6 - Тайный советник вождя - Владимир Успенский - Политические войны - Право на vuzlib.org
Главная

Разделы


Политические войны
Политика в разных странах
Основы политической теории
Демократия
Революция
Анархизм и социализм
Геополитика и хронополитика
Архивы
Сочинения

  • Статьи

  • «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 27      Главы: <   4.  5.  6.  7.  8.  9.  10.  11.  12.  13.  14. > 

    6

    Некто Власик, чьим заботам я был поручен, оказался исполнительным и деятельным. Ночью мы находились уже в Царицыне. Привезли меня в длинное, похожее на казарму, здание недалеко от вокзала. Часовые знали Власика в лицо, пропустили нас, ничего не спросив. На втором этаже мне предоставили вполне приличную комнату с кроватью и тумбочкой. А предварительно я еще (стараясь не смочить обожженные места) обмылся в нетопленой бане, примыкавшей с тыла к казарме.

    Вызванный утром старичок-доктор отнесся ко мне очень сочувственно. Обработал ожоги, порезы на ногах и сказал, что все это не опасно, гораздо важнее для меня полный покой, хорошее питание и крепкий сон. "Сильное переутомление, отдохнуть требуется. Нервы, нервы", - несколько раз повторил он, обращаясь не столько ко мне, сколько к Власику. Тот кивал, ухмыляясь, и его ухмылка, я чувствовал, не нравилась доктору.

    - Весьма признателен, - сказал я врачу. - Постараемся выполнить ваши предписания.

    - Молодцом, молодцом, - похвалил он. - Могу навестить больного завтра, - это уже к Власику, - но сюда, в ваше учреждение, просто так не пропустят.

    - Назовете свою фамилию, я дам указание, - напыжился Власик. Он ушел вместе с врачом, а под вечер вернулся, принес два свертка, большой и малый. В одном оказалось офицерское обмундирование, даже фуражка без кокарды и старые, хотя и крепкие сапоги. В другом - хлеб, сахар, чай и вобла.

    - Кипяток в тамбуре возле дежурного, - сказал Власик. И предупредил: - На улицу соваться не советую. Не пустят...

    - Учту.

    - Учитывай или не учитывай - все одно: без меня ни шагу и точка, - ухмылка у него была наглая, держался он с подчеркнутым превосходством и вообще сразу произвел на меня неблагоприятное впечатление. Лет ему было меньше, чем мне, но он был из числа тех, кто предрасположен к полноте, фигура расплывчатая, рыхлая, физиономия тоже. Комиссарская кожаная куртка тесновата. Плоская кепчонка сдвинута низко на лоб. Хоть и не преминул Власик за наше короткое знакомство несколько раз подчеркнуть что он пролетарий, из рабочего класса, я все же не мог его представить никем, кроме как половым из трактира или официантом из ресторана средней руки. Слащавая улыбочка: "чего изволите" - и холодный расчет в глазах. Будет лебезить перед сильным, перед богатым, а при возможности без зазрения совести оберет до последней копейки пьяную жертву. Видывал я субъектов такого склада среди вестовых, ординарцев. Подобострастно улыбается начальству и готов издеваться над тем, кто ниже его. Я прежде чурался подобных людей, но теперь находился в таком положении, когда знакомства не выбирают.

    Для Власика я был загадкой, он не мог смекнуть, как разговаривать со мной. С одной стороны, вроде бы офицер, "белогвардейская сволочь", с которой и толковать нечего, а с другой, Сталин заботится, вылечить велел и все такое прочее. Мне смешно было наблюдать, как пытается Власик определиться, найти линию поведения.

    - Ну, оклемался, что ли? - спросил он. - Хватит с тебя, завтра доложу, что здоров.

    Да, пора было указать ему надлежащее место. Спустив ноги с кровати, я с подчеркнутым пренебрежением поманил его пальцем.

    - Ты чего? - удивился Власик.

    - Ближе, - ледяным тоном произнес я. - Здесь! Стоять! Если еще раз услышу обращение на "ты"...

    - Ха! - перебил он, вновь обретая свою нахальную усмешку. - Ишь, чего захотел... - Однако осторожность взяла все же верх. - А как еще величать? Может, "барин"? Или "ваше благородие"?

    - Разрешаю называть меня гражданином и даже обращаться по имени-отчеству, - продолжал я окатывать Власика холодной водицей, - иначе перестану замечать вас. Это во-первых!

    - Будет и во-вторых? - Он все еще пытался насмешничать.

    - Будет. Завтра в присутствии Сталина я дам вам пощечину и объясню, чем она вызвана.

    - Ну, ты... Ну, вы это бросьте. - Он даже отшатнулся к порогу. - А то ведь можно и схлопотать, - теперь он был явно растерян.

    - Марш отсюда! За дверь! - скомандовал я. - И без стука в эту комнату не входить!..

    Власик не выдержал моего тона, моего взгляда: он был озадачен, был обозлен, но все-таки выполнил мое распоряжение - исчез. А в следующий раз, прежде чем войти, постучал.

    Приобщил, в общем, наглеца, недавнего, как выяснилось, унтера, к элементарной вежливости, и стал ждать. От предстоящего разговора зависело очень многое, и мне трудно было сохранить спокойствие. А Власик, как назло, долго не появлялся. Лишь во второй половине дня потный, запыхавшийся взбежал он по лестнице, поздоровался торопливо и сказал:

    - Он у себя...

    Повел меня мимо покосившихся заборов, мимо мертвых, холодных паровозов, куда-то на запасные пути станции. Там стоял состав из нескольких пассажирских вагонов первого класса. Бойцы в гражданском, одетые всяк по себе, несли караул возле подножек. Прохаживался морячок с деревянной коробкой маузера через плечо. Он окинул меня цепким, запоминающим взглядом, молча кивнул: проходите.

    Миновали просторный салон, где работали несколько человек, склонившись над бумагами. Кто-то говорил по телефону. Дробными очередями строчила пишущая машинка.

    Дверь. Еще дверь. Власик подтянулся, поправил кепчонку, постучал костяшками пальцев.

    В кабинете-спальне Сталин находился один. Он, видимо, отдыхал, полулежа на диване возле стола. И одет был по-домашнему. Темная гимнастерка с расстегнутым воротом - из какой-то мягкой материи. Такие же брюки заправлены в неказенные, не по шаблону сшитые сапоги.

    - Пусть дадут чай, - сказал Сталин Власику и, улыбнувшись, указал мне на кресло. - Садитесь. Как ваше здоровье, Николай Алексеевич?

    - Весьма признателен вам. - Я запнулся, не зная, как обращаться к нему. Он догадался:

    - Иосифом Виссарионовичем зовут меня.

    - Спасибо. Мне очень повезло, что встретился с вами.

    - Не будем забегать вперед. Время покажет. А теперь хотелось бы знать, почему вы у нас?

    Я не имел никаких причин скрывать, с какой целью перешел фронт. Наоборот, даже рассчитывал на Сталина, с его помощью больше надежды разыскать негодяев, если они в плену. Но мне трудно было говорить о своем горе, кощунственным казалось открывать чужому человеку то, что произошло с Верой. И вообще я отвык быть откровенным, делиться пережитым. С декабря семнадцатого года, после разговора с Алексеем Алексеевичем Брусиловым, я только тем и занимался, что молчал, таился, выдавал себя за другого, скрывая от всех непоправимое свое несчастье.

    Пауза затягивалась. Хорошо, что вошел Власик. Пока он расставлял на столе стаканы, о чем-то советуясь со Сталиным, я внимательно разглядывал профиль Иосифа Виссарионовича. У него отросли волосы: густые, пружинистые, черные, зачесанные назад - целая шапка волос. В Красноярске, при первой встрече, он был острижен, голова казалась маленькой, а нос - слишком большим. Нет, крупноват, конечно, нос, однако не очень. Это Давнис, вышучивая солдата, утрировал, бывало, для смеха... Стоп! Этот негодяй исполнял обязанности командира роты, с его стороны грозила Сталину неприятность.

    - Помните капитана Давниса? - вырвалось у меня.

    - Поручика?

    - Ну да, тогда он был поручиком. Вырос теперь негодяй!

    Сталин посмотрел на Власика, застывшего у двери. Видно было - очень хочет послушать. Но взгляд Иосифа Виссарионовича был таков, что любопытный сразу исчез.

    - Я помню, - сказал Сталин. - А в чем дело?

    - Ищу его, чтобы задушить своими руками. Его и Оглы... Мне бы только добраться до них, не знаю, что с ними сделаю. Огнем буду жечь!

    - Успокойтесь. Выпейте чаю и успокойтесь.

    Нет, я уже не мог сдерживаться. Прорвалось то, что копилось, болело, терзало меня все последние месяцы. Я видел, как вздрагивают мои руки, слышал, как неузнаваем напряженный голос, но не в состоянии был остановиться: говорил, говорил, говорил, наполняясь признательностью к Сталину за то, что он так внимательно, сочувственно, сопереживающе слушает мою исповедь. А когда я сказал, что сотворили негодяи с моей Верой, глаза Сталина блеснули яростью, он ударил кулаком по столу.

    - Позор! - глухо произнес он. - Это не люди, цис рисхва [Черт побери (груз.)], это разбойники с большой дороги!

    И тут случилось такое, на что я, выгоревший, опустошенный, никак, казалось бы, не был способен: я заплакал, с трудом сдерживая конвульсивные, истерические движения. Сталин, тактично, отвернувшись к завешенному окну, курил, давая мне время справиться со своей слабостью.

    - Их мало расстрелять, этих бандитов, - произнес он. - Не знаю, как поступить, но расстрел - слишком легкая смерть для них.

    Собравшись с силами и подавив рыдания, я продолжил рассказ о своих странствиях и поисках, но теперь Иосиф Виссарионович слушал меня менее внимательно, думая о чем-то. Спросил:

    - Скажите, вы воевали против нас?

    - После революции я вообще не сделал ни единого выстрела. Это ведь можно проверить...

    - Не надо проверки. Я убежден в вашей порядочности и, надеюсь, никогда не услышу от вас неправды.

    - Все, что угодно, выскажу самое обидное и неприятное, но неправды не будет! - воскликнул я. - Слово чести!

    - Это очень весомое слово, - торжественно произнес Сталин, будто принимая от меня присягу на верность. - Со своей стороны я во всем постараюсь помочь вам, Николай Алексеевич. Если понадобится - обращайтесь в любое время.

    Сталин дважды нажал кнопку звонка. В дверях появился Власик.

    - Прошу запомнить, - сказал ему Иосиф Виссарионович, - мы полностью доверяем товарищу Лукашову. Выдайте ему оружие и круглосуточный пропуск. И помогите разыскать тех людей, которых он назовет...

    Да, этот человек, с которым так случайно свела меня судьба, был достоин самого глубокого уважения хотя бы за то, что мог верить, за то, что не боялся никакой ответственности, сам принимал любые решения. И это чувство - чувство глубокого уважения - возникло и окрепло во мне.

    «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 27      Главы: <   4.  5.  6.  7.  8.  9.  10.  11.  12.  13.  14. > 





     
    polkaknig@narod.ru ICQ 474-849-132 © 2005-2009 Материалы этого сайта могут быть использованы только со ссылкой на данный сайт.