18 - Тайный советник вождя - Владимир Успенский - Политические войны - Право на vuzlib.org
Главная

Разделы


Политические войны
Политика в разных странах
Основы политической теории
Демократия
Революция
Анархизм и социализм
Геополитика и хронополитика
Архивы
Сочинения

  • Статьи

  • «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 27      Главы: <   15.  16.  17.  18.  19.  20.  21.  22.  23.  24.  25. > 

    18

    Что-то неладное произошло вдруг с Егоровым. Будто с разлета наткнулся человек на стену, ударился больно, сник, опустил крылья.

    Для таких открытых натур, как Александр Ильич, таиться, скрывать что-либо - это мука мученическая. А он таился. Завелись у него среди штабных прихлебатели, поздним вечером проскальзывали к нему на квартиру или в салон-вагон. Вместе с ними хмельным зельем пытался Егоров залить какое-то лихо. По утрам выходил опухший, невыспавшийся, иногда даже небритый. Избегая встреч со Сталиным, старался скорее уехать в войска.

    В конце ноября или в декабре, во всяком случае уже после наших крупных побед, меня среди ночи, часа в два, неожиданно пригласил Иосиф Виссарионович. Сам-то он уже тогда имел привычку ложиться поздно (или рано?), часа в три-четыре, но другим отдыхать не мешал, не дергал после полуночи, работая один. А тут - на тебе!

    В кабинете - завеса табачного дыма. На диване, в самом углу - растерянный, виноватый Егоров. Не в обычной своей позе (скрестив на груди сильные руки), а ссутулившийся, поникший. Сталин быстро ходил от стены до стены. Лицо возбужденное, глаза поблескивали сердито.

    - Николай Алексеевич, - Сталин, как пистолетом, нацелился трубкой, - какую должность вы занимали в пятом-шестом годах?

    - Весьма скромную. Командовал полуротой.

    - Значит, совершенно такая же должность! - Иосиф Виссарионович сказал это Егорову и вновь повернулся ко мне. - Николай Алексеевич, если бы вам тогда приказали стрелять в бунтовщиков, вы бы стреляли?

    - Конечно!

    - Вы слышите?! - воскликнул Сталин. - Объясните, почему?

    - Я принимал присягу, давал клятву выполнить любой приказ. Без этого не может существовать никакая армия. А в политике мы не разбирались, офицерам категорически запрещалось интересоваться политикой. Мы с вами когда-то говорили об этом, Иосиф Виссарионович.

    - Помню, - подтвердил он. - И со своей стороны добавлю: в пятом году вы оба были молоды, а молодежь чаще ошибается, чаще допускает промахи... Знаете притчу о фарисеях?

    - Разумеется.

    - Пусть тот, у кого нет ни одного греха, первым бросит в грешницу камень... Хороши бы мы были, если бы карали друг друга за прошлые наши недостатки!

    - О чем речь, Иосиф Виссарионович?

    - Речь о товарище Егорове, - чубук трубки нацелился на Александра Ильича. - Он был подпоручиком и вывел свою полуроту на площадь в Тифлисе. Ему было приказано преградить путь демонстрации возле Александровского парка, что он и выполнил. И даже получил награду за свои действия. Так я говорю, товарищ Егоров?

    - Да, - впервые подал голос Александр Ильич.

    - Теперь он узнал, что среди тех, кто вел рабочих на демонстрацию, был и я. Теперь его, видите ли, мучает совесть... Будто он мог предвидеть, что мы встретимся. Сплошная интеллигентщина! Хуже, чем у Достоевского! Как будто не Егоров впоследствии поднял своих солдат за революцию! Как будто не он вступил в нашу партию и вот уже второй год очень успешно сражается с нашими врагами!

    - Камень был на душе, - смущенно произнес Егоров. - Как узнал, что вы там были, могли под пулю попасть...

    - Какой такой камень?! - Голос Сталина зазвучал осуждающе. - Разве партии когда-нибудь не доверяла вам? Мы же прекрасно понимаем, какая была обстановка, какая неразбериха, особенно после царского манифеста. Все перепуталось. Когда солдаты-украинцы подпоручика Егорова стреляли по грузинским демонстрантам, в то же самое время командир сорок девятого Брестского пехотного полка грузин-полковник Думбадзе отдал приказ стрелять по рабочим Севастополя. А солдат того же полка еврей Яков Войтевлянер, почти не знавший русского языка, выстрелил в полковника Думбадзе... Только очень подготовленные политически люди могли тогда понять и оценить обстановку.

    - Мучился, как от занозы в сердце, ей-богу, - вздохнул Егоров.

    - Зачем мучиться? Сели бы мы с вами за стаканом чаю, поговорили бы о Тифлисе, вынули бы занозу из сердца и из головы. Как говорит пословица: кто старое помянет... А вы знаете, Николай Алексеевич, что он хотел сделать? - в голосе Сталина звучала обида. - Он приготовил письмо Ильичу, кается в своих давних грехах и просит назначить его на менее ответственное место, где не будет терзать совесть. Он, видите ли, разбирается в искусстве, сам поет, жена у него актриса, и он мог бы стать директором Мариинского театра. А? Каково? Командующий главным фронтом республики - и Мариинский театр! Ну, разве не достоевщина?!

    - В театре, товарищ Сталин, тоже борьба...

    - Но не те масштабы! Вы здесь нужны, здесь решается судьба нашей революции. Я прошу и требую порвать письмо, которое вы мне показали. Оно принесет только вред и вам и всему нашему делу. Ильич хорошо знает, на каком посту от вас больше пользы. А если письмо станет известно Троцкому или его приспешникам, они не упустят случая облить вас грязью. В том числе и за Тифлис.

    - Хорошо, товарищ Сталин, я сейчас же порву письмо, - поднялся Егоров, доставая конверт.

    - И больше никогда не будем возвращаться к этому вопросу, - решительно произнес Сталин.

    - Я рад, что разговор состоялся. Теперь между нами нет никакой стены.

    - Очень ценю вашу откровенность, товарищ Егоров, - сказал Иосиф Виссарионович, заново набивая трубку. - И хочу, чтобы ничто не отвлекало нас от главного, не мешало нам развивать боевой успех. Перед нами Донбасс, перед нами важнейший экономический район, богатый углем, железом и хлебом. Это сейчас для Республики особенно важно. И освобождать Донбасс будете вы!

    В обычное время, привыкнув, я почти не замечал акцента Иосифа Виссарионовича. Но когда Сталин говорил эмоционально, резко, в повышенном тоне, у него получалось "нэ" вместо "не" и особенно заметно, даже неприятно резало слух "ви-и" вместо "вы".

    - Освобождать Донбасс будете ви-и, - повторил он, подчеркивая свои слова коротким, сильным движением руки.

    «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 27      Главы: <   15.  16.  17.  18.  19.  20.  21.  22.  23.  24.  25. > 





     
    polkaknig@narod.ru ICQ 474-849-132 © 2005-2009 Материалы этого сайта могут быть использованы только со ссылкой на данный сайт.