Логика процесса бюрократизации - Был ли причастен К.Радек к гибели К.Либкнехта и Р.Люксембург - Юрий Фельштинский - Политические войны - Право на vuzlib.org
Главная

Разделы


Политические войны
Политика в разных странах
Основы политической теории
Демократия
Революция
Анархизм и социализм
Геополитика и хронополитика
Архивы
Сочинения

  • Статьи

  • «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 91      Главы:  1.  2.  3.  4.  5.  6.  7.  8.  9.  10.  11. > 

         No 2. [Информация для партийной прессы]

         Не подлежит опубликованию в печати=3.

         21  августа  1912г.  правление  социал-демократической  партии  России,

    Польши и  Литвы сообщило социал-демократической партии Германии, что товарищ

    Карл Радек исключен из рядов партии.

         Затем 26 августа в правление партии поступил  обвинительный приговор по

    делу  Радека  и  одновременно  протест  Радека по  этому  приговору. Так как

    "заявления" друзей Радека, направленные правлению партии, в  скором  времени

    будут опубликованы  в  некоторых  немецких партийных  газетах, то  правление

    партии  сочло  необходимым  предоставить  всей  партийной  прессе  следующие

    документы для информации:

         1. Приговор по делу Радека.

         2. Письмо Радека от 25 августа 1912 года.

         3. Письмо Малецкого и Ганецкого.

         4. Письмо Кракуса и Александра.

         5. Письмо Радека от 27 августа 1912 года.

         6.  Заявление  правления социал-демократической партии России, Польши и

    Литвы.

         Правление партии  передает  германской  партийной прессе полученное  от

    правления социал-демократической партии России, Польши  и Литвы сообщение об

    исключении  одновременно с  соответствующими документами.  Партийная  пресса

    должна  с  особой  осторожностью рассмотреть  это неприятное  дело,  которое

    раньше было внутренним делом социал-демократической партии России и Польши.

         Приговор партийного суда по делу Радека

         После проверки  показаний и документов по  делу Радека, обвиняемого  по

    следующим пунктам:

         1) кража книги Зембатого и ее продажа;

         2) кража книг из редакции "Naprzod" и их продажа;

         3)  кража  300  руб.,  принадлежавших  профсоюзам,  взятых  Радеком  на

    временное хранение и не переведенных на счет;

         4) сокрытие  от  партийных инстанций во время приема в партию в 1905 г.

    фактов, указанных в пунктах 1 и 2 и других небольших деликтов,

         - суд признал виновность Радека по этим пунктам.

         Что касается  п. 1, суд  счел необходимым проверить  это дело, хотя оно

    уже разбиралось судом в 1904 году. Основанием для новой  проверки этого дела

    настоящим  судом   послужило   то  обстоятельство,  что  объяснения  Радека,

    сделанные   на   предыдущем    разбирательстве,    привели   к   решению   о

    несостоятельности обвинения, в то время как сами объяснения были лживыми.

         Суд в своем решении основывался на следующих фактах:

         I. Кража и продажа книги Зембатого.

         В   письме   от   24   сентября   1910  г.  Радек  называет   Зембатого

    "многоуважаемым  товарищем".  Это не помешало Радеку "позаимствовать" у него

    книгу  особой  ценности. В письме от 21  января  1912  г. Зембатый  сообщает

    следующее:

         "С приближением праздничных дней я хотел покинуть Краков. Карл Радек не

    имел квартиры для ночлега,  поэтому я дал ему ключи от своей квартиры с тем,

    чтобы ему было  где  переночевать.  У меня в  квартире много  книг; наиболее

    ценные были в закрытой коробке, в том числе труд Струве "История философии",

    принадлежавший не мне. Когда я вернулся, Карл Радек уже подыскал себе другую

    квартиру  и  больше  у  меня не  ночевал.  В  какой-то момент владелец книги

    потребовал книгу обратно... Тут я  и  обнаружил  отсутствие  книги,  чем был

    очень огорчен, ибо книга стоила дорого (10 крон), а издание редкое. Я уже не

    говорю о том,  что, кроме этих книг, отсутствовали  кое-какие  другие. Через

    некоторое время,  две-три  недели,  коллега  Вессербергер,  владелец  книги,

    известил  меня о том,  что он  нашел  ее  и  знает,  кто вор. Владелец книги

    рассказал,  что когда  искал  один учебник в антикварной  лавке Диаманда  на

    Шпитальгассе, то увидел пропавшую  книгу сочинений Струве,  которую узнал по

    нескольким знакомым  ему пятнышкам. Он просмотрел ее  и заметил на последней

    странице дату  поступления  книги  в лавку и  имя  продавшего  ее человека.-

    Карл...=4 (это была запись антиквара). Когда я узнал об этом, то обратился к

    Радеку  с требованием возврата мне книги.  Я  написал ему  по  этому  поводу

    письмо. Он ответил мне руганью.  Возникла  необходимость  судебной  проверки

    этого  дела.  Такой  суд  состоялся. Суд  официально  установил,  что  Радек

    действительно  продал  книгу  (два  представителя   суда  установили  это  у

    владельца лавки Диаманда). Приговор  повлек бы за собой исключение Радека из

    союза "Рух"=5  и падение в  глазах коллег и среди членов партии. Поэтому  ко

    мне  обратились  коллеги  Мозцоро  и  Доманский  с  ходатайством  прекратить

    официальное рассмотрение  дела, дабы  не порочить честь  и будущее  коллеги.

    Радек  обещал, что отныне он будет честен и возместит ущерб. По этим мотивам

    и  по просьбе Мозцоро  и Доманского  я прекратил дело. Я должен сказать, что

    товарищ Радек не  только не возвратил мне книгу, но  и не выполнил ни одного

    из данных мне обещаний.

         Доманский,   верховный   третейский  судья   в  упомянутом   свидетелем

    третейском  суде, состоявшем из пяти человек, заявил 31 марта 1912 г.:  "Суд

    убедился  в виновности  Радека  в  том,  что он  действительно  продал книгу

    Зембатого.  Однако,  принимая во  внимание молодость  Радека  и стремясь  не

    портить  ему  будущее,  суд  не  выносит  ему  наказания,  а  ограничивается

    предупреждением. Зембатый, со своей стороны, также признал, что считает дело

    улаженным".

         Далее, 31 марта 1912 г. Доманский показал, что  когда в 1911 г.  к нему

    как к арбитру с  просьбой о подтверждении приговора 1904 г. обратился Радек,

    то он, Доманский, имел об этом разговор с Гроссманом, одним из арбитров. Оба

    они установили, что  суд все же признал вину Радека. Гроссман в  мае 1911 г.

    сделал  письменное заявление, которое Доманский,  как он сейчас  утверждает,

    послал  Радеку.  В  этом заявлении  Гроссман говорит, что суд  вынес  Радеку

    предупреждение с надеждой,  что в будущем он (Радек) не позволит себе ничего

    подобного.

         Далее, другой член суда 1904 г., Гл...=6, в письме от 21 ноября 1911 г.

    пытается  воздержаться от показаний,  ибо "показания Зембатого  и Доманского

    достаточно  убедительны".  Этим  он  подчеркивает   свое  полное  доверие  к

    правдивости показаний этих свидетелей, которые принимали участие в суде 1904

    году.

         Суд напоминает, что все  названные здесь свидетели по  этому  делу,  за

    исключением  Дж.  Доманского,  ни  во  время  суда  1904 г.,  ни  позднее не

    принадлежали к нашей партии. И Радек не был тогда членом партии.

         II. Дело о краже и продаже книг из редакции "Naprzod".

         Обвинение основывается на признании, которое  вынужден был сделать  сам

    Радек  в письме  от 24 сентября 1910 г. в  редакцию одной из наших партийных

    газет,  когда он  искал  защиты  у партии против опубликованных  Геккером  в

    прессе обвинений против Радека.

         В этом письме Радек пишет: "Единственное,  в  чем меня могут обвинить в

    этой области=7, это случай, когда я взял на время некоторое количество хлама

    - книг, которые были присланы в редакцию для  рецензий  и свалены в кучу.  В

    критическом для себя положении в начале 1904 г. я их продал. Исходя из того,

    что Геккер не сделал это дело достоянием  гласности, я заключаю, что об этом

    не знают; но хочу заметить, что перед судом я об этом скажу"=8.

         Как видно  из приведенных слов  Радека,  речь идет не о взятии книг для

    ознакомления,  а  о краже.  Такие обороты  речи Радека,  как 1)  речь идет о

    "хламе",  2)  редакторы "Naprzod"'а все равно забрали бы  книги себе- суд не

    принял  во  внимание,  ибо 1)  книги были  ценными, так  как  Радек смог  их

    продать, 2) стоимость  играет здесь второстепенную роль, так как речь идет о

    присвоении  книг  тайком,  без  уведомления  редакции.  Когда   Радек  далее

    утверждает, что редакторы "Naprzod" взяли бы  книги себе, то  это  ни в коей

    мере не оправдывает Радека, даже если бы это и было так. Однако нет никакого

    основания предполагать,  что  они это  сделали  бы  тайком  и  собственность

    партийного  органа реализовали бы в свою пользу,  в то время как именно этот

    факт и составляет содержание обвинения против Радека.

         III. Дело о краже профсоюзных денег.

         Суд  не считает значительным для себя  вопрос, от какого товарища Радек

    принял деньги для перевода на счет, был ли это товарищ Юлиан или другой член

    Центральной комиссии профсоюзов. Для суда важно следующее:

         1) Радек не может отрицать и сам признает  факт, что он получил  деньги

    профсоюза для перевода их на счет;

         2) эти деньги не переведены на счет;

         3)  тов. Станислав, которому, по утверждению  Радека, он передал деньги

    для  перевода  на  счет,  категорически  это  отрицает;  Радек  не  приводит

    абсолютно  никаких  доказательств  того,  что  деньги   были  переданы  тов.

    Станиславу;

         4)  высказывание  Радека (письмо от  18 февраля  1908 г. к  Доманскому,

    который рассматривал это дело) находится в острейшем противоречии  с письмом

    Радека к тов.Станиславу от 10 марта 1908 г. по этому делу. В  письме  к тов.

    Доманскому Радек  категорически  утверждает,  что  передал  тов.  Станиславу

    деньги. В то же время тремя неделями позже  в письме к тов. Станиславу Радек

    всего  лишь  ставит  вопрос  о том, не  передавал ли  он ему  денег,  причем

    добавляет: "мне (Радеку) кажется", что передавал и т. д.;

         5) после получения ответа от тов. Станислава на свое письмо от 10 марта

    1908 г. Радек не переслал этот ответ Доманскому и не показал его до сих пор,

    хотя,  по  его  утверждению, в  этом ответном  письме  якобы  подтверждается

    передача денег; в то же время Радек утверждает в заявлении от 6 декабря 1911

    г., что тов. Станислав, видимо, должен был ему  ответить, но точно, дескать,

    Радек  этого  не  помнит.  В действительности,  тов. Станислав категорически

    отрицает,  что  в  своем  ответном  письме  Радеку  он подтвердил  получение

    каких-либо от Радека денег (да и Радек ответа этого не предъявлял);

         6)  нет  никаких  сомнений  в достоверности  слов тов. Станислава.  Это

    подтверждает и представитель правления партии;

         7) неясен в высказываниях Радека и размер полученной им суммы:

         один раз он называет цифру  в  300-500  руб., другой  -  200-300  руб.,

    третий - 300 рублей. В связи с этим суд считает, что Радек не считает нужным

    вспомнить точную цифру для того, чтобы намеренно преуменьшить само дело;

         8) целый  ряд  противоречий имеется в высказываниях Радека относительно

    лица,  от   которого   он   получил  деньги.  Его  показания  теряют  всякую

    достоверность в  свете категорических  показаний кассира комиссии профсоюзов

    тов.  Макара. Более того, они только подтверждают тот  факт, что  Радек тов.

    Станиславу денег не передавал;

         9) Радек, кроме этого единственного случая, больше ни разу не занимался

    денежными делами профсоюзов.  Этот единственный случай он, наверняка, должен

    был помнить. И противоречия в его показаниях наводят на размышления;

         10)  утверждение  Радека,  что  он   передал  деньги  тов.  Станиславу,

    заслуживает мало доверия, так  как,  по  словам кассира  Макара,  Радек  был

    обязан вручить деньги не тов.  Станиславу и не кому-либо другому, а только и

    единственно  ему, Макару. Радек знал это, но сказал Макару,  что не передаст

    ему денег, а оставит  их  у себя,  поскольку ввиду  болезни Макара так будет

    надежнее;

         11) об этом свидетельствует  также сопоставление всех временных данных,

    которые  указаны Радеком  относительно  передачи  денег  тов.  Станиславу, с

    данными в показаниях Макара.

         IV. Дело  об утаивании от партийных инстанций  во время приема Радека в

    партию в  1905  г. фактов, указанных в обвинении в пунктах  1  и 2,  других,

    более мелких деликтов.

         Суд установил, что  Радек при  своем вступлении в партию  умолчал перед

    партийными  инстанциями о деликтах,  указанных в пунктах 1 и  2. Напротив, в

    незначительных проступках он  признался, чем вызвал впечатление откровенного

    и раскаявшегося.  А именно, в своем письме от 6 сентября 1905 г., в  котором

    он просил о принятии  в  партию, Радек признает свои  проступки: "не оплачен

    частный долг, партийный счет, не оплачена сумма в пару крон, мелкие обманы".

    Этот  перечень  был  неполным,  ибо  [хотя]  Радек  не  утаил  вышеуказанные

    "юношеские  шалости",  как он  их  называет  в  письме,  но  проинформировал

    неправильно.  Как следует из показаний  Зембатого, Радек получал от  него  в

    1904г. различные материалы для  распространения, на довольно большую  сумму,

    причем около 90 крон Радек из нее присвоил.

         Скрывая  свое прошлое и  изображая его фальшиво, он ввел в  заблуждение

    редакцию "Sozialdemokratische Rundschau", которая впоследствии встала на его

    защиту.  Точно  такого  же  результата  добился Радек в  редакции  партийной

    "Wochen", которая взяла его под защиту в деле Радек - Геккер. В своем письме

    от 24  сентября 1910 г. он обещал о каждом своем позорном пятне  из прошлого

    рассказать на третейском суде. Среди прочего он писал:

         "Я не  хочу вывернуться  с помощью  лжи, но  человеку  необходимо  дать

    возможность исправиться".

         Это обещание он повторил в своем письме от 6 мая  1911 г.,  когда  член

    правления партии задал  ему вопрос, может  ли он,  согласно своему обещанию,

    изложить  третейскому суду дело о краже книг из редакции "Naprzod". Тогда он

    писал: "Партии и мне необходимо использовать выдвинутые против меня Геккером

    обвинения для радикального выяснения моего прошлого, о котором полно слухов,

    наносящих мне и партии вред". Но когда дело дошло до перехода от обещаний  к

    делу, Радек неизменно от этого отказывался.

         V. Относительно других дел, кроме этих четырех, суд заявил:

         а) По делу Радек -  Геккер из материалов, собранных комиссией, можно со

    всей  уверенностью сказать,  что  обвинения Геккера были  безосновательны  и

    носили  ложный характер.  Суд  установил  при этом,  что Геккер и  Дажинский

    отказались предоставить доказательства их обвинения для  третейского суда, о

    чем было опубликовано  в "Verein Arbeiterpresse". Они также отказались  дать

    показания нашей комиссии по расследованию.

         б) Что  касается  материала,  предоставленного  нашему суду,  и  других

    обвинений,  выдвинутых   против  Радека,  то   суд  считает   этот  материал

    недостаточным для вынесения приговора. Во  всяком  случае  суд  партии имеет

    своей  целью установление не меры наказания обвиняемого,  а  его  морального

    облика,  чтобы защитить партию от  лиц, чей моральный облик не соответствует

    требованиям социалистической партии.

         Суд  считает  необходимым констатировать, что эти материалы содержат, с

    учетом других обвинений,  очень  характерные детали. Так, например, Зембатый

    показал, что когда он однажды попал в очень тяжелое материальное положение и

    узнал, что Радек получил деньги, то потребовал от  него возвратить долг в 50

    франков. Радек  ответил  цинично,  что  его социал-демократические убеждения

    запрещают ему возвращать долги. Другой  свидетель, Гейнар, знакомый  Радека,

    пишет, что  Радек в  1903-1904 гг., будучи  студентом университета, совершил

    следующий  непристойный поступок. После того, как Радек провел у него ночь в

    Тарнове,  он  рано утром, в  отсутствие  хозяина,  намеренно  осквернил  его

    кровать...  (дано  непарламентское выражение) и взял его костюм. Радек потом

    сказал, что это была шутка. Одежду он, впрочем, не вернул.

         Относительно всех вышеизложенных фактов суд постановляет:

         Если бы Радека можно было обвинить только в краже книг у Зембатого и из

    редакции  "Naprzod",  то   с  учетом  того,  что  в   последующие  годы  его

    деятельность  и  его вклад в  общее дело  свидетельствовали о  том, что  его

    моральный облик изменился к лучшему, эти проступки можно  было бы  объяснить

    его молодостью и считать, что он искупил грехи молодости своей деятельностью

    во время революции. Однако кража  300 руб. в 1906 г. показала, что революция

    не смогла поднять его моральный облик, и он не  побоялся совершить поступок,

    который в тяжелых условиях нашей борьбы  мог подорвать доверие к профсоюзной

    организации  и  к  партии,  а  именно  -  умолчать  о  содеянном  и  нанести

    материальных  ущерб  профсоюзной   организации,  которая  с  большим  трудом

    собирает свои мизерные  средства. Учитывая все это, суд усматривает  в краже

    Радеком  профсоюзных  денег   продолжение  прежнего   его   образа  жизни  и

    рассматривает все указанные действия Радека в их взаимосвязи.

         Исходя из  этих соображений,  суд признает, что  моральный облик Радека

    несовместим с принадлежностью к партии, нарушает интересы партии и, согласно

    параграфу 1 устава партии, исключает Радека из социал-демократической партии

    России, Польши и Литвы.

         Суд рекомендует правлению партии востребовать с Карла Радека 300 рублей

    профсоюзных денег=9.

         21 августа 1912 г.

         Следуют подписи членов судейской коллегии

         * * *

         Помимо приговора имеется следующее письмо Радека правлению партии:

         Правлению социал-демократической партии Германии

         Уважаемые товарищи!

         29  июля  я получил от правления социал-демократической  партии России,

    Польши  и Литвы, членом которой  я являюсь  с 1905 г., сообщение, что на его

    заседании   от  26  числа  принято  решение   о  передаче  партийному   суду

    расследования  вопроса- совершил ли я три моральных проступка (в 1904 и 1906

    годах).  В партийном  уставе  иностранных  групп ясно указано, что  подобное

    решение  может  приниматься только зарубежной  группой (секцией), к  которой

    принадлежит  соответствующий  товарищ, так  что  решение  правления польской

    партии носит  явно  выраженный незаконный  характер.  Но  так  как я  считаю

    недопустимым  делать что-либо на свой страх и  риск, то я  обратился в  бюро

    зарубежных групп нашей партии с  просьбой решить, должен  ли  я  подчиниться

    этому  решению.  16  числа  этого  месяца  я  получил  сообщение о заседании

    партийной конференции, где правление польской партии хотело бы рассмотреть и

    мое дело. Я обратился к партконференции с просьбой разрешить мне представить

    ей существо дела с формальной стороны,  на что я и получил  18  числа  этого

    месяца следующий ответ:

         "Союзная  профсоюзная  и  партийная конференция  решила  на  совместном

    заседании   после  предварительного  прочтения   писем   Радека   и  Кракуса

    организовать суд из трех участников конференции для расследования обвинений,

    указанных в решении правления партии, и вынести приговор.

         Если Радек не предстанет перед судом, то дело будет проверяться без его

    присутствия и  приговор  будет вынесен  на  основе  документов. Обоснованный

    приговор должен  быть  опубликован. Что касается жалобы  Радека на  действия

    правления партии, которое якобы действовало  по  отношению к нему на  основе

    предвзятых   побуждений,  то  конференция  постановила,  что  для  вынесения

    приговора будут  расследованы  следующие  вопросы:  были  ли безосновательны

    выдвинутые против  Радека обвинения,  имели ли  они фактическое обоснование;

    или же это были лишь  предположения правления партии;  имеет ли Радек  право

    обжаловать действия правления партии и требовать разъяснений.

         В  заседании  суда  принимает  участие  как  наблюдатель  и  в качестве

    секретаря член  правления партии,  избранный конференцией,  но не  состоящий

    членом  суда.  Так  как  суд  чрезвычайный,  то  его  состав,  избранный  на

    профсоюзной  и партийной конференциях, не подлежит  изменению  по требованию

    обвиняемого". Это решение от первой до последней строчки является нарушением

    нашего  партийного устава, как  и устава  зарубежных групп, изменить который

    может только партийный съезд, но не конференция.

         Ибо 1) наш  партийный устав не признает никаких  совместных конференций

    профсоюзов  и   партии,  ни   объединенных  заседаний  таких   собранных  по

    отдельности конференций;

         2)  наш устав не предоставляет конференциям права организовывать суды и

    определять их состав;

         3)  право  создавать  суды имеют по  партийному  уставу только  местные

    организации  и   зарубежные  группы,  причем  состав  суда  определяет  бюро

    зарубежных секций, если лицо, подавшее жалобу, член зарубежной организации;

         4) решением отклонено мое право на защиту; в решении снижено количество

    членов  суда  до  трех  человек  (по уставу  зарубежных  групп число  членов

    определено пятью); я имею право на отклонение двух судей;

         5) решение означает вмешательство  в компетенцию  суда, так как не дает

    возможности  проверить  роль  правления  партии во  всем  деле  и определяет

    необходимость вынесения судом приговора:

         6)  решение  подчеркивает  чрезвычайный  характер  суда, хотя  ни устав

    зарубежных групп, ни устав социал-демократической партии России и Польши, ни

    устав социал-демократии России (являющейся частью первой партии)  не говорят

    что-либо о чрезвычайных судах.

         Хотя  это решение,  как  и его полуторагодовая  история,  показало  мне

    очевидность того, что здесь речь  идет об ударе против  меня, подготовленном

    по политическим причинам, как против представителя направления,

         ведущего    около    двух   лет    открытую   борьбу    с    правлением

    социал-демократической партии России и Польши, я пришел на заседание  суда и

    вел  в  течение часа  переговоры. Они, к  сожалению, закончились тем, что  я

    заявил,  что не в состоянии доверить свою честь этому чрезвычайному  суду. Я

    покинул заседание после того, как  оставил председательствующему, совершенно

    незнакомому мне рабочему, следующее заявление:

         Суду,  образованному  конференцией социал-демократии  России,  Польши и

    Литвы

         Я  утверждаю,  что  ни  устав зарубежных  групп нашей  партии, ни устав

    партии  не знает чрезвычайного суда, что по уставу  зарубежных групп  я могу

    быть предан суду только на основании решения группы.

         Но если даже чрезвычайный суд при особых обстоятельствах и допустим, то

    я  должен  знать  (прежде  чем  вручить  свою  честь  такому  суду),  почему

    конференция организовала такой чрезвычайный суд.

         Суд  отказался мне объяснить, почему число судей определено тремя, а не

    пятью лицами, что за условия заставили изменить  объективность расследования

    дела.  Суд  отказался  мне  объяснить,  почему  у меня нет  права  отклонить

    половину судей, что гарантировано мне по уставу.

         Далее,  суд  отклонил  протест  представителя   правления  партии  тов.

    Доманского,  не допустил моих доверенных лиц, товарищей Малецкого и Кракуса,

    что не позволял себе даже царский военный суд в отношении обвиняемого.

         Суд пошел дальше: он  отказался  выдать мне на руки обвинительный  акт,

    что  лишило меня  возможности пригласить таких важных  свидетелей, как  тов.

    Ганецкий,  который мог  бы пролить  свет на все  недоразумения,  связанные с

    делом о  деньгах  (оно  известно правлению  партии);  он решает  это дело  с

    помощью тов. Станислава, единственного свидетеля этого важнейшего дела о 300

    рублях. Тов.  Доманский,  играющий  роль  обвинителя,  пошел еще  дальше. Он

    воспользовался  своим  правом решить данный вопрос без заслушивания главного

    свидетеля, тов. Ганецкого.

         В таких  условиях суд  не  имеет  ни  малейшей возможности объективного

    рассмотрения дела. Но так  как я  полностью осознаю значение отклонения мною

    такого  суда,  я  готов  признать  его правомерность,  если  три  выдающихся

    немецких  товарища  --   тов.  К.  Каутский.  Гаазе,  председатель  немецкой

    социал-демократии,  и  тов.  Р.  Гильфердинг,  редактор центрального  органа

    немецкой  социал-демократии,  после   предварительной   проверки  формальной

    стороны дела решат, что я должен подчиниться этому суду.

         Если суд отклонит  эти  мои требования, то я не смогу признать этот суд

    объективным,  и  мне  останется только обратиться как  к польским,  так  и к

    международным  кругам с вопросом,  допустимо  ли  осуждать товарища  полевым

    судом.

         Карл Радек

         19 августа 1912 г.

         "Суд"  отклонил  мое  последнее  требование,  поэтому  я  покинул   его

    заседание. Приговор этого суда мне вручен не был.

         Я считаю необходимым сообщить вам эти факты, так как мне  известно, что

    правление польской  партии оповестило вас о назначенном против меня процессе

    с  тем,  чтобы, вероятно, повлиять на мое положение -- действительного члена

    немецкой социал-демократии и сотрудника немецкой партийной прессы.

         Я не  могу вам  сразу представить документы, из  которых  было  бы ясно

    видно, что все дела,  на основании которых  сейчас правление польской партии

    пытается приписать мне моральные ошибки, были ему прекрасно  известны в 1908

    и 1910 гг., когда правление энергичным образом защищало меня  против грязных

    нападок   моих  политических  противников.  Я  не  буду   сейчас   описывать

    политическую подоплеку дела. Формальная сторона  его  (что касается польской

    партийной организации) ясно видна как из сказанного, так и  из направленного

    вам   заявления  большинства  нашего  зарубежного  бюро,  тов.  Малецкого  и

    Ганецкого. Она также освещена ведущими товарищами русской социал-демократии,

    к которым я обратился.  Самое существенное вытекает из заявления комиссии по

    расследованию. Я ни  секунды не сомневаюсь,  что  вам должна быть совершенно

    ясна  формальная сторона такого суда и каждое его решение, если Вы считаете,

    что без  согласия польской  социал-демократии  Вы не имеете  права проверять

    фактическую сторону дела.

         Но прежде,  чем Вы проверите, я хотел бы обратить внимание на другое. Я

    -  член  немецкой партийной организации,  делегат от  партийных товарищей из

    Бремена на Хемницкий партсъезд, постоянный член вашего  органа  и имею право

    на  защиту по  немецкому  партийному  уставу от таких  попыток политического

    вероломного убийства.

         Пока  я  не  получу от  вас  как  от  правления немецкой  партии ясного

    решения,  что  я  не могу воспользоваться  моими правами, что  меня временно

    освобождают  от  обязанностей до полного  выяснения дела  (организационной и

    писательской   деятельности),   я   буду   продолжать   преследовать   своих

    противников,  разумеется,  представив в  редакции "Leipziger  Volkszeitung",

    "Bremer  Burgerzeitung" и бременскую партийную инстанцию  документы по этому

    делу.  Ясно,  что  без твердого решения  немецких партийных  инстанций здесь

    нельзя  обойтись (ибо я  не знаю какого-либо  "чрезвычайного" случая в  моей

    деятельности в польском рабочем движении, который дискредитировал бы  меня).

    Здесь совершенно  не  имеет значения, будет  ли это решение  соответствовать

    моим  чувствам или нет.  Я прошу вас, если Вы будете  решать вопрос  о  моем

    положении в немецкой организации, выслушать  меня на заседании  правления  в

    полном составе.

         Далее,   обращаю  ваше  внимание  на  то,  и  такое  решение  абсолютно

    необходимо,  чтобы  правление  польской   партии  сообщило  вам  об   исходе

    чрезвычайного суда,  чтобы дело уладилось до  Хемницкого партсъезда  с  тем,

    чтобы избежать  на этом съезде нападок на  меня правлением польской партии и

    чтобы мне  не пришлось обращаться к  партийной  общественности с  просьбой о

    защите.  Если необходимо обсудить дело (т. е. не только мою точку зрения)  в

    немецкой  организации,  то  я прошу дать  мне  время  для  уведомления  моих

    польских и немецких доверенных лиц.

         Я прошу  вас  о  скорейшем решении  вопроса по делу,  и  я  не хотел бы

    специально подчеркивать, что я отношусь с полным доверием к вашему мнению.

         С партприветом

         Карл Радек

         25 августа 1912 г.

         В  порядке  очередности  документов  далее   идет  следующее  заявление

    правлению партии:

         Правлению социал-демократической партии Германии

         Уважаемые товарищи!

         Как  члены  социал-демократии России,  Польши  и Литвы,  как  товарищи,

    знающие жизнь нашей партии (так как мы занимаем ответственные посты в партии

    и были  на двух  последних  партсъездах выбраны  в  правление),  мы  считаем

    необходимым обратиться к  вам,  чтобы  выполнить  наш  долг перед  товарищем

    Радеком.

         Как нам стало  известно,  тов. Радек  должен предстать  перед партийным

    судом,  организованным  правлением  социал-демократической  партии  России и

    Польши.  Мы  знаем также,  что  вы  оповещены  уже  о выдвинутых  правлением

    польской партии  против тов.  Радека обвинениях.  Вы должны, вероятно, также

    заняться  этим  делом.  Лучше  было   бы,  если   бы  вы  имели  возможность

    познакомиться не только с точкой  зрения правления польской  партии, но  и с

    нашей точкой  зрения об этом деле. Здесь стоит вопрос о  моральной жизни или

    смерти товарища, речь идет о его политическом существовании.

         Правление  польской  .партии  направило  дело  Радека  на  состоявшуюся

    недавно  партконференцию.  Оно  сообщило  тов.  Радеку  решение,  в  котором

    говорится, что он приглашается на чрезвычайный  суд. В то же время  по этому

    решению тов. Радек лишается права отклонить часть судей.

         Мы должны заявить по этому поводу  следующее. Способ  и вид образования

    суда  является прямым превышением буквы и смысла  партийных законов, которые

    созданы  для того, чтобы каждому члену партии обеспечить  правовые гарантии.

    Наш организационный  устав  не знает чрезвычайных судов  и не  предоставляет

    права  партийным инстанциям лишать товарища  права отклонения  части  судей.

    Подобные нарушения соответствующих партийных законов лишают доверия к такому

    суду, и  товарищ  Радек  имеет право подобному суду  не  вручать дело о  его

    чести.

         Далее мы должны подчеркнуть, что вообще все дело носит ярко  выраженный

    политический характер, что здесь  речь идет о явно  тенденциозном  процессе.

    Это  видно уже  из  тех  фактов,  что  комиссия по  расследованию, созданная

    правлением польской партии и по требованию тов. Радека, в однобоко собранном

    материале правления  партии  не  нашла  достаточных  причин  для  выдвижения

    обвинений. А правление  партии на основе этого материала выдвинуло обвинения

    без  всяких церемоний. Те люди из  правления  партии,  которые рискнули  без

    каких-либо  явных  причин  бросить  в лицо варшавской партийной  организации

    неслыханное  обвинение - что они якобы были орудием тайной  полиции -  те же

    люди  хотят  не судить  тов. Радека как своего  политического противника,  а

    убить его.

         И так же, как варшавская организация с документами в руках доказывает и

    уже  доказала   всему  миру,  что   правление  партии  хочет   добиться   ее

    политического и морального убийства, так и мы  считаем своим долгом выразить

    наш горячий протест  против  неслыханной попытки правления  польской  партии

    морально убить товарища за его политические убеждения.

         Тов. Радек  уже два года назад подвергался  нападкам,  самым  хамским и

    низким,   со   стороны  своих  политических  противников  из  буржуазного  и

    социал-националистического  лагеря. Нам очень жаль, что  теперь то  же самое

    правление партии, которое тогда сочло нужным энергично защитить тов.  Радека

    от этих грязных нападок, встало на путь уничтожения Радека как политического

    противника.

         К сожалению, положение в нашей партии таково, что в ней нет объективных

    инстанций, которые  бы при всеобщем  доверии  имели  возможность рассмотреть

    дело, отбрасывая в сторону политические страсти.

         Поэтому мы обращаемся к вам, уважаемые товарищи, с просьбой взять  дело

    в  свои  руки  с  целью  беспристрастной  проверки  фактов  и  для избежания

    политического убийства товарища.

         Если вам понадобится какая-либо другая информация, мы просим обращаться

    по адресу...

         С партийным приветом

         Малецкий, Ганецкий

         Краков, 23 августа, 1912 г.

         Правлению социал-демократической партии Германии

         Уважаемые товарищи!

         Мы  считаем  необходимым  поставить вас  в известность,  что  правление

    партии  социал-демократов  России,  Польши  и  Литвы  решением  от  26  июля

    организовало  партийный  суд  по делу  тов.  Карла  Радека,  который  должен

    рассмотреть, виновен  ли  он в  совершенных  8-6  лет назад  трех  моральных

    проступках.

         Против  этого  решения протестовало  большинство бюро  зарубежных групп

    социал-демократии России,  Польши  и Литвы, так как оно идет вразрез с нашим

    организационным  уставом. Параграф 18 утвержденного правлением партии устава

    о нашей  зарубежной деятельности гласит: "По мотивированному  обоснованию не

    менее трех  партийных товарищей член секции может  подвергнуться  партийному

    суду;  секция, к  которой относится  обвиняемый,  определяет,  должен ли  он

    предстать перед партийным  судом  или необходимо дело передать в  третейский

    суд.  Партийный  суд  должен  состоять  из  пяти  человек,  выбираемых  бюро

    зарубежных  секций нашей  партии,  причем  обвиняемый имеет  право отклонить

    кандидатуры двух судей".

         Правление  партии  не придерживается  этого пункта, причем  оно  лишило

    берлинскую секцию нашей партии (к которой принадлежит названный Радек) права

    решать,  действительно  ли необходимо  устроить  партийный  суд для  разбора

    обвинений, выдвинутых против тов. Радека.

         Правление партии не  приняло во  внимание этот  наш протест, а передало

    дело  состоявшейся недавно  партийной  конференции. Она  решила предать тов.

    Радека  специально созданному  чрезвычайному суду всего из трех  человек, не

    заслушав тов. Карла Радека, не учитывая протеста  и результатов,  полученных

    комиссией  по  расследованию   обвинений,  выдвинутых  против  тов.  Радека,

    комиссией,  организованной  правлением  партии.  Эта комиссия  заявила,  что

    собранный  материал  является  односторонним,  так  как  тов.  Радек не  был

    заслушан по  ряду  вопросов, связанных  с обвинением,  выдвинутым правлением

    партии. Но даже этот материал не свидетельствовал о виновности Радека.

         Основываясь на ярко выраженном чрезвычайном характера суда, конференция

    лишила Радека  его  права  изменить  половину  членов  суда, права,  которое

    гарантируется ему и уставом  зарубежных секций,  и  общим партийным уставом.

    Несмотря  на это, тов.  Радек  появился перед  судом.  Но после того как ему

    отказали в присутствии на заседании суда двух его доверенных лиц и его жены;

    отказали  в объяснении  причин образования  не  предусмотренного в партийном

    уставе  чрезвычайного  суда;  отказали  в  выдаче  обвинительного  акта  для

    необходимого оповещения по телеграфу свидетелей,-  тов. Радек заявил, что он

    подчинится приговору суда  только в том  случае, если тов. Гаазе, Каутский и

    Гильфердинг  проверят формальную  сторону  дела.  В  этом  случае он  обязан

    признать этот суд. Когда  и  это предложение,  было  отклонено по требованию

    правления партии, тов. Радек покинул заседание этого суда, оставляя за собой

    право письменного протеста против таких неслыханных действий.

         Мы,    нижеподписавшиеся,   образуем   большинство   зарубежного   бюро

    социал-демократии  России,   Польши  и  Литвы.  Поэтому  мы  объявляем  этот

    чрезвычайный суд  не только абсолютно  незаконным, противоречащим партийному

    уставу, но  и заявляем также, что выражаем заранее  самый энергичный протест

    против какого-либо приговора этого суда. Нарушение партийного  устава и всех

    правовых норм  правлением партии  указывает  на  то,  что нельзя говорить об

    объективном расследовании каких-то моральных проступков тов. Радека. Если бы

    Радек такие проступки совершил, то комиссия по расследованию передала бы его

    дело  в  обыкновенный партийный суд, который и вынес бы приговор без лишения

    тов. Радека  прав на защиту. Нарушение партийного устава и  прав тов. Радека

    служит доказательством  того, что в этой комедии с судом речь идет о попытке

    политического убийства тов. Радека, который с  начала раскола мнений в нашей

    партии стал противником правления партии и кажется ему особенно опасным, как

    один из немногих противников оппортунистического направления.

         На основе этих фактов и  на основе заявления комиссии  по расследованию

    (в котором говорится, что комиссия не нашла в  односторонне собранном против

    тов. Радека материале  доказательств выдвинутых против  него  обвинений), мы

    заявляем,  что мы,  как и  раньше, полностью  доверяем тов. Радеку, будем  и

    далее давать ему партийные  поручения и возьмем его под защиту  против любых

    нападок на  него,  задевающих его  политическую  и моральную честь,  которая

    может быть затронута в приговоре незаконного, неавторитетного суда, принятом

    в отсутствие Радека.

         Это   наше   заявление   мы   направляем   правлению  партии   немецкой

    социал-демократии,  редакциям  газет  "Vorwarts",  "Neue  Zeit",  "Leipziger

    Volkszeitung",   "Bremer   Burgerzeitung"   и   органам   всех   направлений

    социал-демократии России.

         Большинство  бюро зарубежных секций социал-демократии  России, Польши и

    Литвы.

         Кракус, Александр 26 августа 1912 г.

         Правлению социал-демократической партии Германии

         Я получил сегодня приговор чрезвычайного суда, датированный 21 числа с.

    м., который  расследовал в  мое отсутствие выдвинутые против меня обвинения.

    Меня обвиняют в присвоении книг (дважды) в 1904  г. и в присвоении партийных

    денег в 1906 году.

         По этому  приговору, о формальной стороне  которого я  уже писал в моем

    первом письме, я хочу заявить лишь самое существенное:

         1. По  делу  Зембатого  (1-й  пункт обвинения)  у  меня  есть  приговор

    третейского суда от 1909  г.,  председателем которого был тот же  Доманский,

    который  сейчас как обвинитель  от имени  правления польской  партии считает

    допустимым,  чтобы старое  дело  (третейский суд под  его  председательством

    объявил меня  невиновным) вновь было  проверено, хотя никаких новых моментов

    здесь не  появилось. У меня  на руках  заявление, сделанное  в  прошлом году

    вышеуказанным  Доманским, что тогда (в  1909 г.) я был признан невиновным. В

    заключение:  я   не   был   заслушан   по   этому  делу   на-предварительном

    расследовании.

         2. По делу книг редакция "Naprzod"  ссылается на мое  письмо к Тышке от

    29  сентября 1910  года. Это письмо  - единственный документ по этому  делу.

    Однако это  не  помешало Тышке от  имени  редакции нашего партийного  листка

    взять  меня под  защиту самым энергичным  образом как человека  и партийного

    товарища (заявление от 9 октября 1910 г.) и даже позволило  ему написать мне

    письмо от 28 сентября 1910 г. (оно у  меня на  руках), в котором он сердечно

    сообщает, что сожалеет о том, что не может оказать мне еще большую защиту по

    цензурным соображениям.  А сейчас меня на  основании этого письма заклеймили

    вором. И по этому вопросу я не был заслушан на предварительном заседании.

         3.  Посягатели  на мою  честь  все же  чувствуют, что вопрос, продал ли

    голодный юноша чужую книгу, не  может убить  политика и писателя не только в

    капиталистическом,  но  даже  в  социалистическом  мире.  Они  приплели  мне

    присвоение  300 руб. партийных денег, т. к. они уверены, что это может убить

    меня в глазах каждого рабочего. Прежде чем я докажу полную несостоятельность

    такого обвинения, я обращу ваше внимание на следующие пункты:

         а) Из самого  приговора вытекает,  что дело уже  проверялось зимой 1908

    года. Из высказываний Доманского следует,  что  оно было  проверено и второй

    раз правлением польской партии в 1910 году. В основу были положены показания

    свидетеля, который  возбудил  иск (отмечены разночтения моих  утверждений  и

    товарища  Станислава).  Хотя  польскому  правлению не пришло в  голову тогда

    обвинить  меня в нечестности. Даже оно предложило  в 1908г.  мою кандидатуру

    эзенстохаурской  организации при  выборах  на партийный съезд,  а  в  1910г.

    послало меня на Копенгагенский международный конгресс.

         б)  Во  всем  обосновании   приговора  суд  не  может  утверждать,  что

    существует  малейшее доказательство того, что эти 300 руб. пропали. Я в 1908

    г.  объяснил, что я  их получил, а Станислав  - что я  их  ему не передавал.

    Поскольку не было расследования того, кто  именно  из нас  двоих мог хранить

    деньги, был сделан вывод,  что  я эти  деньги взял. Вероятность ошибки здесь

    учтена не была.

         в)  Меня  вынудили  (хотя я  до сих пор  избегал этого делать)  в  моем

    протесте-заявлении "чрезвычайному суду" (о чем я сообщал вам  в моем  письме

    от 25 числа сего месяца) обратить внимание суда на полную неправдоподобность

    показаний главного свидетеля - Станислава.  Я просил  пригласить товарища Я.

    Ганецкого,  члена правления  партии,  который  во время революции  заведовал

    кассой партии, для выяснения показаний Станислава. Я установил, что этот суд

    счел возможным  поверить  заявлению  товарища Станислава  на  основе  одного

    подтверждения Доманского и не счел нужным обратиться к товарищу Ганецкому.

         Несколько  важнейших моментов этого "приговора". Я докажу перед форумом

    русских и польских социал-демократов, что в этой циничной и притом неуклюжей

    попытке убить  меня как политика  виновны не подписавшие приговор судьи (они

    только  слепые  орудия), а те  четверо из недееспособного  правления партии,

    которые сейчас  разваливают нашу  партию. Я буду вести борьбу с помощью моих

    польских  и  русских  партийных  друзей за свою честь  до тех  пор,  пока не

    заклеймлю позором эту подлость.

         К вам, правлению социал-демократии Германии, членом которой я состою, я

    обращаюсь с просьбой предпринять необходимые шаги для образования партийного

    суда, который рассмотрит  выдвинутые  против  меня обвинения.  Я  не  требую

    ничего, кроме строгой и  объективной проверки, и я уверен,  что  после  этой

    проверки  я буду  продолжать бороться в рядах немецкой социал-демократии как

    полноправный ее член (я состою в партии уже четыре года).

         Я прошу о допущении на  ваше заседание,  где  будет обсуждаться в  моем

    присутствии дело, трех  моих немецких партийных товарищей,  чьи  имена я еще

    назову, и товарища А. Малецкого, члена правления польской партии.

         С партийным приветом

         К. Радек

         27 августа 1912 г.

         Из заявления  правления социал-демократической партии России,  Польши и

    Литвы

         ...Мы не собираемся  вступать  в какую-либо полемику с К. Радеком после

    того, как он был изобличен и исключен из партии.

         I.  Если  К. Радек пытается  оспаривать  компетенцию правления партии в

    создании партийного суда по его делу и  утверждает,  что  дело по иску могла

    рассматривать  только зарубежная группа (секция) социал-демократии  России и

    Польши, к которой он относится,  причем он ссылается на § 18 регламента этой

    группы,  то  это только  уловка.  Этот  параграф,  как и  другие упоминаемые

    параграфы относительно судопроизводства и нашего партийного устава, касаются

    третейских и партийных судов, образованных по заявлению отдельных товарищей,

    но не касаются партийных судов,  которые образуются вследствие вмешательства

    партийных  инстанций  -  правления  партии,  руководящих  комитетов  местных

    организаций, партийного съезда.

         Право  правления  на  создание  партийных  судов так же  мало  подлежит

    сомнению, как,  например, и право на них партийного  съезда (хотя в немецком

    партийном уставе  это  право  не упоминается). Это право  было и остается, и

    практикуется,  разумеется,  в  нашей партии, причем,  в  1906  г.  партийная

    конференция  даже  выразила правлению партии признательность за то,  что оно

    учредило суд над  человеком, вредящем делу партии. Последняя конференция  (о

    положении таких конференций согласно партийному уставу будет  ниже)  заявила

    без ссылки на дело Радека следующее: "Конференция установила право правления

    партии  как высшей и руководящей инстанции создавать суд для членов партии и

    образовывать  суд;  это право  не  подвергается  сомнению  и  используется в

    интересах самой партии".

         Это  постановление конференции  последовательно  вытекает из  положений

    партийного  устава,  который,  исходя  из  существующих нелегальных  условий

    работы партии,  предоставляет руководству  партии более  широкие полномочия,

    чем  это дается  в  легальных партиях. Так,  § 13 партийного  устава гласит:

    "Правление  руководит политической  деятельностью  партии по  всей  стране и

    представляет ее за рубежом; контролирует и руководит деятельностью локальных

    организаций  и  зарубежных   организаций;  контролирует  исполнение  решений

    партийного  съезда;  утверждает  вновь  созданные  партийные  организации  и

    распускает их в  случае  тяжелых ошибок в отношении  партийной дисциплины  и

    партийных интересов; решает вопрос  о распределении сил и партийных средств;

    руководит  партийной  кассой;  решает  спорные вопросы внутри  организаций и

    между  ними; назначает представителей  социал-демократии  России,  Польши  и

    Литвы   в   орган   общей  партии   и  представителя   в   Интернациональное

    социалистическое бюро".

         Ясно, что правление,  которому дано право  роспуска  целой  организации

    (что, например, необходимо при быстром  решении вопроса  в случае втирания в

    ряды  партии  шпионов и  провокаторов), также  имеет  возможность  поставить

    отдельных членов перед партийным судом. Никто  еще не оспаривал этого права,

    кроме Радека и его друзей.

         Понятно,  что К. Радек предпочитает  быть судимым не высшими партийными

    органами, а  одной из зарубежных секций, которая насчитывает десяток членов,

    среди которых  он сам, его жена, его свекр и пара его личных друзей. Поэтому

    нет никаких  оснований  для  партийного правления действовать вопреки  своим

    обязанностям.

         II. После того как К. Радек не признал права правления партии, он и его

    друзья отказали еще  в этом праве  и конференции, которая завершила создание

    суда  по делу  Радека.  Тем, что  они не  признали решений конференции,  они

    поставили  себя  вне  партии.  Ибо  решения   наших   партийных  конференций

    обязательны  для  каждого  ее  члена.   Эти  конференции  не  факультативные

    совещания,   а  учреждения,  предусмотренные   уставом,  с  самыми  широкими

    полномочиями (§ 14 устава). Конференции- это представители всей партии, всех

    партийных  организаций  в  стране, они  представлены  на них  каждым  вторым

    делегатом.   Конференции  дополняют  правление   партии,  и  правление   при

    проведении важных  мероприятий (как цитируется  выше) должно получать на это

    согласие конференции.

         Важное  значение конференций  для нашей  партийной  жизни доказывается,

    например, тем, что последняя конференция решала следующие вопросы:

         избирательная тактика при  выборах  в Думу, положение нашей партии  при

    распаде всероссийской партии (к которой мы относимся как  составная  часть),

    социальные вопросы. Эта конференция имела такое же значение, что и партийный

    съезд,  а  то  и  большее,  так  как  она  была  проведена  с  участием,   с

    совещательным голосом, представителей наших профсоюзов.

         Когда  Радек и его  друзья говорят о  "чрезвычайных" судах - это только

    одна из бесчисленных неудачных уловок. Суд чрезвычайный постольку, поскольку

    образование судов не  относится к постоянным функциям как конференций, так и

    партийных съездов всех без исключения социалистических партий.

         Что касается самого суда, то следует заметить:

         1.  Он  был  образован не  по поручению  правления партии,  которое  не

    включало  дело  Радека  в  повестку  дня   из-за  перегруженности  программы

    конференции, а  вследствие иска К. Радека и его друзей к конференции  против

    правления партии.

         2.  Именно  поэтому  конференция  не предлагала  создать  суд правлению

    партии, а организовала его сама.

         3. Правление партии не участвовало в голосовании по этому  вопросу и не

    предлагало кандидатов в судьи.

         4.  Судьями  были выбраны  надежные товарищи, которые уже  десяток  лет

    участвуют в движении, и ни один из ни не знал К. Радека персонально. Поэтому

    у него не было оснований на право отклонения судей, что  в данных условиях и

    не было практически проведено. Позже Радек во время переговоров сам говорил,

    что ничего не имел против состава суда.

         5.  Когда К. Радек хотел поставить членов суда в  зависимость от мнения

    трех  немецких товарищей,  это было ничем иным как попыткой оттянуть  время.

    Суд получил  свой  мандат от конференции и  не  может быть в зависимости  от

    вмешательства посторонних товарищей.

         III.   Письмо   так   называемого  "большинства   зарубежных   секций",

    подписанное Кракусом и Александром - блеф и введение в  заблуждение немецких

    товарищей, не знающих всех тонкостей:

         1) бюро состоит из четырех человек, которые равноправны в праве голоса,

    из  которых  двое  -  секретарь  бюро  и  представитель  правления   в  бюро

    протестовали   самым   решительным  образом  против  написанного  Радеком  и

    подписанного двумя его марионетками заявления;

         2)   письмо   не  было   представлено   бюро  и   было   отослано   без

    предварительного согласия с двумя его другими членами;

         3) если бы оно не было отослано, оно было бы отклонено;

         4) письмо - фальсификация, так как создает впечатление, что исходит  от

    важной  партийной  организации.  Мы утверждаем, что зарубежные секции -  это

    вообще  не  партийные  организации  в полном  смысле  слова,  и если они  не

    подчиняются нашим  партийным инстанциям,  то не имеют большего значения, чем

    относящийся к германской партии немецкий социал-демократический читательский

    клуб в Лондоне, Париже и т. д. В решении нашего VI партийного съезда сказано

    ясно: "Зарубежные секции, которые занимают  в  партийных  инстанциях  только

    положение вспомогательной группы, не могут считаться правомерными партийными

    организациями в стране и т. д." (Протоколы VI партсъезда, с. 21).

         Эти  эмигрантские и студенческие группы подчинены,  согласно партийному

    уставу, правлению, которое руководит их деятельностью через "бюро зарубежных

    секций",  причем  своему  представителю  в этом бюро правление  предоставило

    право   вето   (§  27  устава  партии).   На  основе   всего  вышесказанного

    значительность этого "большинства" можно рассматривать как курьез.

         Но для этого блефа характерно  следующее: в письме описывается со всеми

    подробностями  предварительное заседание,  в  котором  два  доверенных  лица

    Радека не участвовали, и один из них был от  суда на расстоянии 20 часов  по

    железной  дороге.  То, что обсуждать  судопроизводство  не входит  в функции

    бюро, понятно само собой.

         IV.  Комиссия   по  расследованию  была  ничем  иным,  как  техническим

    вспомогательным  органом  правления  партии.  Причины ее  роспуска видны  из

    примечания приговора суда, где суд вынужден был объявить серьезное порицание

    комиссии. Она была распущена:

         а) из-за  халатной  работы; работа комиссии тянулась девять  месяцев  и

    была еще на шесть недель прервана из-за разъездов одного из членов;

         б)  два  члена комиссии позволили себе  в последнее время пренебрежение

    своими  обязанностями,  фактически  стали  доверенными людьми Радека,  а  не

    партии.  Они  дошли до  бессмыслицы,  отвергая  представительство  партии  в

    комиссии по  желанию Радека. Радек становился  ответственным за деятельность

    комиссии, которая была создана  по его  требованию и предложения которой  он

    одобрял  или отбрасывал. Оба  члена  комиссии  особенно  виновны в  том, что

    прежде  несколько раз  подчеркивали  незначительность дела Радека, а теперь,

    когда в их руках уже не  было материала  и они находились  друг  от друга на

    далеком  расстоянии,   объявили  приговор   суда  значительным.  Так  все  и

    проявилось.

         V.  По письму,  подписанному  Малецким  и  Ганецким,  мы  не  можем  не

    выступить. Они не являются членами правления партии, как утверждает Радек, и

    какой-либо  деятельностью для партии  на  протяжении  нескольких лет  уже не

    занимаются.  Ганецкий  известен как постоянный лгун. Оба  представляют собой

    эмигрантское отребье со всей их грязью и скандальностью.

         VI. К. Радек одержим идеей представить себя жертвой своих  политических

    убеждений. Мы же утверждаем:

         1. Он встал в оппозицию к правлению, так как правление расследовало его

    криминальные действия и назвало их мошенническими.

         2. Так  как  наша партия  вместе  с  правлением считается левым  крылом

    международной социал-демократии, то он должен относиться к оппортунистам так

    же и в Германии, где он делает из себя радикала.

         3.  Ранее  Радек  присоединился  к  спору,  который  разгорелся  внутри

    варшавской организации.  Но спор возник,  когда  уже шло разбирательство  по

    делу Радека, что не помешало ему представить себя как жертву различия мнений

    и жертву намеренного преследования.

         Если Радек утверждает,  что его прегрешения уже давно известны  партии,

    то этим он делает серьезный упрек правлению, что тем не менее не является ни

    в коем случае оправданием его поступков. Однако  это не так. Суд  установил,

    что  Радек солгал и обманул правление партии  несколько раз.  Только поэтому

    стала возможной его публичная защита и то, что он был удостоен мандата.

         VII.  К  "существенному" в  заявлении Радека  от  27 августа  относится

    следующее:

         1.  Он сообщает, что Доманский, член  правления, знал о деле Зембатого,

    случившемся в 1904 г.  и не имевшем отношения к партии. Но Радек умалчивает,

    что когда он в сентябре 1905 г.  обратился  с молящей  просьбой о  приеме  в

    партию, Доманский вот уже несколько месяцев как сидел в тюрьме и  поэтому не

    мог предоставить  тогдашним партийным инстанциям никаких сообщений о Радеке.

    Позднее Радек также лгал, вводя правление в заблуждение о приговоре по этому

    делу 1904 года.

         2. Радек уверял, что дело о 300 руб. было уже проверено зимой 1908  г.,

    хотя иск поступил значительно позже. Но он умолчал, что Доманский, который в

    феврале и марте 1908 г. занимался этим делом, не успел начать расследование,

    так как  в апреле 1908 г. был арестован и только в начале 1910г. вернулся из

    Сибири. Из актов  следует, что  правление получило сведения о деле только во

    второй половине 1911  года. Вскоре  после этого была образована комиссия  по

    расследованию.

         Так  же  обстоит дело  с  прочими  утверждениями  Радека:  умалчивания,

    изворотливость и полуправда - это хуже, чем простая ложь. После того как суд

    проверил все подробности, мы не могли с ним не согласиться. Против одного мы

    решительно  возражали:  против  лжи, которую Радек  использовал  для  своего

    спасения,  обвинив  товарища  Станислава,  и  в  этом Радека  поддержал  его

    прихлебатель Ганецкий.

         VIII. Необходимо в  нескольких  словах  выразить политическую подоплеку

    основных свидетелей Радека. В нашей варшавской организации произошел раскол.

    Об этом имеется соответствующий официальный документ:

         Сообщение в Международное социалистическое бюро в Брюсселе

         Мы  доводим  до  сведения Международного  социалистического  бюро,  что

    недавно в Варшаве произошел раскол тогдашней локальной партийной организации

    социал-демократии  Польши   и   Литвы.  Речь   идет   о   небольшой   группе

    организаторов, которая обвиняется в ряде тяжелых  проступков  против устава,

    дисциплины  и  единства  партии, и не хочет  проведения партийного  суда над

    двумя своими руководителями. Раскол  имеет не  политическую основу (различия

    мнений) - он, к сожалению, продукт  недисциплинированности и дезорганизующей

    деятельности некоторых лиц. Несомненно установлен тот факт, что в варшавскую

    организацию  социал-демократии  Польши  и  Литвы   (как,   впрочем,  во  все

    революционные  организации  царской  империи)  проникли  агенты-провокаторы,

    втершиеся в доверие. По  мнению нашей варшавской партийной организации (и по

    нашему собственному мнению), они стремились без  всяких  политических причин

    перед выборами  в Думу произвести наметившийся раскол при деятельном участии

    политической полиции.

         Группа варшавских товарищей уже вновь создала свою местную  организацию

    на основе партийного устава и с  согласия  правления  партии, после чего они

    установили, что горсточка дезорганизаторов совершила раскол и этим поставила

    себя вне партии. Этой группой были выявлены действующие в ней провокаторы. В

    связи   с  этим  мы  сообщаем,  что  небольшая  группа  отщепенцев,  которая

    противоправно  действует  от имени  "Варшавского комитета  социал-демократии

    Польши и Литвы" и на основе § 13 партийного устава  формально распущена,  не

    относится ни к социал-демократии Польши и Литвы, ни к социал-демократической

    рабочей партии России, чьей автономной группой та является.

         С социал-демократическим приветом

         Правление партии социал-демократии Польши и Литвы

         8 июля 1912г.

         Выступающие за Радека Малецкие,  Ганецкие и прочие Кракусы, или как  их

    там   еще   зовут,   являются   заграничными   пособниками   и   закулисными

    руководителями этих отпетых  раскольников.  Радек плавал в этой трясине  как

    раз  тогда,  когда убедился в  угрозе расследования.  Это  болото объединило

    людей по общности интересов. Партия на  своей конференции уже рассчиталась с

    этим сообществом.

         Что касается  заявления о  "тенденциозности процесса"  и  "политическом

    убийстве", то, чтобы покончить с этим, мы утверждаем: в своих письмах от 6 и

    20 июля 1912 г., а  также перед принятием решения от 26 июля о создании суда

    над Радеком, мы предлагали правлению немецкой партии взять все дело Радека в

    свои  руки, создать комиссию по расследованию и т. д., так как он является и

    членом немецкой партии. Мы потом и  суду, который был организован  партийной

    конференцией и  который Радек  отверг,  сделали аналогичное  предложение,  а

    именно: обратиться к  немецкой  партии  для  оценки  виновности, чтобы  дело

    довести  до конца.  Разумеется, мы сделали  это  не  потому,  что  мы  имели

    какие-то  сомнения  в  возможности  соблюдения всех требований  объективного

    проведения соответствующего процесса внутри нашей  партии, а потому, что  мы

    хотели  выбить почву из-под ног всяких авантюристов, лишить их всяких  путей

    для   уловок  и  интриг.   Наши  предложения   были   отклонены   правлением

    социал-демократической партии Германии (предложения, сделанные и правлением,

    и судом, образованным конференцией).

         Решением нашего суда мы считаем дело законченным и для нас, и для нашей

    партии.

         Правление социал-демократической партии России, Польши и Литвы

         По поручению: И. Карский.

         "Bremer Burgerzeitung". Приложение No 3. 25-й год издания, No 107=10

         Партийные новости.

         Партийная  пресса  в связи  с  новой стадией  рассмотрения дела Радека,

    разумеется,  выражает свою точку зрения  по  этому  вопросу. Она высказывает

    мнения,  публикует  отдельные  заявления партии  и единодушно  признает, что

    публикация парижских решений доказывает несостоятельность  решения  Йенского

    партийного съезда.  Посмотрим, что же напечатано в настоящее время в прессе.

    "Dresdner Volkszeitung" пишет:

         По  этим публикациям  можно прежде  всего установить,  имела  ли  право

    социал-демократическая партия Польши и Литвы действовать как самостоятельная

    международная  организация, т. е. исключить  Радека из рядов партии, или  же

    она  подчиняется центральным  инстанциям  Российской  социал-демократической

    [рабочей] партии, которая  сейчас объясняет через свою комиссию, что  причин

    для  исключения Радека из социал-демократической  партии Польши  и  Литвы не

    было.

         Согласно  заявлениям  докладчика  кассационной комиссии  на  предыдущем

    партийном съезде в Йене тов. Русселя и представителя правления тов. Мюллера,

    считалось, что партийная организация, исключившая Радека, является абсолютно

    самостоятельной   и   независимой    от    центральных   инстанций   русской

    социал-демократической       партии,       подчиняющейся      Международному

    социалистическому бюро. Поэтому ее  решения должны признавать все входящие в

    бюро братские партии. Если же дело обстоит иначе, то тогда решение  Йенского

    партсъезда о недопущении Радека в немецкую партийную организацию основано на

    неправильных предпосылках и несостоятельно.

         А вот  что думает по  этому поводу очень  сдержанная  газета "Namburger

    Echo":

         К сожалению, на Йенском партийном  съезде, который  должен был заняться

    рассмотрением  дела Радека, все  было поставлено  с  ног на голову  и, более

    того, дело не доведено до конца. Если бы  представленное заявление тов. Розы

    Люксембург  было  принято (а оно позволило  бы немецкой партии  расследовать

    дело и  принять  решение),  то расследование  по  злосчастному  делу  Радека

    закончилось бы. Но спор вновь закончился безрезультатно,  и когда необходимо

    было  принять  какое-то  решение,  большинство  Йенского  партийного  съезда

    сделать этого не смогло. "Duisburger Parteiblatt" пишет:

         "Немецкая партия была бы избавлена от этого промаха, если бы  партийный

    съезд в Йене не принял своего прошлогоднего решения, которое означало полное

    непонимание  дела. Со стороны  товарищей  Либкнехта и Катценштейна, а  также

    других делегатам было указано на возможные последствия  заявления, принятого

    в конце концов большинством голосов по делу Радека.  Но эти указания не были

    тогда приняты во внимание.

         Эрфуртская газета "Tribune": Необходимо, в конце концов, раз и навсегда

    покончить  с делом,  где с  самого начала было  объявлено о  неправомерности

    исключения!

         Газета "Volkszeitung"  в Цитау: Известно, что  Йенский  партсъезд  счел

    обязательным  и  для  немецкой  партии   решение  об  исключении  Радека  из

    социал-демократической  партии  России,  Польши   и  Литвы  без  собственной

    проверки.  Логично  и решение высших партийных  инстанций России,  принявших

    решение о непризнании исключения и  объявивших свое решение обязательным для

    немецкой партии.

         "Leipziger Volkszeitung": Так как,  согласно заявлению Йенского съезда,

    решения зарубежных братских партий о признании или непризнании членства в их

    партиях принимаются и немецкой социал-демократией, то  теперь  не существует

    никаких препятствий для принятия тов. Радека в немецкую организацию.

         "Chemnitzer  Volksstimme":   Теперь   немецкая   партия   убедилась   в

    бессмысленности решения,  принятого на последнем  партийном съезде благодаря

    уговорам правления партии.  После бурного выступления тов. Германа Мюллера в

    Йене против  ингеллигенции было принято  постановление  о  том,  что решения

    зарубежных  социал-демократических  партий  об исключении своих членов, если

    они  имеют  веские  основания,  должны  быть  без дальнейшего  расследования

    обязательны   и   для   немецкой   партийной  организации.   Это   печальное

    постановление  тотчас же  повлияло  на дело Радека:  на  следующем партийном

    съезде в Вюрцбурге должна  развернуться обширная дискуссия  о  том, может ли

    Радек  (который признан членом двух  партий Интернационала, но одной партией

    по неким достаточным причинам исключен из рядов) быть членом немецкой партии

    или нет.  Разумеется, необходимо тотчас  же отменить  бессмысленное  йенское

    решение - бесславную страницу для  правления  и большинства немецкой партии.

    Члены  немецкой партии должны были вовремя прислушаться к  предостережениям,

    вместо того, чтобы  развертывать споры и заниматься  бранью  и высмеиванием.

    Необходимо  еще раз повторить: Радек имеет право на немецкий партийный  суд.

    Ответ  так называемого правления  польской партии не  смог повлиять на точку

    зрения партийной прессы, несмотря на сопроводительное к  этому ответу письмо

    правления немецкой партии. Так, "Frankfurter Volksstimme" пишет: Несмотря на

    заявление  правления партии, необходимо  осуществить повторное  рассмотрение

    дела Радека.

         Эрфуртская "ТпЬипе"  считает:  Остается  только  сожалеть, что  решение

    Йенского  съезда  не  основано  на  точной проверке  материала.  Фактическое

    закрытие  неприятного дела  было  бы возможно только  при  условии  принятия

    предложения  тов. Люксембург, которая предложила,  как известно, рассмотреть

    дело  Радека немецкой партией.  Радек был членом немецкой  партии  и занимал

    значительное  место  в  ее  деятельности, поэтому  немецкий партийный  суд и

    должен был бы решить дело.

         И в заключение,  "Chemnitzer Volksstimme" поясняет: Заявление правления

    партии  принято в  широких  партийных  кругах  со  смехом; социал-демократия

    России  и  Польши, вероятно, состоит только  из членов  правления, поскольку

    простые   члены   партии    уже    не   выступают.   Организованные   группы

    социал-демократии России и Польши в Варшаве и Лодзи уже давно присоединились

    к  другой партии. Характерно, что  социал-демократия России,  Польши и Литвы

    уже  не  имеет своего органа печати. Радек признан полноправным членом новой

    социал-демократической   партии  России  и   Польши,  а   также  и   русской

    социал-демократии.  Две  группы  Интернационала  признали;   одна  группа  -

    исключила.  Таким образом, остаются сомнения в решении в пользу обвиняемого.

    Но правлению немецкой партии не хватило мужества быть последовательным,  оно

    было  единственным  судьей, который  воспротивился  повторному  рассмотрению

    дела. Правление поддержало решение социал-демократии России, Польши и Литвы,

    хотя  тов. Люксембург была  единственным  представителем  этой  партии. Если

    партия еще раз вступит на такой качающийся мостик, это кончится печально.

         Необходимо отметить единодушие партийной прессы различных направлений.

         "Vorwarts" (Берлин) 14.VIII.1912. К делу Радека

         Тов. Роза Люксембург прислала нам в понедельник письмо, касающееся дела

    Радека. Так как  мы считаем,  что это дело очень мало пригодно для дискуссии

    среди  немецкой  партийной общественности,  мы  посоветовали тов. Люксембург

    опубликовать свое  заявление  в газете  "Bremer  Burgerzeitung",  которая  с

    большим усердием ведет кампанию в  защиту  Карла Радека.  Товарищ Люксембург

    отослала свое заявление нашему партийному листку в Бремене, который, однако,

    не посчитал нужным опубликовать заявление в газете. Поэтому  после повторной

    просьбы тов.  Люксембург мы решили предоставить ей, как известной в Германии

    представительнице социал-демократии Польши и Литвы,  возможность высказаться

    по поводу тяжелого обвинения. Товарищ Люксембург пишет:

         "Близоруко усердная в деле Радека "Bremer Burgerzeitung" придерживается

    точки  зрения,  что  нельзя  молчать тогда, когда  дело касается  дорогих ей

    интересов  и взглядов радикального направления в партии.  Из номера в  номер

    ведут наши бременские  друзья  сентиментальную агитацию, направленную против

    польских партийных инстанций, осудивших Радека, обвиняя и в недобросовестном

    тенденциозном суде и изображая  Радека великомучеником, пострадавшим за свои

    взгляды, проводя великолепную параллель с пастором Траубе.

         То, что  Радек использует небо и преисподнюю, изображая  из себя жертву

    судебного  убийства, это по-человечески понятно. Понятно и то,  что польские

    студенты  и эмигранты (разыгрывающие из себя обиженных) и  те элементы,  чье

    самолюбие  задело правление польской партии, подстегнутые Радеком, хватаются

    охотно за возможность еще раз публично выразить свое "глубочайшее убеждение"

    в плохих руководителях польской  социал-демократии. И это опять не  является

    неожиданным для тех, кто знает истинное положение; это может  вызвать только

    протест и смех.

         Особенно  трогательно  звучит, например,  торжественная клятва главного

    русского свидетеля  Радека - "истинного основателя социал-демократии России"

    Аксельрода  и  его  друзей,  которые  рассказывают,  что у них  в России  не

    известна  "практика  чрезвычайных  партийных  судов"  и  что  "у  них  также

    прекрасно  обстоит дело  с гарантией прав для обвиняемого" и соблюдаются все

    формальности, почти как в английской палате лордов, хотя каждый знает, что в

    действительности это не так, что, к сожалению, в эмигрантских кругах русской

    партии бушует самый первобытный кулачный  бой  во фракционной борьбе.  Ярким

    примером служит известная брошюра Мартова, друга "основателя" (переведена на

    немецкий  язык). Каждый  знает,  что  в этих кругах  "обвиняются" не  только

    отдельные  личности,  но и  целые  группы и  направления,  их объявляют  без

    какого-либо  судопроизводства, обыкновенного или чрезвычайного, исключенными

    из партии, причем лишают их чести противоположные группировки и фракции.

         Такая  прекрасная  "практика партийного  судопроизводства"  позволяет с

    недавних  пор  остро  выступать  против  польской  социал-демократии.  Такое

    положение дел дает нам право спросить сегодня у "истинного основателя" и его

    друзей:  где же  существует, собственно, та русская единая партия, о которой

    они говорят, и что еще осталось от нее, кроме названия?

         Далее, каждый знакомый  с истинным положением дел знает, что  настоящие

    шесть главных свидетелей по делу Радека представляют то направление русского

    движения,  которое сам  Радек  два  года  назад  охарактеризовал в  немецкой

    партийной  прессе  как  "ликвидаторское  направление",  т.  е.  как  крайнее

    оппортунистическое крыло. И кто удивится, что эти русские товарищи проявляют

    жгучую ненависть к польскому партийному руководству (она особенно выразилась

    в этом  деле), ибо польские партийные руководители на протяжении  нескольких

    лет  твердо проводят линию против оппортунистического движения  не  только в

    Польше, но и (имея членство в русском Центральном комитете)  в самой России.

    Именно поэтому польские руководители  и подвергаются острейшим  нападкам  со

    стороны Аксельрода и его друзей.

         Все это  относится  к  малоприятным внутренним делам русского движения,

    которые отражаются и в  немецкой прессе, хотя в этом нет необходимости. Но я

    нахожу совершенно непростительным, что и серьезная немецкая партийная газета

    так близоруко увлеклась подобным делом без какого-либо углубленного изучения

    обстоятельств,  основываясь  единственно на  показаниях  Радека, и  публично

    серьезно  обвиняет  руководителей  и  руководящие  органы  братской   партии

    (редакционная передовая от 9 числа сего месяца=11 в этом отношении выдвинула

    такие   неслыханные,  невообразимые   обвинения).   "Bremer   Burgerzeitung"

    правомерно  выступила  против  оппортунистических  листков,  которые  хотели

    связать  Радека  с   делом  Геппинга  и,  главным  образом,  с   радикальным

    направлением. Но эта бессмысленная  тактика имеет оборотную сторону, так как

    наши  друзья   из  Бремена  непременно  хотят  притянуть  Радека  под  знамя

    радикализма.

         Однако  легенда  о  политической  жертве  -  Радеке  объясняется  двумя

    простыми  причинами.  Во-первых, все без исключения польские ораторы  - сами

    представители радикального направления, и каждый из них,  отдав более 20 лет

    работе  в русско-польском  движении, сделал  больше для дела  революционного

    марксизма, чем две дюжины Радеков. Во-вторых, Радек играл менее значительную

    роль в  польском движении,  чем в  каком-либо другом. Он принимал  небольшое

    участие  в  определении позиций этой партии в  принципиальных и  тактических

    вопросах,  в решении  насущных  вопросов  теории и тактики, и,  по-моему, он

    опубликовал только  одну  статью  по польскому движению. Мне известна только

    одна неопубликованная статья Радека по  тактически  спорному  вопросу: в ней

    была  выражена  поддержка  "нейтральным"  профсоюзам,  разъяснено,  как  они

    работают  в Польше  в  противоположность  социал-демократическим  профсоюзам

    (копия статьи  еще  находится  в  редакции). И для  меня до сих пор являются

    полной загадкой "тактические" идеи ранней оппозиции  Радека по  отношению  к

    правлению польской партии.

         Наконец, "Bremer Burgerzeitung" известно, что правлению польской партии

    доставляет мало  удовольствия заниматься  делами Радека.  Мы  несколько  раз

    обращались к немецкой партии с просьбой заняться  этим  делом и только после

    ее отказов должны были покориться этой неприятной необходимости.

         Было  бы  лучше,  если  бы друзья  из  Бремена  спокойнее и  осторожнее

    разобрались  в  этом  деле.  Подобное  слепое  усердие  не  принесет  пользы

    радикализму, а только повредит ему.

         Р. Люксембург".

         В четверг вечером в Бремене состоялось собрание социал-демократического

    союза, которое было посвящено  исключительно делу Радека. Радек был принят в

    эту  организацию  партийным  секретарем  по  соответствующему  заявлению. На

    собрании прежде всего долго дебатировался вопрос, был ли такой прием в члены

    партии допустим.  Согласно § 2 устава союза прием в  члены  союза  запрещен,

    если  подавший заявление  не безукоризненно  чист.  Партийный секретарь  мог

    принять Радека в члены союза, ибо виновность Радека до сих пор не доказана.

         Правление  союза обнародовало  на  собрании  доклад  комиссии,  которая

    занималась расследованием дела Радека. По этому докладу  прошли многочасовые

    острые дебаты. Мнения разделились:  часть выступавших  поддержала результаты

    расследования,  другая высказалась  решительно  против.  Решающим в принятии

    резолюции было заявление партийного секретаря о  том, что правление партии в

    Берлине  устранилось от принятия каких-либо решений по делу  Радека, но в то

    же  время  доклад о разбирательстве  дела  послало  в партийную прессу.  Это

    заявление вызвало  острые  нарекания в выступлениях разных  ораторов в адрес

    правления партии.

         Наконец, большинством  голосом  было  принято постановление о  создании

    комиссии по расследованию дела Радека и выбраны девять членов комиссии.

         Примечания

         1. Материалы дела Радека, исключенного из социал-демократической партии

    за  мошенничество,  хранятся  в  Архиве  Гуверовского  института  (Стэнфорд,

    Калифорния,  США), в  фонде Б. И. Николаевского, ящ. 796,  п.  14. Документы

    представляют собою фотостаты немецких газетных  статей, прежде всего  газеты

    "Vorwarts",   органа  германской  социал-демократической   партии,  а  также

    фотостаты  не  публиковавшихся  в  прессе  партийных  материалов, касавшихся

    Радека.   Документы  даются  в   переводе  с  немецкого,  на  русском  языке

    публикуются впервые.

         2. Датировано Николаевским. - Приписка сделана рукой Николаевского.

         3. Рукописный гриф на русском языке.

         4. Настоящее имя Радека  мы здесь  и в дальнейшем опускаем, мы заменяем

    его псевдонимом. - Прим. редакции газеты.

         5.   Союз,  объединяющий   академическую  социалистическую  молодежь  в

    Кракове. - Прим. суда.

         6. Фамилия в документе опущена. - Прим. Ю. Ф.

         7. В области кражи чужого имущества. - Прим. суда.

         8. Речь  идет  о несостоявшемся третейском суде Радек - Геккер. - Прим.

    суда.

         9. Примечание. Относительно жалобы  правлению  партии члена комиссии по

    расследованию, тов. Кракуса, суд  заявляет (на основе общей  переписки между

    Радеком,  комиссией, правлением  партии  и писем и документов комиссии от  7

    июля, 21 июля, 25 июля и письма Кракуса на конференцию от 17 августа с. г.),

    что решение вопроса о докомплектовании комиссии, которая состояла только  из

    двух членов,  было,  вынужденным.  Если бы эта  комиссия работала  в прежнем

    составе, то расследование  затянулось бы на  два  квартала.  Но в  последние

    шесть недель  комиссия  перестала  быть партийным  органом и  стала  органом

    частных интересов Радека; комиссия подтверждала только те показания, которые

    находились  в  резком противоречии с  фактами,  с  ее партийным долгом и  ее

    собственными заявлениями,  но которые были  угодны Радеку,  а с точки зрения

    ценности для суда были малозначительными.  Это свидетельствует только о том,

    что   комиссия  забыла  свои  элементарные   обязанности  перед  партией   и

    использовала  врученный  ей правлением партии  мандат  в целях,  не  имеющих

    ничего общего с задачами комиссии. Это касается, в первую очередь,  Кракуса,

    который осмелился выступить перед судом как доверенное лицо обвиняемого, чье

    дело  он рассматривал. Поскольку Кракус, выясняя истину, во всем представлял

    и  точку зрения Доманского (о чем он сообщил в своем  письме от 17 августа),

    этот упрек относится и к последнему.

         Суд установил,  что комиссия собрала  все материалы, которые можно было

    собрать,  и  что  к моменту роспуска комиссии расследование  было закончено.

    Отсутствующие по некоторым пунктам показания Радека, как видно из материала,

    не могли  оказать никакого влияния на решение вопроса,  и  поэтому не  имело

    значения,  предстанет ли  лично  Радек  перед  судом,  тем  более,  что  эти

    показания могли быть затребованы самим судом.

         10. Дата не  указана. Первая половина  августа 1912 года. - Прим. Ю. Ф.

    11. 9 августа 1912 года. - Прим. Ю. Ф.

    «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 91      Главы:  1.  2.  3.  4.  5.  6.  7.  8.  9.  10.  11. > 





     
    polkaknig@narod.ru ICQ 474-849-132 © 2005-2009 Материалы этого сайта могут быть использованы только со ссылкой на данный сайт.