17. "БЛЕСНУЛ БЕРЕГОВОЙ МАЯЧОК..." - Тайна Воланда - Ольга и Сергей Бузиновские - Основы политической теории - Право на vuzlib.org
Главная

Разделы


Политические войны
Политика в разных странах
Основы политической теории
Демократия
Революция
Анархизм и социализм
Геополитика и хронополитика
Архивы
Сочинения

  • Статьи

  • «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 157      Главы: <   52.  53.  54.  55.  56.  57.  58.  59.  60.  61.  62. > 

    17. "БЛЕСНУЛ БЕРЕГОВОЙ МАЯЧОК..."

    "Не рассчитывая в оставшиеся сроки завершить свою последнюю книгу, автор принял совет друзей публиковать ее в нынешнем состоянии. Спешность решения диктуется близостью самого грозного из всех когда-либо пережитых нами потрясений - вероисповедных, этнических и социальных - и уже заключительного для землян вообще...". Эти строки написал ученик "Атона" Леонид Леонов - в авторском предисловии к своему последнему роману "Пирамида" (1994). Он работал над ним почти полвека. В аннотации говорится: "В центре романа командированный на Землю ангел, которого хотят использовать в своих целях различные темные силы, среди которых Сталин". Посланец небес вышел из круглой колонны в заброшенной церкви, - как булгаковский Левий Матвей, появившийся из круглой башенки на крыше "Дома Пашкова". Легко узнаются и другие "цитаты" - летающий автомобиль, волшебные цирковые номера и чудовищные объемы апартаментов, втиснутые в скромную лесную дачу. Но самое ошеломляющее совпадение - с домом Грибоедова: "Года три назад сей даровитый паренек, случайно прогуливаясь в дремучих саянских предгорьях, обнаружил под навесом скалы небольшую, полтора на полтора, колонию розоватых, с просинью, на шаткой ножке высотою с палец и, как оказалось, мыслящих грибов. Неизвестно, что именно происходило в них в тот час - месса, митинг или коллективная медитация - но в бормотанье их, если зажмуриться, то ясно прослушивались характерные стридулирующие фонемы раннего санскрита. Они-то и вдохновили даровитого ученого на докторскую диссертацию с заключением, что дрожавшие тогда у ног его в ожидании неминуемой расправы скромные создания являются истинными предками человечества". Хотя эти грибы в сюжете не участвуют, но появляются еще не раз. Вот, к примеру: "...В ту пору, когда отщепившийся от гриба человек бродил на четвереньках...". В другом месте излагается просьба: "...малость повысить родословную людишек на уровень гриба съедобного, в пределах от боровика до рыжика". В "Пирамиде" лично присутствует автор - должно быть, для того, чтобы читатель понял: в основе своей эта вещь почти документальна. А тринадцатая глава первой части представляет собой художественное изложение новой модели Вселенной, преподанной таинственным персонажем по фамилии Дымков - не то пришельцем, не то ангелом. Мироздание по Дымкову располагается на поверхности непостижимой сферы и составляет ее. Этот мир заполнен разумной живностью разной степени "разреженности", причем в одном пространстве могут сосуществовать несколько "параллельных" временных потоков. В объяснениях Дымкова присутствует и парадоксальное утверждение Бартини о том, что мельчайшая из частиц Вселенной - сама Вселенная. Кто же такой Дымков? Он, как и следовало ожидать, не ангел и не пришелец: "самое наличие таинственной двери да еще связка ключей в руке позволяют приписать ему заведование запасным выходом к нам оттуда и наоборот". В булгаковском Варьете все наоборот - "...зеленые огни с надписью "Выход" у дверей погасли". Нет выхода? Но в одной из ранних редакций (1937 г.) надпись загорается. И не просто "Выход", а "Запасной выход" - как у Леонова! Эти слова появляются перед последним отделением концерта - "выходом мага с его длинным помощником и котом". Намек повторяется на балу: "Последний выход, - прошептал ей озабоченно Коровьев, - и мы свободны". И, наконец, левый глаз Воланда - "как выход в бездонный колодец". (В одной из ранних редакций - "глаз с дырой"!) Церковь с загадочной колонной Леонов поместил в несуществующее Старо-Федосеево. Про героя сказано: "Местонахождение Дымкова на колонне, а также характер размещенных внутри ее, то и дело меняющихся пейзажей, дают основание предположить что-то вроде маячной службы на бескрайнем океане времени". Не указывает ли писатель на Феодосию и на маяк феодосийского порта, расположенный неподалеку от Коктебеля? Этот маяк не раз описан у Грина. Его летающий Друд даже жил там, - когда "тревожил сны и вмешивался в судьбу" изобретателей и поэтов. В "Часе Быка" земной звездолет садится на мыс у "темного моря", среди "сухой и пустынной приморской степи". Втайне от властей проводится тщательный отбор людей, способных воспринять космические знания. Для этого они посещают звездолет: "...Все было необычайным: плавание - украдкой на низких надувных плотах по темному морю, внезапное появление светящихся знаков на гониометре от невидимого ультрафиолетового маяка, высадка под прибрежными кустами, подъем в гору с ориентиром на размытое светящееся пятнышко какого-то звездного скопления, поиски двух невысоких деревьев, между которыми пролегал вход в запретную теперь для всех других ложбину...". Маяк - на "темном море"! В "Мастере и Маргарите" фальшивые червонцы превращаются в этикетки от крымского вина "Абрау-Дюрсо". Но в первых вариантах романа этикетки были другие - от рыбных консервов "Маяк"! Маяки упомянуты и в "Двенадцати стульях" - например, в знаменитом перечне, который начинается словами: "Статистика знает все...". И еще: "Остап в темноте продолжал рыться в стуле. Блеснул береговой маячок. На воду лег золотой столбик и поплыл за пароходом". Считается, что идея "Двенадцати стульев" была подарена Ильфу и Петрову писателем Валентином Катаевым. Он подробно рассказывает об этом в автобиографической книге "Алмазный мой венец". Там нет ни слова о таинственном итальянце, но в катаевской повести "Уже написан "Вертер"..." появляется "итальянский" маяк: "Воскресный обед на открытой террасе, в виду моря, отражавшего колонну маяка...". И далее: "...Он начал и никак не мог закончить по-детски старательно вылизанный морской пейзаж с дачей на обрыве, маяком и большим облаком, как-то по-итальянски отраженным в воде". Маяк "работает" и во внешнем сюжете повести: там происходят тайные собрания врангелевских подпольщиков - "группы маяка". ("Черный барон" Врангель - "красный барон" Бартини?) "Все вокруг было испорчено, еле держалось, каждый миг грозило обрушиться: падение с обморочной высоты погашенного маяка, некогда нового, прекрасного на фоне летнего моря с итальянскими облаками над горизонтом, а теперь одряхлевшего, с облупившейся штукатуркой и обнаженными кирпичами все того же венозного цвета". Феодосийский маяк построили в начале века, а по-настоящему старым был маяк в Балаклавской бухте - там, где служил Бартини. Но балаклавский маяк рухнул... "Остап лежал на полу, легко придавленный фанерными щитами. Было двенадцать часов и четырнадцать минут. Это был первый удар большого крымского землетрясения 1927 года. Удар в девять баллов, причинивший неисчислимые бедствия всему полуострову, вырвал сокровище из рук комиссионеров". А вот что пишет "дисковец" Л.Лагин: "Если не считать крымского землетрясения, старожилы домов отдыха не запомнят случая, когда их сбросило бы с кровати во время сна". Эти строчки взяты из "Старика Хоттабыча" - из той главы, где рассказывается о первых днях путешествия в... Арктику! За явной нелепостью скрывается важнейшая информация: в помещении, обозначенном как "дом отдыха", нарушен сон неких "старожилов". Место и время - Крым, 11 сентября 1927 года. Эпицентр землетрясения пришелся точно на Балаклаву. Но в тот день "старожилы" были потрясены еще одним страшным и никогда не виданным зрелищем: загорелось... море! У западного берега на поверхность прорвался метан, и стена огня встала от Евпатории до Севастополя. (Странное совпадение: по словам Бартини, вторая попытка покушения на него произошла в 1927 году!) Перечитайте то место у Ильфа и Петрова, где Бендер обольщает васюкинцев: "Гнилые стены коннозаводского гнезда рухнули и вместо них в голубое небо ушел стеклянный тридцатитрехэтажный дворец...". Все понятно: "гнездо" рухнуло и некто могущественный (33-я степень посвящения - высшая в целом ряде мистических орденов) ушел в "голубое небо". Балаклава в переводе с татарского - "рыбье гнездо", а Коктебель - "голубое небо". Зная это, нетрудно прочитать сообщение о передислокации Школы.

    «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 157      Главы: <   52.  53.  54.  55.  56.  57.  58.  59.  60.  61.  62. > 





     
    polkaknig@narod.ru ICQ 474-849-132 © 2005-2009 Материалы этого сайта могут быть использованы только со ссылкой на данный сайт.