно примет форму кровопролития”. Послушаем одного из делегатов Э. Браудера: он говорит, что предвидел в Ганьчжоуских событиях “всю картину того глубокого разрыва, который расколол Гоминдан на два непримиримых лагеря”. Мало того Браудер признал, что был информирован офицерами НРА о скорых событиях в Шанхае. “Главнокомандующий сейчас молчит - заявил 26 марта генерал Чэн Чиэнь генеральному секретарю компартии США Браудеру - у него нет полной свободы, у него нет полного контроля над завоеванной территорией, но он уже в Шанхае и там он скажет свое слово. Он еще покажет!” Одним словом, делегация Коминтерна тогда точно знала, что раскол в Гоминдане уже произошел. Чан Кайши специально поехал в Шанхай, чтобы разгромить там рабочих, как он сделал это в других местах.

    Коминтерн обязан был предостеречь рабочих Китая, но этого сделано не было. Делегация прибыла в г. Цзюцзянь буквально сразу после того, как оттуда уехал Чан. Мы знаем, что незадолго до отъезда Чана там происходили антирабочие погромы. Ситуация была нестабильна, у рабочих оставалось еще много сил. Если бы в этот ключевой момент делегаты от имени Коминтерна предупредили революционные массы, объяснив им, что Чан им не друг, а заклятый враг, мы не знаем, изменило бы это предупреждение дальнейший ход китайской революции, но мы знаем, что этого предупреждения не было.

    Во время своего путешествия посланники Коминтерна не переставали изображать восхищение перед “увиденным ими железобетонным единством в Гоминдане”. 31 марта делегаты прибыли в Ухань. В первом своем выступлении в Ухане руководитель делегации Э. Браудер не только не осудил Чан Кайши, но и заявил: “Меня везде по пути следования восхищало слаженное взаимодействие между армией, профсоюзами и организациями крестьян... Везде мы видели безоговорочную поддержку Гоминдану со стороны народа... Крестьяне активно взаимодействуют с остальными силами национальной революции...”. Этот будущий ликвидатор Компартии США осторожно отметил, что “в провинции Цзянси движение испытывает трудности”, не преминув при этом добавить, что “рабочие, тем не менее, не деморализованы”. Он не упомянул только, что главным создателем этих “затруднений” был сам Чан Кайши. Через восемь дней после прибытия делегации в Ухань был опубликован ее официальный доклад. В этом докладе, в частности, было написано следующее: “Официальные лица из Национального правительства уверяли нас, что революционная армия вместе с Гоминданом везде помогают укрепляться и расширяться профессиональным и крестьянским союзам”.

    У этих новоиспеченных бюрократов из национальных секций Коминтерна хватило аппаратного интриганства, чтобы, с одной стороны, полностью соответствовать официальной политической линии Коминтерна, но, с другой стороны, в своем докладе упомянуть о “глубоком расслоении в революционном лагере”, о котором свидетельствовали увиденные делегатами похороны рабочего лидера, убитого реакционерами. В докладе не указывались конкретные имена этих реакционеров. Браудер и Ко упомянули этот факт исключительно для того, чтобы в случае чего иметь политическое алиби. В конце доклада выражалась “уверенность в том, что Национальное правительство и Гоминдан имеет решимость уничтожить феодальный режим и все реакционные силы”.

    В свою очередь, коминтерновская пресса сообщала: “Делегация была обрадована тем фактом, что революционная армия везде помогает рабочим и крестьянским массам в их самоорганизации”. Лишь после того, как Чан нанес свой страшный удар, тогда и только тогда эти безымянные “реакционные силы” были опознаны: “войска, действовавшие от имени генерала Чан Кайши”. “Оказалось”, что “по всей провинции Цзианси профсоюзы вынуждены были собираться в тайне, все их помещения захвачены солдатами”. Это и было на самом деле “слаженным взаимодействием” между армией и профсоюзами. “Оказалось”, что во всей провинции Цжанси “Гоминдан представляет только капиталистов, а рты рабочих и крестьян давно заткнуты”.

    Сокрытие такой информации в самый разгар революции 1927 г. не было случайным. Официальная политика Коминтерна этого периода была отражена в передовой статье ЦО Интернационала 23 марта: “Сейчас, накануне захвата Нанкина и Шанхая, империалисты специально распространяют дезинформацию по поводу раскола внутри Гоминдана. Результаты последнего пленума Гоминдана доказывают обратное... Внутрипартийное единство сегодня крепко, как и прежде... Гоминдан не расколот, как утверждают империалисты, он наоборот только сплотил свои ряды”. В статье под заголовком “Победа Шанхайских рабочих”, опубликованной 30 марта в ЦО Интернационала, было написано следующее: “Слухи о расколе в Гоминдане, а также о конфликте китайских рабочих с революционными солдатами оказались абсолютно ложными... Чан Кайши лично заявил о своем полном подчинении партийным решениям. Революционер, каким является Чан Кайши, не станет подавлять освободительное движение, как мечтают об этом империалисты. Действительно, в ноябре прошлого года между ним и реакционным диктатором Манчжурии Чжан Цзолином были какие-то переговоры, но это был тактический ход. (...) Гоминдан пообещал удовлетворить все требования рабочих. Сегодня единственная угроза шанхайскому пролетариату исходит от провокаций со стороны империализма”.

    Подобные уверения в то время были направлены против Левой оппозиции, которая предупреждала о грядущем разгроме китайской революции и требовала организационной и политической независимости китайских коммунистов от Гоминдана. 16 марта в “Правде” была опубликована статья под заголовком: “Китайская революция и Гоминдан”. В ней заявлялось, что “сейчас основным вопросом в Китайской революции является военный вопрос”. Дальше ее автор рассказывал о том, как “разные правые элементы в Гоминдане пытаются сторговаться с империализмом”, но, с другой стороны, “у нас в Гоминдане есть мощный левый союзник, он отражает интересы масс... Поэтому империалистические газеты всячески пытаются пускать людям пыль в глаза, разглагольствуя о том, что якобы правые гоминдановцы уже заставили революцию перейти на “умеренный” курс, и что они уже концентрируют власть в своих руках; империалисты даже предсказывают окончательный переход Гоминдана на сторону реакции, раскол и разгром китайской революции”. Дальше статья резко осудила требования Левой оппозиции о выходе КПК из Гоминдана: “Оппозиция видит правых Гоминдана, но она не понимает их суть, она также не понимает силу масс... Все, будь то самые отъявленные правые гоминдановцы, будь то их умеренные сторонники, будь то отдельные военачальники НРА - все они вынуждены отступать перед давлением революционных масс... В связи с этим заявление Чан Кайши представляет собой важнейший документ, Чан Кайши вынужден лавировать, клясться в верности руководству. Планы предательства, на осуществление которых рассчитывали крайне правые гоминдановцы потерпели фиаско. Сейчас даже американская буржуазная пресса вынуждена признать поражение правых гоминдановцев...”.

    Мартынов, в прошлом виднейший теоретик крайне правого толка меньшевизма, во время описываемых событий официальный теоретик Коминтерна, в своей статье “Перегруппировка сил китайской революции”, опубликованной в коминтерновской прессе 15 марта, написал много утешительных слов. Он заявил, что “левые представляют большинство в Гоминдане... 9 из 10 местных организаций Гоминдана находятся под руководством левых или коммунистов”.

    Наиболее ловким из всех оказался сам “великий стратег” Иосиф Сталин. 5 апреля на конференции, в которой принимало участие около 3 тысяч партийных кадров, (она проходил в Колонном зале Дворца Советов) он ответил на предупреждение Троцкого и Левой оппозиции:

    “Чан Кайши подчиняется дисциплине... Гоминдан есть блок разных сил, и представляет собой разновидность революционного парламента, в котором есть правые, левые и коммунисты... У нас есть большинство, и правые подчиняются нам, зачем же в этом случае выгонять правых? Крестьяне не выгоняют даже старую клячу. И мы также поступаем. Когда нам больше не будут нужны правые, мы их выгоним. Но сейчас нам нужны правые гоминдановцы. У них есть много умелых кадров, и именно они руководят революционной армией против империалистов. Наверное, в душе Чан Кайши не сочувствует революции, но он командует армией, и не может делать ничего, кроме как сражаться против империализма. Правые гоминдановцы поддерживают контакты с северными генералами. Они умело перетягивают многих из реакционных генералов на сторону революции и, таким образом, облегчают продвижение революционной армии на Север. С богатыми предпринимателями у правых тоже прекрасные отношения, и они могут достать у предпринимателей средства на революцию. Поэтому правые для нас как лимон: прежде чем выбросить его, мы должны выжать их него весь сок”.

    Текст этой уникальной речи Сталина впоследствии был спрятан от публики. Его не стали публиковать и не включили в сборники сочинений Сталина.

    В эту судьбоносную неделю в ЦК КПК была направлена еще одна “замечательная” директива Коминтерна. В своей статье “Почему КПК не смогла выполнить свою задачу?”, опубликованной в ЦО Коминтерна 23 и 30 июля, один из работников Коминтерна в Китае Мандальян свидетельствовал, что “31 марта, когда всем было известно о готовившемся буржуазией перевороте, из Исполкома Коминтерна поступило следующее указание: “Необходимо мобилизовать массы против возможного переворота и провести пропагандистскую кампанию против правых Гоминдановцев. Но сейчас нельзя вести открытую борьбу (расклад сил изменился не в нашу пользу). Рабочим не следует бросать оружие, а если ситуация обострится, надо его спрятать””.

    Если коммунистам, по совету Коминтерна, нельзя было вести открытую вооруженную борьбу с Чан Кайши, то им не оставалось ничего другого кроме как по возможности не провоцировать его на агрессивные действия. Исходя из установок Коминтерна, нужно было бороться против правых Гоминдановцев, но нельзя было провоцировать самого Чан Кайши. Но ведь бороться против сподвижников Чан Кайши означало бороться и против него самого, а значит кампанию против правых лучше было не вести, чтобы не спровоцировать Чана!

    Почему мы подробно остановились на разборе официальной политики Коминтерна по китайскому вопросу? Потому что давно возник миф, придуманный советской бюрократией, который до сих пор существует во всех документах Коминтерна. Этот миф заключается в том, что ответственность за поражение китайской революции 1925-1927 гг. лежит на лидерах КПК и особенно на Чен Дусю. Их обвиняли в упорном игнорировании верных директив из Москвы. Мы уже знаем, что это были за “верные директивы” и на чем они основывались. И эти документы самым красноречивым образом дают нам понять, почему КПК во всех отношениях была разоружена перед лицом контрреволюции.

    Слухи о перевороте в Шанхае официально опровергались китайскими коммунистами с тем же возмущением, что и московскими вождями. Профсоюзы в своем открытом заявлении негодовали: “Как могут шанхайские рабочие конфликтовать с армией, это ведь их армия. Армия, это единственное, что есть у рабочих. (...) Распространяется ложь о том, что возможен раскол между революционной армией и рабочим классом... Бесспорно, что эти слухи лишены всякого основания. Мы призываем общественность не верить им...”. Когда в буржуазной прессе участились материалы о готовящихся репрессиях против коммунистов, ЦК КПК призвал Чан Кайши запретить все издания, где появлялись такие сообщения.

    Одновременно, в соответствии с указаниями Москвы о ведении кампании против правых гоминдановцев, коммунисты каждый день клеймили позором безымянные “реакционные силы”. Профсоюзы даже открыто предупредили о проведении всеобщей забастовки в случае нападения на революционных рабочих. Под “реакционными силами” коммунисты обычно подразумевали таких деятелей, как Дай Дзитао или Чжан Чжинцзян, с которыми Чан Кайши был в дружбе. Но этот факт тщательно замалчивался. Ведь нельзя же было провоцировать Чана! После прибытия Чана в Шанхай коммунисты организовали в его честь пышный банкет, но он предпочел присутствовать на банкете предпринимателей. Коммунисты не унывали, они ловили каждую улыбку на лице Чан Кайши, чтобы воодушевлять самих себя и смотрящих на них рабочих. Заявление Чана о его готовности подчиняться руководству Гоминдана вызвало среди них бурю восторга.

    Именно после этого было обнародовано совместное заявление для прессы за подписью Ван Тинвея и Чэн Дусю. Этот документ представляет собой концентрированное выражение политики “любой ценой сохранить единый фронт всех прогрессивных сил”.

    Вот полный текст этого заявления:

    “Товарищи из Гоминдана и КПК!

    Хотя наша национальная революция и одержала победу, но наши враги еще не уничтожены. Они используют малейшее наше расслабление для покушений на нашу революцию. Наше единство приобретает в этих условиях особо важное значение. КПК безусловно признает фундаментальное значение для китайской революции роли Гоминдана и учения Сунь Ятсена. Только те, кто не хочет, чтобы китайская революция продвигалась дальше, замышляют свергнуть Гоминдан, отвергнуть учение Сунь Ятсена как руководящий принцип революции. КПК, какую бы ошибку она ни совершила, не станет нападать на своего союзника, не выступит против революционного учения Сунь Ятсена, вызывающего постоянную ненависть наших врагов. Мы не доставим этого удовольствия империалистам и реакционерам.

    Диктатура пролетариата представляет программу-максимум коммунистических партий, и эта диктатура существует в России. Но будет ли процесс перехода от капитализма к социализму при конкретных политических и экономических условиях в колониях и полуколониях носить характер диктатуры пролетариата - этот вопрос остается открытым. Нельзя догматически подходить к этому вопросу.

    Тенденции развития национальной революции в нашей стране заставляют нас прийти к тому выводу, что вопрос о диктатуре пролетариата для нас не актуален не только сейчас, но и в обозримом будущем. Китаю нужна демократическая диктатура всех угнетаемых империалистами классов, которая будет подавлять контрреволюцию, а не так называемая диктатура пролетариата.

    Сотрудничество двух наших партий выражается в разных формах, но ключевой момент заключается во взаимных симпатиях большинства членов этих партий. Большинство товарищей в Гоминдане - те из них, кто знает революционную теорию КПК и ее доброжелательный подход к Гоминдану - не сомневается в дальновидности политики Сунь Ятсена, направленной на союз с коммунистами.

    Сейчас национальная революция взяла важнейшую крепость империализма - Шанхай. Это обстоятельство заставило все контрреволюционные элементы, как в Китае, так и за границей, развернуть клеветническую кампанию, изобилующую нелепостями самого низкого пошиба. Одни говорят, что КПК организует рабочее правительство, захватывает концессии, громит революционную армию и Гоминдан, другие говорят, что Гоминдан собирается прогнать коммунистов, раздавить профсоюзы и Рабочую дружину. Но и то и другое есть ложь. Решение пленума ЦИК Гоминдана показало всему миру, что у Гоминдана нет намерения разогнать профсоюзы и разгромить дружественную партию. Военачальники в Шанхае подчиняются ЦИК Гоминдана, и хотя случаются недоразумения, но все они разрешимы. В своем стремлении к соблюдению порядка и спокойствия КПК ничуть не уступает своим союзникам. Решение Национального правительства о мирном способе возвращения иностранных концессий под юрисдикцию Китая находит полное понимание КПК. Объединенные профсоюзы уже объявили о своем намерении не вторгаться на территории концессий.

    КПК также согласна с действиями администрации города по сплочению всех революционных классов. Факты упрямая вещь, и для лжи здесь не остается места.

    Товарищи из Гоминдана и КПК! Наши коварные враги воюют с нами не только с оружием в руках, но и с помощью лжи. Они стремятся уничтожить одних красных руками других красных, но мы должны стоять на революционных позициях. Отбросить подозрения друг против друга. Отбросить сплетни. Между нами должно быть взаимное доверие и уважение. Должна быть полная честность и открытость во всех делах. Если даже у нас имеются разные мнения по каким-то отдельным вопросам, единство должно быть сохранено. Товарищи, станьте друг другу братьями! Этим Вы не оставите провокаторам ни единого шанса!

    Если мы будем придерживаться этих принципов, то будущее за Китайской революцией! Будущее за Гоминданом и КПК!

    С искренним уважением

    Ван Тинвэй, Чень Дусю

    5 апреля 1927 года”.

    Такова была позиция руководства КПК. А у рядовых рабочих доверия к своему коммунистическому руководству было хоть отбавляй. Победа восстания настолько укрепила авторитет коммунистов, что предприниматели в основной своей массе ожидали экспроприации со стороны вооруженных рабочих. Эти страхи были небеспочвенны. Когда все заводы перестали работать и классовая борьба разворачивалась буквально на каждом шагу, капиталисты интуитивно услышали колокол звонивший по их имуществу. Его звуки смешивались со звуками пулеметных очередей. Капиталисты своими глазами увидели, что вооруженный рабочий класс может опрокинуть их в любой момент. Правда, у буржуев оставались еще военные, но за верность солдат никто не мог поручиться. Истерический страх буржуев на самом деле исходил от их совершенно ясного понимания ситуации. Единственное в чем они ошиблись, так это в политической оценке руководства КПК. Капиталисты принимали их за русских большевиков, которые ни минуты не колебались в деле упразднения частной собственности. Но шанхайскими рабочими руководили другие коммунисты. У этих коммунистов было достаточно решительности для руководства успешным восстанием. Но они оказались в тисках ошибочной тактики “союза четырех классов” и не смогли противостоять наступлению реакции.

    22 марта газета “Правда” с воодушевлением писала: “Передача Шанхая восставшими рабочими в руки революционной армии показала беспримерное мужество шанхайского пролетариата”. На самом деле это “беспримерное мужество” было ни чем иным, как сдачей только что завоеванной власти в руки буржуазии.

    29 марта силами КПК была организована временная администрация Шанхая. По замыслу компартии большинство постов в этом правительстве должны были занять представители шанхайской буржуазии. При этом 5 из 12 комиссаров правительства должны были быть представителями профсоюзов. Тем не менее, Чан Кайши был недоволен: ему нужно было правительство на 100% состоящее из его людей. Поэтому он не признал легитимности этой временной администрации. После того, как позиция Чана стала известна, представители буржуазии вышли из “Администрации”. Среди отказчиков оказались Генеральный директор “Торгово-Сберегательного Банка Шанхая” Чэнь Гуанпу, крупный бизнесмен Ван Ханлянь, а также председатель Генеральной торговой Палаты Шанхая Ван Селан, который, несмотря на свой отказ, был назначен коммунистами Главой “Администрации”. Несчастному Вану пришлось немедленно снова подать в отставку ссылаясь на свою занятость в бизнесе. Известная судья Чжэнь Шусю, несмотря на свои всем известные связи с организованной преступностью, также была назначена коммунистами в эту “Администрацию”. Ей так же пришлось проигнорировать “знаки внимания” со стороны коммунистов. Главный редактор газеты “Чайна пост” Се Фушэн, известный своим вызывающим антикоммунизмом, вынужден был изображать из себя больного, чтобы не работать в “Администрации”. Столкнувшись с явным бойкотом со стороны буржуазии, наши горе-коммунисты хлопали от удивления глазами и не знали, что предпринять.

    3 апреля на 5-м заседании конференции городских делегатов Исполнительный секретарь “Администрации” Линь Цзюнь (член КПК) заявил: “После того, как городская администрация приступила к работе, к нам поступила масса просьб с мест помочь в оперативном решении проблем и споров, но большинство комиссаров в администрации из-за заявления главнокомандующего Чана о том, что он не признает легитимности нашей Администрации, активной работы не ведут”.

    “Администрация” решила обратиться к Чану с просьбой содействовать налаживанию муниципальной работы, хотя и слепым было видно, что Чан уже полным ходом захватывает всю полноту власти и управления в городе. “Администрация” обнародовала определенную программу социальных реформ, но никаких реальных шагов вслед за декларацией не последовало. О мобилизации профсоюзов и Рабочей дружины для реализации этой программы речь тем более не велась. Единственным конкретным делом “Администрации” была организация ряда мероприятий в честь “главнокомандующего Чан Кайши”.

    Несмотря на свою беспомощность, “Администрация” могла рассчитывать на вооруженную поддержку шанхайских профсоюзов. Она могла рассчитывать и на поддержку по крайне мере части солдат НРА, если бы она от имени КПК и профсоюзов призвала рабочих и солдат выступить в защиту революции. В Шанхае и его предместьях среди рабочих и городской бедноты были сильны ожидания такого призыва. Но целью такого призыва могло быть только завоевание власти. У КПК, находящейся в смирительной рубашке Гоминдана, была совсем другая цель. Лидеры коммунистов пристально наблюдали за настроениями банкиров и предпринимателей, без помощи которых, по их мнению, рухнул бы “единый фронт”, а значит и революция.

    В нескольких рабочих районах, например в Пудоне, рабочие действовали более энергично. Они создали свою администрацию, свои суды, отрядам Дружины были предоставлены полномочия арестовывать, допрашивать и расстреливать контрреволюционеров. Такое “самоуправство” сразу же вызвало критику коммунистов из “Администрации”. Коммунисты не только через свою администрацию, но и через профсоюзы ограничивали самовольные выступления рабочих дружинников. 4 апреля решением городского исполкома Единых профсоюзов в Шанхае были запрещены всяческие несанкционированные забастовки. По правилам, принятым на заседании Исполкома, требования рабочих не должны были выходить за “разумные пределы”. Любой забастовке должны предшествовать переговоры с работодателями. При неудачном исходе таких переговоров рабочие должны были обратиться к районному или городскому Исполкому профсоюзов, которые и должны были урегулировать конфликт с работодателями.

    Исполком профсоюзов почему-то забыл распространить обязательность своих решений и на работодателей. В нескольких случаях локаутов профсоюз обращался в “Администрацию” с тем, чтобы она призвала работодателей “не закрывать заводы без уважительных причин”. Эти просьбы были оставлены без последствий. Дружине также было отказано в праве на обыски и аресты. В ее обязанности теперь входило только “совместное с полицией поддержание общественного порядка”. Любые действия дружинников, выходящие за эти рамки, строго наказывались.

    Особое внимание профсоюзными лидерами было уделено безопасности военачальников и их окружения. Однажды несколько родственников генерала Лю Чжи были задержаны патрулем Дружины. Новоиспеченный “революционный генерал” Лю в прошлом был одним из тех военных диктаторов, которые прославились своими карательными акциями против рабочих. На следующий день утром к генералу от имени “Единых профсоюзов” поступило официальное извинение с просьбой простить грубое поведение дружинников, которые “нечаянно оскорбили честь и достоинство Ваших родственников, нарушители уже разоружены, исключены из Дружины и сейчас ожидают строго наказания”.

    Итак, с национальными буржуями нельзя бороться, так как они революционны, и эта революционная буржуазия нужна для борьбы с империализмом - такова была установка Коминтерна, непреклонно исполнявшаяся КПК. Если же мы посмотрим, как шла борьба с империализмом, то увидим только, что, пока международные капиталисты вводили в Шанхай все больше и больше войск, рабочие лидеры были заняты бесчисленными заявлениями и жестами, направленными на то, чтобы убедить империалистов в своем нежелании вторгаться в иностранные концессии.

    Призывать рабочих штурмовать концессии было в то время, без сомнения, преждевременно из-за военной неподготовленности. Но одно дело, сложа руки, уверять эксплуататоров, что те, кого они угнетают, не имеют к ним претензий, другое дело - вести основательную подготовительную к будущим сражениям с западными интервентами работу: на базе Рабочей дружины создать первые части будущей Красной армии со всем необходимым вооружением, заблаговременно перерезать все каналы снабжения, все коммуникации, связывающие концессии с остальной частью Китая. Намерение национальной буржуазии договориться с империалистами было в этот момент очевидно. Для заключения этого союза нужно было только сломать сопротивление рабочих. И что делает КПК? Может быть, оно организовывает рабочих для широкого наступления на эксплуататоров? - Ничего подобного! Руководители партии додумались до того, что специально во всех буржуазных газетах опубликовали следующее заявление: “По вопросу о будущем статусе иностранных концессий наша партия обязуется согласовывать свою позицию со всеми представителями НРА и деловых кругов во имя успешного дипломатического решения этого вопроса нашим правительством. КПК не будет агитировать за силовой захват концессии. Для поддержания общественного порядка наша партия обязуется соединить свои усилия со всеми конструктивными силами”.

    “Доброжелательность” коммунистов осталась неоцененной империалистами. 7 апреля на территории Международной концессии американским патрулем была разогнана демонстрация текстильщиков. 8 апреля 200 британских солдат ворвались в один из университетов, чтобы провести там обыск. Восемь студентов было ранено и еще больше арестовано. Японские морские пехотинцы дежурили на всех заводах, принадлежащих японскому капиталу. Городской Исполком профсоюзов был весьма озабочен ситуацией на территории концессии. Еще в своем заявлении от 30 марта он провозглашал: “Нужно набраться терпения и ожидать результатов переговоров Национального правительства с мировыми державами. Мы должны верить в мирное решение этого вопроса... Мы должны широко вести пропаганду, чтобы рассеять беспочвенную панику: мы отнюдь не планируем незамедлительный возврат концессии. Этот вопрос всецело лежит в компетенции Министерства иностранных дел Национального правительства... В вопросах дипломатии мы идем нога в ногу с Национальным правительством”.

    Через год один из ответственных чиновников Коминтерна по фамилии Миф так описывал ситуацию в руководстве КПК: “Шанхайские товарищи еще не избавились от влияния старой политики, они не могли и думать о создании революционного правительства без буржуазии... Для них было неколебимым правилом, что руководящая роль должна оставаться за буржуазией. Они не последовали за новым курсом Интернационала...”.

    Новый курс? В чем он заключался и когда он был объявлен? Может быть речь шла о предсказаниях Сталина и Бухарина о неизбежности разрыва между буржуазией и пролетариатом? Но раз они так мудро предвидели это, то почему приказали рабочему классу плестись в хвосте буржуазии, пока та пинком не прогнала его? Революционное правительство без буржуазии? Но этого попытался требовать Троцкий и ему немедленно заткнули рот.

    22 марта в своей статье “По поводу китайской революции” Троцкий так изложил свое видение ситуации:

    “Чем шире территория национального правительства, чем более государственный характер принимает Гоминдан, тем он становится буржуазней. В этом отношении включение Шанхая в территорию национального правительства имеет прямо-таки решающий характер.

    “Одновременно читаешь речи Калинина и Рудзутака, в которых излагается и повторяется та мысль, что национальное правительство есть “правительство всех классов населения Китая” (буквально!). Таким образом, оказывается, что в Китае возможно существование сверхклассового правительства… а ведь Калинин и Рудзутак в этом вопросе полностью выражают политику Китайской компартии, т.е., вернее сказать, нынешнюю политику Коминтерна в китайском вопросе. Чем больше успехи национальной революции, тем большие опасности нас ждут при нынешней политике…

    “По-видимому, руководители этой политики представляют себе ход развития так: сперва доведем дело до полной победы национальных войск, т.е. до объединения Китая; затем начнем отделять коммунистическую партию от Гоминдана. Концепция насквозь меньшевистская. Сперва совершим буржуазную революцию, затем… и пр. пр.

    “Вопрос о полной организационной самостоятельности коммунистической партии, т.е. о выходе из Гоминдана, не должен более откладываться ни на один день. Мы и так ужасно запоздали…

    “Можно ли продолжать дальше кокетничать с суньятсенизмом, который становится идейными оковами для китайского пролетариата и завтра станет (становится уже сегодня) главным орудием китайской буржуазной реакции?! Я думаю, что такое кокетничество преступно. Но для того, чтобы разрезать пуповину суньятсенизма, надо чтобы было кому ее резать. Нужна самостоятельная коммунистическая партия. На этом произойдет несомненно революционный отбор внутри самой коммунистической партии, т.е. ее большевизация не на словах, а на деле.

    “Ссылки на национальный гнет, в оправдание меньшевистской политики, абсолютно несостоятельны. Прежде всего, приходится вспомнить, что весь Второй Интернационал, требуя единства большевиков не только с меньшевиками, но и с эсерами, исходил из гнета царизма. Как будто борьба против царизма или против национального гнета не есть классовая борьба!…

    “Мне кажется, что надо снова, ...поставить этот вопрос перед политбюро. (…) Можно ли молчать, когда дело идет буквально о голове китайского пролетариата?”, - этим вопросом закончил свою статью Троцкий. Можно ли? Оказалось, что можно. Статья Троцкого не была опубликована, а политбюро продолжало напутствовать китайских коммунистов в духе “блока четырех классов”.

    Сталин гордился тем, что он умеет “выжимать лимон”, т.е. использовать временных союзников. У него оставался еще большой “лимон” на Севере по имени Фэн Юйсян, еще не использованный им. По замыслу Сталина, Чан должен был “направить армию” на “ликвидацию компрадоров и реакционных генералов - марионеток империалистов”. Правда, генерал Чан в это время активно собирал средства с бизнесменов, чтобы помочь империалистам перебить революционных рабочих. Может быть, неопытный генерал не осознавал, что им руководят умелые руки из Москвы? Во всяком случае для Сталина ни о каком выступлении вооруженных рабочих в Китае не могло быть и речи. Сталин всегда предпочитал договариваться и хитрить, прямые действия масс не входили в его политический арсенал.

    На этом благодушном фоне произошел инцидент с Первой дивизией. Первая дивизия НРА, стоявшая тогда в Шанхае, была самой революционной частью во всех войсках Чана. В начале апреля дивизия по приказу Чан Кайши должна была перебраться в другой город. Командир дивизии сразу же пришел к руководителям КПК в Шанхае за советом. К тому моменту большинство членов ЦК уехало в Ухань по решению Войтинского, чтобы помочь укрепиться Национальному правительству. В Шанхае осталась небольшая группа членов ЦК во главе с Чжоу Энлаем и сам эмиссар интернационала. Комдив их спрашивал: “Мне приказывают уйти из города, что делать?”, он предлагал арестовать Чан Кайши как контрреволюционера и заговорщика. Члены ЦК колебались, Войтинский отмалчивался. На предложение комдива они не ответили ни да, ни нет. Они посоветовали ему всячески тянуть время. Но Чан оказался не дурак, и 1-й дивизии в категорической форме было приказано немедленно покинуть город. Командир дивизии повторно обратился к коммунистам, и на этот раз они приняли решение. От имени КПК и самого Войтинского коммунисты обратились к Чан Кайши с просьбой оставить Первую дивизию в Шанхае, и получили вежливый, но холодный отказ. Решающий момент был упущен. Первая дивизия сперва была выведена из рабочего района Джабэ, а потом на поезде вывезена из города. Солдаты с недоуменными физиономиями покидали Шанхай. Но они не сопротивлялись, так как авторитет КПК среди них был чрезвычайно высок. От партии не поступило приказа о сопротивлении, значит так и надо. В рабочий район перевели войска генерала Чжоу Фунчи, который был одним из реакционеров и записался в НРА буквально несколько дней назад.

    В первую неделю апреля, начались разрозненные нападения на вооруженных рабочих Шанхая, несколько подразделений Дружины были разоружены. Районные помещения КПК подвергались обысками, многие коммунисты были арестованы. Горком Гоминдана Шанхая, в котором состояли одни коммунисты, был разогнан приказом Чана. 5 апреля 19 коммунистов - политработников в НРА были арестованы как контрреволюционеры.

    На все срочные запросы КПК Чан Каши спокойно отвечал, что “некоторые политработники поощряют реакционные силы, готовят реванш империалистов”. В конце первой недели апреля один из офицеров генерального штаба НРА коммунист Чан Иолян получил от сочувствующих офицеров предупреждение о секретном плане подавления рабочих силами НРА. Информация была немедленно передана ЦК КПК в лице Чжоу Энлая. Чжоу приказал: “Организовать в наших газетах несколько статей против Чан Кайши, но его фамилию непосредственно указывать не надо”.

    5 апреля в Пекине солдаты маньчжурского диктатора Чжан Цзолина ворвались в Советское посольство и арестовали спрятавшихся там 19 руководителей северных организации КПК. Впоследствии они были повешены. Чан Кайши в своей протестной телеграмме пекинским властям возмущенно заявил: “Это неслыханное насилье!”. В своей телеграмме советскому послу он написал: “Примите мое искреннее сочувствие и чистосердечное пожелание скорейшего освобождения арестованных борцов с империализмом”.

    За две-три недели до запланированного переворота Чан Кайши не скупился на дружественные жесты в адрес КПК, профсоюзов, ВКП(б), Коминтерна и мировой революции вообще. Рабочая дружина получила от него почетное знамя с надписью “Вместе победим!”. Одновременно Чан приказал своим подчиненным “разоружать все незаконные вооруженные формирования в городе, нарушители порядка должны наказываться по законам военного времени”. Маскарад должен был скоро закончиться.

    Лидер правых гоминдановцев У Чжэхой в своем публичном выступлении заявил: “Мы терпеливо относимся к коммунистам, исходя из соображений единства всех сил национальной революции. Но коммунисты, которые работают на революцию, не должны пропагандировать свой русский коммунизм. Такой принцип также относится к советским консультантам. Если красные элементы воображают, что они могут от имени национальной революции реализовывать свою абсурдную выдумку о классовой конкуренции (так было в выступлении У), которая натравливает китайцев друг против друга, то нам придется немножко поломать им шею...”. Г-н У произнес эту речь уже в качестве главы временной Мэрии Шанхая, назначенного Чан Кайши.

    В частях НРА, подконтрольных Чану, спешно проводилась чистка. Проклятое массовое движение за последние два года заразило столько военных своей “русской краснухой”, что приходилось расформировать целые корпуса НРА! Второй и Шестой корпуса, расквартированные в г. Нанкин, находились под влиянием коммунистов. Командир Второго корпуса по фамилии Лу в начале апреля сообщил одному из членов ЦК КПК, инспектировавшему партийную работу Нанкина: “Нас хотят расформировать. Видимо, Чан хочет совершить контрреволюционный переворот. Немедленно отрубить голову (так было в тексте) Чану? У меня все войска готовы выступить против Чана”. Инспектор доложил о запросе Лу лидерам партии в Шанхае: Чен Дусю, Чжоу Энлаю и Ло Инону. Те были согласны на выступление, но нужно было еще одобрение большинства ЦК КПК, уже находившегося к тому времени в Ухане. Через пару дней из Ухана ответили так: “Не подавайтесь на провокацию!”. Что делать, как Лу со своими войсками реагировать на приказ Чана о расформировании, в ответе не было ни слова. Оказалось, что эмиссар Интернационала в Шанхае Войтинский и представитель ВКП(б) в Ухане Бородин категорически возражали против предложения командира Второго корпуса. Наоборот, они предлагали Чен Дусю вместе с Ван Тинвэем выступить перед общественностью, чтобы стабилизовать ситуацию, а также торопили Чена скорее приехать в Ухань, чтобы усилить борьбу левых гоминдановцев против правых. После этого и появилось пресловутое “Совместное заявление Чен Дусю и Ван Тинвэя”, а Чен уехал в Ухань.

    Но стоит заметить, что сами Войтинский и Бородин предпочли отмолчаться: на запрос комкора Лу эмиссары публично никак не отреагировали. Видимо, чтобы потом отделаться по принципу “нас не правильно поняли...”.

    К этому моменту лихорадочная мобилизация боевиков шанхайской “Триады” завершилась. Их снабдили оружием советского производства со складов войск генерала Бэ Цунси. Во время расквартирования своих войск в Шанхае генерал Бэ лично контролировал сочинение лозунгов, расклеиваемых на стенах казарм. Со временем их содержание менялось следующим образом:

    6 апреля: “Долой империализм! Искореним феодальный режим!”.

    7 апреля: “Долой контрреволюционеров - противников учения Сунь Ятсена!”.

    8 апреля: “Долой контрреволюционеров - вредителей национальной революции!”.

    9 апреля: “Долой реакционных подстрекателей в тылу!”.

    10 апреля: “Да здравствует временная Мэрия Шанхая!”.

    11 апреля: “Рабочие! не подавайтесь на провокации! Ради вас мы, революционные солдаты, сражаемся на фронте!”.

    12 апреля: “Быть единому революционному фронту рабочих, крестьян, студентов, солдат и купцов! Быть революционному учению Сунь Ятсена”!

    12 апреля Чан Кайши дал сигнал своим войскам и боевикам “Триады” выступить...

     

    «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 21      Главы: <   6.  7.  8.  9.  10.  11.  12.  13.  14.  15.  16. > 





     
    polkaknig@narod.ru ICQ 474-849-132 © 2005-2009 Материалы этого сайта могут быть использованы только со ссылкой на данный сайт.