17. "СОСУД, НАПОЛНЕННЫЙ ЧЕМ-ТО ТАКИМ СВЯЩЕННЫМ" - Тайна Воланда - Ольга и Сергей Бузиновские - Основы политической теории - Право на vuzlib.org
Главная

Разделы


Политические войны
Политика в разных странах
Основы политической теории
Демократия
Революция
Анархизм и социализм
Геополитика и хронополитика
Архивы
Сочинения

  • Статьи

  • «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 157      Главы: <   112.  113.  114.  115.  116.  117.  118.  119.  120.  121.  122. > 

    17. "СОСУД, НАПОЛНЕННЫЙ ЧЕМ-ТО ТАКИМ СВЯЩЕННЫМ"

    Урок повторяется снова и снова, - до тех пор, пока "уснувший" Игрок не начинает понимать подаваемые ему знаки. В "Защите Лужина" эти знаки должен заметить и внимательный читатель. Вот тетя показывает "Антоше", как ходят шахматные фигуры. А перед этим она говорит, что "...Латам за двадцать пять рублей прокатит ее на "Антуанетте", которая, впрочем, пятый день не может подняться, между тем, как Вуазен летает, как заводной, кругами...". "Антоша" и "Антуанетта". Герою подсказывают, что нужно подняться над "заводными" кругами бессознательных жизней. Он должен "взять королеву" (Мария-Антуанетта!), иначе говоря - сплавить воедино мужское и женское начала. Перед нами опять "Химическая женитьба": после венчания молодых поздравляет швейцар, затем жена Лужина принимает ванну, выходит из воды, "помутившейся от мыльной пены" и смотрится в зеркало. Тициан, "Венера с зеркалом". Но самое раннее "предупреждение" появляется в начале романа: в гостиной родительского дома висит картина - "копия с купающейся Фрины". Фрина - знаменитая греческая гетера, ставшая моделью для анеллесовской "Афродиты, выходящей из моря". Оригинал и копия. Нельзя не узнать и "пудру проекции" - одно из двух десятков выражений, означающих Философский Камень. В "Защите Лужина" пудра встречается несколько раз - простая и сахарная. Прибавьте к этому разноцветные порошки для фокусов, пыль, покрывающую книги, и глаза Лужина, "как бы запыленные чем-то". После прерванной партии с Турати гроссмейстер погружается в глубокий сон, и двое подвыпивших прохожих принимают спящего Лужина за своего одноклассника по фамилии Пульвермахер и долго глядят на звезды: "Оба некоторое время неподвижно глядели ввысь где в чудесной бледно-сизой бездне дугообразно текли звезды. "Пульвермахер тоже смотрит", - после молчания сказал Курт. "Нет, спит", - возразил Карл, взглянув на полное неподвижное лицо. "Спит", - согласился Курт". "Пульвермахер" - "мастер порошка". "Домой, - сказал он тихо. - Вот, значит, где ключ комбинации". С этими словами "филиус" проходит в стеклянные вращающиеся двери. Ключ от квартиры Лужиных лежит на подзеркальном столике: ключ и зеркало. Чтобы открыть "запасной выход", зеркало надо разбить. Именно этот "ключ комбинации" зашифрован в последнем эпизоде романа: герой пробивает в стекле "звездообразную дыру", но вываливается он через другое окно - "с зеркальным отливом". А незадолго до своего бегства из жизни Лужин обнаружил дыру в кармане (дверь в себя!) и нашел за подкладкой миниатюрные шахматы в сафьяновом переплете. Сравните с "огромными фигурами на сафьяновой доске", которые были подарены Лужину в детстве: Микрокосм и Макрокосм. В "Защите..." нет ничего лишнего, - как в часах. Все подчинено шифру. Отец, обрекший сына на муки школы, "вышел от него, улыбаясь, потирая руки". Пилат. "Слава Богу, слава Богу!.." - повторяет мать. Француженка-гувернантка читает вслух "Монте-Кристо". В переводе с французского - "Гора Христа". Голгофа. Первый урок шахмат мальчик получает в праздник Пасхи, - это происходит благодаря крошке от кулича, попавшей в отца. Символически - тело Христово... А в конце романа жена ведет Лужина в музей и "обращает его внимание на двух собак, по-домашнему ищущих крошек под узким, бедно убранным столом "Тайной Вечери". "Ради Христа, садитесь, Лужин, - тихо говорила она, не сводя с него глаз". Но он уже побывал у Валентинова и видел фотографию: "...Бледный человек с безжизненным лицом в больших американских очках, который на руках повис с карниза небоскреба". Приняв "приглашение на казнь", Лужин повисает на окровавленных руках. Распятие. А перед этим он видит собственный рисунок - белый куб. "...Дам ему белый камень и на камне написанное новое имя, которого никто не знает, кроме того, кто получает". Роман, начавшийся с получения "нового имени" - Лужин, - заканчивается тем, что героя впервые называют по имени-отчеству: "Александр Иванович, Александр Иванович!" "Но никакого Александра Ивановича не было", - таковы последние слова романа. Имя избранного не появилось на камне. "Филиус" все еще спит, - как спали Апостолы после Тайной Вечери. Тот же неутешительный итог выражен в символах "Химической женитьбы": Лужин уснул в первую брачную ночь и не увидел свою "Венеру". Короля играет свита. Вот что говорится об одном эпизодическом персонаже: "Он больше ничего не сказал, так как говорил вообще мало, не столько из скромности, сколько, казалось, из боязни расплескать что-то драгоценное, не ему принадлежащее, но порученное ему". И далее: "...Словно он был сам по себе некий сосуд, наполненный чем-то таким священным и редким, что было бы даже кощунственно внешность сосуда расцветить". И еще через две строчки: "Единственным его назначением в жизни было сосредоточенно и благоговейно нести то, что было ему поручено, то, что нужно было сохранить непременно, во всех подробностях, во всей чистоте...". "Сосуд, наполненный чем-то таким священным" - Святой Грааль? Фамилия "человека-сосуда" - Петров. "Камень". Но в той же главе появляется персонаж по фамилии Граальский. Чтобы намекнуть на действие спасительной Чаши, Набоков сталкивает своего героя с неким Петрищевым: "Но не сама встреча была страшна, а что-то другое, тайный смысл этой встречи, который следовало разгадать. Он стал по ночам напряженно думать, как бывало думал Шерлок над сигарным пеплом, и постепенно ему стало казаться, что комбинация еще сложнее, чем он думал сперва, что встреча с Петрищевым только продолжение чего-то, и что нужно искать глубже, вернуться назад, переиграть все ходы жизни...". Слова о возвращении в прошлое объясняют смысл шахматных задач, которые разбирает Лужин: каждое положение фигур таит в себе множество ветвящихся вариантов. Вырвавшись из круга "вечного возвращения", герой должен "переиграть все ходы жизни", достичь Голгофы и произвести "рокировку" с Иисусом - занять Его место. "И был один прием, очень ему поправившийся, забавный своей ладностыо: фигура, которую Кребс назвал турой, и его же король вдруг перепрыгнули друг через друга". Кем же был Лужин две тысячи лет назад? За несколько минут до своего добровольного "распятия" он "...пошел в спальню, где принялся тщательно мыть руки в большой бело-зеленой чашке, облепленной фарфоровым плющом". ("А ваш роман, Пилат?") Плющ - священное растение греков, символ спасения: он защитил от огня маленького Диониса - сына Зевса и смертной женщины Семелы. Чаша Спасителя, зовущая "филиусов" к возвращению... "Сознаюсь, что я не верю во время, - пишет Набоков в "Других берегах". - Мне нравится расстелить отслуживший свое волшебный ковер так, чтобы узоры накладывались друг на друга". "Узоры времени" - "параллельные" миры? В этом убеждают строчки из романа "Соглядатай" (1930): "Есть острая забава в том, чтобы, оглядываясь на прошлое, спрашивать себя, - что было бы, если бы..., заменять одну случайность другой, наблюдать, как из какой-нибудь серой минуты жизни, прошедшей незаметно и бесплодно, вырастает дивное розовое событие, которое в свое время так и не вылупилось, не просияло. Таинственна эта ветвистость жизни: в каждом былом мгновении чувствуется распутие, - было так, а могло бы быть иначе, - и тянутся, двоятся, троятся несметные огненные извилины по темному полю прошлого".

    «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 157      Главы: <   112.  113.  114.  115.  116.  117.  118.  119.  120.  121.  122. > 





     
    polkaknig@narod.ru ICQ 474-849-132 © 2005-2009 Материалы этого сайта могут быть использованы только со ссылкой на данный сайт.