10. ВКЛАДНОЙ ЛИСТ - Тайна Воланда - Ольга и Сергей Бузиновские - Основы политической теории - Право на vuzlib.org
Главная

Разделы


Политические войны
Политика в разных странах
Основы политической теории
Демократия
Революция
Анархизм и социализм
Геополитика и хронополитика
Архивы
Сочинения

  • Статьи

  • «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 157      Главы: <   105.  106.  107.  108.  109.  110.  111.  112.  113.  114.  115. > 

    10. ВКЛАДНОЙ ЛИСТ

    Странная повесть В.Катаева "Уже написан "Вертер"..." рассказывает о человеческих судьбах, перемолотых в жерновах гражданской войны. Но только на первый взгляд... В самом начале писатель сообщает кое-что интересное о главном герое: "Кто он? Не представляю. Знаю только, что он живет и действует во сне. Он спит. Он спящий". Этот сон неотличим от жизни, но когда приходит смерть, герой просыпается в новом сне: "Его втолкнули в подвал лицом к кирпичной стене, посыпалась красная пыль, и он перестал существовать, хотя сновидение продолжало нести спящего в обратную сторону непознаваемого пространства вселенной, населенного сотнями миллионов человеческих тел...". "В обратную сторону"... Писатели-"дисковцы" подсказывают: то, что мы называем историей - просто чей-то сюжет. Не означает ли это, что ее можно переписать заново - в самом прямом смысле? На Патриарших "историк" Воланд достает из кармана газету. Очень многозначительный жест: "газета - история одного дня". Заметьте: отрывок из романа о Пилате был напечатан в газете. Затем нам показывают, как человек с газетой беспрепятственно проходит в писательский ресторан: "Коровьев и Бегемот посторонились и пропустили какого-то писателя в сером костюме, в летней без галстука белой рубашке, воротник которой широко лежал на воротнике пиджака, и с газетой под мышкой". Серый костюм и газета под мышкой? А кого мы видели в сером костюме, с тростью под мышкой, которая легко превращалась в шпагу? Неспроста о газете говорит и ночной гость Ивана - сам Воланд, назвавшийся мастером: "Помню, помню этот проклятый вкладной лист в газету!" После бала маг возвращает мастеру (бывшему историку!) его рукопись и сберкнижку со вкладом. Рукопись - это и есть вклад в историю? Быть вкладным листом в тот "исторический роман", который пишет "повелитель теней" - таков, по Булгакову, смысл художественной литературы. "Вранье от первого до последнего слова" обогащается даже самым малым вкладом: "Поздравляю вас, гражданин, соврамши!" "Я буду занят другим", - говорит мастер, прощаясь со своим учеником. Что же уготовано ему и обитателям Дома Грибоедова - тем, кто "под этой крышей скрывается и вызревает"? "Сладкая жуть подкатывает к сердцу, когда думаешь о том, что в этом доме сейчас поспевает будущий автор "Дон Кихота" или "Фауста", или, черт меня побери, "Мертвых душ"!" Они "поспевают" и уходят в прошлое, - не для того ли. чтобы изменить историю? Именно об этом рассказывает тайный сюжет "Часа Быка": экспедиция, возглавляемая историком, отправляется в ожившее прошлое Земли. А в книге Ю.Олеши "Ни дня без строчки" прямо говорится о том, что некий маг заставляет писателя совершать "самое настоящее проникновение в материальный мир прошлого". В повести Стругацких "Полдень, XXII век" на борту аварийного звездолета появляется человек из очень отдаленного будущего. Он воскрешает мертвого космонавта и чинит реактор. Почти волшебник... (В начале повести описывается школа XXII века, и почему-то - урок географии: "Речь шла о науке вулканологии, о вулканах вообще и о непокоренных вулканах в частности". Мало того: наставник мальчишек, мечтающих о космических путешествиях, когда-то участвовал в "замирении вулкана Стромболи". Школа Фулканелли?) А чем заканчивается "Понедельник..."? Молодые маги из НИИЧАВО АН СССР (Научно-исследовательский институт чародейства к волшебства) открывают секрет своего директора Януса Невструева: в отличие от нормальных людей, он движется из будущего в прошлое через "дыру времени". ("Не в струю" - против потока?) Как Белая Королева у Кэрролла, он отлично помнит то, чему только предстоит быть, но не знает, что случилось вчера. (Янус - древнеримский бог дверей, владеющий ключами от прошлого и будущего). Даже сам рассказчик - программист А.Привалов - должен умереть в 1611 году (см. эпизод в книгохранилище). В прошлое перемещается загадочный Саул из "Попытки к бегству". Неявным образом это проделывают и герои прогрессорской эпопеи Стругацких - "экспериментальные историки". Обратите внимание на эти строки из эпилога "Трудно быть богом": "Шоссе было анизотропное, как история. Назад идти нельзя. А он пошел". В 1962 году Стругацкие пишут о КРИ ("Полдень, XXII век"), - фактически, это устройство является машиной времени. КРИ работает под Новосибирском. В этой же главе говорится о "вопросах крови": "...снят биологический код по методу Каспаро-Карпова". С кого же снимается генокод? С подопытного барашка, символически - с Агнца, то есть - Иисуса!.. В том же 1962 году новосибирский физик-теоретик Юрий Борисович Румер (друг Бартини, сокамерник по шараге и соавтор первой работы по пятимерной оптике) начинает работу над совершенно "непрофильной" темой - передачей генетического кода. А в 1969 году известный советский писатель Даниил Гранин издал маленькую повесть "Место для памятника" - про гениального ученого, который живет "против потока времени". Он знает будущее, но совершенно не помнит прошлого. Его работа связана с новым пониманием природы времени и сулит широчайший спектр применения - антигравитация, "комнатная" сверхпроводимость и даже возможность перемещения во времени. Но невежественный собеседник ученого дословно запомнил лишь одну фразу (очевидно, самую важную для Гранина): "...Ясно станет, как генетическая молекула хранит информацию". Несколько лет спустя Гранин пишет документальную повесть "Зубр", посвященную одному из основателей молекулярной биологии - Н.В.Тимофееву-Ресовскому. А ведь именно ему Бартини рассказывал о катастрофическом воздействии ядерных взрывов на "параллельные" миры! Какой общий интерес связывал авиаконструктора и биофизика? Это подсказывает "Зубр": "...Удалось наладить сравнительную дозиметрию разных ионизирующих излучений, благодаря этому можно было заниматься как следует радиационно-генетическими опытами с дрозофилами, с бактериями, на дрожжах, на растениях, изучать радиобиологическое действие разных доз". "Я хочу найти способ наяву проникнуть туда - как-то повернуть себя и встать в сторону, рядом с этим миром, чтобы пройтись вдоль него из края в край и собрать там свежие цветы минувших веков". Об этом мечтает бартиниевский Ра-Мег.

    «все книги     «к разделу      «содержание      Глав: 157      Главы: <   105.  106.  107.  108.  109.  110.  111.  112.  113.  114.  115. > 





     
    polkaknig@narod.ru ICQ 474-849-132 © 2005-2009 Материалы этого сайта могут быть использованы только со ссылкой на данный сайт.